Гарридрачное нечто

…и вообще, то, что он вернулся заполночь, никого не должно волновать, не так ли? Абсолютно взрослый, абсолютно самостоятельный и абсолютно трезвый Драко Малфой сидел под колючим пледом в жестком кресле и терзался бессонницей. Ну не угрызениями совести же? Устав терзаться, он пошел на кухню. Выгнал Кричера, рванувшегося, наступая на наволочку, хозяину на помощь, похлопал дверцами шкафов, постучал палочкой по столешнице, отозвавшейся сухо и сонно, вернул Кричера. Спросил продуктов. Кричер покряхтел напоказ недовольно, мгновенно вынул хлеб, масло, ветчину, чай, сахар — Драко не понял, откуда — и снова исчез, сочтя миссию выполненной. «Понимает, лукотрус недоделанный». От того, что и Кричер понимает, было вдвойне неприятно, и Драко стал усиленно думать о возрастном скудоумии эльфа. Так было легче — даже несмотря на тут же хлынувшие в голову ассоциации с Блэками. «Я Малфой», подумал Драко, усилием воли выбрасывая чушь из головы и следя, чтобы тосты не пересушились. Они все-таки пересушились, но почти незаметно. Драко оглядел идеально сервированный поднос. Ничего он и не виноват, он просто хочет сделать приятное. Но перед дверью спальни он все равно остановился. Искушение бросить поднос прямо здесь и сбежать — куда можно сбежать в такую рань? — было велико. Но тогда весь день насмарку. Драко решительно алохоморнул дверь и, левитируя перед собой поднос, вошел. Вошел, наклонился к Поттеру, сказал про доброе утро. Он готов был поклясться, что сначала Поттер обрадовался. Это уже потом его взгляд потемнел от гнева, а в комнате началось светопреставление. Сначала рухнул злополучный поднос, разбросав по сторонам языки ветчины, как поверженная гидра. Потом уже мягкое стало трескаться, твердое ломаться, а горючее загораться. Кое-что — одновременно. Драко отступил за столбик кровати, не отводя глаз от Поттера, стоявшего на постели в простыне на манер тоги. Жутко злого, что очевидно. Когда комната начала сворачиваться в вихрь, Драко отмер и аккуратно наложил на Поттера Инкарцеро, Силенцио и легкий Ступефай в виде подзатыльника. Выждав минуту, он тоже забрался на кровать и шагнул к неподвижному Поттеру, с трудом удерживая равновесие на пружинящем матраце. — Ты чего, Гарри? — спросил он. Зеленые глаза полыхнули, и Драко, спохватившись, снял Силенцио. — И ты еще спрашиваешь?! Тебе еще хватает наглости… Драко поморщился и попытался что-то сказать, но сам себя не услышал. — Да что случилось-то?! — заорал он, мимолетно удивившись тому, насколько это приятно — не сдерживаться. — На себя посмотри! — Акцио, зеркало! — Драко поймал летящий предмет, порезался — зеркало тоже оказалось разбитым, — взял брезгливо осколок за край, изучил в нем себя и поднял взгляд на Поттера. — Ну и?.. — Шляешься где-то до утра, — шипел Поттер в излюбленном слизеринцами стиле, — приходишь, прячешься в гостиной, в первый раз за полгода, — голос угрожающе повысился, — готовишь завтрак… и являешься в нашу спальню вот с этим! Его палец ткнул куда в угол рта Драко. Малфой машинально отшатнулся, глянул еще раз в зеркало и закипел, как забытый на огне чайник. — Я был на дегустации новых разработок Фортескью! — заорал он с новообретенным удовольствием. — Мы поспорили насчет одного рецепта! И тестировали! И увлеклись! А это, — он ткнул в белую каплю в углу рта, — мороженое! Стало тихо. — Фините инкантатем? — спросил Малфой. Поттер кивнул. Осторожно и даже нежно он слизнул каплю. «Извинение?» — подумал Драко. — Сладко… — сообщил Гарри. Малфой мысленно согласился.