Мой персональный квест

Поначалу получив приглашение на день рождения Лилевея Рурнеагуара, Реве был потрясен и растерян - они достаточно давно общались в последний раз. Лорд Вит отнёсся к этому настороженно, но по мере чтения письма от самого омеги все острые углы сгладились. В Ваван приглашали Андеревн Баше и того, кто станет его сопровождающим. Им предстояло завершить большую часть работы за месяц. Через месяц их ожидал Ваван с его страной культурой и достаточно интересной природой и рельефом. Рисунок лотоса пропал тем же вечером по возвращению из Ругрэлы, что было странным, потому что Андереве ощущал его присутствие там. Они не разговаривали в тот вечер о произошедшем, стараясь обходить эту тему всеми возможными путями. Устроенный в постели с дополнительными пледами сверху и чашкой ароматного теплого чая Реве слушал легенды, что читал ему вслух лорд Вит, устроившийся рядом с ним. Альфа лежал поверх одеял и читал, осторожно перелистывая страницы старинного тома легенд. Так раньше делал и отец Реве, когда тот болел. Он всегда был рядом с ним в такие моменты. Баше действительно скучает по нему. Сейчас же дни пролетали, незаметно приближая день отъезда в чужие земли. Подарок был заказан у одного из лучших ювелиров Преона и хозяин лавки обещал управиться в срок. Баше надеялся, что его иноземному другу все же понравится его дар. Сейчас же сидя в хижине возле горного леса Реве и лорд Вит слушали едва явное бормотание пожилого мужчины, что пальцем водил по строкам писем и бормотал что-то в свою седую бороду. Найти тех, кто мог перевести этот текст с «мертвого языка» - было слишком сложно, их было немного и практически невозможно отыскать в пределах огромного Тхеара, ибо они проживали далеко друг от друга и никогда не встречались с другими. Вот почему поиск занял у них столь много времени, почти два месяца. Два месяца в поисках хорошего переводчика с утраченного континентом языка. Но с этим ничего не поделать, с картами и землеописанием старых времен было проще. Их можно было найти в каждой пятой библиотеки города. За окном шумели изумрудные ели, подсвеченные яркими лучами солнца. Они размахивали своими мохнатыми лапами стараясь отогнать от себя настырный ветер, что щекотал их. Горный ручей крутил колесо небольшой водяной мельницы и то отзывалось тихим скрипом, скрывая этот звук среди шума стволов хвойных деревьев. В воздухе витал едва заметный горьковатый запах хвои смешанный с теплым ароматом разогретой на солнце смолы. Альфа внимательно наблюдал за стариком бетой, поглаживая пальцем, лежащую под его рукой руку мага растений. Они нашли несколько старинных карт в библиотеках со всеми обозначениями и теперь им лишь нужен был точный перевод местности, упоминающийся в этих письмах. Если они найдут это место, возможно они найдут ключ к разгадке этой истории. Им нужно было преуспеть в этом деле. Реве сделал еще глоток ромашкового чая из пиалы, наблюдая за плывущими высоко в небе белыми кучевыми облаками, что больше напоминали барашков. Интересно Келеон уже прочитал его ответ? Он знает, что его ответы звучали кратко и сухо, безэмоционально, но по-другому писать другу у него не получалось. Как бы он не старался. - Все эти письма содержат описание гор, - хмурится старичок-переводчик, - и некоего каменного кольца. Что губит жизни. Далее начинается бред, будто человек, писавший эти строки, находился в ужаснейшей лихорадке. - Что он пишет? - интересует альфа, внимательно смотря на листы бумаги, будто пытаясь их прочесть. - «Не спрятаться, не скрыться лик с портрета находит меня везде, где бы я ни был. Я ощущаю его жажду и все лучше слышу его голос. Он зовёт меня и хочет отведать моей крови», - зачитывает старец, хмуря брови, - но это строки только из одного письма. В первом письме есть эти строки «портрет, привезённый моим мужем странно прекрасен. Изображённый на нем молодой мужчина не похож ни на одного здешнего, пусть его кожа сера, а глаза темны как наши ночи, а волосы подобный пеплу, он выглядит мистически красивым. Его черты завораживают и, кажется, что когда я смотрю на него, он улыбается шире, чем до этого». Дыхание замирает у Андереве в горле - Эрей, писавший эти письма говорил в них о том самом, что преследовало его самого. Однако его преследовал поначалу ребенок, что потом начал расти. Эрей же пишет о портрете взрослого мужчины. Просто совпадение? Но такого точно не возможно. Он старается вновь начать дышать, когда его руку чуть заметнее сжимают. Серо-зеленые глаза старшего смотрят на него взволнованно. - «мужчина с портрета просил найти меня книгу, что хранится у мужа в библиотеке. Он правильно указал ее местоположение во всем этом лабиринтов из стеллажей, кажется, он знает обо всем, что происходит в пределах этого дома», - тем временем продолжает переводить хозяин хижины, - «кажется мой дорогой супруг не рад будущему наследнику, он ударил меня по лицу, когда я принес ему поднос с едой. Он в последнее время был так занят, что забывал обедать. Я смог успокоиться только возле портрета. Этот странный мужчина с холста так ободряюще мне улыбался, что я заснул рядом с ним, прижавшись спиной к стене. Мне казалось, что я чувствовал его ладонь на своих волосах. Он гладил меня по голове, точно так же как это делал отец в детстве». - Вы можете переписать перевод на чистые листы бумаги? - интересуется шатен, нервно сглатывая, от этой истории у него начинают ползать неприятные мурашки по коже. Волосы на загривке встают дыбом от всего того, что он узнает. - Да конечно, - кивает хозяин хижины, - приходите через два дня. Я сделаю работу идеально, что даже все эти всезнайки-переводчики-академики будут завидовать. Они покидают гостеприимные стены небольшого дома, и юный целитель сглатывает горькую слюну, скопившуюся во рту, и сжимает кулаки. Эрея свело с ума тоже нечто, что преследует и само Андереве, с новыми открытыми частями мозаики ситуация выглядела все страшнее. Это пугало и начинало сводить с ума. На глаза почему-то наворачивались слёзы. - Реве, - объятия лорда Вита дарили тепло и поддержку, - все хорошо? Баше отрицательно качает головой. Поверит ли этот альфа в сказанное им? Или посчитает сумасшедшим, как другие считали Эрея? Его вдох звучит неровно, истерично: - Меня преследует та же сущность, что описана в этих письмах, - он нервно сглатывает, ища в глазах напротив недоверие, - оно выглядит точь в точь как описано в письме, лишь с тем отличием, что впервые явилось ко мне оно в форме ребенка, и с тех пор начало взрослеть, - он больше не может удерживать слезы, и прикрывает глаза руками. Он ощущает себя загнанным в угол, а что-то в глубине его разума тихо шепчет «не избежишь» чужим пугающим голосом. Наваждение прекращается, когда его еще крепче сжимают в объятиях, а его голову прижимают к крепкому плечу и целуют в висок. - Чтобы это не было, - инстинкты кричат Реве, что обнимающий его альфа настроен серьёзно, он собирается защитить фото всего на свете, ему можно доверять, - я не позволю ему утянуть тебя в глубины непроглядной тьмы, не позволю причинить тебе боль или забрать тебя. Я защищу тебя, чего бы это ни стоило. Вит смотрит на плывущие облака серьезным взглядом, обещающим воздать всем по заслугам, кто посмеет причинить вред магу в его объятиях. И пусть у него много вопросов к Анариелю Вайстеру и его старшему брату с воином Ифганом, он подождёт следующей встречи и последним двоим, отплатит многократно за попытку убить ни в чем невиновного юношу, а пока он вновь целует в висок дрожащего, как лист на ветру, Реве в попытке успокоить его. Время проходит в поисках незаметно, альфа и омега так и не увидели, как миновал почти месяц. День рождения Лиливея стремительно подкрадывался к ним. Они нависают над столом, на котором разложены письма, что не были отправлены другому человеку и множеством карт с рельефом. Голова начинала болеть, но новых зацепок так и не появилось. В письмах повторялись слова «горы» и «каменное кольцо, что душит и мешает нормально дышать», а так же «глас». - Были ли у Некрэйнцев в почете дарить кольца из камня в знак обещания? - Андереве хмуро чешет лоб, продвигая ближе к себе карту. - Я знаю, что они боялись новых зеркал, но все остальное остаётся для меня загадкой. Легенда о падении этой страны тоже не дает ответа на это. - Рядом с Выжженными землями только в двух местах есть подходящие под описание горы, - Вит складывается руки на груди, - но из-за изменения рельефа их теперь не узнать. Можно определить их положение и как они выглядели только по старинным трудам ученых и землеописателей. - Хотели найти ключ, а получили еще больше кусочков пазла, - шатен щёлкает языком, поднимая с лакированной столешницы кольцо, что было найдено в той же шкатулке, что письма, - это кольцо. И еще упоминание той книги. Может ли она являться тем гримуаром, что приносит столько бед нам сейчас. Мог ли Эрей его написать? - Если не брать в расчёт некоторые части легенды появления «Сердца демона», то это вполне возможно, - старший хмурится, - то, что нам известно из писем допускает такой исход. «Эта книга не принимает на свои страницы чернил, но с упоением пьёт мою кровь. Появившиеся надписи после «кормления» пугают, но и интригуют». - «Друг моего мужа, увидев лишь ее обложку, возжелал ее в подарок, дело дошло до схватки. Книга с удовольствием впитала смешавшуюся кровь», - продолжил Баше, взяв лист бумаги в руки, - возможно, если бы слуги хорошо выполняли свою работу и отправили письма получателю, его жизнь сложилась бы иначе. Но неизвестный Тридол Арстам так их и не получил. - Тридол Арстам? - взгляд альфы в мгновение меняется, и он начинает лихорадочно рыться в нижнем ящике рабочего стола. - Да, а что не так? - интересуется младший, смущённо наблюдая за хозяином кабинета. - Я только сейчас нормально смог прочитать имя получателя. - По легенде Некрэйн сжег маг умеющий разговаривать с огнем, - дождавшись кивка со стороны шатена, блондин разворачивает огромный свиток поверх всех бумаг и тыкает пальцем в одно из начертанных имен, - Тридол Арстам Сегрос. Серос был вынужден положить конец всему в этих и так мертвых землях и забрать оттуда возлюбленную. И он тот, кто мог попытаться сжечь гримуар. Он стал палачом Эрея. - У Ниранта эта же способность, - омега внимательно всматривается в строки на старом свитке, содержащим имена всех представителей побочных ветвей королевского рода Тхеара разного поколения, - может ли он стать тем, кто положит конец «Сердцу Демона»? - Хороший вопрос, - Преон вздыхает, убирая упавшую на глаза челку за ухо, - насколько мы понимаем, у его предшественника это не получилось. Деликатное покашливание прервало их рассуждение. На пороге кабинета стоял смущённый младший Преон, на его белой рубашке виднелись пятна от грязи и травы. - Леон, - Вит усмехнулся, подходя к младшему и взлохмачивая его волосы, - вновь катался по газону с Рефи? Рефи это огромный дружелюбный пес, обожающий играть со своим маленьким хозяином и часто сбивающий того в траву. Самый общительный из всех здешних питомцев. - Угу, - кивает младший, стараясь спрятать самое большое зеленое пятно на рубашке за поясом брюк, - там вас ждёт пара человек. Один от портного, второй от ювелира. Кажется, все ваши заказы уже готовы. - Иди, переоденься, - еще раз взъерошил волосы младшего, говорит маг смерти, - пока папа не хватил удар от твоего вида. Отец это еще простит, но папа будет причитать. Младший быстро кивает и буквально исчезает с порога комнаты, его действительно будто ветром сдуло. Леон обладал силой ветра, как и весь правящий род Тхеара, наверняка Его Величество Краид несказанно рад этому факту. Это доказывает, что кровь Бескуодоров продолжает течь в венах рода Преон. Андереве и Вит спокойной спускаются вниз, посмеиваясь над «диким младшеньким» как любит звать своего младшего сына глава семьи Преон. Как и сказал Леон, их здесь ждут двое: первый помощник портного, у которого они заказывали новую праздничную одежду для поездки, а второй это средний сын ювелира, в его руках находится тонкая квадратная деревянная шкатулка, внутри которой ждет своего часа подарок для чужеземного омеги. Завтра днем они отправятся в путешествие, осмотреть горные районы и попытаться что-нибудь найти им предстоит позже, по возвращению в родовой замок Преон. Следующим днем, когда солнце находилось высоко на своём троне, Андереве сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и, сжав руку старшего мага, вслед за ним шагнув в портал, что должен был привезти их к границе с Ваваном. Маг смерти мягко улыбнулся ему в ответ, уверенно делая шаг в сияющую неизвестность. Они не знали, что их ждёт на этом празднике, но надеялись, что ничего непоправимого не произойдёт. *** За этот месяц Келен загорел и нарастил еще мышц, что перекатывались под кожей, привлекая внимания девушек бет и омег обоих полов. Его умения, отточенные на морских гадах, становились все более впечатляющими, он даже получил похвалу от лорда Ройса. На данный момент он мог удерживать проявленными более пятнадцати орудий разной формы и силы поражения противника. Время их проявления также увеличилось с пяти минут до пятнадцати. Хант смахнул пот со лба, развеивая оружие, и наблюдая, как двое его старших товарища пытаются утопить друг друга в теплом море на закате. Они веселились так, словно совсем недавно не устраивали кровавых дождей и фейерверков из плоти. Но он был искренне рад за них, пусть они все больше походили на двух счастливо влюблённых идиотов, зато они были ближе и это пошло им обоим на пользу. Младший надеялся, что они наконец-то сойдутся и перестанут страдать. Но пока такого дня не наступило, зато подкрался тот, когда Рёве должен отправиться к чужеземцам в логово. И пусть Акриель написал, что его друга будет сопровождать лорд Вит, это фактически не успокаивало. Этот странный альфа слишком часто был возле его друга детства, перетягивая внимание на себя. Это раздражало. Он не видел своего друга два месяца, а уже чувствовал между ними в пару километров толщиной и высотой достигающей солнца. Андереве продолжал отвечать сухо и по одной строчке, хотя наверняка другим друзьям писал развёрнутые сообщения. Белый мягкий песок ласкал босые ступни, когда синеглазый альфа устроил себе медленную прогулку вдоль пляжа. Кольцо Акриеля блестело в солнечных лучах, напоминая о том, что в Дреотоне есть тот, кто с нетерпением ждет его возвращения. Остался всего один месяц, до кого как эта склизкая гадость перебесится и заляжет на дно до следующего года. Не так уж долго и он сможет обнять своего омегу. Прикоснуться к его золотистым волосам и запечатлеть мягкий поцелуй на его чуть пухлых губах. Момент их воссоединения преследует его во снах, пытая, но эта пытка сладка и приятна. - Осталось немного, - произносит младший альфа, накрывая свой талисман удачи рукой, прижимая к груди, - и я вернусь, подожди ещё немного, Акриель. Ройс вылезший на покатую скалу внимательно наблюдал за блуждающим вдоль берега моря младшим подчинённым. Тот выглядел задумчивым, но в тоже время до жути счастливым и довольным. - Эк как его опять накрыло, - присвистнул он, зачёсывая мокрую челку назад, - а наш обычно не прекрасный второй принц, оказывается, умеет быть роковым. Аелия щиплет его за икру за подобные слова и, подтянувшись, также садится на нагретый солнцем камень. - Извиняюсь, - шутливо говорит старший, - самый роковой сейчас рядом со мной. Моя прислуга уже страдает болями в шеи. Каждый раз выворачивают головы так, что страшно становится, но все лишь бы на тебя посмотреть. Блондин фыркает, прислоняясь спиной к чужой спине. Сейчас ник хорошо, но он знает, что в будущем за это придётся заплатить сполна. Эта пара месяцев была похожа на сказку, возможно даже со счастливым концом. Однако неожиданно появившаяся тревога, отрезвляла голову, выгоняя из нее розовые сахарные облака. Прикосновения к коже желанного им альфы стали хуже самой отвратительной наркотической зависимостью. Начинало казаться, что он погибнет от этого и это стоило прекратить. Но этот человек рядом ним, его тренированное тело не скрыто одеждой, открывая обзор на все проработанные мускулы под еще более смуглой от солнца кожей. И тот рельеф, что он ощущает под своими руками во снах. Чертов желанный запретный плод. - Когда ты становишься тихим, - говорит Мотредал, откидываясь назад и заставляя Сандайта нагнуться ближе к соленой воде, - ты начинаешь думать о всякой чуши. - Просто думаю, как остальные поживают, - врет он, хмыкая, - меня пугает, что в последнее время они слишком спокойный. Это всегда не к добру. Ройс хмыкает и садится ровно, возвращая свой взгляд к фигуре младшего: - У них сейчас есть их персональные жилетки, что смогут о них позаботиться. Даже всезнайку сея участь, не миновала. Спросить, почему старший так думает, Аелия не успевает, тот оттолкнувшись от камня, ныряет в теплую воду, окатывая его стеной брызг. Вечер начинает вступать в свои права, раскидывая повсюду паутину сумерек. Им действительно стоит вернуться в особняк и хорошенько отдохнуть. Только его мечты об отдыхе опять осыпаются прахом, когда к нему в комнату приходит неожиданный гость с двумя бокалами и бутылкой вина. Они усаживаются на подушки на полу балкона, прислонившись спиной к ограде увитой виноградом. Пах он просто потрясающе. В темном бархате сверкали звезды своим серебряным светом, луна же робко выглядывала из-за облаков, словно скромная девушка, решающая выйти ли в свет или повременить с этим мгновением. Они пили молча, никто не нарушал тишину воцарившеюся между ними, она была приятной и не мешала. От выпитого у Англия кругом шла голова, его всегда было легко споить. У его организма не было ни единого шанса выстоять перед натиском рубинового вина. Наблюдая за ним, Ройс насмешливо ухмыляется, допивая очередной бокал пьянящего ароматного напитка. Блондин лишь фыркает и бросает на него взгляд из-под ресниц. - Ты уже пьян, - мягко усмехается старший, протягивая руку к Аелии и начиная перебирать его отросшие пряди волос, - сразу становишься таким расслабленным и покладистым. Темно-зеленые глаза напротив гипнотизируют и притягивают к себе взгляд. Аелия не отдает себе отчёт, когда подается вперёд, целуя своего начальника, едва не прикусывая его губу и обвивая его шею руками, подобно винограду, что обнял балконную ограду. Сейчас ничего другого не существует, есть только этот миг и только. С тем, что будет потом, он как-нибудь справиться, возможно. Ситуация принимает иной смысл, когда старший не отстраняется, а наоборот углубляет поцелуй и прижимает блондина ближе к своему телу. Находиться в этих объятиях всегда приятно, но в этот самый момент это приятнее вдвойне. Ткань рубашки альфы едва не трещит под напором рук младшего, на что тот только смеется в поцелуй. Когда Аелия кусает его за шею, оставляя засос, старший лишь хрипло выдыхает, но не мешает ему продолжать сие увлекательное занятие. Влажные дорожки, оставленные на коже чужим языком, холодит остывающий ночной воздух, но это чувство совсем не неприятно. Это перестает происходить, когда Санлайт утыкается ему носом между шеей и плечом и начинает размеренно дышать во сне. Кое-кто окончательно проиграл горячительному напитку в своей крови и просто уснул. - Всегда ты так, - хрипло отзывается герцог, тяжело вздыхая, - засыпаешь на самом интересном. Брюнет поднимает мага солнца на руки и проходит обратно в комнату, дабы уложить свою драгоценную ношу на кровать и накрыть тонким, но достаточно теплым одеялом. Он тихо закрывает дверь на балкон и так же тихо покидает пределы комнаты, забрав с собой пустые бокалы и опорожненную бутыль вина. Ему же самому стоит принять освежающий душ, чтобы сбросить напряжение в очень пикантном месте. Сейчас он надеялся на то, что бы никого не встретить в темных коридорах этого дома. Этого ему ещё не хватало. *** Некое чувство беспокойства преследовало Отта с самого утра. Оно начиналось едва заметным голоском на периферии сознания, но к вечеру достигло своего апогея. Это грызло его изнутри, заставляя сильно нервничать. Он точно знал, что никто из его друзей сейчас не находится в опасности и узы подтверждали это. Даже узор Андереве передавал некое предвкушение и ожидание чего-то, хотя совсем недавно там было немного грусти, печали и некой скорби. Все остальные прибывали в состоянии некой эйфории, даже Аелия был расслаблен, даже в ночное время. Из письма от младшего брата, переданного ему лично в руки, он знал, что с его отцом все хорошо. Герцог Браедор тоже был полностью здоров - они виделись в Белокаменном дворце совсем недавно и тот был погребен под бумагами в кабинете Верховного мага. В итоге оставался единственный человек, инстинкты, при виде которого кричали «мое, нужно защитить». Отт резко поднялся из-за стола, с его губ слетело едва уловимое рычание. Черная дымка поглотила его вперёд, чем он успел подумать о «темном пути». Пламя свеч, удобно устроившихся в резном латунном подсвечнике с узором из лилий, едва заметно встрепенулась, и тут же утихло, продолжая ровно гореть, мягко освещая кабинета, но уже без присутствия хозяина. Комната, в которой он оказался, была яркой освещена кристаллической люстрой. Стрельчатые окна занимали почти все пространство от пола до потолка. Разноцветные стёклышки складывались в целые полотна изображений. Холодный воздух пронизывал до костей, заставляя вздрогнуть от резкой перемены температуры. Запах крови привлек внимание, к происходящему здесь. Ребёнок стоял посреди комнаты с вытянутыми руками, повернув их ладонями вверх. Его голова была опущена, а выражение на лице спрятано за густой чёлкой. Перед ним стоял черноволосый мужчина, замахивающийся на него острым краем линейки. Руки Африеля уже были красными и кровоточили. Рычание сорвавшиеся с губ мага крови было громким и угрожающим, звериным. Он почти уверен, что его глаза опять светились. Линейка была схвачена и вырвана из руки мерзавца и откинута в сторону, сам же подонок при помощи удушающего захвата и удара под колени был опрокинут на пол. Стекла дребезжали, и пусть, эти моральные уроды не обеднеют от потери от парочки витражей, сейчас главным был ребёнок перед ним. Он осторожно обхватил ладони маленького альфы, осторожно поглаживая запястье мальчишки большим пальцем, привлекая к себе внимание. Было видно, что юный Браедор скрылся в себе, чтобы ни ощущать того, что с ним происходит в настоящим. Под воздействием его магии раны переставали кровоточить, но руки по-прежнему выглядели ужасно. Бьенеме вздохнул, отменяя заклинание сокрытия запаха, и притянул младшего к себе так, чтобы тот уткнулся носом в его шею. - Африель, малыш, тебе стоит вернуться ко мне, - Отт осторожно поглаживал детскую спину, рисуя на ней круги, - все закончилось. Я здесь. Послышался первый всхлип, а за ним и следующий: - У меня не получалось красиво начертать слово, - слезы уже вовсю капали из глаз малыша, - а потом нечаянно разлил чернила и испачкал листы с выполненной работой. Маг крови едва подавил очередной рык в горле, клыки чесались, будто желали впиться в горло обидчика, но вместо этого он пнул его носком ботинка в бедро. Лежащий болезненно ухнул. Африель легко позволил себе поднять на руки, он спрятал лицо в изгибе шеи старшего и неровно дышал, времени всхлипывая, травмированные, но уже не кровоточащие руки он спрятал у себя в небольшом пространстве между их телами. - Вставай ублюдок, - прошипел Отториад, еще раз пиная в бедро черноволосого подонка, - я хочу увидеть всех ублюдков, что считают истязание ребенка нормой воспитания и позволяют это делать посторонним. - Как будто я буду подчиняться подстилке, - прорычал тот, фыркая. - Есть два варианта развития событий: первый, ты показываешь мне место сбора этой гнили и остаешься просто помят, второй, я все ровно их найду, но тебя едва ли потом соберут по частям, и начну я с уничтожения твоих рук. Буду ломать палец за пальцем, той самой линейкой, что ты посмел поднять на ребёнка. И поверь мне, я знаю, как сломать кости так, чтобы они ни зажили, - подошва ботинка больно впечаталась брюнету в ребра, давя и мешая сделать нормально вдох, - так что? Брюнет недовольно бурчит, но едва заметно кивает. Он поднимается с расшитого серебряными нитями синего ковра, кряхтя, и ступает вперёд, не оглядываясь на Отта. Они проходят длинный коридор и выходят на огороженный участок, впереди сбегает вниз широкая лестница укрытая синей широкой дорожкой. Внизу большая гостиница с камином. На стенах висят картины в золоченых рамах, в углах расставлены статуи, что передают всю красоту человеческих тел. Белые цветы с нежно-голубыми серединками ниспадают вниз из своих вазонов, образуя своеобразный цветочный фонтан. Диванчики, кушетки с округлыми спинками, стулья и кресла все были обиты, синим бархатом. Это паршивое семейство помешало на этом цвете. Внимание собравшихся в огромной гостиной людей привлекает лишь падение мучителя Африэля с последних четырёх ступенек. Со своих мест они вскакивают, как испуганные голуби от корма, обернувшись к шуму. Мальчишка в его объятиях уже не плачет, просто размеренно дышит, вдыхая поглубже в легкие аромат своего спасителя, и игнорирует все остальное. - Не так я думал познакомиться со всеми вами, - начинает рычать Отт, сверкая фиолетовыми глазами, - но я рад, что это произошло до того, как вы смогли сильнее исколесить тело и душу этого ребёнка. - Даже если мой недостойный сын дал вам разрешение посещать этот дом, - начинает мужчина, выходя вперёд и делая достаточно грозные шаги в сторону омеги, - еще не означает, что вы можете являться сюда без моего дозволения. - Плевать я хотел на дозволения того, кто разрешает калечить собственных внуков в их же доме, - Отт точно так же делает шаги вперед, спускаясь с лестницы и останавливаясь в шаге от отца Камиеля, - не получивший мудрости, ума и сострадания с ушедшими годами жизни маг недостоин уважения. Поэтому ваши слова просто мусор для меня, впрочем, как и слова прочих присутствующих. - Держи язык за зубами, - рычит старший Браедор и поднимает руку для удара, - когда тебя не спрашивают, омега! Однако альфы теряет удар из-за сильного удара под колено носом ботинка и ему приходится опуститься на одно колено, чтобы полностью не лишиться равновесия. Все остальные свидетели этого дружно испуганно выдыхают, кто-то прикладывает руку ко рту. - Кажется, именно так вы должны приклонять колени перед избранным кольцом главой рода, - интересуется маг крови насмешливо, чуть наклонив голову, - как ощущения? Рычание более молодого альфы сопровождается понижением температуры и появлением инея на всех поверхностях. Самый старший из братьев Камиеля создал хлыст и теперь собирался применить его на Отте, плевав на собственного племянника. Очередной ублюдок из множества собравшихся. Свист рассекающего воздух кнута наполнил воздух, впиваясь в уши. Только вот удара не последовало. Отт повернувшийся спиной, чтобы прикрыть свою дорогую ношу чуть обернулся. Температура воздуха в комнате понизилась еще больше, стекла в оконных рамах покрылись толстой коркой льда и стали совершенно мутными. В воздухе буквально кружились мелкие кристаллики льда, оседающие мелкой снежной крошкой на золотистые волосы герцога Камиеля Браедора. Он угрожающе рычал, сжимая пойманный хлыст в руке. Кровь не успеваю упасть на дорогой ковер, превращалась в пугающие кроваво-красные острые сосульки. Хлыст под его хваткой уже обратился в лед и буквально сломался пополам. - Мне было плевать, когда вы оспаривали право на мое главенство, - рычит он, скрепя острыми клыками и точно так же как и Отт сверкая глазами, - я не вступался за Венефреду, по ее просьбе, я прощал словесные оскорбления собственного сына, - рык продолжает нарастать в его горле, - но пролитую кровь своего наследника и попытку причинить вред моей паре - не прощу! Как глава рода я ссылаю вас в дальнее северное поместье без права покинуть его ближайшие десять лет. Возможно, находясь в тех стенах, вы что-нибудь и поймете. Попытка навредить посторонним невинным людям будет караться самим домом. Перстень рода вспыхнул сребристо-голубым светом, соглашаясь со словами своего хозяина. Печати древней магии, наложенные на особняк, вспыхнули, так что северный особняк тоже принимал это и подчинялся приказу. Эти маги, оказавшись там, не смогут покинуть его стены, получая нужное лишь с помощью приходящих из недалеко находящейся деревеньки слуг. Если они попытаются что-то сделать с этими невинными людьми - дом их накажет. Все Браедоры с неверием во взгляде делают шаг назад, лишь одна женщина не отходит, а наоборот делает шаг вперёд. Камиель смотрит на нее напряженно, стряхивая с руки уродливые куски алого льда и оледеневшее оружие из Маны брата. - Мы просчитались с твоим воспитанием, - говорит она, прищуриваюсь, - были слишком мягкими, - на этих словах Отт ощущает, как сердце Камиеля на несколько секунд перестает биться и во взгляде скользит нечто испуганное и злое, - что ты стал таким непростительным сыном. И позволяешь дворняжке поднимать руку на свою семью, - она буквально скалиться. Чертова женщина с холеной маслами кожей и гнилой душой. Отт едва заметно прикасается к руке мага льда, привлекая внимание, и передает ему в руки сына, а после делает шаг вперёд и со всей силы дает пощёчину матери своего альфы. Громкий хлопок отражается от стен и потолка, усиливаясь. Запутавшись в собственных юбках, женщина падает на ковер и прижимает руку к пострадавшей щеке в неверии. - Вот так вот выглядит непочтительность, - присаживаясь на корточки, цедит через зубы Отт, продолжая сверкать глазами, - теперь вы ощущаете разницу? Я не ваш сын, я не испытываю к вам ни капли любви и на каждый удар буду отвечать ударом. Ваше изгнание слишком мягкая мера за все те издевательства, что пришлось пережить вашим младшим детям и внуку. А теперь вам следует собрать вещи и отправляться в путь, пока вас не выкинули отсюда без багажа вы и так сильно расстроили главу рода. Фираезель может остаться в штабе и ходить на задания, он в последнее время начал хорошо себя вести и исправляться и мы поглядим за ним, что бы он ни попал в ваши руки и вновь испортился. Старший брат Камиеля получает отдельный вариант - удар в солнечное сплетение, и Отт злится не из-за себя, он зол из-за Африеля. Этот ублюдок поднял оружие, прекрасно зная, что может навредить малышу. Поэтому он это заслужил. Стены фамильного особняка Браедор становятся безмолвны только к полуночи. Камиель провожает всех в северный особняк и собственноручно закрывает за ними дверь и кованые ворота забора. За время его отсутствия маг крови вместе с молодым альфой посещают королевский госпиталь и проводят полный осмотр пострадавших пальчиков. Благо переломов нет, а рассечения кожи промываются и обрабатываются заживляющим бальзамом, приятно пахнущим скошенной травой. Наложенные повязки не дадут грязи попасть в порезы и защитят их. Отт осторожно укладывает заснувшего мальчишку на кровать в личной комнате его отца в штабе Соколов и отправляет сообщение самому альфе. Тот появляется на пороге комнаты в хмуром расположение духа, и все еще не обработанной раной на ладони. Первым делом он подходит к кровати и целует сына в висок, поправив чуть сползшее одеяло, он отходит. - Я так виноват перед ним, - надломлено произносит он, оборачиваясь лицом к Отту, в его глазах столько вины и сожаления, что магу крови физически становится больно от этого взгляда, - они действовали точно так же как и в случае с моей настоящей мамой. Младшей сестрой-близнецом женщины, что получила заслуженную пощёчину. Делали мне и Венефреде больно, только для того, чтобы морально раздавить и уничтожить ее. Я думал, что если не буду обращать внимания на высмеивания сына, им надоест мое отсутствие реакции и они оставят его в покое, - он тяжело вздыхает, - но они этого не сделали. Они причинили физическую боль моему ребёнку. Отториад продолжает слушать его, осторожно усаживая расстроенного альфу в кресло, и тянет его пострадавшую руку к себе, дабы посмотреть полученные ранее повреждения. Кожа на ладони рассечена достаточно глубоко и в рану уже наверняка занеслись бактерии. Ее стоит немедленно промыть и продезинфицировать, а уже потом накладывать обезболивающую заживляющую мазь и скрыть под повязкой. Андреев бы с этим справился лучше, но он временно недоступен, поэтому Бьенеме сам старается сделать все осторожно и аккуратно, не причиняя лишней боли. Когда рана полностью скрыта под повязкой, омега входит из комнаты и спускается вниз, чтобы попросить графин с вишневым соком. Вернувшись в комнату, он отставляет увесистый кувшин на тумбочку возле кровати и отходит к застывшему возле окна молодому мужчине. - Не нужно казнить себе, - говорит он, обнимая более высокую фигуру, - вы пришли во время и смогли защитить своего сына. - Я пришёл, только потому, что один омега сорвался с места неизвестно куда, - Камиель немного меняет позу, накрывая чужие ладони своими, - древняя защита дома, что привязана к кольцу, подтвердила твоё присутствие. Просто так ты там бы не оказался. Я пошёл вслед за тобой. - Вам стоит посмотреть на это иначе, - говорит маг крови, уткнувшись лбом между лопаток мужчины, - ни я, ни Африель не были ранены вашем братом, в конечном итоге это вы, поймав его кнут, причинили себе боль. Старший только фыркает на его слова, продолжая поглаживать его ладони большими пальцами и наблюдать за летающими возле окна «зимними» мотыльками. Снежинки кружились в танце, чтобы затем тихо опуститься на снежные шапки гор и найти там свое пристанище. На кровати уткнувшись носиком в подушку, расслаблено спал Африель и они оба надеялись, что ему сняться приятные сны. Сами же они продолжали стоять, обнявшись и наблюдать за снежным пейзажей за окном. Они оба чувствами себя комфортно, вот так вот проявляя привязанность к другому человеку. Сердца стучали громко, и казалось, что они бьются в унисон. Отт уткнулся носом в чужую рубашку и позволил себе глубоко вдохнуть аромат ели, этот аромат успокаивал и расслаблял его нервы, и его хотелось продолжать вдыхать. Это было странное желание для него, но оно было, и уходить никуда не собиралось. Ну и пусть, он разберётся с этим немного позже.