Мой персональный квест

Ниранта раздражает маг перед ним. У него было ничего не выражающее лицо, пустые глаза и он сохранял полное молчание, нанося резвые удары. И пока он пытался покончить с этой ледышкой, аура Реве становилась всё более ледяной и тяжёлой. Это было совсем не хорошо, странно и даже жутко. Келеон тоже не мог пройти мимо своего противника, тот мешал ему сделать лишний шаг в сторону. Аура Андереве давила на все живое тяжелым прессом, даже птицы сели на землю и замолчали, склонив низко головы. Притаившиеся и напуганные, будто бы почуявшие свирепого хищника и свою неминуемую смерть, если сделают хоть малейшее движение. Волны маны доносящиеся со стороны ручья были ошеломляющими. Танец жгучей ярости и ледяной ненависти окатывали настолько интенсивно, что в них можно было запросто утонуть. Тем временем противник стремительно кинулся вперёд и Ниранту пришлось качнуться вправо, чтобы не получить удар кинжалом в самое горло. Оппонент не собирался ждать, решив расставить все точки здесь и сейчас. Опасный «танец» исходом, которого будет смерть одного из них, начался. Они кружились, высматривая слабые места противника, прощупывали и пытались отвлечь внимание, чтобы нанести удар. Огненная мана смешивалась с ледяной, громыхая штормом над тем местом, где схлестнулись два мага. Противник младшего Сегроса оставался все таким же холодным и молчаливым. Его антрацитовые глаза не выдавали его помыслов и эмоции. В то время как в груди Ниранта горел пожал из смеси чувств, подпитываемый тревогой за друга, оказавшимся отрезанным от них, противником с огненной стихией. Лезвие просвистело возле самого уха мага огня, едва не раня и срезая тёмно-каштановую прядь волос. Ему нужно перестать отвлекаться, если он все ещё хочет помочь Реве. Они продолжали кружить по кругу, нанося и блокируя удары, отпрыгивая с траектории движения лезвия другого. Пытались сбить друг друга с ног в пыль и оглушить. Магическая сталь, скрещиваясь, звенела, едва ли не выдавая искры от соприкосновения. Особенно горячая волна маны прокатившияся по округе едва не сбивает с ног обоих. Противники, отскочив друг от друга, синхронно оглядываются в сторону, откуда она пришла. - Значит уже все, - произносит неизвестный колдун, - он пополнил свою коллекцию изумрудными глазами это парнишки-целителя. Он любит вытаскивать глаза у побеждённых полуживых противников. Он делает это собственными руками, после облизывая кровь с пальцев. При всей этой тетради на лице этого человека так и не проскальзывают эмоции, все так будто он говорит о погоде, а не о жесточайшем действии. Однако их резко придавливает другой аурой, они оба от неожиданности падают на колени как подкошенные, ощущая ее давящую колючую тяжесть на своих плечах. Это не холод зимы, что появляется, когда свою силу показывает лорд Браедор. Она скорее похожа на холод склепа: холод, смешанный с чувством утраты, запахом смерти и безысходности, что давит и угнетает. Реве все ещё не сдался, он жив и продолжает сражение. Теперь в подтверждение этого Сегрос может успокоить свое сердце и полностью сконцентрироваться на своём бое. Прилетевший из ниоткуда узкий лист ивы тронул его ладонь, оседая в ней как крохотная лодочка в гавани. Пропитанный маной Баше он подтверждал его присутствие на поле боя живым и все ещё не сдавшимся. - Наш «парнишки-целитель» оказался не по зубам вашему поджигателю, - Нирант ухмыляется, возвращаясь в стойку, - он все ещё сражается и не проиграет. Нам тоже стоит стать серьёзнее и узнать кто сильнее. Покажи всю свою силу ледышка, мне надоели эти кошки-мышки. - Не глупи, - фыркает другой, - если в схватке на клинках у тебя ещё есть шансы, то в другой ты умрёшь. Силы ты не восстановил, потратив все на костерок, что зажёг наш «друг». Преступник впервые проявил эмоции оскалившись. Младший Сегрос лишь пожал плечами, отзывая оружие и вставая в атакующую позицию. Воздух резко становится обжигающе холодным, кажется, что даже ранит нос, горло и легкие при вдохе. Снег мелкий, подобно иголкам, колет не защищённую слоем одежды кожу. На волосах, ресницах и одежде оседает иней, превращаясь с каждой секундой в твердую корку. Сковывая движения и будто бы проникая внутрь студя разгорячённую кровь в алые кусочки льда в сосудах. Руки и ноги отказываются двигаться, и резко хочется спать. Ледяная гробница продолжает свое формирование, заживо замораживая Ниранта, растет и крепнет, погребая его в себе. Мысли ускользают и трудно сделать даже неглубокий вдох. А ведь он обещал Хьёру пикник в тихой горной местности. Чтобы сказал его старший, увидев его сейчас? Что он размазня и не заметил ловушки? Или бы дал подзатыльник и фыркнул? Возможно, как год назад сказал бы, что своей беззаботностью и идиотизмом порочит имя «Грозовой башни». Ему точно достанется от собственного возлюбленного, если он ничего не сделает. Одеревенелые пальцы не хотели совершенно подчиняться своему владельца, голубоватая кожа и сокрытое под ней не спешило шевелиться, принимая нужное положение для активации способности. Ледяные стены, сжимающие его тело, были настолько толстыми хоть и кристально чистыми, что все равно выглядели замутнёнными. Ладони еле-еле удалось сложить все, это действие высосало остатки сил. - Сила, превращая бытие в прах, - губы едва шевелились, - отзовись на зов своего хозяина, обрати свой гнев на врага его, покажи безумцу ад на земле, но не убивай. «Сожжение» полакомись чужой маной, я позволяю тебе. В тот же момент, когда последние слова слетели с губ младшего Сегроса, маленькая искра, мелькнувшая на кончике указательного пальца, взмыла вверх огненным торнадо. Толстые глыбы льда пропали в миг, будто их никогда и не было. Вокруг не было и следа того, что когда-то шел снег. Противник отступал назад, пытаясь сбежать от огненной змеи, «сожжение» принимает разные формы по своему желанию и никогда не повторяется. Эта дикая и опасная способность не раз сгубившая своего владельца. Змея тем временем выставляя напоказ свой раздвоенный язык, опутывала ноги чужака, лишая возможности двигаться и пользоваться магией. Жгла не оставляя следов на коже и мышцам, но принося боль. Нирант убрал назад упавшую челку и обернулся в сторону ручья. Мана Реве чувствовалась сильнее, чем его противника. Келеон усмехнулся, увидев как над тем местом, где сражался его друг, взвилось пламя и все прекратилось. Аура младшего Сегроса пришла в норму и больше не была тревожно слабой. А способность противника Ниранта больше не чувствовалась. «Грозовая башня» выиграла этот бой. Битва Келеона же продолжалась, Реве тоже продолжал сражаться там возле ручья. Из земли торчало разнообразное оружие, которое он периодически менял, чтобы нанести противнику удар, но тот каждый раз умудрялся ускользнуть от лезвия или закрыться каменным щитом. Ханту придётся научиться менять оружие еще быстрее, чем он уже умеет. - Медленно, - дразнит брюнета сумасшедший противник, - облизывая собственное оружие с каплями крови Кела, - очень медленно. От члена «Венценосного ворона» я ожидал большего. Возможно, мне стоит поиграть с мальчишкой-лекарем, может быть он будет веселее. - Я тебя не отпускал, - Хант наносит новый удар, но ему приходится самому уклониться в сторону чтобы не получить удар в лицо каменным щитом, - твой противник я. Они продолжают ходить по кругу, нанося друг другу удары, и у одного они более удачные, чем у другого. У Кела кровоточит плечо, запястье и царапина на лице. У его противника едва ли есть кровоточащие раны. Так поцарапан самый верхний слой кожи, что даже не кровит. Но почему-то именно сейчас в голову лезут воспоминания о школьных днях, проведённых с Андереве за одним грубо сколоченным столом. Тот уже тогда собирался посветить себя целительству и помощи людям, Келеон в тот промежуток времени думал, как больше заработать голдов и сильверов и порадовать Алмариана дорогими сластями и подарками. Они спорили из-за этого и часами не разговаривали друг с другом. Но тогда Алмариан казался альфе самым дорогим. Теперь же сердце билось ровно, было все равно, что с ним происходит. Теперь место в сердце занимал другой. «Даже если ты в каменоломню залезешь, и там случится обвал - ему будет все равно!» - в разгар очередного спора воскликнул Реве, а после, взбежав по лестнице к двери своего дома, бросив убийственный взгляд на друга, и скрылся в доме, не забыв громко хлопнуть дверью. После этого они не разговаривали два дня, Баше всеми силами его игнорировал и скрывался среди пыльных стеллажей библиотеки или же прятался в лесной чаще. И делал это так умело, что даже местный лесничий не мог его найти, сколько бы ни пытался. Природа просто скрывала его следы, прислушиваясь к просьбам шатена. Каменоломня, да? Противник продолжает широко улыбаться, нанеся удар в бедро Келеона. Это больно и рана сильно кровоточит, пятно расползается по штанине, пачкая ткань. - Ну, вот тебе и пришёл конец, - голос этого сумасшедшего похож на карканье, - ещё один удар и ты труп. Я думаю: сердце или перерезать тебе горло? Последнее будет куда зрелищнее. Сгоревший дотла дом скрепит под порывом ветра и складывается, подобно карточному домику. Взметая в воздух черную тучу из угольной пыли. - Мне не простят, если я проиграю, - маг перевооружения улыбается, несмотря на боль в ноге и начинающуюся проявляться слабость, - ни лорд Ройс, ни Андеве, ни тот, кого я люблю. И я даже не знаю, кого из них боюсь больше. Келеон смеётся и вновь встает в атакующую позицию. Несмотря на улыбку на губах его взгляд синих глаз серьёзный, сосредоточенный. Противник продолжает жутко смеяться, но сильнее сжимает клинок в руке и мгновенно бросается вперёд. Он быстрый и Хант это признает. Первый удар отбивается, искры от встретившейся друг с другом стали появляются в воздухе. Второй удар преступника оставляет кровоточащую царапину на горле Кела, хотя тот и уклоняется в сторону от заточенного лезвия. Контратака у мага перевооружения не получается противник предвидит его движение и откатывается в сторону, широко улыбаясь. Брюнет меняет один клинок на парные мечи, и резко срывается с места, обрушивая ливень из ударов на противника. Тот уворачивается от каждого из них, наклоняется назад или вперёд когда лезвие нацелено на его шею или в левый или правый бок, когда лезвие направлено в его корпус. Удар по ногам тоже ничего не приносит - противник опережает удар, подпрыгнув, и лезвие разрезает воздух, так и не задев чужую плоть. Этот поганец вёрткий как уж. Но даже так и ему приходится защищаться щитом, когда он застигнут врасплох, и оба меча нацелены в него. В воздухе разливается звон металла об камень, и часть каменного щита противника падает под натиском кирки. Удар рукоятью меча в солнечное сплетение врага выбивает из того весь дух и тот оседает на землю безвольной тряпочкой. Сам же Келеон чтобы не упасть опирается на кирку и тяжело дышит. Багровое пятно продолжает расти на его штанине. Он почти не замечает прикосновения к своей больной ноге, выпавший из реальности, онемевший. Брюнет замечает полевой вьюн, обвивающий его ногу подобно жгуту, только сконцентрировав наконец-то свое внимание. Мана текущая в этом растение холодная, что даже покалывает кожу, однако кровотечение останавливается, и рана становится не настолько глубокой и опасной как была до сего момента. Сил пошевелится не прибавляется, поэтому юноша падает на спину, на землю, окроплённую собственной кровью и смешанную с золой. *** Андереве открывает глаза, смотря на своего противника. Его грудь жжет рана идущая справа налево пересекающая торс, достигающая ремня штанов. Тонкая кровоточащая полоса. Живая изгородь защитила его от большого ущерба, но его все равно достал удар. Стоило только отвлечься на Келеона. Однако теперь он точно знает, что никто из альф не умер и даже смогли победить. Теперь он может полностью вернуть свое внимание к своему сражению и противнику. - Остались лишь мы с тобой, - огненный маг ухмыляется, - похоже, среди вас всё-таки есть те, с кем можно повеселиться. - Сунулся бы к другим - сразу же бы лишился головы, - скалится шатен, нащупывая меч и поднимаясь с колен, - твоих сил не хватило, чтобы даже меня убить. А я ведь самый слабый. Улыбка на лице Баше настолько паскудная, что приводит абонента в бешенство в ту же секунду, что появляется. Огненный маг бросается вперёд, раскидываясь огненными шарами. Они бьют не прицельно, хаотично. Контроль над маной у противника ослабевает. - Даже дети в начальной школе силой управляют лучше, - констатирует факт, юный целитель, чуть наклонив корпус в сторону, чтобы избежать попадания, - кто-то видимо спал на уроках и пропустил всю полезную информацию. Маг напротив него рычит, собирая всю оставшуюся силу для удара и бьёт. Огненная мана подобно острому лезвию клинка не щадит ничего на своем пути: деревья разрезаны на пополам, срезаны кусты, будто они тонкая рисовая бумага. Баше вовремя ложиться на землю, избегая прямого удара, но оказывается заваленный острыми щепками, впивающимися в кожу и суками толстыми и тонкими. Высокие пни полыхают словно спички. Взгляд мага возвышающегося над ним сумасшедший, ненавидящий за насмешки. Андереве не удивлен, когда чужие руки смыкаются на его шее, перекрывая доступ воздуха в организм. - Знаешь, что нужно говорить человеку, буквально держащему твою жизнь в своих руках? - рычит огненный маг, давя руками на чужое горло, а своим весом на бедра. - Я тебя ненавижу, - взгляд зелёных глаз настолько ледяной, что обжигает, - и сделаю все, чтобы ты попал в ад. Хватка на шее становится еще сильнее, однако Реве собирается с силами и ударяет противника в солнечное сплетение. Тот заходится кашлем, сваливаясь на землю подобно спелой груше, а Андереве поднявшись на ноги и пытаясь отдышаться, заносит меч для решающего удара. Это расплата за невинные жизни, отнятые у живущих в этом городе людей. Это правосудие. Лезвие не достигает чужого горла. Чужая сильная рука мешает осуществить задуманное. - Ты не убийца, Реве, - произносит Нирант, заставляя расслабить пальцы на рукояти меча и бросить его на землю, - вот так лучше. Сталь, касаясь щепок, превращается обратно в клинок, а после и вовсе исчезает в зеленоватых искрах. Другой магазин огня смеется, за что получает удар сапога в челюсть от младшего Сегроса и затихает, теряя сознание. - Я связался с целителями, и они скоро будут здесь, как и королевская стража. Реве едва заметно кивает головой, внутри него пустота и чтобы хоть как-то избавиться от нее он разворачивается и обнимает Ниранта за талию, утыкаясь носом в грудь. Силы, отчего покидают его и он, закрыв глаза, полностью переносит вес своего тела на боевого товарища. Запах полыни горчит в носу, но сейчас это самый приятный и расслабляющий аромат в мире. Что происходит дальше, он не знает, тьма поглощает его, обещая отдых и покой, и он протягивает к ней свои руки, доверяя. Его не удивляет белый потолок над головой и запах лекарств витающий в помещении. Багряные лучи заходящего солнца бродят по палате и, подняв руки, омега ловит на свои пальцы один из них, тот садится на них подобно сказочной птице, никуда не спеша. Внутри себя шатен продолжает ощущать звенящую пустоту, словно все чувства и ощущения выжгли, обратили в пепел. Руками, что он клялся спасать жизни - едва не убил. Какой из него целитель, если нечто подобное способно заставить переступить через клятву? Он должен остаться нейтральным и помогать будь это мирные жители или преступники. Альфы, беты или же омеги. Старые и молодые. Женщины и мужчины. Он не справился даже с сохранением нейтралитета. Прохладная аура лорда Вита действует отрезвляюще и Баше поворачивает голову в сторону двери. - О, ты проснулся, - молодой мужчина улыбается, открывая дверь. В руках у герцога Преона три больших оранжевых герберы на длинной ножке, - давно не виделись. Другие будут рады узнать об этом. - Только наступил вечер, - на лице младшего читается непонимание. Лорд Вит вздыхает, ставит цветы в вазу с достаточно узким горлышком и садится на придвинутый к узкой постели стул: - Ты спал черты с лишним дня, - говорит он, внимательно всматриваясь в глаза напротив, - сказалась усталость от потраченной маны. От ран же, что ты получил не останется даже шрамов. Целители хорошенько над ними потрудились. - Нирант и Келеон, - Андереве все равно на полученную информацию, она ничего не задевает внутри него, - как они? - В своих штабах, на постельном режиме. Аелия и Хьер приглядывают за ними. Если бы не твоё вмешательство, то Келеону пришлось бы куда хуже. А так ему прописали отдых, особую диету и кроветворный эликсир. Так что он еще легко отделался с учетом его кровопотери. Реве едва заметно кивает головой и закрывает глаза: - Я тоже хочу вернуться в штаб, но сначала можно попросить об одолжении? - дождавшись кивка собеседника Баше выдыхает. - В моей набедренной сумке есть небольшой флакон с зелено-голубой жидкостью. Возьмите его и передайте принцу Дерину. Это должно помочь снять проклятие с его глаз. Три капли в чай утром и вечером в течение недели. Вит кивает головой и поднимается со стула, что скребёт своими ножками по каменному полу, издавая противный звук. Забрав из указанной сумки флакон, молодой мужчина покидает небольшую комнатку, обещая поговорить с главным целителем. Звук шагов удаляется и Андереве вновь протягивает руку к лучам «умирающего» солнца. Красный свет растекается по его коже подобно крови, но внутри все остаётся застывшим. Единственное, что колет сердце это отпечатавшийся запах другого омеги на одежде лорда Вита. Въевшийся в ткань, будто это было не простое прикосновение. Кажется, аромат цветущей липы перестанет быть его любимым, а станет раздражающим и ненавистным. Реве вздыхает, опускает руку на жесткую простынь и, перевернувшись на бок, закрывает глаза. Солнечный шар продолжал медленно ползти к линии горизонта, чтобы спрятаться за ней и наконец-то отдохнуть. Мгла лениво подбиралась к каменным высоким стенам охраняющих столицу Тхеара - Дреотон. *** «Время на исходе. Будь благоразумным» - очередная записка доставленная соколом была сожжена в пламени свечи. Аелия обнял себя руками и уставился на еловый лес, что был еле различим в сумерках. Однако шум его крон, подобный плеску морских волн, говорил, что он рядом и никуда не исчез. Хьер с его неожиданной безумной ревностью, прыткий младший, что пытается сбежать тренироваться и собственная семья натягивали хлипкие нервы до предела. Казалось, что они вот-вот лопнут, словно перетянутые струны музыкального инструмента. Они действительно удивились насколько сильно бессознательный Реве цеплялся за Ниранта, будто альфа то, что удерживает его наплаву, будто единственная соломинка для утопающего в болоте. Ткань едва ли не рвалась под силой его хватки. Нирант тоже больно уж нежно прижимал Баше к себе, но скорее это просто инстинкт успокоить омегу, находящуюся в стрессе. Вот только попробуй объясни это вставшему на дыбы Кассегрену, отказывающемуся что-либо слушать. Хотелось напиться до беспамятства и прийти в себя на другом континенте с другим именем и другой жизнью. Не боясь и не таясь. Блондин бросает взгляд на не початую бутылку сидра и отворачивается от окна. Если он напьется, может разболтать все Ройсу и тогда всему придёт конец. Хотя конец всему это и так придет, но так хочется оттянуть это мгновение на более долгое время. Птица, принесшая записку, все ещё сидит на откосе за окном, ожидая ответное послание. «Я прибуду точно в срок» - быстрые неровные буквы появляются на клочке бумаги, когда он старается быстрее покончить с ответом. Птаха спокойной даёт лапку, к которой привязан небольшой футляр для записок. Съедает предложенный ей хрящ с куриной ножки - тарелка ещё не унесена вниз, после того как Санлайт поужинал у себя в комнате и взмыла вверх унося послание тому, кому оно предназначается. Времени осталось совершенно немного. Оно убегает сквозь пальцы, подобно мелким частичкам песка и этот бег никак нельзя остановить. Отставить сожаления сейчас, для них ещё будет время, когда он вернется в родной дом, что был для него воплощением ужаса, страданий, боли и страха. А сейчас ему стоит просто выйти и прогуляться до Квакши и обратно. Пошуршать подошвами сапог по мелкому песку, послушать серенады зелёных упитанных лягушек, и посмотреть на далекое бархатно-синие небо полное сверкающих серебряных точек - звезд.