Мир изо льда

      — Ребят, я вернулась! Как вы тут без меня? Не перегрызли друг другу глотки? — будничным тоном поинтересовалась я, открывая дверь купе. Все с облегчением на лицах посмотрели на меня. — Всё-таки успели? Ну, ничего, я вам такое расскажу!       Переложив кота себе на колени, я с удобством уселась и начала рассказывать об акромантуле, который был размером со стол в купе, про Джордана с лёгким на подъём характером, с которым очень приятно разговаривать, а также про самих близнецов, очень мне понравившиеся, несмотря на данное мне прозвище «чёрный ягнёнок» из-за имени. В общем, время я провела с удовольствием.       —...и Гарри, мне кажется, Ангус хочет есть, — непринуждённо сообщила я, вместе с мальчиком услышав недовольное «есть хочу». Сказала вслух лишь для того, чтобы увидеть лицо рыжеволосого мальчика, который сначала недоумённо посмотрел на Гарри, а потом чуть ниже...       — Аааа!!! — подпрыгнул тот, и мы вместе с Драко тихонько похихикали над его реакцией. Веснушки на его лице стали ещё ярче, а глаза были готовы выйти из орбит и выпасть. Он изо всех сил упирался в мягкую обивку сидения, потихоньку отодвигаясь от Гарри со змеёй.       — Ты не бойся, он не ядовитый, — успокоил он, поглаживая полуметровую змею, первая встреча с которой произошла ещё в зоопарке. Он рассказал об этом в письмах, заблаговременно не упоминая своё понимание змеиного языка. В ответном я намекнула на объяснение в Хогвартсе. На всякий случай, а то вдруг кто-то отлавливает письма? — Ангус — очень добрая змея. Уж, если быть точнее.       — Да не дрейфь ты, сказали же — не кусается, — уничижительным тоном Драко попытался его успокоить, и у него, на моё удивление, получилось.       — Не испугался я! Просто очень удивился! Ведь змеи — это признак Тёмных магов... — на последнем слове он впился в Гарри подозрительным взглядом.       — Не городи чушь, Рон, — грозно упрекнула я того, потеряв весь благодушный настрой на светские беседы. — Даже магглы заводят себе змей, а они не обладают магией. Это также не значит, что человек плохой. Змеи — такие же животные, как и остальные. Это такая же чушь, что все слизеринцы — Тёмные маги. Слизеринцами становятся амбициозные маги, но никак не плохие...       — Но ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть учился на Слизерине! И все Пожиратели Смерти тоже! Это ли не показатель? — упрямо начал тот, а я на это лишь скривилась.       — Ты ещё скажи, что среди них нет тех, у кого сердцевина палочки из волоса единорога, а Патронус они не могут вызвать из-за того, что у них нет светлых воспоминаний, ведь как они могут быть у Тёмных магов? Господи, какой же ты стереотипный ребёнок, — не удержавшись, я обречённо провыла. И на что я надеялась? Что Рон, как и Гарри, окажется умнее, если перехватить того до Хогвартса? Какие сладкие надежды...       Повисшую тишину прервала улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. Она учтиво коротко постучала, и отодвинув дверь, вежливо спросила: «Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?» Гарри поспешно кивнул и подскочил, уже покормив Ангуса тушками мышей. Я тоже встала, жестом позвав и Драко. Хоть у нас с собой и был перекус, но хотелось чего-то сладкого после столь короткого выматывающего спора.       Отговорив Гарри покупать всевкусное драже «Берти Боттс», сама накупила сдобных котелков. Однако мальчик всё равно взял много всего, и скинул сладости на стол возле окна. Немного подумав, мы с Драко тоже кинули купленные сладости, создавая «общую кучу».       Один Рон с покрасневшими кончиками ушей достал свои бутерброды, увидел начинку и тут же положил обратно, горестно вздохнув.       — Угощайся, — мягко разрешила ему я, не понаслышке зная о бедности. Был и подобный период в моей прошлой жизни, когда покупаешь самый дешёвый хлеб, считая каждую копейку, и постоянно звонишь родственникам, чтобы попросить деньги. Потому я понимала Рона в некоторой степени, хоть и была той самой «Джинни», только вот даже так это не умаляло моих горестей того времени.       Рыжий мальчик мне благодарно кивнул, беря шоколадную лягушку, в то время как Драко стрелял глазами в немом вопросе: «Ты серьёзно?» Гарри же быстро уминал тыквенное печенье, и все, как мне кажется, поняли, как тот был голоден. Я осторожно подложила под руку мальчика бутылку с чаем, которая имела ту же функцию, что и термос, разве что работала на магии. Тот, оторвавшись наконец-то от тыквенного печенья, сделал несколько глотков, и благодарно напополам со смущением на меня посмотрел. На это я лишь кивнула, жуя сдобный котелок.       — А это что? — спросил Гарри, беря в руки упаковку «шоколадных лягушек». — Это ведь не настоящие лягушки, правда?       Рон явно боялся снова открыть рот, но я немного повиляла головой, указывая на непросвещённого, жирно намекая, чтобы тот ответил.       — Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада, — улыбнулся Рон, наконец-то хоть немного расслабившись. — Будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает...       — Что? — не понял Гарри.       — Там внутри есть вкладыши из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники», — объяснил ему Драко вполне спокойно, но я всё равно тревожно на него косилась, а то вдруг сорвётся. — У меня собрана полная коллекция из пятисот карточек.       — Да, помню тот «шоколадный» период. Меня до сих пор мутит от одного вида этих лягушек, — проворчала я, тоже включаясь в разговор. — И у Драко целых два Агриппы... Какое совпадение, не правда ли?       — Вот уж точно... — мрачно подтвердил Малфой, жуя конфету.       — Так вот он какой, этот Дамблдор! — воскликнул Гарри, и я тут же наклонилась к нему, тоже желая на него посмотреть. Старичок в затемнённых очках-половинках, с крючковатым и белыми вьющимися волосами/усами/бородами смотрел на нас с Гарри и улыбался, в какой-то момент подмигнув. Мальчик восхищённо охнул.       — Интересно, он и в реальности так выглядит? — озвучила я свои мысли вслух. На это Драко лишь фыркнул:       — Ты же видела уже эту карточку, так почему реагируешь так, будто видишь впервые? — и гаденько улыбнулся.       — Любишь же ты мне портить подобные моменты, да? — разочарованная, я вернулась на своё место, тут же начиная поглаживать лёгшего на мои ноги чёрного кота.       — А я тут спросить хотел, — привлёк к себе внимание Рон. — А почему ты назвала кота «Мориарти»? И почему взяла полукниззла? — меня немного порадовали эти вопросы, ведь это означает, что мне есть чем непринуждённо заполнить тишину.       — Начну с того, как я встретила его в безлюдном переулке...       В столь лёгкой беседе мы ехали ещё около часа, пока её не прервал стук в дверь. На пороге появился круглолицый мальчик, которого я узнала сразу — Невилл Лонгботтом. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться.       — Извините, — сказал мальчик. — Вы тут не видели жабу?       Мы дружно покачали головами, и он начал причитать:       — Я потерял её! Она вечно от меня убегает!       — Она найдётся, — одновременно с Гарри заверила я его. Переглянувшись, мы хихикнули от столь забавного совпадения.       — Да, наверное, — грустно произнёс Лонгботтом. — Что ж, если вы её увидите... — и с этими словами он ушёл.       — Мог бы со мной и поздороваться, всё-таки знакомы, — обиженно скривился Драко. — Ну ничего, я это ему ещё припомню.       — Советую держать свой нрав при себе. Видно же, что он тебя до чёртиков испугался, какие страшные глаза у него были... Не его ли ты опозорил на балу?       — Ничего я его не опозорил, я же не виноват, что он настолько неуклюжий. Надо было под ноги смотреть... — после этих слов дверь купе снова открылась. Теперь Невилл привёл с собой Гермиону Грейнджер.       — Никто не видел жабу? Невилл её потерял, а я помогаю ему её отыскать. Так вы её видели или нет? — спросила она прямо-таки начальственным тоном. Но ничего, мы ещё сделаем из тебя лапочку.       — Мы её не видели, но советую пойти к старостам. Они знают заклинание Акцио, а потому смогут притянуть жабу к себе, — ответила я, изучая умную девочку с густыми каштановыми волосами, небрежно лежащими на её плечах. Несмотря на лохматость, они были очень красивыми, и я никак не могла на них налюбоваться.       — А на каком курсе изучается это заклинание? — заинтересованно спросила та, разглядывая меня в ответ.       — На четвёртом, — ответила я, посмотрев в её глаза. Но девочка сразу отвернулась и ушла, пробормотав неловкое «спасибо».       — Мне кажется, ты её смутила, — усмехнулся Малфой, смотря на уже закрытую дверь купе.       — Надеюсь, это не помешает зародившейся между нами дружбе, — лукаво улыбнувшись, я резко перевела тему: — Как жаль, что первокурсникам нельзя привезти с собой мётлы...       Как я и думала, Рон тут же с горящими глазами начал трещать про квиддич, свою любимую команду, будущие надежды, правила игры и подобную абсолютно бесполезную для меня информацию. Потом ещё подключился Драко, и у них состоялся нормальный разговор. Который позже был прерван той же Гермионой.       — Советую поторопиться, иначе не успеете переодеться, — она стояла на пороге, ведя себя так, будто она до этого не сбежала отсюда. Гордо подняв носик, она продолжила: — Я только что была в кабине машиниста и разговаривала с ним. Он сказал, что мы уже почти приехали.       — Тогда, Гарри, Рон, мы с Драко вас оставляем, нам переодеваться без надобности, — обратилась я к ним, стряхивая со школьной мантии на мне невидимые пылинки. Девочка в проёме тут же отскочила в сторону, давая пройти.       Как только дверь купе за нами закрылась, я протянула девочке руку:       — Агнес. Агнес Реддл.       — Гермиона Грейнджер, — та, лишь на миг растерявшись, пожала мою руку, в то же время презрительно косясь на галдящих детей в конце коридора. Девочка недовольно хмыкнула: — А они ведь наши ровесники, а ведут себя как маленькие.       — Потому что грязнокровки, вот и не знают, как себя вести, — заявил Малфой, столь же презрительно смотря на детей.       — Советую взять свои слова обратно, потому что среди них я вижу Кребба и Гойла, твоих верных чистокровных вассалов, которые входят в «Священные двадцать восемь», — на моё замечание он лишь цокнул языком, не понаслышке зная их... непробиваемость. — Уверена, что среди них и полукровок полно, так что твоё замечание крайне неуместно.       — А кто такие грязнокровки? — спросила девочка, еле выдавив это слово, уже чувствуя, что ей оно не нравится.       — Магглорождёные волшебники, или же те, кто до письма из Хогвартса жил маггловской жизнью, а потому, придя в волшебный мир, не уважают традиции волшебников, тем самым перекраивая магическое общество, подминая его под свои маггловское мировоззрение. Рушится культура, история, сама мощь магии, потому больше не найдётся на свете тех, кто построил бы школу подобную Хогвартсу. Хотя, в этом я виню Министров Магии и Дамблдора, первые — никак не препятствуют этому бедламу, а второй активно продвигает маггловскую культуру, стирая старую. Вообще, в Великобритании чуть ли не хлеще, чем в СССР, который сейчас на грани распада, а потому остаётся лишь гадать, что будет дальше... — закончив монолог, я вынырнула из страниц газеты, в которой была написана столь интересная статья. Причём газета выпуском из конца 1986 года, оказавшаяся в моих руках чисто случайно.       — А я хотела на Гриффиндор, ведь там учился сам Альбус Дамблдор... — глухо отозвалась та, очень расстроенная, но активно о чём-то размышляющая. — А как же книги? В них же написано...       — Историю пишут победители, — сказал мальчик, тоже протягивая Гермионе руку. — Драко Малфой, — та на мгновение опешила, но так же уверенно пожала и его руку.       Вот так я подружила Драко Малфоя с детьми, которые должны были стать его врагами. Подвиг, которым, на мой взгляд, стоит гордиться.