Гарридрачное нечто

— Смотри, Поттер! — а голос ликующий, будто его только что Министром назначили за просто так. Гарри смотрит – ему не жалко. Да и когда еще такое увидишь — Драко Малфой на поттеровской «Молнии», футах в двадцати над землей, стоит уверенно на рукояти, ловя равновесие широко раскинутыми руками, гнется, балансируя, будто танцует, да еще и орет во все горло… Чудеса, да и только. Солнце играет в светлых волосах, и, уверен Гарри, несмотря на все малфоевское самомнение, тот даже не представляет, насколько сейчас красив. — Слушай, давай заведем собаку! — предлагает он за обедом и начинает воодушевленно расписывать преимущества наличия пса в доме, неумело закинув ноги на соседний стул и дирижируя себе вилкой; а Гарри смотрит на него, боясь спугнуть, — потому что за предыдущие два месяца они уже раз пятнадцать поругались из-за этой самой собаки, которая, по непреложному мнению Драко, появится у них только через труп. Поттеровский. Хрустальный бокал звенит, задетый вилкой, и падает, разлетаясь десятком льдисто блестящих осколков. Звон еще не успевает стихнуть, как звучит уверенно-небрежное «Репаро!»… и Гарри, едва вынувший палочку, ошалело застывает, уставившись на снова ударившегося в разглагольствования о собаке Малфоя. Драко сильный маг и хороший ловец; но в скорости реакции ему не равняться с Поттером, что и говорить; за все время их совместной жизни по пальцам пересчитать случаи, когда он выхватывал палочку быстрее — обычно, когда сильно злился… Гарри уже не удивляется, когда слышит, как вечером Малфой немузыкально поет в душе… В голове бродят смутные догадки… …но ни одна из них неверна. Понимание приходит позднее, неожиданно, как откровение. Проснувшись на голубеющем рассвете, он смотрит на откинутую вбок левую руку Драко, и в душе поселяется весна. Гарри тоже хочется петь, и заколотить в кольцо квоффл прямо на выходе из пике Вронского, и прямо сейчас пойти и поменять драпировки в комнате Сириуса, на чем уже полгода настаивает Драко, и даже назначить день визита в Мэнор, от которого Поттер уже полгода увиливает под разными предлогами. А еще у Гарри такое ощущение, будто он сейчас взлетит над кроватью без всяких заклинаний — такой он легкий, — и его вытянет через дымоход прямо в небо. Целый год. Целый год понадобился, чтобы выяснить, что Метка не утягивает своих обладателей на тот свет, не лишает постепенно магии, не становится наследственным проклятием, не мутирует в неизлечимую болезнь, не... Она просто начинает бледнеть — однажды, вдруг, ни с того ни с сего, из угольно-черной становясь графитной, расплываясь, как чернила в воде, исчезая… Гарри улыбается в потолок и снова засыпает рядом с Драко.