Угораздило же влюбиться в дракона!

      — Ты обманул меня.       — Я не мог рассказать, Чайльд. Ты должен понимать.       Чжун Ли… Моракс сидел за столом и попивал чай, поданный секретаршей Банка Северного Королевства. Сразу, после ухода Путешественника — Итэра — он пришел в кабинет Одиннадцатого Предвестника, будто к себе домой, и первым делом запросил чай. Гребаный чай. Один лишь взгляд на него вызывал у Тартальи приступ ненависти.       Будто ничего не случилось — это существо, этот бог, ни капли не изменил своего поведения.       — Как ты можешь так спокойно сидеть здесь, Моракс? Тебе совсем не страшно?       — Почему мне должно быть страшно?       Он лениво поднял взгляд, как и подобает богу, бесстрашно сталкиваясь с яростным взглядом Тартальи, нависающим над ним. Моракс был победителем — он хорошо разыграл карты, выданные в руки, извлек максимальную выгоду и воплотил желаемое в жизнь. Ему действительно было нечего бояться.       От злости и бессилия Тарталья сжал кулаки. Короткий гневный удар сотряс стол.       Он был всего лишь пешкой в очередной божественной игре. Теперь все вставало на свои места, обретало смысл. Тарталья чувствовал, что у такого необычного человека, как Чжун Ли, консультанта похоронного бюро — все равно что клерка или ученого — владеющего не только знаниями, но и боевыми искусствами, должен быть свой собственный секрет. Какая-нибудь история, где он окажется дворянином, потерявшим все, учитывая его необъяснимую бедность, или последователем адептов, который достиг просветления и на деле старше, чем кажется. Но то, что он — бог? Один из тех самых недостижимых для ума смертного существ? Что это он прожил тысячи лет? Это он участвовал в тысячах боев? Он правил Ли Юэ и управлял сотнями тысяч людей одним мановением руки?       — Чайльд, не нужно перенапрягаться. Твои раны…       — Эти раны? Ооо, это пустяки. А вот ты…       Его дыхание чуть дрогнуло. Скулы свело неприятной болью, а в глазах слегка защипало. Убивала одна только мысль, что все это время он считал Чжун Ли настоящим, верил ему и даже считал своим другом… И что это был не более чем хорошо продуманный и отыгранный образ. Хотелось вырвать эту непривычную боль с корнем, разбить на куски это чувство, зарубить себе на носу — поставить памятник собственной глупости и наивности. И кто теперь из них слишком молод?       — Сразись со мной.       Молчание. Этот бог молчал, явно обдумывая внезапное предложение. Его брови нахмурились, а взгляд уперся в чашку на столе, едва не перевернутую ударом.       — Я… Понимаю. Но я не могу.       — … Ха-ха… Это выше твоего достоинства, Моракс?!       Бог поднялся со стула, равняясь взглядом с Тартальей. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь отыскать там что-то — каждый своё. На мгновение в янтарных глазах промелькнула грусть, но это осталось незамеченным — тот быстро отвернулся и отошел в сторону.       — Я потерял свои силы.       — … Что ты сказал?       — Гнозис подпитывал это тело силой, которую ты видел. В нем никогда не было моей собственной.       — Ты и тут солгал… И что ты будешь делать?       — Жить, как обычный человек, изучать смертную жизнь…       — Что за бред?!       Тарталья в несколько шагов преодолел расстояние между ними и вцепился в руку божества, сжав до ощутимой боли. Голос стал громче, дыхание — быстрей.       — Что значит «как человек»?! Ты же бог, Моракс, какой ты, подери тебя, смертный?!       Тарталья просто не желал даже думать о том, что из мира могла исчезнуть сила, подобная Мораксу. В тот день, когда с небес упало бездыханное тело, он сразу усомнился, не поверил — такой бог не может умереть по щелчку пальцев… Но сейчас, встретившись взглядом с ним, он наконец заметил и понял — та самая загадочная искра, которую видел когда-то в его янтарных глазах пропала. Все еще гордый и сильный, но уже затухающий… Так неправильно. Несправедливо.       Моракс должен быть тем, кто будет высокомерно взирать сверху вниз, сидеть на собственном престоле силы и славы, ожидая достойного противника, кто мог бы свергнуть его. Он должен вдохновлять, вызывать страх, зависть, благоговение, что угодно. Он должен быть… Так же, как и Чжун Ли должен был быть.       Тарталья медленно разжал пальцы. Краем сознания он понял, что не имеет права злиться и указывать богу, кем ему быть. Но что-то в сердце ныло, разъедало, умоляло — «не позволяй ему». Тот умный, сильный и красивый человек, в компании которого было так приятно проводить время, и тот бог, с которым он надеялся сразиться и одолеть — они оба не могли так просто исчезнуть, одновременно ускользнуть из рук Тартальи. Тогда в голове созрел план.       — Моракс. Я требую боя.       — Я же сказал, что…       — Ты должен мне. Ты использовал меня в своих целях, обманывал все это время. Я был твоим инструментом, и думаю, хорошо справился со своей ролью в твоем идиотском спектакле, получил травмы и заработал дурную репутацию в Ли Юэ… А еще, ты растрачивал мои деньги на собственные прихоти.       — …       Бог, кажется, призадумался, отводя взгляд куда-то в сторону. Он аккуратно оглаживал пальцами то место на руке, за которое его схватили. Тихий вздох.       — Я могу восстановить часть своих сил через тренировки этого тела. Но это будет не тот уровень, который ты хочешь увидеть, Чайльд.       — Ты лукавишь. Ведь есть еще способ?       — О чем ты?       — Твое прошлое тело. То, что в Золотой Палате. Ты ведь в нем оставил свои силы, верно?       — Как ты…       — Узнал? Я не идиот, вот и все. Ты бы никого не смог обмануть, если бы сбросил абсолютно пустую оболочку. Поэтому не обманывай меня больше и отплати, как полагается.       Это была отчаянная попытка по спасению друга, по имени Чжун Ли.       Эхо шагов. Золотая Палата, частично восстановленная, но все еще закрытая на реставрацию, и печать, сломанная беспокойными нарушителями в ночи. Тем не менее, уже хотя бы внешне, на первом этаже, это снова была та самая, прекрасная в своей изысканности арена, как и раньше. Люди всегда быстро отстраивали разрушенное, особенно, если оно имело «высшее» значение.       Чжун Ли оглядел застывшую во времени оболочку драконьего тела. Она все еще была здесь, никем не тронутая, не развеянная, не пожранная огнем очищения. Будто какой-то безумец решил оставить для себя сувенир на память. Золотая Палата — настоящий мавзолей и памятник еще свежей истории, место паломничества без единого паломника — бессмысленное место коленопреклонения умершему богу. Место, достойное повторного разрушения.       Бог подошел к барьеру, содержащему в себе остатки его прошлой жизни и протянул руку, легко разбив полотно энергии. Прежде чем он коснулся темной чешуи, его ухватили за рукав. Тарталья говорил тихо, почти шептал, будто гипнотизируя и упрашивая одновременно, заглядывая в янтарные глаза. Будто боялся, что бог передумает, обманет снова и разрушит собственную силу…       — Только так мы сможем сразиться по-настоящему. Вот чего я хочу. Отплати мне, а после… Делай, что хочешь.       Следуя за навязанным движением, кончики пальцев Чжун Ли соприкоснулись с прошлым телом. Несколько секунд гнетущей тишины. Тепло чужой руки. Нарастающий звук беспокойного молодого сердца и немая, бесконечно огромная просьба во взгляде. Волна слабой энергии, разошедшаяся по оболочке, обращающая её в частицы чистой энергии… перетекающей в тело.       — … Спасибо.       Слабый золотой свет растекся от руки, поднимаясь выше, впитываясь в каждую частицу плоти. Сила, принадлежавшая богу. Чжун Ли глубоко выдохнул, успокаивая собственное, почти человеческое сердце. Тарталья отошел на полшага назад, не отрывая взгляда от него. В районе головы ему привиделось что-то, напоминающее рога. Оно быстро исчезло, стоило моргнуть, и он не обратил на это особого внимания — куда важнее для него был живой и яркий блеск чужих глаз.       Ноющее сердце наконец успокоилось, хотя бы ненадолго. Теперь Тарталья мог нормально вздохнуть — его глупую и очень эгоистичную просьбу все-таки приняли — и запоздало отпустить чужую руку. Неловко, но искренне улыбнуться.       — Ну, начнем? Или тебе нужно время?       — Нет, все в порядке. Можем начинать.       Оба встали на свои исходные позиции, приготовив оружие. И замерли в ожидании сигнала — первого движения, порыва атаковать. И им стал Тарталья.       Рывок вперед, как стрела, выпущенная с предельным натяжением, водный всплеск, ограничивающий обзор. Чжун Ли уклонился от первой атаки слева и отвел в сторону от себя последующую справа, легко и грациозно.       — … Да, именно так!       Тарталья восторженно выкрикнул, готовя серию атак. Водные лезвия нарочно хаотично резали по воздуху, проходя в опасной близости от волос и одежды Чжун Ли. Темп наступления нарастал, пока прямо под ногами не начала собираться энергия, а лезвие копья вскинулось вперед. Оба отпрыгнули в стороны — из пола вознеслась колонна. Чистейшая гео-энергия пульсацией расходилась по поверхности, вызывая дрожь в теле тем сильнее, чем ближе к ней стоишь. Чжун Ли сделал небольшой взмах копьем вниз, что-то оценивая для себя, и рукой провел по мокрым волосам, смахивая воду на пол.       Не желая давать противнику время на передышку, Тарталья преобразовал клинки в лук. Сконцентрировав энергию на кончиках пальцев, он начал выпускать стрелы одну за другой. Чжун Ли отклонял их в стороны, слыша позади себя треск — выбоины появлялись то тут, то там, в полу, стенах зала, даже на потолке. Сверху посыпалась мелкая крошка, в воздух поднялась пыль. Отступать назад, к стенам, было нельзя. Создавая все новые колонны впереди себя, Чжун Ли постепенно продвигался вперед, используя их как временное укрытие от обстрела. Вибрации в полу усиливались, резонируя друг с другом, охватывая все большее пространство, подступали все ближе к ногам.       Тарталья вновь усилил напор, делая выстрелы чаще — водные стрелы попадали в колонны, начавшие осыпаться. Собственный импульс этой способности её же и разрушал — их существование исчислялось секундами — понял Тарталья и, выпустив пару-другую особо мощных стрел в ближайшее препятствие, бросился вперед. Буквально на лету вода в его руках сложилась в нечто, похожее на двустороннее копье, и описала широкий круг, вызывая исполинскую в масштабах зала волну, направленную в сторону Чжун Ли. И она полностью поглотила его… На первый взгляд.       Столкнувшись с барьером золотой энергии, поток воды взметнулся выше и обрушился в сторону самого Тартальи. Тяжесть воды рухнула на голову и спину, причиняя боль. Смахнув рукавом воду с лица, он увидел кончик копья, летящего прямо в него, и поспешил создать подобие водного щита. Он немного ослабил импульс атаки и позволил увернуться, обращая распавшуюся жидкость в клинки. Последовал новый обмен ударами. На лице Тартальи расцветала безумная улыбка каждый раз, когда он встречался взглядом с Чжун Ли. В янтарных глазах с нечеловечески красивым вертикальным зрачком читалось ответное удовольствие от сражения.       Выпустив короткие, но острые волны из клинков, Тарталья разорвал дистанцию, готовя новую, мощную атаку, но…       Дав немного времени на подготовку себе, он также предоставил его противнику. Пол задрожал. Осколки со стен и потолка, пыль вокруг, остатки каменных колонн — все свободные частицы камня и земли в зале зашевелились, выпуская крохи гео-энергии, устремившейся ввысь, под самый потолок. Но даже этих крох, собранных в большом количестве, оказалось достаточно. Огромная тень нависла над ареной.       — Ты шутишь…       Преобразуя собранный ранее импульс, побледневший Тарталья сделал взмах оружием вверх, выпуская максимально плотную, тугую волну, нацеленную разрезать даже гору… или её подобие, летящее прямо на него.       Ужасающий грохот сотряс Золотую Палату. Ударная волна трещинами прошлась по полу, раскалывая его на части. Тысячи осколков полетели вниз, а с ними и сам Тарталья. Глаз порчи засиял, выплевывая фиолетовые искры, уже готовый выпустить силы, сокрытые в нем, как вдруг на плечо Тартальи легла рука, рывком утягивая вниз, на нижний уровень здания.       Приземление на спину было на удивление мягким. Не успев открыть глаза, чтобы заметить фигуру Чжун Ли над собой и фрагмент летящего на них массивного обломка, он сразу же закрыл их — внезапное золотое сияние ослепило, лишая возможности что-либо видеть. Вокруг слышался грохот падающих камней и странный скрежет, на тело что-то давило. В нос ударил запах металла и гари, а температура воздуха резко подскочила. Пока это продолжалось, сердце Тартальи бешено колотилось, а руки шарили в пространстве, пытаясь получить хоть какую-то информацию о происходящем.       Лишь когда грохот стих, сияние ослабло, позволяя открыть глаза. Плотные клубы пыли не позволяли видеть четко, глаза слезились, а легкие содрогались от кашля. Обмахиваясь руками, Тарталья попытался приподняться на локтях, когда его рука с чем-то столкнулась. Пыль начала понемногу оседать и первым, что он увидел — были светящиеся янтарные глаза, смотрящие прямо на него ужасно близко. Широкий вертикальный зрачок, лениво следящий за движениями руки.       — Ты в порядке?       — А-ха-ха-ха… Чжун Ли… Ты хотел меня убить, да? Признайся.       — Я верил в тебя.       «…подходящий мне партнер…»       Капли воды падали с темной длинной челки на лицо. Чжун Ли возвышался прямо над ним, давил на него своим присутствием и… весом? Тарталья осмотрел себя и обнаружил, что тот сидит прямо на нем, опираясь руками на пол. Вблизи было видно, что прошлые атаки не прошли даром — кое-где в его одежде появились прорехи и расцвели влажные пятна.       — Надеюсь, я не разочаровал тебя, Чайльд.       Тарталья нервно сглотнул. Разочарованием тут и не пахло, лишь чистым восторгом. Он выбрал агрессивную тактику, атаковал без продыху, использовал максимум элементальных сил, сочетая их с умелым владением оружием… А Чжун Ли просто уворачивался, оборонялся и отвечал выпадом на выпад, без особого напора и рвения. Если не считать последней, убийственной атаки.       — Н-нет, конечно нет. Я очень… Доволен.       — Это хорошо.       Чжун Ли мягко улыбнулся, убирая руки с пола. Его вес стал… слишком ощутимым.       — Эм… Не мог бы ты слезть с меня.       — Ах, извини.       Он запоздало осознал, что доставляет неудобство и поднялся, оглядывая одежду, а когда обернулся, чтобы взглянуть на Тарталью, застал его с закрытым руками лицом.       — Чайльд? Все хорошо?       — Д-да, все… просто отлично.       — Тогда пойдем? Здесь небезопасно. Миллелиты скоро прибудут и будет нехорошо, если нас застанут тут.       — Иди, я следом.       — … Я буду ждать в бюро.       Чжун Ли кивнул, пусть собеседник этого не видел, и направился к чудом уцелевшей лестнице наверх. Лишь когда его шаги достаточно удалились, Тарталья убрал руки с лица, вглядываясь вверх. На его лице горел румянец и странно счастливая, неровная улыбка, а тело ощущалось немного, но приятно уставшим и напряженным, особенно напряженным…       Горы когда-то блестящего золота вокруг расплавились во второй раз за пару недель, предрекая новый финансовый кризис в Ли Юэ. От первого, наземного этажа Золотой Палаты остались лишь стены — потолок был безвозвратно уничтожен, подземный же этаж держался на редких колоннах как на честном слове. Ни золота, ни палаты — восстановлению не подлежит.