Гарридрачное нечто

— Ешь, — в который раз настойчиво предлагает Гарри. У него влажные, липкие, блестящие губы — и щеки, и подбородок. В ломоть арбуза он вгрызается по-гриффиндорски — до ушей, сочно хрустит. Улыбаются глаза, улыбается арбуз полукружьями раскиданных по большому мейсенскому блюду хризолитовых корок. Драко едва заметно морщится, замечая, как стекает по руке Поттера мутноватая, ленивая капля — до локтя, опирающегося на безупречный алансон. Он пододвигает к себе тарелку и ловко выбирает кончиком ножа лаково блестящие черные косточки — в алой мякоти они как пятнышки на божьей коровке. Выбрав все семечки до единого, он чуть припрашивает арбузный полукруг сахарной пудрой-пылью, отрезает кусочек, нехотя жует и только потом отвечает: — Я люблю арбуз в жару… а сегодня, похоже, октябрь вместо августа. Гарри хмыкает, утягивая к себе очередной кусок с толстой, хрусткой серединкой. — А зимой? Я помню, как ты на Рождество ныл, что хочешь арбуза, настоящего, английского, с солнцем. — Во-первых, не ныл, — Драко кладет вилку и нож на тарелку, поверх арбуза — крест-накрест. — А во-вторых, когда того, что любишь, нельзя достать ни за какие галеоны… тогда, собственно, и понимаешь, что любишь. И что нужно — именно это. И именно сейчас… …И в этот момент память подсовывает Малфою совершенно не идущую к делу картинку — зима с девяносто седьмого на девяносто восьмой. Его единственный школьный год без Поттера. У губ Гарри вкус арбуза, и в таком виде Малфой готов есть эту несуразную ягоду круглый год.