Мир изо льда

      Рон всегда мечтал быть лучше, чем его старшие братья. Он хотел превзойти их, показать свою значимость. Хотел доказать своё право быть замеченным.       Когда грудь кололо от обиды, потому что в семье его не замечают, забывают, он всегда пытался успокоить себя мыслью: «Нас у мамы много. Откуда ей взять время на меня?» Это помогало, но скорее как обезболивающее на время, а не лекарство. А потому со временем «болезнь» лишь усугублялась, и он думал-думал-думал, чего бы такого сделать, чтобы его заметили.       Перед посадкой на Хогвартс-экспресс он планировал пойти по пути Билла и зануды-Перси: хорошо учиться, стать старостой, потом префектом. Но как с этим подходом он сможет превзойти их?       Девочка в поезде не поменяла его убеждений, но поколебала. Он начал мыслить шире, границы, которые не давали ему придумать выход, отодвинулись и слегка размылись. Чёрные границы его белого мира слегка посветлели, став чуть бледнее.       Когда он услышал сначала имя того чопорного блондина, а затем и очкастого мальчика, у него отвисла челюсть. Он с отвращением подумал: «Я сидел в одном купе со слизняком Малфоем! Я с ним разговаривал!» Однако голова резко остыла, как только он услышал фамилию Гарри. И вспоминая и змею Избранного, и слова Агнес, его границы разума снова отодвинулись, оставляя больше свободного пространства. Это пространство было серым, и зайдя в него, он словно прозрел:       «Вот он! Выход! Надо быть хитрее! Я стану важным человеком, подружившись с Поттером! Мне всего лишь надо попасть на Когтевран!»       Он боялся, что как только Шляпа коснётся его головы, то тут же отправит его на Гриффиндор. Поэтому он сразу мысленно воскликнул, едва Шляпа коснулась его головы:       — На Когтевран! — ему показалось, что после этих слов Шляпа зашипела, словно змея. Спустя короткую паузу она с возмущением заговорила в его голове:       — Ещё один нарисовался! Ну уж нет, я отправлю тебя туда, где тебе и место! — Рон запаниковал, начиная мысленно пищать:       — Мне нужно на Когтевран! Только туда! Я рвусь к знаниям! Там моё место! Я буду хорошо учится, буду проводить исследования мётел...       — Глупый мальчишка, я вижу всю подноготную твоих намерений, всю их суть!       Но Рон не сдавался, всё треща и споря со Шляпой, но та была неумолима:       — Надоело! Твои амбиции достойны только одного факультета! — она рявкнула это так громко, что из головы вылетели все мысли, и звон разнёсся по черепной коробке, словно та была пуста. И в этом состоянии он услышал свой окончательный вердикт: — СЛИЗЕРИН!       «...Что?...»

***

      Я взглядом провожала мальчика идущего на дрожащих ногах с самым потерянным видом до стола Слизерина. Переглянулась с Драко, пытаясь неслышно донести до него, чтобы он помог рыжему слизеринцу. Не знаю, понял ли он, так как на севшего напротив мальчика он даже не посмотрел.       Потом рядом с Роном сел Блейз Забини, который тут же начал разговор с Драко, подтягивая и Уизли. Про себя я поблагодарила этого мальчика, наконец отрывая тревожный взгляд от слизеринского стола.       — В этом году на нашем факультете новичков больше, чем обычно, — заметила старшекурсница, подсчитав первокурсников. — Как думаешь, Роберт, это хорошо или плохо?       — Расслабься, Пенни, точно хорошо. Особенно с Мальчиком-Который-Выжил на нашем факультете очень повезло, — ответил «Пенни» некий «Роберт», безмятежно откинувшись на спинку стула и постоянно приглаживая свои длинные волосы до плеч пепельного цвета. — О, директор начинает свою мудрую речь.       — Добро пожаловать! — прорезал пространство голос Дамблдора, вставшего со своего трона. Он с упоением оглядывал учеников, словно своих любимых многочисленных внуков. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде, чем мы начнём наш банкет, я бы хотел сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!       — Он... он немного ненормальный? — спросил в пустоту Гарри, оглядывая когтевранцев.       — Чокнутый.       — Сумасшедший.       — Спятивший старик.       — Но мудрый.       — И сильный.       Так ему ответили софакультетники, и я заметила, что Гарри на мгновение завис. Однако с появлением еды он и думать забыл про директора.       Поклевав всего понемногу, а также накормив Мориарти, я в некой прострации послушала про Запретный лес, коридор на третьем этаже, нового профессора ЗоТИ, в том же состоянии дошла до башни Когтеврана, послушала приветственную речь некоего Роберта, прошла в свою новую спальню и плюхнулась на кровать возле окна, упав лицом вниз и чуть не придавив кота.       Всё. Спать.

***

      — Тёзка?       — Сомневаюсь...

***

      Гарри очень не нравились шепотки за спиной. У него было ощущение, что в него словно кидали жвачкой или грязной обслюнявленной бумагой, как это часто было в школе. Он задавался вопросом — что в нём такого интересного? — но не находил ответа. Его подруга Агнес отмахивалась, уверяя не обращать на это внимания, ведь «это же дети». В такие моменты ему казалось, что он на много лет младше неё, хотя это было не так.       Также он не понимал её тягу к заучке Грейнджер — та очень любила цитировать книги и хвастаться своими знаниями, что не очень ему нравилось. Но Реддл упорно пыталась найти с ней общий язык, и Гарри подозревал, что Агнес хочет изменить Гермиону под себя, сделать её «полезной». И в каком-то смысле ей это удавалось: к примеру, магглорождённая проверяла их домашние задания, и даже при их выполнении не обязательно было заглядывать в книгу — спроси Гермиону, она нужный тебе вопрос объяснит.       Декан факультета Когтевран — Филиус Флитвик, очень забавный маг очень маленького роста, казалось, он к каждому явлению может придумать шутку, от которой потом долго болит живот. Староста Пенелопа Кристалл была немного высокомерной, но это только на виду, потому что она всегда помогала, если в том была необходимость. На каком этаже нужный кабинет, как управиться с лестницами или быстрее дойти до Большого зала, а также упражнения для каллиграфии пером — всё подскажет, всему научит.       Ученикам синего факультета была свойственна сдержанность, а потому, даже если они его и обсуждали, то так, что он об этом даже и не подозревал. За это он был им очень благодарен — в гостиной факультета было очень уютно, такого он не ощущал даже в школьной библиотеке, а ведь туда не совали свой нос Дадли с дружками!       С Драко и Роном в основном виделись после уроков, редко были совместные пары у Слизерина и Когтеврана, на что Агнес отзывалась так:       — Это полный идиотизм, делая совместные пары у Гриффиндора и Слизерина, когда у них из года в год устоявшийся конфликт взглядов. Гриффиндор ближе к Пуффендую, на котором тоже много магглорождённых, а когтевранцы общаются со слизеринцами более... дружественно, что ли. Но наш директор, как я поняла, любит подобного вида... «соревнования».       Он не понимал в полной мере, как относится к профессору Дамблдору: вроде как, Реддл с Малфоем часто отзываются о нём в более негативном ключе, чем остальные, а с другой... Старец произвёл на него впечатление мудрого и доброго волшебника, который даст вкусную конфетку и укажет путь истинный.       — Вы не подскажете, в какой стороне находится кабинет ЗоТИ? — спрашивает Гермиона у портрета, как ей подсказал староста сегодня за завтраком, который Агнес обругала неприличествующими словами: «что за гадость!», «очередные долбанные тыквы!», «они у меня уже в печёнках сидят!». Такого пира, как на первое сентября, больше не было, только его жалкое подобие по вечерам. Однако для мальчика, всю жизнь питавшегося объедками, этого было более чем достаточно.       — До следующего коридора направо, потом на один этаж вниз и вперёд до самого конца. Если потеряетесь, спросите у сэра Николаса де Мимси, он должен быть где-то рядом. Просто позовите, и он вас услышит, — ответила дама с белым от пудры лицом, сидя за столом с чашкой чая напротив женщины, обмотанной огромной паутиной, но ничуть от этого не смущаясь.       — Благодарим вас за помощь, мадам, — с поклоном ответила Агнес вместо Гермионы, которая тут же пошла по указанному направлению.       — Рада помочь, мисс. Обращайтесь, — чуть поклонилась дама с портрета с вежливой улыбкой.       К счастью, привидение звать не пришлось, и на урок они не опоздали. Но Гарри не знал, радоваться ему этому или нет.       В классе было душно, а запах чеснока неприятно забивал нос, голова же почему-то начала побаливать. Гарри подумал, что это из-за реакции на чеснок: а вдруг у него аллергия или лёгкая непереносимость? Но посмотрев в глаза профессору Квиреллу, резкая вспышка боли оглушила его на пару секунд. Он не знал, что это было, а потому не стал заморачиваться — в его сказке не место подобным проблемам, может, потом и подумает об этом...       — Р-рассаживайт-тесь по-по м-местам и н-начнём урок, — как Гарри и запомнил, профессор Квирелл был ужасной заикой, а потому, когда пытался объяснить материал первого урока, то слушать его не было никакого желания. Как и смотреть. А потому он просто смотрел в окно, на хмурое пасмурное небо, думая о чём-то, что ненадолго задержится в его голове. Однако повышенный тон профессора привлёк его внимание: — М-мисс Р-реддл!       Его соседка по парте подняла голову, потому как до этого читала первый параграф учебника. Она в вопросительном жесте склонила голову, ожидая объяснений, зачем её позвали.       — Я н-не г-говорил открывать уч-чебники. С-сейчас вы должны с-слушать меня! — у Гарри, как и у Агнес, от такой придирки округлились глаза: почти весь класс занимался своими делами, не обращая внимание на профессора, а девочка занималась более полезным делом — читала учебник! Но вот, Реддл прищурила глаза, а на её устах появилась обаятельная улыбка. Тем не менее можно заметить фальшь в её искривлённых губах.       — Прошу прощения, профессор Квирелл, я не могла устоять перед учебником, ведь ваши рассуждения... очень мудры, а потому в силу своего возраста я не могу понять вашу РЕЧЬ. Я подумала, что в соответствующем для этого курса учебнике я найду то полезное, что смогу понять, чтобы хотя бы так знания поселились в моей голове, — девочка говорила медленно, словно размышляя над каждым словом, но многие когтевранцы, как и Гарри уловили намёк и издёвку.       — К с-с-сожалению, то, ч-что я г-говорю, нет в учебнике, а потому в-вам с-с-сначала н-надо выслушать ме-меня, а только п-потом обращать свой взор к литературе. Минус-с балл, мисс Реддл, — сказал профессор, и его молодое лицо обрело какую-то потустороннюю серьёзность, «чуждую» на этом лице. Даже голос словно стал ниже, как будто сломался только сейчас.       — Возможно, если вы продолжите говорить в том же тоне, я с удовольствием вас выслушаю. Быть может, и остальные тоже, — более мягкий голос девочки почти с открытым упрёком вылетел из её рта, а глаза без прищура распахнулись, делая лицо невинным.       — Н-не первокурснице м-мне указывать, как вести урок. Минус балл за дерзость, мисс Р-реддл.       Лицо профессора скривилось от гнева, и спустя минуту напряжённой тишины мужчина продолжил, и некоторые заметили изменения.       Тем же вечером, помимо способностей к рисованию, башня Когтеврана узнала ещё один талант Агнес Реддл.