Гарридрачное нечто

— Опять лето, — щурится Гарри в бескрайнюю ширь вылинявшего июльского неба, на солнце, еще утреннее, но уже сияющее ослепительным белым огнем. — Опять целый день жара, ветер сухой, полетаешь полчаса — будто из углей вынули, весь печеный… Скорее бы зима. — Какая тебе зима? — Драко довольно встряхивает волосами, любуясь плотной зеленью тополиных крон, отражающей в глянце синее небо. — Лето в разгаре, потом еще август, осень ваша гриффиндорская. — Не то. Осенью сначала паутина липнет, потом дожди, слякоть, мантия сырая, метла в руках скользит. Вот зима… Драко знает, что Гарри любит зиму. Да и зима любит его не меньше. Вечно без перчаток, шапку забывает, шарф еле держится на шее, а хоть бы чихнул. Возвращается домой из метели, снег тает в волосах, пахнет холодом, и румянец на холодных щеках — яблочный, алый. Еще и руки замерзшие запустит под халат сидящего у камина Драко, и хоть его матом посылай во всю глотку, хоть Ступефаем — все равно лезет во фланелевый уют, носом покрасневшим тычется, хохочет, дышит тяжело, губы холодные, а язык горячий — куда там огню в камине, и жаркая волна катится от паха до кончиков пальцев, и дышать трудно, как в июльский зной, и его ледяные пальцы кажутся раскаленными… — Черт с тобой, Поттер, — хрипло говорит Драко. — Пусть будет зима.