Ещё одна шутка Селестии

      Нежные лучи утреннего солнца прокрались в комнату, заиграли на стенах солнечными зайчиками, отразились в зеркале и упали на лицо спящего Альбериха, кавалерист зажмурился, в попытке остаться в сладостных объятиях сна, но попытка не увенчалась успехом и Кэйа проснулся, недовольно щурясь от яркого света. Медленно вставая с кровати, мысленно прощаясь с последней спокойной ночью, капитан оделся и вышел в коридор. Найти ванную не составило труда, умывшись Кэйа принялся заплетать растрепавшиеся за ночь волосы и, увлёкшись этим, не заметил, как за спиной оказался Рангвиндр. — Давай помогу — неожиданный «гость» заставил кавалериста вздрогнуть, но от помощи Кэйа не отказался, неуверенно кивнув головой, Альберих передал виноделу резинку. Мягкие касания, тёплое дыхание рядом и домашняя атмосфера сделали своё, Кэйа заснул. И Рангвиндр не упустил эту возможность, сняв перчатку, винодел провёл рукой по мягким длинным волосам и невольно задержал дыхание, боясь разбудить кавалериста. Сердце с бешеной скоростью металось в груди врезаясь в рёбра, словно вот-вот выпрыгнет и упадёт в руки Альбериху, раскрывая все чувства скрытые под холодной маской. Насладившись этим коротким моментом, Дилюк убрал руку обратно в перчатки и постарался выровнять дыхание, что удалось только спустя пять минут.       Придя в более-менее спокойное состояние, Рангвиндр аккуратно разбудил Кэйю, показывая свою работу, длинная синяя коса покоилась на плече капитана, часть передних волос была заправлена за ухо, часть прикрывала повязку правого глава. Получив на свои старания восхищённый взгляд и слова благодарности, Дилюк направился в столовую, жестом приглашая следовать за ним. Ароматный запах готовых блюд ударил в нос и желудок отозвался голодным урчанием, заставляя Кэйю поспешить и приняться за еду. Мягкое мяса телёнка, пропитанное вином и под соусом из ягоды валяшки, в придачу с хрустящей запечённой булочкой удивили о порадовали Альбериха, оставалась надежда на лучшее вино Мондштадта и два любимых блюда Кэйи в сборе. Такое внимание к его персоне несомненно удивляло и несказанно радовало его, от чего захотелось обнять Рангвиндра, но делать этого Кэйа не стал бы, боясь навлечь гнев Дилюка и быть выставленным за дверь.       Плотно покушав парни выдвинулись в Мондштадт, лошадь была всего одна, а возить на ней двух взрослых мужчин было бы издевательством над животным, потому парни шли пешком, договорившись сделать привал на середине пути. Палящее солнце согревало своим теплом всё живое, попадающее под его лучи, птицы весело щебетали перелетая с ветки на ветку, тёплый ветер игрался с листвой деревьев иногда срывая листья и путая их в волосах парней. Жара не беспокоила Рангвиндра, но Кэйе повезло меньше, после холода на хребте, что казался глотком свободы, палящее солнце и жара действовали губительно, поэтому Альберих решил создать во круг себя небольшой снегопад, что заметно охладил температуру около парня. Снежинки то и дело путались в волосах Кэйи, оседали на одежду и ресницы, совершенно не тая, будто забыли законы физики, и такая картина поистине завораживала. Дилюку многого стоило не пялиться на Альбериха и не пропускать ни единую эмоцию на своё лицо, пока мысли крутились в вальсе вокруг снежного принца. Такое сравнение как нельзя лучше описывало Кэйю, а в снегах хребта он казался таким правильным, словно это его место, словно там он и должен быть. В своих мыслях Рангвиндр не заметил, как они добрались до неплохого места, в котором можно было бы передохнуть, потому вздрогнул, когда его из раздумий вывел, повторяющий его имя в который раз, голос Кэйи. Расположившись в тени деревьев, Альберих достал парочку редисовых шариков, параллельно понимая, что рыбные бутерброды пора бы отправить на мусорку, не забудь он о них, мог бы отдать диким животным. Предложив один рисовый шарик Рангвиндру, от чего тот не отказался, принялся поедать свой.       Рассматривая пейзаж, раскинувшийся перед их взором, Кэйа краем глаза заметил поляну с цветами светяшками, которые очень любил Дилюк, и, недолго думая, отправился прямиком к этим цветам, попросив Рангвиндра подождать его. Вспоминая, как он плёл венки для неугомонной Кли, кавалерист собрал побольше светяшек и за пять минут сплёл красивый цветочный венок. Аккуратно подойдя к Рангвиндру со спины, Альберих опустил на его голову самодельную цветочную корону. Дилюк аккуратно снял сие чудо с головы и, удивившись такой красоте, вернул обратно, аргументируя «не пропадать же цветам» и отвернулся, в попытках скрыть краснеющие щёки, что уже сливались с цветом его волос. Будь Кэйа чуть более невнимательным и не смог бы заметить красные уши, незаметно выглядывающие из-под волос. Мысленно усмехнувшись, Альберих решил притвориться, что не заметил такую милую реакцию и выпив немного воды, предложил пойти дальше.       До Мондштадта парни дошли в тишине, Рангвиндр пытался привести метающееся в груди сердце в порядок и отогнать свои мысли подальше от одного очень наглого и обаятельного капитана кавалерии, что не очень выходило, а Альберих мысленно воспроизводил милую реакцию, желая запечатлеть это в памяти до самой смерти. Поздоровавшись с рыцарями на входе, парни направились к церкви и, сдав Кэйю в руки Барбары, Дилюк оставил кавалериста, направившись в таверну. Розария, узнав о том, что Альберих в церкви, не заставила себя ждать, объявились на пороге его палаты. Когда осмотр был окончен, а все раны были обработаны лучшими средствами Мондштадта, Кэйа хотел было идти домой, но Барбара задержала кавалериста, заставляя остаться в церкви на ночь. Полностью игнорируя все против капитана. Добившись своего, девушка ушла помогать другим захворавшим. Розария уходить не спешила, впервые Альберих ушел куда-то надолго, не предупредив её, да ещё и вернулся весь раненым. К тому же, была удивлена не меньше, узнав, что его привел сюда Дилюк. Лгать девушке было бесполезно, потому Альберих обещал, что расскажет зачем уходил, когда будет готов, и Розария не настаивала. Слишком хорошо она знала Кэйю и слишком дорожила их дружбой.       В это время Дилюк заменял Чарльза в таверне, разливал алкоголь немногочисленным посетителям и думал о Кэйе, точнее о его глазе бога. Сначала он решил обязательно увидеть вещицу своими глазами и только потом делать какие-либо выводы. Заодно принялся дожидаться второго постоянного посетителя, знаменитого барда и анемо архона — Венти. Совсем скоро наступит вечер и он, как и каждый раз, завалится в таверну с сияющей улыбкой, распевая песни и выпрашивая мору. Только стрелка часов указала на семь вечера, как на пороге объявился бард со сверкающей улыбкой и лирой в руках. Рангвиндр сразу подозвал его и не теряя времени начал расспрос, предварительно убедившись, что никто их не подслушивает. — Венти, есть разговор, нужна твоя помощь — Рангвиндр говорил тихо, так, чтобы его услышал только собеседник. — Дилюк? Что случилось? Похвастаюсь потом перед Кэйей, что меня сам мастер Дилюк попросил о помощи — звонко рассмеялся бард. — Тише, пожалуйста. Это на счёт Кэйи. — Что?! С Кэйей что-то случилось? — бард не на шутку забеспокоился и приняв серьёзный вид, спросил — Чем я могу помочь? — Ответь на несколько вопросов: возможно ли разбить глаз бога? — Наврядли. Стоп, что? Кэйа разбил глаз бога? — Венти был не на шутку удивлён своим предположением, а увидев неуверенный кивок бармена, впал в ступор. Единственный вопрос, который он задал придя в себя — Как? — Незнаю, он сказал, что во время сражения его разбил. Следующий вопрос: что может произойти если разбить глаз бога? — Я незнаю, незнаю. Такого никогда раньше не происходило. Глаз бога погас? — Незнаю, он не говорил. Спросим завтра, он сейчас в соборе, нас к нему не пустят. А и ещё вопрос: можно ли управлять элементами без глаза бога не являясь архонтом? — Нет, только если ты — бог, только Архонты и боги могут управлять элементами без глаза бога. Ну и элементальные существа. Ты хочешь сказать, что он может управлять крио без глаза бога? Ты сам видел? — Да. — Тогда, неужели. Кэйа крио архонт?! Но как же Царица? Может Селестия опять решила что-то вытворить? Бездна бы её побрала! — выругался анемо архонт, стукнув кулаком по столу — Завтра пойдём к Кэйе и я посмотрю, есть ли у него сердце бога. Возможно появился новый крио архонт. Но что тогда будет с Царицей? — Тогда до завтра, а сейчас… — Дилюк повысил голос, чтобы следующие слова услышали все — …мы закрываемая, прошу всех на выход! — Пьяницы шатаясь поплелись к выходу, помогая друг другу подняться с мест и придерживаясь за столы и стены, чтобы не упасть. Вместе с ними ушёл и Венти, перед этим договорившись встретиться утром у собора. Дилюк убрался в таверне, протёр столы и барную стойку, расставил на место бокалы. Закрыв таверну изнутри, поднялся на второй этаж и зашёл к себе в кабинет. Удобно устроившись на диване улёгся спать, возвращаться на Винокурню без лошади слишком долго, а усталость берёт своё. Альберих тоже уже распрощался с подругой и готовился ко сну. Он провалился в темноту сразу, как только голова коснулась подушки.

***

      Белый снег кружился по всюду, пока четверо человек поднимались с недр разрушенного королевства. То были родители Альбериха, он сам и Дайнслейф. Они проходят пещеру и вдруг позади громкий звук чего-то тяжёлого. Маленький Кэйа оборачивается и видит, как большая глыба льда придавила его маму. Алая кровь вытекает из рта женщины и из-под огромного куска льдины. Глаза маленького мальчика наполняться горячими слезами, он зовёт маму, но мама молчит. Мальчик злится на маму, кричит, зовёт, топает ножками, но мама не реагирует. Отец берёт ребёнка на руки и Кэйа чувствует, как у папы трясутся руки. Дайнслейф вздыхает и смотрит на маленького мальчика равнодушным взглядом. Они все уже привыкли к постоянным смертям, но видеть как умирают люди всё ещё тяжело. Отец поглаживает ребёнка по голове и молча продолжает путь, не бросая на жену даже мимолётного взгляда и Кэйа злится на него за это. Он хочет ударить папу, но слёзы и трясущиеся руки не дают этого сделать. Они доходят до пещеры, совсем недалеко выход к земле под небом. Там, где они жили нет звёзд, там нет даже неба, а свет излучали только кристаллы и алхимические вещицы. Их земля — бельмо на глазу — была разрушена давно, но умерли не все люди. Под землёй было немногочисленное количество живых человек, погрязших в страшном проклятии. Только королевскому роду удалось избежать его. Жители каждый день умирали от болезней или превращались в чудовищ, которых в Тейвате называли магами бездны. Они теряли рассудок и нападали на родных, друзей не различая кто есть кто. Сейчас он бежит вместе со своим рыцарем и отцом наружу, они спасаются бегством. Троица расположилась на снежной поляне, чтобы передохнуть. Кэйю укрыли тёплой шубкой из меха чудовищ и уложил спать. Но совсем скоро мальчик проснулся от чьих-то всхлипов. Он повернулся посмотреть кто это. Кэйа впервые увидел, как плачет его отец. Ему стало стыдно. Он в мыслях обвинял папу, потому-что тот, не смог помочь маме, потому-что не грустил о ней, но толь сейчас понял, как ему было тяжело. Маленький мальчик подошёл к папе и обнял его со спины, от чего последний вздрогнул. Отец взял Кэйю на руки и гладил по голове. Вскоре они снова выдвинулись. В тот день маленького Кэйю оставили около Винокурни. Он остался совсем один. Отец бросил его, дав задание шпионить, а сам ушёл в разрушенную страну — капитан тонущего корабля — умирать. Только повзрослев Кэйа понял, почему отец оставил его — он хотел спасти своё чадо, шпионаж был лишь причиной, чтобы упрямый ребёнок не пошёл за отцом. Спасать уже некого. Он понимает, что во сне, только когда видит, как к нему приближается Крепус. Кэйа проклинает своё сознание за этот сон. Альберих ненавидит этот день всей душой. Он бы убил себя, но чувствует вину перед отцом, который спас его, несмотря на смерть жены, которой дорожил больше своей жизни. Альберих просыпается в холодном поту и слёзы льются из его глаз. Он не пытается сдержать их. Никогда не мог. Этот сон снится ему чаще всего. Сон ужасного прошлого. Кэйа презирает себя и богов Селестии. Он ненавидит весь мир каждый раз, как видит этот сон. Как видит смерть мамы. Как понимает чувства отца. Как остаётся один, брошенный в огромном мире. Тёмная комната, такая же чёрная как и его душа и ни один луч света не освещает её. Кэйа одинок. Альберих чувствует себя маленьким брошенным мальчиком, пусть уже и не мал и вроде вокруг него столько людей. Кавалерист встаёт с кровати, та скрипит под ним, и капитан выходит в коридор. Проходя пару поворотов, выходит на балкон и, опираясь на перила, любуется звёздами. В бессонные ночи это его спасение — глоток воздуха — и он безмерно благодарен этим светящимся раскалённым газовым шарам. Они скрашивают его одиночество и спасают от навязчивых мыслей о смерти. Верно. Кэйа не раз думал о смерти. Никто не заметит, не будет грустить, да и Рангвиндр должен был бы обрадоваться. Однажды он ведь чуть ли не убил кавалериста. Альберих знает, что однажды за ним придут. Потребуют плату за жизнь Мондштадта и всего Тейвата — его жизнь. Бездна ворвётся сюда и даст ему выбор, если это вообще возможно назвать выбором — либо они уничтожат Мондштадт, либо усадят Кэйю на трон и, проведя коронацию, потребуют спасти Кхаэнри’ах и всю бездну, избавить их всех от проклятия. Ценой спасения окажется душа Альбериха — а без души, человек перестаёт быть человеком, остаётся жалкая оболочка, без памяти, без эмоций, без чувств. Совсем скоро это настигнет Кэйю. Коронация всегда проводится в середине лета по времени Тейвата. В день, когда три луны небосвода встанут в ряд. Считалось, что в этот день, давным-давно три луны — три сестры Ария, Саннада и Канон собирались и спускались к земле, даруя мудрость людям и празднуя процветание вместе с ними. Остался месяц до такого дня. В Мондштадте, да и во всём Тейвате будет праздник трёх лун, когда Кэйа продаст свою душу. Неизвестно заберут ли его в этом году или в следующем, может даже только через пять или десять лет за ним придут, но обязательно придут. Он — антидот, противоядие от смертельного яда. Он — принц павшего королевства. Он — маленький потерявшийся мальчик.

***

      Утро встретило Дилюка тёплыми солнечными лучами и пением птиц. Утро встретило Кэйю ненавистной новостью. Дайнслейф появился перед ним в пять утра и объявил о скорой коронации. — Мой принц, я пойду за вами, что бы вы не выбрали. Я буду верен только вам. Кэйа просил его вернуться за день, до коронации. В полночь того дня за ним явится бездна и ему придётся сделать выбор. Дайнслейф поклялся выполнить его просьбу и ушёл. Альберих покинул собор незаметно, слетев на планере с балкона. Он направился в свой кабинет в Ордо Фавониус. Незаметно проникнув в Ордо Фавониус и поднявшись по ступеням до второго этажа, парень зашёл в свой кабинет. Достав два листа и перо принялся быстро писать: ≪≪≪≪≪≪≪≪≪≫≫≫≫≫≫≫≫> В Снежную, 11 предвестнику фатуи. Аякс, три луны станут в ряд через месяц, проведём этот праздник вместе. От Кэйи Альбериха. ≪≪≪≪≪≪≪≪≪≫≫≫≫≫≫≫≫> В Мондштадт, великому алхимику, Альбедо Принц мела, три луны станут в ряд через месяц, проведём этот праздник вместе. От Кэйи Альбериха. ≪≪≪≪≪≪≪≪≪≫≫≫≫≫≫≫≫> Запечатав конверты, Кэйа выбежал на улицу и, подыскав свободного рыцаря, дал ему задание разнести два конверта, заплатив удвоенную сумму, чтобы рыцарь сделал это за неделю. Затем вернулся в собор так же незаметно, как и покинул его. Провалявшись в кровати ещё два часа, услышал стук в комнату и сказав «войдите», дверь открылась, на пороге стояла Барбара с подносом с едой в руках, с за ней выглядывала Розария. Девушки вошли в комнату, Барбара поставила поднос на стол, возле кровати кавалериста и, уточнив не нужна ли ему помощь в приёме пищи, ушла, закрыв за собой дверь. Розария опёрлась об стену напротив кровати Кэйи. Как только Барбара покинула комнату, Девушка закурила сигарету, ожидая, пока Альберих закончит есть. — Вообще-то курить в церкви нельзя, не боишься, что Барбара заставит тебя петь в хоре? — ухмыльнулся Кэйа, параллельно поедая свой завтрак. — Вообще-то сбегать из собора больным нельзя, не боишься, что Барбара заставит отлёживаться здесь неделю? — Ладно-ладно, извини, был не прав. Не рассказывай ей. — Договорились. Как только Альберих доел, Розария затушила сигарету и выбросила в окно. — Что-то случилось? — поинтересовалась монахиня. — Да, но я не хочу об этом говорить — втягивать её в это бесполезно. Совсем скоро он должен будет покинуть Мондштадт, а значит и волноваться уже не о чем. Главное только узнать, не навредит ли он кому-нибудь, со сломанным глазом бога и можно спокойно жить, стараясь отпечатать в памяти как можно больше радостных моментов и помочь как можно большему количеству людей. Он безусловно будет скучать по Мондштадту, городу свободы, городу, который его вырастил. Кэйа надеется лишь на то, что он не опасен сейчас и сможет провести в Мондштадте время, до ухода в бездну — смертельное болото — и коронации. После исполнения своего долга, он станет куклой в руках бездны. — Мастер Дилюк и Венти хотели заглянуть к тебе, мне их впустить? — голос Розарии вытянул Кэйю из мыслей. — Да, я договаривался с ними вчера — монахиня ушла, а через десять минут на пороге стояли Рангвиндр и Венти.       Бард налетел на кавалериста и крепко обнял, получая объятия взамен. После кратких приветствий, Венти стал расспрашивать всё о глазе бога и попросил Кэйю создать что-нибудь ледяное, из-за чего вскоре в комнате было до жути холодно, словно они не в Мондштадте, а на Драконьем хребте. Пока Дилюк исполнял роль грелки для барда, Венти осматривал Альбериха на наличие каких-нибудь меток, говорящих о принадлежности к архонтам, но так ничего и не найдя, отстал от Кэйи. Как только кавалерист собрался, троица направилась к его дому. Пыльная квартира встретила его подавляющей атмосферой, тяжёлым воздухом и неприятными воспоминаниями. Быстро достав деревянную шкатулку и открыв её, Альберих передал её анемо архонту. Венти долго внимательно рассматривал вещицу и не найдя ни одной возможной причины, по которой глаз бога мог расколоться, тяжело вздохнул и потёр виски. Глаз бога всё ещё светится и от него веет элементальной энергией, но эта энергия не задерживается в нём на долго и рассеивается. Ещё разок изучив артефакт, бард вдруг спросил: — А разве у глаза бога по два пера по бокам? Вроде по три было? — этот вопрос привлёк внимание Дилюка и Кэйи, они уставились на артефакт изучая. Рангвиндр сразу стал сверять его со своим глазом бога и удивился найдя отличия. Не меньше удивились Кэйа и Венти. — Когда ты получил глаз бога? — поинтересовался архонт, не подозревая на какую больную тему наступил. Тишина ввела барда в ступор, увидев как Дилюк виновато отводит глаза, а Кэйа погрузился в, явно не радостные, воспоминания, Венти кашлянул, выводя Альбериха из неприятного прошлого. — В день смерти па… — Кэйа поспешил исправиться и предварительно кашлянув продолжил — …мастера Крепуса — заминка не укрылась от Дилюка и Венти, бард понимающе посмотрел на Альбериха и оставил эту тему. — Я поговорю с Мораксом, постараюсь поскорее вернуться, может узнаю что-нибудь — Венти обнял друга на прощание и ушёл, оставляя кавалериста наедине с Дилюком. Напряжение и неловкость витали в воздухе, Дилюк, сославшись на работу в таверне, оставил Кэйю. По пути к таверне Рангвиндра терзали мысли о Кэйе, ему было неловко и стыдно находиться перед кавалеристом, он обрёк Альбериха на одиночество и не подпускал к себе. Примет ли его теперь Кэйа?       Кавалерист времени терять зря не намеревался. Вернув на место благословение богов — проклятую насмешку над ним — отправился к Альбедо. Как только алхимик заприметил его, отложил дела и подошёл, хватая за запястье, потащил в подземную часть своей лаборатории, кинув Сахарозе «не беспокоить». Спускаясь по тёмной лестнице, освещаемой лишь трепыхающимся пламенем, Альберих вспоминал, как они проводили здесь время с малышкой Кли. Эта девочка стала ему родной, словно младшая сестра. Она стала родной не только ему, но и Альбедо. Кли напоминала Кэйе Дилюка. Такая же жизнерадостная как и Рангвиндр в детстве, ни намёка на плохое настроение, только искренняя радость, которой можно позавидовать. Эту малышку Кэйа и Альбедо защищали от внешнего мира, как последнюю живую душу, боясь, что однажды она разочаруется в мире и её глаза больше не будут сиять той детской любознательностью и счастьем. /прошлое/ Кли бегает по полю, гоняя бабочек и собирая цветы. Кэйа устроился на пледе и плёл из уже собранных малышкой цветов Сесилии венок. Один уже красовался на Кли, этот же был для Альбедо. Принц мела не отрывался от холста увлечённо что-то рисуя, Альберих был почему-то уверен, на рисунке обязательно будет Кли. Малышка подбегает к Кэйе, вручает букет собранных цветов и подбегает к Альбедо, пытаясь подсмотреть рисунок. Алхимик послушно отступает, давая девочке возможность получше рассмотреть его новое творение. Кли восторженно любуется, а после подбегает к Альбедо и обнимает парня, тот гладит малышку по голове и продолжает рисовать. Кли всегда была похоже на солнце, которое спасало их от одиночества. Альберих, закончив венок, подходит к алхимику, надевая цветочную корону, мысленно коронуя принца мела, и Альбедо, словно читая его мысли, делает важное лицо. Кэйа подыгрывает. Кланяясь, целует руку принца и не выдерживая заливается смехом. Альбедо подхватывает его смех и Кли радуется хорошему настроению её друзей. Малышка подбегает и обнимает парней, получая объятия взамен. … Вечер. Кли не может уснуть и просит Кэйю почитать сказку, вытягивая первую попавшуюся книгу, которой оказалась «Снежная королева». Альберих не отказывает, садится на край кровати и читает. К середине истории малышка уже тихо посапывала и Кэйа, отложив книгу, укрыл её одеялом. Как раз к этому моменту возвращается Альбедо, задержался, готовя очередное зелье для экспедиции, в которую сегодня отправляются Магистр Джинн и несколько рыцарей. Магистр оставила Кли на кавалериста и алхимика, прося позаботиться о ней и о Мондштадте во время её отсутствия. Тогда состоялся первый разговор о Кхаэнри’ах между Кэйей и Альбедо: — Ваше высочество… — Альбедо перешёл на кхаэнрийский — …что вы будете делать, когда бездна придёт за вами? — Кэйа последовал его примеру, переходя на язык его народа. — Не нужно так официально, Альбедо. Ты говоришь так, будто у меня есть выбор. Мне придётся пойти с ними, как бы я не хотел остаться тут — Кэйа тяжко вздохнул, массируя пальцами виски. — Принц Кэйа, я пойду за тобой, что бы ты не выбрал, но я не позволю тебе навредить Кли. — Я не собираюсь никому вредить. Ни Тейвату, ни Мондштадту, ни тем более Кли. Если я смогу найти другой способ не навредить Мондштадту, я без раздумий выберу его. Они в любом случае могут попытаться использовать меня как оружие, не подумать о способе, в котором я смогу защитить город, невозможно — Альберих вздрогнул, почувствовав, как кто-то со спины потянул его за рубашку. Это была Кли. Она проснулась от разговоров, обычно малышка спала очень крепко, поэтому парни не подумали уйти в другую, комнату тихо перешёптываясь недалеко от Кли. — Братик Кэйа, братик Альбедо, что это за язык? Вы научите меня ему? — глаза малышки загорелись интересом и она выжидающе смотрела то на Кэйю, то на Альбедо. Алхимик бросил серьёзный взгляд на Альбериха, слегка хмурясь и одними губами спросил «Что будем делать?». Кэйа, посмотрев на малышку пару минут, кивнул своим мыслям и вслух озвучил «Придётся научить, но только если будешь стараться и пообещаешь никому о нем не говорить». И Кли радостно закивал головой, обнимая капитана. … Кли уже два года изучает язык. Она может свободно говорить на нём и научилась читать. Кэйа научил её плести венки и находить созвездия, ориентироваться по звёздам, а Альбедо обучал её алхимии, которой заинтересовалась малышка, увидев очередной эксперимент алхимика. Год назад Дилюк вернулся в Мондштадт. В тот день, Кэйа завалился домой к Альбедо и не сдерживая эмоций заплакал. Тогда алхимик всю ночь молча гладил кавалериста по спине, ничего не спрашивая, понимая без слов. Это был первый человек, перед которым заплакал Альберих спустя долгое времени. К утру Кэйа заснул совсем выбившись из сил. В тот день Кэйа не появился на работе, Альбедо соврал, что «капитан плохо себя чувствует и хочет взять выходной». Малышка Кли, услышав, что кавалерист приболел, сразу побежала к Альбедо, напрочь забыв предупредить Джинн, за что её потом наказали. Алхимик отвёл малышку к Кэйе и Кли весь день просидела с Альберихом, держа его за руку своими маленькими ручками. Капитан проснулся только к вечеру того дня и обнаружил мирно посапывающую малышку рядом с собой. А через пять минут в комнату вошёл и Альбедо, кивком поприветствовав проснувшегося Альбериха, подошёл к Кли и разбудил её. Малышка, увидя, что Кэйа не спит, бросилась обнимать его. Подождав около пяти минут в стороне, алхимик окликнул Кли, сказав, что её ждёт Джинн. Малышка ойкнула и отводя взгляд пошла за Альбедо, понимая, что её нарушают. «В следующий раз нужно не забыть предупредить Джинн» — подумала Кли, закрывая за собой дверь в комнату. /настоящее/       Зайдя в уже давно знакомое помещение, Кэйа сел на стул около окна. Альбедо заварил чай, ставя одну чашку перед Альберихом, вторую же держал в руках. Сделав пару глотков, Кэйа, перейдя на кхаэнрийский, начал: — Утром приходил Дайнслейф. — Что будешь делать? — следуя примеру Кэйи, Альбедо тоже говорил на кхаэнрийском. — Будто у меня есть выбор… Ждать их прихода и надеяться, что они выполнят условия, после того, как заберут меня. — Ты уже сдался? — алхимик поджал губы, понимая, что вопрос глупый. Что бы Кэйа не попытался сделать, всё будет бесполезно. Бездна слишком жестока и отчаянна. Она готова пожертвовать всем для достижения своей цели — свержения Селестии. — Я так и не нашёл другого способа, позаботься о Мондштадте за меня — Кэйа смотрел на Альбедо, взгляд кавалериста был полон печали и… смирения. Алхимик, помолчав с минуту, подошёл к Кэйе и заключил в объятия. Сегодня Альбедо в первый раз заплакал перед кем-то. Сегодня Альберих гладил его по спине не произнося ни слова. Они просидели так до полуночи, и только когда Альбедо уснул, Кэйа, положив его на кровать, ушёл к себе. Ночь стояла звёздная, ни одного облака не виднелось на небосводе. Альберих тихо напевал себе под нос какую-то песню, слов которой он не знал, да и слышал только в далёком детстве, не знаю кто и когда её пел. Идя по тёмным улицам, он заворачивал, выбирая переулки так, чтобы не встретиться ни с одним рыцарем. Так он добрался до дома и, зайдя туда, сразу завалился спать. Этот день слишком его вымотал.       Он бежит по тонкому льду. Сзади слышен топот, за ним гонится чёрное нечто и ни на секунду не желает отставать, поглощая всё на своём пути. Треск. Лёд ломается. Кэйа куда-то падает, рефлекторно пытаясь схватиться за что-то, но лишь хватает руками воздух. В мгновение он оказывается глубоко под водой. Видит, как толстый лёд покрывает воду, убивая малейший шанс на выживание. Кэйа из последних сил пытается выплыть, но что-то мешает ему, не давая пошевелить ногами. Лёд затягивается перед ним, не хватило всего метра до спасительного воздуха. Обращая взгляд на ноги, видит как его сковал лёд. Попытки разлить его оказались безуспешны. Мгновение. Он лежит на полу, а над ним нависает какой-то человек. Его руки сжимают шею Кэйи, перекрывая кислород. Попытки вырваться оборачиваются провалом. Кэйа неудачник, он давно это понял. Где-то рядом он чувствует запах, что-то горит. Он чувствует тепло от приближающегося к нему огня. Свет освещает лицо «кого-то» и он ужасается. Дилюк. Эти «кто-то» был Дилюк. Кэйа горько усмехается, теряя всё желание выбраться из пут смерти и отворачивает голову, смотря на тлеющую в огне Кхаэнри’ах. Он слышит сдавленный писк от человека перед собой и обращает на него внимание. Дилюк смотрит куда-то в область своего живота. Обращая свой взор туда же, Кэйа ужасается. Огромная глыба льда пронзила его тело, окрасившись в багряно-алый цвет. Альберих вскрикивает, просыпаясь от своего же крика.       На осознание реальности уходит две минуты. Только потому парень понимает, что то, был сон. Очередной кошмар. Кэйа вышел на кухню и достав стакан, налил холодной воды. Дополнительно плеснув себе холодной водой в лицо, Альберих выпил воду, отставляя стакан около раковины. Сон как рукой сняло. Немного подумав, Кэйа решил прогуляться. Холодный ночной воздух встретил его дружеским приветствием, раздувая его волосы. Пару листьев опали ему на макушку, которые он аккуратно стряхнул, стараясь не разрушить и так растрёпанную причёску. Совсем скоро рассвет, на улице уже понемногу светлело, но все жители Мондштадта ещё спали. Даже рыцари у главных ворот, на что Кэйа недовольно улыбнулся, воспроизводя в голове недовольные речи Дилюка о безалаберности Ордо Фавониус.       После не самого приятного сна, которые не являлись редкостью, оставаться одному не хотелось, поэтому Альберих поплёлся к Альбедо. Этот алхимик мог не спать всю ночь, проводя очередной эксперимент, поэтому разбудить его Кэйа не боялся. Добравшись до его дома, кавалерист постучал в дубовую дверь. За ней послышался странный шум, видимо Альбедо что-то обронил, и шаги парня. Дверь со скрипом отворили и рука алхимика утянула Кэйю в дом. Альберих только и услышал хлопок закрывшийся двери. Алхимик смерил его взглядом, выпытывая «Что случилось?» и «Почему опять не спишь? Кошмары?». Капитан не в первый раз приходит к Альбедо после очередного кошмара. Это стало уже чем-то вроде традиции, но сколько бы он не приходил, алхимик всё равно спрашивает «Что случилось?» надеясь услышать когда-нибудь хорошую новость, вместо того, чтобы укладывать кавалериста спать у себя дома, предварительно выслушав о чём был его сон и напоив снотворным, чтобы Кэйа наконец выспался. Альберих садится за стол, где уже расставлены чашки с заваркой, осталось только залить кипятком и чай будет готов. Альбедо всегда был предусмотрителен. Ложиться спать уже было бесполезно, потому Кэйа предложил алхимику полюбоваться рассветом. Альбедо очень любил рисовать. В особенности пейзажи. Поэтому захватив с собой кисти, краски и несколько листов для рисования, парни выдвинулись. Выйдя через боковые ворота, Кэйа предложил пойти к обрыву за стенами Мондштадта, оттуда открывается прекрасный вид, грех не посетить это место хоть раз. Альбедо не отказался и спустя пятнадцать минут оба сидели на краю обрыва, дожидаясь рассвета. Долго ждать не пришлось, спустя двадцать минут яркие солнечные лучи озарили небо, выглядывая из-за гор. Солнце лучами струилось, освещая поля и леса Мондштадта. И когда лучи его упали на Кэйю, Альбедо нашёл это прекрасным. Солнце освещало его ореолом, от чего казалось, что светится он. Альберих напоминал что-то божественно прекрасное, не принадлежащее этому миру, казалось, мир не достоин его. Снежинки, созданные им на выходе из Мондштадта, завертелись вокруг Кэйи сияя на солнце, опадали ему на волосы и одежду, украшая. Альбедо потянулся за карандашом и принялся рисовать, стараясь не упустить ни одного момента. Он забыл и о заре и об окружающем мире, боясь не успеть нарисовать портрет прекрасного принца с несчастной судьбой.       Ни он, ни Кэйа не заметили пару рубиновых глаз, наблюдающих за ними с самого выхода за город. Сейчас обладатель этих глаз восхищался далеко не зарёй. Он восхищался синеволосым парнем, отчаянно сражающимся за Мондштадте каждый день. Альберих и не заметил, как привлёк внимание лучшего друга и ещё одного человека. Полюбовавшись красивым видом, Кэйа лёг на колени Альбедо и попытался уснуть. Рисунки обычно занимали около двух-трёх часов и Альберих предпочитал поспать, ожидая, когда алхимик закончит. Однако закончив, Альбедо не показал кавалеристу рисунок, сказав, что «получилось не очень, не покажу». Капитан показательно надулся, но вскоре отпустил шуточную обиду и они двинулись в Мондштадт.       Парни разошлись возле фонтана, алхимик ушёл к себе, а Кэйа решил зайти в таверну, перед тем как идти на задания. От одного бокала ничего не случиться, он был слишком стойким к алкоголю, потому иногда выпивал и по утрам. Да и кто его осудит? Работу он всегда выполнял качественно, всегда всем помогал, проблем не доставлял, разве что порой приходил весь в жутких ранах, которые приходилось лечить в соборе, куда Кэйа шёл с неохотой. Он обладал удивительной живучестью, но относился к своему здоровью слишком халатно, порой выходя на задания с температурой или плохим самочувствием. Любой другой бы загнулся уже через год, а он живёт так постоянно. За его состоянием стараются следить Лиза и Джинн, нередко только благодаря им капитан берёт выходной или лежит в соборе залечивая раны. Магистр грозилась запереть его без поручений в соборе, если он не отдохнёт, так что Кэйа не смел возражать.       Таверна оказалась на удивление не пуста. У барной стойки сидел Венти потягивая какой-то алкогольный коктейль. Бард, заприметив кавалериста, расплылся в улыбке и, оставив коктейль, бросился обнять друга. Вдоволь наобнимавшись, оба уселись у барной стойки. Рангвиндр предусмотрительно налил Кэйе бокал «полуденной смерти» и спросил у Венти, что тому удалось узнать. Архонт замялся, но, приняв серьёзный вид, ответил: — Я поговорил с Мораксом, он тоже особо ничего не знает, но мы можем быть уверены, что ты второй существующий крио архонт. Первый, как вы знаете, это Царица. Однако ты не выглядишь, как кто-то, кто прожил хотя бы тысячу лет. По поводу глаза бога ничего нового… — С чего бы богам новый архонт? — этот вопрос остался не озвученным и мучил Венти больше всего, архонты просто так не появляются, значит что-то произошло или произойдёт — Кэйа, поздравляю, ты теперь архонт! — на такое заявление Альберих лишь криво усмехнулся залпом выпил свой напиток, обжигая им горло. Дилюк лишь нахмурился, но ничего не сказал. — Ладно, если это всё, то я пойду — попрощался Кэйа и покинул таверну. — А! Совсем забыл… Дилюк, Царица сейчас собирает сердца бога, я не уверен, что оно есть у Кэйи. Всё же впервые вижу такого молодого архонта. Нужно будет присматривать за ним, ты же сможешь хоть иногда проверять, не наведываются ли к нему фатуи? — сложив руки в молитвенном жесте, упрашивал Венти. Дилюк, всем видом показывая недовольство этой просьбе, всё же согласился, бросив короткое «Ладно». Получив положительный ответ, Анемо архонт заказал ещё бокал коктейля, решив пропить все деньги с утра пораньше. Кавалеристу находиться в таверне уже не очень то и хотелось, никакой новой информации он особо не узнал, а настроение почему-то стремительно падало. Альберих направился в штаб и, взяв оттуда парочку несложных заданий, принялся за их исполнение. Это был его любимый способ отвлечься от ненужных мыслей и расслабиться. Позже он заглянет в таверну и выловит там Розарию. Всё же ему нужно иногда изливать кому-то свою душу, а эта девушка умела хранить секреты.       Вечер наступил незаметно. Так же незаметно Альберих очутился и в таверне. Настоящее Кэйа ощутил лишь когда Розария, сидящая напротив, окликнула его. Парень вздрогнул от неожиданности и неловко улыбнулся. Всё это время они сидели в молчании, а Альберих даже и не заметил. Девушка посмотрела на Кэйю изучающе-переживающим взглядом и напрямую спросила: — Не расскажешь? — верно, она всегда умела чувствовать людей, читать их эмоции, их состояние. Сколько бы масок не надевал Кэйа, стоит на секунду отвлечься и Розария всё поймёт. Заметит очередную маску. Промолчит. Она всегда молчала, если это не казалось ей чем-то важным. Кэйа кивнул, очень медленно и неуверенно, поджав губы. Сейчас он думал о чём ей рассказать? Новость о глазе бога или о бездне? Второе рассказывать нельзя. Ни в коем случае. Это грязь. И она не должна испачкаться в ней. Лгать ей бесполезно в любом случае. Значит стоит рассказать о глазе бога. Альберих отставил стакан и бросил мешочек с морой на барную стойку. Потянув за собой Розарию, покинул таверну. Петляя между домами города, они выбрались к чёрному входу собора. Дальше их повела сестра собора. Они зашли в её покои. Тут Кэйа бывал всего пару раз, Розария не любила пускать посторонних в свои владения. Присев за небольшой столик, парень начал: — Я разбил свой глаз бога, но до сих пор спокойной использую крио. Венти сказал, что я второй архонт крио. Это слегка выбило меня из реальности, но я вообщем-то в порядке. — Это всё? — скептично посмотрела монахиня. — Да. — очередная ложь, но она останется незамеченной до самого конца. В этот раз ему удалось обмануть Розарию. За это он ещё расплатиться. Возможно. Девушка вздохнула и выпроводила Альбериха за порог собора, распрощавшись отправилась к себе. Кэйа тоже не стал задерживаться, быстро добрался до дома и так же быстро завалился в кровать. Последней мыслью перед сном была надежда не словить очередной кошмар. Жизнь играет против Кэйи. И он это принял. И больше не сопротивляется.