Эмма - книжный червь

– Маш, можно войти? – спросила я, приоткрыв дверь ее комнаты. Вчера я решила дать ей время остыть, а с утра, проснувшись, сразу направилась к подруге. – Да, – кивнула она в ответ, подняв глаза от телефона. Я вошла в ее уютную спальню, заполненную серо-бежевыми оттенками. Машка лежала на кровати, укутанная в одеяло так, что было видно только лицо и кисть руки, державшей смартфон. – Прости меня, Машка. Ты права, ты не заслуживаешь всей этой лжи, – я присела на край ее кровати. – В общем, да, я хожу в библиотеку не только из-за расследования. Там я встречаюсь с одной девушкой, – я увидела, заинтересованный взгляд подруги, – мы не в отношениях, просто подруги. Но, я, кажется, влюбилась в нее, чего не должна была делать, потому что у нас с ней нет никакого совместного будущего, – я опустила голову и нервно теребила кольцо на пальце. Я впервые вот так призналась в своих чувствах, проговорив их. Стало ли мне легче? Не знаю, все происходящее было очень сложным и от этого у меня раскалывалась голова. – Так и знала, что у тебя кто-то есть! Но, ты как-то очень грустно об этом говоришь. Почему вы не можете быть вместе? Она замужем? Или не любит тебя? – начала предполагать Машка, откинув одеяло и сев рядом со мной. И тут я, не ожидая от самой себя, заплакала. Из глаз лились слезы нескончаемым потоком, будто из моего организма решила выйти вся жидкость разом. – Эй, Ритка, ты чего? – только и сказала подруга, прижав меня к себе. Я положила голову ей на плечо, а она гладила меня по светлым волосам, ничего не говоря. Так мы сидели минут десять, тишину нарушали только мои всхлипы. – Прости меня, Машка, – сказала я, глядя в ее глаза, вытирая слезы и успокаиваясь. – Да, ладно тебе. Если бы я знала, что у тебя какая-то трагедия происходит, то предпочла бы не знать о ней. Не люблю грустные истории, – улыбнулась Машка, пытаясь пошутить. – Ну, спасибо за поддержку, подруга, – улыбнулась я, толкая ее локтем в бок. – Ты хоть скажи, я ее знаю? – с горящими от интереса глазами, спросила Машка. – Думаю, что знаешь, но не лично. Но, это не значит, что ты должна теперь доставать меня, пытаясь угадать, кто она, – сказала я наперед, зная свою подругу. – Я все равно ничего больше не скажу. – Ой, больно-то мне хотелось, – попыталась она сделать обиженно-безразличный вид.       Поход в архив принес кое-какие успехи, если можно было их так назвать. Я спускалась по большим каменным ступенькам и думала о том, как бы все помягче рассказать Эмме. Все, что мне удалось узнать, так это то, что спустя полгода после смерти Эммы, ее родители развелись. Наверное, не смогли пережить это горе, а может у них и до этого были плохие отношения, а после смерти дочери, их уже совсем ничего не связывало. Мама Эммы – Наталья, до конца жизни проработала в редакции «Литературного наследства», замуж больше не вышла, умерла в 1984 от инсульта. Отец Григорий через пять лет после развода женился, детей не было. Вплоть до распада советского союза проработал в Верховном совете СССР, потом вышел на пенсию, умер в 1996 году. Я шла по улице, стараясь обходить лужи. На дворе уже было начало весны, март радовал всех своим теплом, но не радовал бесконечной грязью и слякотью, которые по вечерам превращались в гололед. Мне нужно было зайти в библиотеку и все рассказать Эмме, я обещала, что узнаю о ее родителях, поэтому сообщить все необходимо было в этот же день. Я приняла решение, что расскажу все так, как есть, думаю, она готова к этой информации. Хоть ей и всего 16, она уже не была ребенком, к тому же, ее душе было 97, наверное, она не мало повидала на своем веку. – Не думала, что они разведутся, – серьезно произнесла Эмма, когда я ей все рассказала. – Наверное, так им было легче, – сказала я, сидя на стуле. – У мамы никогда не было никаких проблем с сердцем. Может из-за меня появились? – Не вини себя, Эмма. У многих, с виду здоровых людей, случаются инсульты. Тем, более, она уже была в возрасте, – попыталась успокоить ее я. – Спасибо, Рита. Ты так много для меня делаешь, – произнесла Эмма, с теплотой глядя в мои глаза. – Пожалуйста, – я пыталась не расплавиться от этого взгляда.       С помощью Любовь Георгиевны, мне удалось узнать имя и фамилию того самого студента, который утверждал, что в 2000 году на него в библиотеке напало приведение и ударило по голове. После ее сегодняшней пары, я должна была с ним встретиться. – Здравствуйте, сегодня мы с вами займемся составлением предварительных материалов журналистского расследования. Раздайте листы с заданиями, пожалуйста, – сказала преподавательница, войдя в аудиторию. – О боже, сейчас начнется нудятина, – заявила Машка, закатив глаза. – Ну, не знаю, мне интересно, – ответила я, беря лист у раздающего их Славы. После случившегося в библиотеке, он ко мне не подходил ближе, чем на два метра. И то, заметив меня, всегда ретировался. Я не стала заявлять на него, да и к декану не пошла. Не хотелось раздувать эту историю, опять бы поползли слухи о приведении, которые Эмме совсем ни к чему слушать. Он молча отдал задания и сразу же ушел, не глядя на нас. – Козел, – грубо сказала Машка ему вслед. – Зато теперь хоть не достает своими «если девушка говорит «нет» – это значит «да» – передразнила его я, имитируя его голос, развеселив тем самым Машку. Я ей рассказала о случившемся, конечно же, утаив тот факт, что меня спасла Эмма. Подруга тогда хотела пойти и набить ему морду, но я остановила этот ее порыв. – Слушай, забыла сказать, – обратила я на себя внимание подруги. – Я после пары иду на встречу с одним мужиком, интервью нужно взять для расследования. А потом в библиотеку нужно будет зайти, не теряй. – Ммм, в библиотеку значит? Чем вас твоя спальня не устраивает? Я могу погулять часок или сколько вам там надо, – засмеялась Машка. – Ну и дурочка же ты, – улыбнулась я, параллельно слушая Любовь Георгиевну. – Здравствуйте, вы Павел? – я подошла к столику в кафе, в котором мы договорились встретиться с тем парнем из библиотеки. – Да, это я, – произнес он, отхлебывая из чашки кофе. – Спасибо, что согласились ответить на мои вопросы, – улыбнулась я. Передо мной сидел лысый мужчина лет 40. В его взгляде читались пренебрежение и в какой-то мере даже отвращение. Не знаю, чем я ему так не понравилась, ведь даже не успела задать еще ни одного вопроса. На нем были белая рубашка в голубую полоску и черные брюки. – Да, пожалуйста. Давайте только побыстрее, – сказал он. – Хорошо, – кивнула я. – Расскажите, пожалуйста, про тот день в институте, когда вас обнаружили с рассеченным лбом. – Что тут рассказывать? Решил я, значит, сходить в библиотеку, а на меня там напали и башку проломили, – ответил он, глотнув кофе, а я почувствовала запах коньяка. – А кто это был, вы знаете? Или может вы заявляли в полицию? – Я, конечно, могу сказать, но, вы же мне не поверите, – хихикнул он, говоря тише. – Я постараюсь, – ответила я, подозревая, что он сейчас скажет. – Слышали про Эмму – книжного червя? Вы же в нашем универе учитесь, так что точно должны знать, – получив в ответ мой кивок, он продолжил. – Она ударила меня книгой по голове, потому что я был похож на ее убийцу. Мне потом все завидовали, что мне удалось избежать смерти. Говорили, что я везунчик, – он облокотился спиной о стул, скрестив руки на груди. – То есть, вы считаете, что на вас напало приведение? – пытаясь скрыть злость на этого зазнавшегося придурка, любящего внимание, спросила я. – Говорил же, что не поверите, – ехидно улыбнулся он. – Просто у меня есть информация, что вы упали сами. Это правда? – Я что на ровном месте просто так мог упасть? Вы думаете, что говорите, девушка? – начал злиться он. – Я вас поняла, спасибо за интервью, – встала я из-за стола, закрывая блокнот. – Пожалуйста. Вы в какой-то известной газете это печатать будете? – посмотрел он на меня в ожидании. – Нет, я же говорила вам, что это расследование для университетского проекта. Мне уже пора, до свидания, – не желая больше с ним говорить, как можно вежливее сказала я и пошла к выходу.       Я шла в библиотеку не с самыми веселыми новостями. Этот Павел нагло врал, потому что это, похоже, был его единственный способ запомниться в универе и стать популярным. А популярность он очень любит. Теперь нужно будет искать другой способ узнать правду. Разыскивать его одногруппников смысла нет, он им всем лапшу на уши навесил. С этими мыслями я вошла в библиотеку, подходя к тете Шуре, чтобы поздороваться. – Здравствуйте, тетя Шура, – постаралась улыбнуться я. – Привет, Риточка. А ты чего такая грустная, случилось что-то? – спросила библиотекарь. – Нет, просто расследование застряло на месте. Не знаю, что делать. – Ты все еще про ту девочку Эмму пишешь? – Да. Долго искала одного человека, сегодня провела интервью. Но, это все оказалось бесполезным, потому что он говорит неправду. – А с чего ты так решила? – отложив книгу на стол, спросила она. – Он говорит, что его ударило по голове приведение, сами посудите, – посмеялась я. – Это тот, который пьяным в библиотеку пришел? – вдруг спросила тетя Шура возмущенно. – О такой информации я не слышала, может мы о разных людях говорим? – ответила я. – Просто был тут в двухтысячных примерно такой экземпляр. Я тогда только пришла сюда работать, еще ничего не знала толком. Он зашел, пошатываясь, а я постеснялась что-то говорить, все-таки мужик в два раза больше меня. А потом слышу шум какой-то возле стеллажей с учебными пособиями по инженерии. Побежала туда, а там он валяется и кровь на лбу. Он тогда об ковер запнулся, да и прямо в стеллаж влетел, уж не знаю, куда так спешил. А потом пошли эти слухи, что на него приведение напало. Видела его пару раз в коридоре, ходил павлином, будто героический поступок совершил, – с отвращением сказала тетя Шура. – Кажется, мы с вами об одном человеке говорим, – удивленно сказала я. – А вы его имя не помните случайно? – Такого забудешь, Пашкой его звали. Я его запомнила, потому что так брата моего зовут. Да, и тем более, распереживалась я тогда сильно. Только первые дни на новой работе и на тебе, такой случай сразу, – сказала библиотекарь, поудобнее садясь на стуле. – Тетя Шура, вы меня просто спасли! – радостно воскликнула я, слишком громко для такого места. – Ой, простите, – сказала я, заметив ее предостерегающий взгляд. – Можно я ваш рассказ напечатаю в статье? – Можно, конечно, Риточка, – улыбнулась она. – Спасибо большое, – просияла я улыбкой в ответ. – Эмма, слушай, что рассказала тетя Шура, – сказала я, заглядывая за стеллаж. – А я уже все слышала, – улыбнулась она. – Подслушивала, значит? – Ага, а еще и подсматривала. Прелести жизни приведений, – рассмеялась она. – Вот оно что, – засмеялась я в ответ. – Зато ты не знаешь, что мне сказал этот Павел. – Расскажи, – посмотрела она на меня своими карими глазами. – А вот теперь не расскажу, – показав ей язык, я убежала. – Я же все равно тебя найду-у-у, это еще одна прелесть жизни приведений, – хихикала она, быстро перемещаясь среди стеллажей. А я сидела под столом и пыталась не засмеяться. – Привет, – через некоторое время, услышала я, вздрогнув. Она села ко мне под стол, нас разделяли считанные сантиметры, а я, как всегда, не могла оторвать от нее взгляд. – Он сказал, что это ты его ударила. И что он не мог сам упасть на ровном месте, – со злостью в голосе, произнесла я, пытаясь разрядить обстановку. – Почему все ему поверили? – Не знаю, – я пожала плечами. – Люди любят верить во всякие сказки. – Ты такая красивая, – внезапно сказала она, сидя напротив меня. – Ты тоже, – улыбнулась я. А внутри у меня все дрожало в этот момент, наверное, если бы я могла, то поцеловала бы ее прямо сейчас, забив на все обстоятельства. Но, я не могла. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я и правда так сделала?       Я шла домой, а внутри у меня все разрывалось на части. Мне стало грустно из-за того, что все так сложилось. Я винила себя в том, что влюбилась, из-за всех сил мысленно ругая. Мы проводили вместе так много времени, я влюблялась все больше, и боялась того, что однажды не выдержу и просто брошу все. Мои силы были на исходе. Угораздило же меня так влипнуть. Но, сейчас нужно сосредоточить свое внимание на написании статьи. А потом уже буду думать о том, что делать дальше.