брага

минхао чувствует, что цзюньхуэя беспокоит... что-то. хансоль по обыкновению заставляет минхао искупать руки в антисептике без запаха, прежде чем позволить ему сесть в собственную машину. для минхао его бмв — просто средство передвижения из одной точки в другую, он не испытывает к машине ни единого теплого чувства помимо довольства внешним комфортом и достаточным соответствием его скромному статусу. хансоль же проводит с ней слишком много времени, чтобы остаться равнодушным: следит за состоянием, регулярно катается в сервис и на мойку, холит и лелеит, тем самым сохраняя ее в стерильно-необжитом виде. излишняя педантичность, на которую можно закрыть глаза, ведь у самого хозяина «восьмëрки» рыльце в пушку. цзюньхуэй в свое время озаботился тем, чтобы положить на задние сиденья небольшую бархатную подушку, расшитую вручную цветками яблони; так хотя бы не хочется натянуть бахилы, прежде чем усесться в салон. хансоль по молчаливому соглашению подушку не трогает (вероятно, она отвечает его высоким эстетическим требованиям). минхао, может, и упрекнул бы хансоля в излишней привязанности к автомобилю — слишком уж тривиально это выглядит на первый взгляд. аккуратно садясь в бмв и пристегивая ремень безопасности, минхао со вздохом напоминает себе: для хансоля машина — его рабочий инструмент. для эффективного исполнения обязанностей этот инструмент должен быть исправным. «в конце-то концов», — ворчит хансоль однажды, — «вы же не упрекаете цзюньхуэя за то, что он слишком тщательно чистит свои пистолеты». в этом есть своя правда. цзюньхуэй садится в машину следом, аккуратно захлопывая дверь. бархатная подушка ненавязчиво ложится между ними. минхао легко ухмыляется, бросая взгляд в окно, когда хансоль заводит мотор. — а ему ты антисептик не дал, — замечает он, пряча мягкую насмешку в кулак. рука хансоля с тюбиком антисептика как по команде взметается в воздух, и он намекающе смотрит цзюньхуэю в глаза через зеркало заднего видения. цзюньхуэй поджимает губы, выливая себе на ладони едва ли не половину, лишь бы душенька его формального подчиненного осталась довольна. впрочем, все это мелочи — можно смириться с любым бзиком человека, который не так давно тащил тебя раненного на собственной спине. хотя бы из чувства благодарности. минхао устраивает свободную руку на подушке. теребит пальцами мочку уха, слегка щурясь; они проезжают пригород, этот невероятно престижный и дорогой район, в котором минхао живет последние семь лет. за окном смеркается. минхао одет в дорогой официальный костюм, цзюньхуэй — в не менее дорогой, как и хансоль. их цель на сегодня — благотворительный вечер, который устраивают деловые партнеры минхао. проверенные. к сожалению, помимо рабочих связей минхао приходится поддерживать еще и социальные, а значит подобные вечера — почти что жизненная необходимость. никакой опасности быть не должно, мероприятие насквозь белое и до скрежета зубов пафосное, минхао такие не любит. он заранее предчувствует недостаток вкуса, и оттого едва удерживается от брезгливой чесотки. цзюньхуэй усаживается поудобнее, по салону разносится тихий шорох одежды и легкий скрип кожаных сидений. мгновенно ощущает на себе пронизывающий взгляд минхао из-под длинной челки. минхао лишь на секунду опускает его на простреленное бедро, но цзюньхуэй и так все понимает. — сегодня на работе я, а не вы, — говорит цзюньхуэй вкрадчиво, легко накрывая ладонью его руку, покоющуюся на подушке, и заставляя минхао почувствовать себя так, будто неясное беспокойство исходит именно от него, а не наоборот, — расслабьтесь, господин сю. столько заботы и глубокого уважения в одной лишь интонации. неудивительно, что большинство посторонних проникается к минхао чем-то похожим — перенимают невольное благоговение от его подчинённых. на мгновение, но этого обычно бывает достаточно. как бы хотел минхао не слышать этого в голосе цзюньхуэя, но такое редко случается — при ком-то третьем цзюньхуэй не позволяет себе снижать градус почтительности. иногда, даже наедине между ними проскальзывает... отчужденность. минхао с маленьким фырком одергивает себя, отворачиваясь к окну — неудивительно. у них с цзюньхуэем очень и очень странные отношения, и минхао не особо пытается сделать их определеннее. у цзюньхуэя же на это нет никаких полномочий. по крайней мере тех, о которых он знает. — расслаблюсь, а-хуэй, — мягко обещает минхао, чуть изворачивая руку на подушке и хватаясь своими пальцами за чужие. замечательная подушка. невероятно удобная. да и хансоль удивительно умеет глохнуть на неопределённое время. о чем еще можно мечтать? свою чесотку минхао предсказал с точностью до секунды: в банкетном зале от обилия дешевого блеска, замаскированного под стилистику двадцатых, в глазах начинает рябить неумолимо, даже хочется наплевать на приличия и выпросить у хансоля из бардачка пару солнцезащитных очков. то, что минхао выбирает вести себя скромно, не значит, что он такой сам по себе. некоторую нескромность он все же может себе позволить: спустя сорок минут после прибытия вечер надоедает ему настолько, что он делает шаг назад и берет цзюньхуэя под руку. да и маячившего на горизонте квон сунëна, для храбрости нагоняющего уже третий бокал с шампанским, неплохо бы слегка... спугнуть. квон сунëн — незаменимый поставщик всего самого нужного и самого огнестрельного, что когда-либо может оказаться у цзюньхуэя или хансоля с чаном в руках, но излишнее внимание к своей персоне для минхао почти что мучительно. особенно внимание подобного толка... опять же, список имеющих на то полномочия очень и очень ограничен. на вопросительный взгляд цзюньхуэя минхао чуть наклоняется к его лицу: — если квон сунëн еще раз попытается подослать ко мне официанта с бокалом моего нелюбимого шампанского, у меня случится нервный срыв. цзюньхуэй лёгким прикосновением большого пальца смахивает с щеки минхао выпавшую ресницу. — аналогично, — нежно мурлычет он, подмигивая и тем самым принимая правила игры. небольшая шалость, в пределах нормы. лицо минхао незаметно для других, но вполне заметно для цзюньхуэя озаряется тихой радостью. квон сунëн неподалеку от них с кислой миной опрокидывает в себя четвертый бокал. хорошо, пожалуй, цзюньхуэю слегка некомфортно. он предупреждал, что едет работать. работать, когда тебя под локоть прогуливают по залу и шепчут на ухо всякие глупости, весьма затруднительно. он отсчитывает минуты, решая, в какой момент лучше снова отступить назад, за спину минхао, на свое положенное место, ведь свою функцию он уже перевыполнил. минуты отсчитываются как-то совсем вяло. минхао бесперестанно шутит, гладит цзюньхуэя по лацканам пиджака и даже здоровается с кем-то из знакомых за руку. цзюньхуэй в представлениях, очевидно, не нуждается — невозможно знать минхао так, чтобы ни разу не споткнуться об его телохранителя. кобуру не видно, но минхао отчётливо ощущает ее локтем, прижимаясь к цзюньхуэю все ближе. и все же цзюньхуэй поджимает губы. дело не в украдкой брошенных осуждающих взглядах окружающих их людей, как может показаться, и даже не в тоскливых вздохах квон сунëна, прекрасно слышных через весь зал. цзюньхуэй плевать хотел с высокой колокольни, если это никак не тревожит минхао. дело в том, что его границы, выстроенные несколько часов назад, а может, даже намного раньше, подвергаются наглому и стремительному штурму. ничем иным цзюньхуэй протянутый ему бокал с шампанским назвать не может. — я на работе, — снова напоминает он, голос вопреки его желанию звучит на несколько градусов холоднее уместного. возможно, лишняя нотка упрека; минхао никогда раньше так не саботировал их сотрудничество. вероятно, нелюбимое шампанское все же ударило ему в голову. — твоя работа там, где я скажу, — незамедлительно реагирует минхао, но с заметной досадой все же отставляет бокал обратно на столик. «ну вот, ты его расстроил», раздаётся в голове цзюньхуэя надоедливым голосом хансоля. он чувствует ворочащееся в груди минхао неудобство, пока тот медлит; через минуту его утаскивают ближе к центру зала. минхао встает напротив цзюньхуэя и протягивает ему ладонь, чуть поклонившись. — хотя бы потанцуй со мной, прежде чем мы уедем. «домой» повисает невысказанной законченностью мысли. с другой стороны, конкретно в этой законченности никто не нуждался. цзюньхуэй побежденно выдыхает и принимает руку, легко кладя вторую на тонкую талию и чуть пододвигая минхао ближе к себе. тот облизывает губы. вблизи цзюньхуэй выглядит еще лучше, с аккуратно убранной гелем челкой и напускным безразличием на лице. «не влезай: убьет» кричит весь его вид. минхао отчаянно хочет влезть, но сдерживается. они кружат сначала на месте, потом слегка продвигаются в потоке танцующих людей. голова цзюньхуэя откинута назад, взгляд направлен в сторону; можно подумать, он обиделся или игнорирует, но минхао слишком хорошо его знает, чтобы делать предположения. цзюньхуэй — на работе. его работа — обеспечивать минхао безопасность. нельзя отвлекаться, когда минхао открывает спину такому количеству людей. цзюньхуэй невольно сжимает ладонь на чужой талии немного сильнее, а потом замечает завистливый взгляд квон сунëна и резко дергает минхао за руку, заставляя крутануться на месте и прижаться спиной к своей груди. минхао находится в замешательстве ровно четыре секунды, прежде чем откинуться головой на плечо цзюньхуэя и расхохотаться. — стервец, — нежно выдыхает он в щеку цзюньхуэя и выпутывается из объятий, возвращаясь в прежнюю позицию. мимолетная улыбка трогает губы цзюньхуэя. позже, этой же ночью, минхао трогает его губы языком. минхао вертит в руках маленькую чашку с допитым кофе и тоскливо думает, что когда-нибудь им придется об этом поговорить. он не думал, что это произойдет так скоро, но они это сделали: дошли до той точки, когда отношениям нужно дать хоть какой-то статус, чтобы окончательно не саботировать все, что есть между ними. минхао бесконечно льстит и одновременно душит бесприкословное подчинение. хотя, казалось бы... он за это деньги платит. минхао усмехается, бросая взгляд через плечо на спящего в хозяйской постели цзюньхуэя, его голую спину с россыпью родинок, трогательно подрагивающие веки, разметавшиеся по подушке темные волосы, и вспоминает вчерашнюю ночь в деталях. натягивает на собственные, помеченные чужими губами плечи сползший халат. нет. минхао качает головой, отставляя чашку на прикроватный столик. такое не купишь за все деньги мира. цзюньхуэй сопит едва слышно.