Мир изо льда

      Зелёное пламя вспыхнуло ярким светом, но лишь на мгновение, выпустив из своих не настолько уж и обжигающих, как могло бы показаться поначалу, объятий чёрного как летучая мышь мужчину. Ни единого пятнышка не было на строгой мантии мага, хотя, если и было немного сажи, то этого всё равно было не разглядеть.       Напротив него стояло почти всё семейство Малфоев, если, конечно, считать живых представителей Рода. Про себя многие волшебники называли их «белобрысым семейством», а потому невольно он допустил про себя эту мысль, смотря на трёх волшебников со светлыми волосами. Определение было очень точным, хоть и неуважительным.       — Приветствую тебя, Северус! Или мне стоит тебя звать профессором? — первым начал Люциус, как Глава Рода. На лице была уважительная и скромная улыбка, но глаза выдавали что-то иное.       — Приветствую, Люциус, Нарцисса, — кивком приветствуя каждого, его взгляд опустился ниже, — Драко. Или мне стоит звать тебя Лордом Малфоем?       Снейп уловил осуждающую подколку в его упоминании «профессора», а потому не преминул съязвить в ответ.       — Ну что ты, это я так, пошутил. Позволь мне представить тебя моему сыну, — он положил свободную руку от трости мальчику на плечо, который лишь внутренне содрогнулся. На лице отражалось только пустое, каменное выражение. Почти как учил его отец. — Драко, это — Северус Тобиас Снейп, твой крёстный отец. Когда ты поедешь учиться в Хогвартс, то он станет твоим профессором зельеварения, и, как я считаю, твоим деканом. Потому будь с ним уважителен.       Северусу показалось, что мальчику на всё происходящее начхать: и на появление крёстного, впервые показавшегося за его память, и на слова напутствия отца. Он был где-то там в своих мыслях, лишь как-то отстранённо можно было различить в серых глазах интерес, но и это можно было принять за самовнушение мага.       «Так вот почему меня позвала Нарцисса — с ребёнком явно не всё в порядке. Ему бы Умиротворяющего принять, похоже на стрессовое состояние. Что же стряслось?»       После своих слов Люциус ожидал реакцию от сына, но тот застыл как каменное изваяние, никак не откликнувшись даже кивком. Потому мужчина ещё сильнее сжал плечо мальчика, до боли, чтобы тот проявил признаки внимания. Тот уже ощутимо вздрогнул, подняв очень тревожные глаза сначала на отца, а потом и на мага в чёрном. Тот ободряюще посмотрел в эти серые озёра, про себя надумав всякого, что могло произойти с ребёнком.       — Приятно познакомится, профессор... — осторожно начал мальчик и оступился, очевидно, забыв фамилию.       — Мне тоже приятно познакомится, Драко. Можешь звать меня просто крёстный, пока мы не в Хогвартсе, — спас положение мужчина, и в ответ получил более смелый и благодарный кивок маленькой головой.       — Что ж, с прелюдией покончено, прошу всех пройти в столовую. Сегодня домовик расстарался и приготовил замечательнейший Йоркширский пудинг! — как только Люциус отвернулся, Нарцисса тоже благодарно кивнула, идя подле мужа и поддерживая Драко нежным поглаживанием по плечу.       В целом, ужин проходил неплохо: еда вкусная, темы отвлечённые. Лишь под конец появилась ложка дёгтя.       — Давно хотел спросить: как продвигаются твои разработки? Ещё во времена Тёмного Лорда ты прославился как самый молодой Мастер Зельеварения и сейчас... Наверняка и сейчас гребёшь деньги лопатой? — вопрос был задан как бы между делом, пока блондин поигрывал жидкостью в стакане для виски.       — Даже если деньги и капают на мой счёт в банке, то они никогда не сравнятся с состоянием Рода Малфой. Говорят, что за столько поколений никто так и не разгадал секрет вашего успеха, — мужчину немного напрягло упоминание Лорда, однако виду не подал. Почти.       — Бизнес, мой дорогой друг. Бизнес. Но моё ведение бизнеса не сравниться с твоим талантом к зельеварению, который оценила сначала одна сторона, а потом и другая...       — Ну, кому-то талант, а кому-то — деньги. Что поделать, у людей бывают разные ценности, — зельевар не мог остановиться: всё куда-то стремительно покатилось вниз, и поток уже не сильно завуалированных оскорблений он был не в силах прекратить.       — По-видимому, золото является более устойчивой ценностью, раз любовь и таланты привели тебя к Дамблдору.       — Меркантильному человеку не понять что-то кроме выгоды. Это может ослепить, особенно если каждое утро подают Круциатус к завтраку.       — Значит я чего-то не понимаю, и ты получил то, чего хотел? Благодарности? Признания? Любви? Жизни? Она хоть раз посмотрела на тебя также, или вся её любовь досталась оленю перед смертью?       Маг в чёрном словно взлетел, резко встав со своего стула. Крылья его большого носа раздувались от тяжелого дыхания. За столь короткую перебранку он уже вышел из себя, и последней огромной каплей стало упоминание Лили и Джеймса. Невидимая и ещё свежая рана опять кровоточила, а перед глазами снова встали самые тяжелые моменты их отношений: «грязнокровка» из его уст в её адрес, её отношения с Поттером, переросшие в свадьбу, пророчество и хладное тело Лили. И всё это по его вине.       — Дуэль, — гневно прошипел Снейп, сжимая кулаки и вперившись взглядом в самодовольно ухмыляющееся лицо Малфоя.       — Ого, не знал, что полукровка знает, что это такое, — в глазах мужчины искрилась злоба. Ухмылка ещё шире расползлась по его лицу, на миг закрывшись за стаканом алкоголя, который маг допил. — Но, вероятно, не помнишь, или ещё не ведаешь, что у каждого должен быть секундант.        — Я буду его секундантом, — выпалил мальчик, прерывая настигшую Северуса досаду. Он удивлённо воззрился на мальчика, не веря своим ушам. Впрочем, не только он.       — Драко, — Люциус разъярённо смотрел на мальчика, прожигая его взглядом и заставляя мальчика поёжиться под его напором. — Кто разрешал тебе вмешиваться во взрослые разговоры?       — Ну что ты, это же отличная идея. Никаких возрастных ограничений на место секунданта нет, и нужны они только как формальность при случае тяжелого ранения или смерти. Или мошенничества. Но мы же порядочные волшебники, не так ли? — Северус позволил себе фирменную ехидную ухмылочку, про себя отметив, что они поменялись местами.       — Что ж, — последовала короткая пауза, во время которой Люциус возвращал себе благородный вид. — Ты прав. Я позволю Драко быть твоим секундантом. Для него это будет полезным опытом: лицезреть, как Лорд Малфой одерживает победу.       — Ты только постарайся, чтобы это не обернулось для тебя позором, Люциус. А то представь, какой выйдет конфуз, когда твой сын и жена увидят тебя распластанным на земле, поверженным и никчёмным.       — Хм, очень сомневаюсь, потому что мне кажется, что на стороне «света и добра» ты слишком размяк. Стал мягкосердечным, проникнувшись речами Дамблдора о всепрощении. Весьма выборочном.       — Наверное, тебе обидно, что ты не попал в его список «понять и простить». Тогда бы авроры не ломились к тебе в дом и не шастали по нему, словно это проходной двор. Или музей с табличкой «Поместье Тёмного мага и Пожирателя Смерти».       — Однако этот дом лучше, чем... — договорить Люциус не успел.       — Я уже устала это слушать, — голос женщины, ни разу до сего момента не показывающий себя, был твёрд как сталь. В руке она держала палочку, с помощью которой невербально наложила чары немоты на Пожирателей Смерти. — Я не сниму их, пока не начнётся дуэль. Поэтому прошу поторопиться и идти за мной.       Она жестом поманила за собой Драко, напоминая ему о своей роли. Она взяла сына за ручку и пошла на выход из столовой. Мужчины волей-неволей молча последовали за ней.       Дуэльный зал был под землёй, но только отсутствие окон могло на это намекнуть. Это было голое серое помещение, специально отведённое для практики заклинаний и дуэлей между волшебниками. В середине комнаты располагался одинокий помост, выраженный в синих тонах. Дуэлянты поднялись на него, в ожидании смотря на женщину внизу. Та лишь закатила глаза, видя нетерпение в глазах мужчин.       Одно движение, простой взмах рукой в невербальном беспалочковом Фините и оба чувствуют свободу в горле. Они посмотрели друг другу в глаза, сначала с пониманием, но потом они словно опомнились и перешли на гневные взгляды. Они одновременно подняли свои палочки, демонстрируя противнику своё оружие, резко отвели от себя в сторону, расчертив ими воздух, показывая свою решимость и отсутствие сомнений, и согнулись в малом поклоне, обещая честную битву. Развернулись и сделали пять широких шагов, делая расстояние между ними в десять. Встали на изготовку.       — Поясняю: никаких тёмномагических, Непростительных и родовых проклятий. Начинаю отсчёт, — чётко произнесла Нарцисса. — Три... Два... Один... Начали!