Мой персональный квест

Андереве лежал в постели с широко открытыми влажными от слёз глазами - отголоски кошмара все ещё ощущались в его теле, а в ушах стоял хруст чужих костей. Он поднес руки к лицу, внимательно вглядываясь, но ни на коже, ни под ногтями крови не было видно. Выдох облегчение сорвался с сухих искусных губ, и хозяин комнаты поднялся с кровати. Подойдя к столу, он сел на стул и налил себе в глиняную пиалу прохладной воды из кувшина. Маленькими глотками все содержимое из глиняной посуды было выпито. Сухость, сравнимая с горячими песками пустыни, во рту прошла. За окном все ещё царствовала ночь. Пергамент, свернутый в трубочку лежал на подоконнике. Молчаливый и безучастный. Предчувствие плохого затаившегося в грудной клетке со дня пожара в Сэрте так и не проходило, наоборот крепло и укоренилось там внутри, крепче обвивая корнями ребра и позвоночник. Штаб, который за короткий срок стал вторым домом, стал вдруг казаться чужим. Его обитатели холодными и недружелюбными. Хотя это не в первый раз, когда ему сниться кошмары переживает он их в одиночестве, в прошлый раз он хотел поговорить с кем-то об этом, но был отвергнут. От лорда Вита все чаще исходил аромат липы, но разговоры на эту тему жестко пресекали, переводя тему. Узы на руке тоже продолжали молчать, будто бы связь, связавшая пятерых, утратила свою силу, разорвалась. Аелия был занят, и было видно, что он сам находится на пороге нервного срыва, но на расспросы он не отвечал. Отт и Сиг были на совместном задании на северной границе Тхеара, а Хьёр все ещё восстанавливал руку, но на сообщения в свитке не отвечал. Кела просто не хотелось видеть, а Ниранта не следовало впутывать в это. У него и так были проблемы. Исчезни Андереве сейчас - никто бы и не заметил. Всем было бы просто наплевать. Баше наливает себе ещё воды в пиалу и делает глоток. Не замечая, как одинокая слеза скатывается по щеке и падает на ткань пижамной кофты. Темная пелена закрывает луну на небе, а туман становится в саду настолько густым, что сравним со сметаной. Шатен смотрит на него, но почему-то больше не боится. Натянув на ноги ботинки из мягкой кожи и накинув на себя вязаный кардиган, он покидает комнату, отправляясь в туманный сад. Здесь можно было бы заблудиться сейчас, если бы Реве не выучил все дорожки вдоль и поперёк. Самая извилистая тропа ведёт к небольшому озеру. Серокожее нечто сидит в лодке у небольшого деревянного причала, низко нависающего над тихой водой, ожидая. Оно протягивает руку, и Андереве сам не понимая почему не боясь, вступает на помост и, принимая помощь, садится в лодку. Одно мгновение и он лежит в лодке, прижимаясь головой к плечу, а спиной к торсу своего вечного преследователя. От груди до кончика ботинок он утопает в кроваво-красных цветах паучьей лилии. Больших и пышных. Черные бабочки садятся на эти цветы, раскручивая свои хоботки. Их крылья похожи на кусочки темного бархата. За бортом лодки плещутся волны, и только сейчас Баше замечает отсутствие поблизости берега, вокруг только туман и плещущаяся темная вода за пределами лодки. Чужая рука вплетается в его волосы, начиная перебирать пряди и ласкать кожу головы. Это приятно, это первый физический контакт с выписки из госпиталя. Первый за прошедшую неделю. - Ты всегда можешь прийти ко мне - туман укажет дорогу, - звучит у него над ухом, - или позвать меня. Просто прошепчи Асид и я сам приду к тебе. Я не позволю остаться тебе в одиночестве. Я буду рядом, просто позволь мне это. Андереве молчит, просто прикрывает глаза и наслаждается не одиночеством. С наслаждением слушает не тишину, а голос, который с ним разговаривает. В воздухе разливается запах вина и юноша открывает глаза. Чужая рука подносит бокал, доверху налитый алым пьянящим напитком, к его губам и он послушно делает глоток. Это вино изумительно: на языке ощущается сладостью виноградного сока, однако намного-намного крепче. После нескольких глотков по телу разливается приятное тепло и хочется спать. Впрочем, Беше не противиться, и закрывает глаза, убаюканный рукой в волосах и песнью беспокойной воды. Пение птиц и прохладный ветер пробуждают юного целителя ото сна. Он сидит в беседке над водой, прижавшись к ее ограждению спиной. Солнце льет свои теплые лучи на воду и землю. Но впервые за неделю он чувствует себя отдохнувшим. Юноша потягивается, разминая затекшие мышцы, и поднимается на ноги. Ветер гоняет лепестки-кораблики по водной глади, иногда кидая их в заросли водорослей с торчащими над водой желтыми цветами кубышек. Судя по высоте солнца сейчас не больше семи утра. Стоит вернуться в штаб и привести себя в порядок перед собранием в Белокаменном дворце. Расследование по поводу Сэрте еще ведётся, ведь у преступников, схваченных на месте, при себе не было листов гримуара. Однако пламя было вызвано при помощи этой проклятой силы. А ещё сегодня Реве встречается с третьим принцем, чтобы увидеть помог ли ему эликсир. Переодевшись в полную форму «Призрачного леса» самый младший спустился вниз, на кухню. Заварил себе в чашке крепкий зеленый чай. Отрезав кусочек копченого мяса, он положил его на ломоть хлеба. Всю неделю никто не собирался за общим столом для завтраков, обедов или ужинов, предпочитая уходить с мисками в свои комнаты. И хоть лорд Вит говорил, что все будут счастливы - реальность была иной. Их, кажется, даже раздражало, что его отправили на постельный режим в штаб. Но с чувствами и обидами его боевых товарищей можно разобраться после завершения дела Сэрте. Лорд Вит выглядел помятым после сна, на щеке у него была чернильная клякса. Шторы в кабинете были плотно закрыты, не давая даже малейшей лазейки для пронырливых солнечных лучей. Андереве заходит в кабинет, предварительно постучав рукой по деревянному косяку, привлекая внимания. Перед главой «Призрачного леса» ставится небольшой поднос с чашкой зеленого чая сэндвичем и тарелкой овощного салата. Рука шатена сама тянется убрать грязь со щеки только недавно проснувшегося мужчины, но тот отшатывается от соприкосновения и Андереве сгибает пальцы в сантиметре от чужого лица и отдёргивает руку. Герцог Преон выглядит сам ошарашенным своей реакцией и смотрит на младшего виновато, Андереве смотрит на него пристальным взглядом зелёных глаз, выискивая что-то, но в итоге просто выдыхает и уходит из кабинета, не обернувшись. Вит сам осознал, что внутри штаба было что-то не так, но что именно не мог понять. Как будто что-то отвлекало его от ответа, лежащего перед ним. Завтрак казался пресным, даже вкус некогда любимого чая не вызывал прежних чувств и эмоций. Резкий приступ кашля окончательно отвлек от мыслей о подопечных, царапая горло своими когтями. Поднявшись из-за рабочего стола, на котором все ещё оставался беспорядок, блондин отправляется в свою комнату переодеваться. Встреча с Верховным магом должна состояться чуть больше чем через час. *** Зал заседаний встречал тишиной все с теми же далекими друг от друга креслами. Вэриус уже занимал своё место, когда порог переступили Вит с Реве. На коленях старшего альфы лежали множество папок и неизвестных книг. Язык был точно не тхеарский, скорее кесмаинский. У них все буквы похожи на длинные чёрточки с короткими чёрточками надписанными сверху. Оторвав взгляд от листа, Верховный маг улыбнулся: - Рад видеть тебя в полном здравии, Реве, - произносит он. - Вы видимо единственный, - пробормотал младший себе под нос и уже громче произнёс, - я тоже этому рад и вновь готов приступить к обязанностям. - Это похвально, - отозвался глава «Морте» вместо Вэриуса, вальяжно проходя в зал и занимая свое место, - с больничной койки прямо в бой. Вам троим чувства самосохранения при рождении забыли добавить? - А разве это не плюс в той работе, что мы выполняем? - Андереве сверкает глазами в сторону Мидаса Гринкренса. Мужчина лишь усмехается, перекидывая длинную каштановую косу через плечо. - Энтузиазм это хорошо, - бросает на него бесстрастный взгляд старший, - когда он здоровый и не подвергает ни чужую, ни твою жизнь опасности. Баше молчит, ничего не отвечая, просто стоит, сверкая глазами за спинкой высокого кресла своего главного. Места начинают заполняться и лорд Ройс вместе с Аелией на удивление приходят не последними. Санлайт выглядит как чахлый цветок, что забыли поливать несколько дней. Последним приходит лорд Согес и Хьер, последний игнорирует присутствие Андереве изо всех сил. Ни Кассегран ни Санлайт не намерены с ним говорить и это начинает раздражать. Как ещё понять что происходит, если они мешают объясниться словами? Для чего вообще речь придумана, если не для разговора?! - На данный момент Сэрте полностью расчищен от сожжённых домов. Полностью обеспечен провизией и лекарствами. Восстановлены дома, которые лишь частично пострадали от огня, - Вэриус пролистывает папку с чьим-то отчетом, - но следов присутствия листов гримуара найти не удалось. Скорей всего у преступников был или были ещё сообщники, что забрали их с собой. - Чем занимаются дознаватели? Если вы не располагаете полной информацией и строите предположения? - Саририд Парсане скрестил руки на груди, хмурый как грозовая туча. - Своим делом, как и положено, - Кайнем смотрит спокойно, - но трупы не их специальность. Все разговоры затихают, все замирают, внимательно следя за старшим. Верховный маг вздыхает и чешет переносицу. - У всех троих стояла отличная защита на разуме, блок пытались сломать не один раз. Однако на пятый день двоих нашли мёртвыми - их постигла участь тех, кто пользовался запрещёнными заклинаниями. Третий, виновник пожара, был повешен до того, как его тело иссохло. Его гортань была разорвана, а язык вытащен через нее наружу. Мы пытаемся выяснить все детали произошедшего, но пока нет ни одной зацепки. Реве видит, как лорд Мотредал хмурится, Аелия же продолжает сохранять отсутствующий вид, утонув в собственном болоте из мыслей. Следующая часть заседания проходит в подведении итогов законченных миссий. Большую часть времени говорит или лорд Браедор, или лорд Сегрос. У остальных штабов миссии все ещё выполняются или же они заняты в других сферах. По окончанию совета Реве пытается поймать Хьёра, дабы расставить все точки в надуманной им же ситуация. Поймать и утащить подальше от любопытных глаз удаётся, но вот разговор совершенно не клеится. Хьер метает молнии своими светло-голубыми глазами, а после вырывает руку со словами «нам не о чем говорить» и когда Баше пытается удержать, бьёт его по руке, оставляя длинные кровавые полосы звериными когтями на светлой коже. Кровь капает на натёртые до блеска полы, хищно сверкая алым, в лучах солнца. Кассегран отступает, наблюдая за творением своих рук, и срывается с места в противоположную сторону. Андереве смотрит на свою руку как будто со стороны, боль даже не чувствуется. Ощущение ауры третьего принца отрезвляет его, однако все равно поздно. Дерин Бескуодор перехватывает его руку, второй же рукой он нащупывает в нагрудном кармане своего красного бархатного жилета платок и, вытащив его, обматывает вокруг ладони омеги. - Так лучше, - произносит он, - затягивая импровизированную повязку, слишком дорогую, - думаю, нам стоит найти тихое место и поговорить обо всем. И пусть Реве считает, что здесь не о чем разговаривать - отказать принцу, что все ещё относится к нему с теплотой он не в силах. Окраина сада принадлежащего Белокаменому дворцу действительно была самым лучшем местом для разговоров. Здесь единственными, кто мог подслушать были птицы. Но напевая свои собственные песни им было все равно, о чем говорят люди, устроившиеся на каменном парапете небольшого фонтана. Деревья над головами шуршали своими объёмными зелёными кронами, иногда бросая вниз листья. - Я знаю, что тебя тревожит - ты весь путь слишком пристально на меня смотрел, - говорит Дерин, - я разрешаю тебе снять мою повязку. Баше осторожно протягивает руки, чтобы развязать узел на повязки. И осторожно оборот за оборотом ослабляет тонкую полоску материи. Дерин открывает глаза, смотря на мир серыми, как и у всех Бескуодоров глазами. Его золотистые волосы развиваются на ветру, нарушая целостность идеальной причёски. Он улыбается, наблюдая за Андереве, и улыбка эта искренняя и счастливая. - Твои глаза действительно могут посоперничать с изумрудами, - говорит принц. - Я твой вечный должник. Шатен отрицательно мотает головой, не соглашаясь с этим. - Я сделал то, что считал нужным, - говорит он, смущаясь, когда Дерин поднимает его не раненую руку и целует ладонь, - и всего лишь. Слезы радости наворачиваются на зеленые глаза, которые омега тут же стирает рукавом. - Это очень многое для меня значит, - настаивает альфа, отпуская чужую ладонь, - если бы не это лекарство, я продолжал бы существовать во тьме. Не жить, а именно существовать и, не выдержав бы подобного унижения дальше, в один момент наложил бы на себя руки. - Какая милая сцена, - подобно громко среди ясного неба прозвучал неизвестный насмешливый голос, - даже жалко прерывать, столько романтический миг: вылечившийся дефектный принц под столетними дубами лобызается с вылечившим его мальчишкой-целителем. Аура у этого человека скрыта, но даже птицы ощущают исходящую от него опасность и притаиваются в густых кронах, не издавая ни звука. Природа замирает в ожидании. Реве чувствует её напряжение. - Ваше Высочество, - произносит он, вставая впереди принца, - держитесь позади меня. Неизвестный смеётся громко, жутко: - Думаешь, ты сможешь его защитить? Подкрепления ждать не стоит, они уже в моей ловушке. Знаешь, сны такая забавная штука: из прекрасной сказки могут превратиться в самый настоящий кошмар. А у вас, столпов, полно сожалений, что служит ценной пищей для ужаса. Баше покачивается, засыпая, но сжимает пострадавшую руку от ногтей Хьёра. Боль разрушает эту невидимую клетку, отрезвляя. Дерин же оседает на землю, сопящий как младенец. - Что тебе нужно? - Реве продолжает закрывать собой принца, внимательно всматриваясь в противника. Он чувствует присутствие гримуара прямо перед собой, от того-то сердце и стучит как бешеное, до боли. - Экскурсия, - смеётся незнакомец, начиная насвистывать мелодию. Его присутствие не ощущается, однако магу он использует и это она так выбивает всех из колеи, действуя как самое сильное снотворное. - Эти замки кичатся своей безопасностью, - смеётся он, - однако какие-то четыре листа книжонки способны свести все великие труды известных магов на нет. Какая прелесть, - тянет он, насмехаясь, поигрывая в руках флейтой. Андереве не отвечает, зная, что ему не поверят. Платой за такую силу будет жизнь. Ещё одна жертва принесённая гримуару. - Но ещё я здесь для того, чтобы отомстить, - маг резко появляется за спиной целителя, - мой огонёк оказался так жестоко убит только из-за того, что немного поиграл с тобой. Его шею изувечили: проткнули и вытащили наружу язык. И все это на живую, и только за царапину, что не оставила у тебя на теле ни следа. Острое лезвие входит под левую лопатку, хотя оружия из маны противник не вызывал. Клинок, спрятанный внутри флейты? Умно. - Так что я подумал, что будет плохо с моей стороны не ответить той же монетой, - голос над ухом звучит зловеще, - ты не умрёшь быстро. Я превращу твои лёгкие в фарш, буду вливать собственную ману, если потребуется, но совершу задуманное. Сил пошевелиться не находится, руки и ноги будто набиты ватой и не слушаются. На лезвии был парализующий эликсир? Скорее всего, да. Это похоже на его действие. Природа у него в голове истошно кричит, приказывает бежать, спасаться. Но если бы даже он мог не ушёл бы - нельзя подвергать жизнь Дарина опасности. Второй и третий удар с короткой паузой между ними уже не неожиданы. Это больно до темноты в глазах. В воздухе витает запах железа сплетающийся в причудливый букет с ароматами цветов, древесной шершавой коры и мельчайших частичек воды из фонтана. Голос пропадает, он даже не может кричать чтобы выплеснуть всю боль, что чувствует его тело. Губы что-то безмолвно шепчут, но от болевого шока он сам не понимает что. Лезвие вонзается внутрь с характерным звуком, вырывая из тела Реве очередную порцию крови и беззвучный стон. Становится слишком холодно, поддержка из нападающего пропадает в миг и юный целитель падает на землю, больно ударяясь коленями об корни деревьев, что распластались на поверхности. Этот удар отдается острой болью во всем теле. Рядом что-то происходит, но что именно особо не разобрать. Единственное, что видит Реве это два расплывчатых силуэта. Возня затихает, когда второй силуэт наносит удар рукой в грудь другого, проламыя ребра насквозь. Маг сна сейчас похож на пришпиленную иголкой бабочку. Он соскальзывает с чужой руки, падает на землю, распластавшись в форме морской звезды. Взгляд его устремлен в прорехи между листьями, где мелькает клочки голубого неба с белыми вкраплениями облаков. Шатен чувствует, как остатки сил покидают его, и падает вперёд. Перед глазами стоит тёмная пелена, звуки и ароматы исчезают, растворяясь в ней. *** Выводить целый дворец из лабиринта кошмара было для Аелии в новинку. Зато теперь сидя на лавочке королевского госпиталя, он ощущал себя как выжатый лимон. Прошло уже семь часов с момента нападения. На удивление сильнее всего в сетях плохого сна запутались герцог Браедор, Преон и собственно Ройс. Страхи сокрытые глубоко внутри вновь ожили, мешая им отличить сон от реальности. Некоторые душевные раны не исцеляются никогда. Большая причина для волнения сейчас прибывала в операционной. Принц Дериан как мог, останавливал кровотечение из раны Андереве, поэтому Баше скорее всего и смог дотянуть до прихода целителей, но по-прежнему оставался в очень плохом состоянии. Загадкой оставалось тело неизвестного мага, нападавшего, у которого буквально вырвали сердце. Ни Дериан, ни тем более Андереве в его состояние это сделать не могли, но следов присутствия четвертого человека, будто бы призрака не наблюдалось. Следы гримуара, отпечатавшиеся на нападавшем, ничего не дали - листов при нем не было обнаружено. Их забрало неизвестное четвёртое действующее лицо. Единственный серьёзно пострадавший из всех находившихся в замке и его окрестностях - Реве. Был ли он изначально целью или нет, не известно. Если это была месть то за что? Чем и когда мог задеть этого мага шатен? Этот ответ был только у самого юного целителя и пока сказать его тот не мог. Вся королевская семья была заперта в своей золотой клетке для сохранности, даже упирающегося третьего принца смогли заточить за позолоченные стены, хотя он хотел быть здесь и ждать. Знать наверняка, а не быть в подвешенном состоянии из-за неизвестности. Разговор двух молодых целительница привлёк внимание Аелии. - Кантелли готовятся к обряду уз - щебетала одна, прижимая карты пациентов к пышной груди, - однако церемония будет закрытой. Все узнают имя и внешность будущего супруга нового главы только после заключения уз. - Кем бы он ни был ему повезло, - вторая томно вздохнула, - я слышала для его одеяний заказывали лучшие ткани из Восхари. Хах, повезло, Санлайт даже скривился от подобного заявления. Знали бы, что таится за красивым фасадом этого рода - в страхе бежали бы на край света. Главный целитель выходит в коридор весь вспотевший, уставший из-за огромной затраты маны, но сидящим в коридоре лорду Виту и Аелии он улыбается: широко и ободряюще. - Его жизнь теперь вне опасности, - говорит он, утирая пот со лба вытащенной из кармана тряпицей, - если бы лечение начали хоть немного позже - исход мог быть другим. Ему ужасно повезло. До этого напряженный, как пружина, герцог Преон расслабляет плечи и, кажется, начинает дышать. Санлайт тоже расслабляется, ещё сильнее ощущая слабость в организме. Сейчас как никогда ранее ему бы пригодилась та убойная дрянь, что привыкли пить ваванцы на своих пирах. Уже на улице Аелия оглянулся на здание королевского госпиталя и направился к ближайшей арке-порталу. Стоило успокоить Келеона, а то этот дуралей может учудить что-нибудь. Лорд Вит все ещё оставался за пропахшими лекарствами стенами, обсуждая что-то с главным целителем. Санлайт пнул попавший под подошву сапога камешек, и вздохнул, жизнь продолжала катить по наклонной, и ни одного способа хоть как-то придержать это видно не было. Оживлённые улицы продолжали гудеть огромным ульем, наслаждаясь жизнью и ясной погодой. Тучи так и не показывались на горизонте, обходя столицу Тхеара стороной.