Мир изо льда

      «Где она?! Куда делась??? Где?! ГДЕ?! ГДЕ?! ГДЕ?!?!»       Её нигде не было.       В поисках тетради он раскидал абсолютно все вещи, и не только свои, но и соседей по комнате (конечно, только те, что не были заперты на магию в тумбочке). И дальше бы всё переворачивал вверх дном, если бы не разъярённое шипение за спиной:       — Ты что наделал?! — весь мокрый после душа, с гневным взглядом и перекосившимся от ярости лицом, он был похож на кота, который ненавидит купаться. У них был один такой... — Совсем с ума сошёл?! Тебе, похоже, совсем не терпится присоединиться к Агнес соседом по палате!       Казалось, от своих собственных слов он сам же и успокоился: лицо приобрело грустное выражение, рука со вторым полотенцем лениво прошлась по мокрым светлым волосам, и виновника сего беспорядка заразила тоска — они только первый год в Хогвартсе, а тут уже такое...       Рон даже как-то само собой забыл про эту несчастную тетрадь с весьма красноречивой для него фамилией, про которую он почему-то даже никогда не задумывался рассказать друзьям или хотя бы Агнес. Каким-то шестым чувством он осознавал, что никогда о ней не проговорится, как будто так и надо.       В конце концов, он тоже хочет иметь свои секреты.       Не думая ни о чём, он поплёлся мимо Малфоя в душ, так и не дав никаких объяснений. Да и тому тоже было уже всё равно.

***

      — Привет, — у всех четверых было скорбное выражение лица, будто не сегодня им наконец-то решили навестить её. Хотя, скорее, именно поэтому оно было таковым, потому что на юную Реддл без слёз не взглянешь: слишком бледная кожа с отчётливыми линиями голубых вен, измождённое лицо с огромными тёмными кругами под глазами, взгляд же, до этого направленный на потолок, словно принадлежал мертвецу — лишь повернувшись на первокурсников, в нём появился какой-то живой блеск.       Там же, где должны виднеться ноги под одеялом, зияла пустота.       — Привет, — голос шёл «с перебоями» — от звучного, хоть и хриплого голоса до шёпота и обратно. Та жизнерадостная девочка, которую все они увидели её впервые, была неузнаваема в серой тени, лежащей среди белых простынь.       — Советую вам ничего не спрашивать, мисс Реддл лучше поберечь голос, пока он полностью не восстановится, — вмешалась мадам Помфри, стоящая невдалеке. По её глазам было понятно, что целитель недосыпает, как и её пациентка. — Лучше расскажите ей что-нибудь хорошее, а перед уходом подойдите ко мне, если у вас есть вопросы, я постараюсь на них ответить, — к концу сказанного её голос смягчился от сочувствия к ребятам: по её убеждениям, дети в столь юном возрасте не должны познавать таких бед. Но под давлением обстоятельств равны все.       — Благодарю, мадам Помфри, — Драко искренне поблагодарил эту добрую женщину, ведь теперь он без проблем сможет узнать все интересующие его ответы, которые ему не давал в течение этой чёртовой недели никто: даже крёстный не соизволил хоть немного развеять его тревогу, скупившись только на «жить будет». В принципе, как и остальные профессора, в том числе и Дамблдор (да, он ходил даже к нему!). Письмо матери было безрезультатным — они оба понимали, что Лорду Малфою Тасита всегда была безразлична, в какой-то мере, она его не более чем раздражала. Они так и не смогли придумать, чем можно привлечь Люциуса к этому делу, как заставить помочь, но выхода не находили оба. Глава семейства так и не узнал, что же произошло, пропадая днями в Министерстве.       — Знаешь, а я впервые попробовала пастилу... — очень тихо, робко начала Гермиона, сев рядом с койкой на табуретку, просто не зная, что следует говорить. Она хотела чем нибудь отвлечь подругу, утешить, и при этом не заплакать самой снова, ведь слезами она ничем ей не поможет. И если обычно она говорила о книгах, то в данной обстановке это казалось совсем неуместным. — Она была довольно отталкивающей на вид, потому что была чёрной и мохнатой, в форме летучей мыши. Но мне было слишком интересно, насколько далеко могут зайти маги в изготовлении сладостей, и не теряется ли при этом вкус, да и вкусно ли это вообще... И знаешь, мне даже понравилось. Она была очень вкусной. Я хотела поделиться этим открытием с тобой... — «тогда» так и застало в горле, и девочка замолчала. «Но тогда на тебя напал тролль». Под непрерывным взглядом голубых глаз ей было не по себе, словно та читала её мысли, и Гермиона уставилась на свои ладони, спокойно лежащие на коленках, но очень мокрых от пота. Девочка всеми силами старалась не заплакать от тревоги.       Прозвучал вздох; Драко тихонько сел по другую сторону от кровати, взял маленькую ручку — как он решил для себя — сестры, прижавшись к ней лбом. Эта картина была настолько пропитана печалью, что Гермиона не выдержала — солёная влага покрыла всё её лицо, каплями падая на ладони. Она никогда так не благодарила себя за неприбранные волосы: они очень хорошо скрывали её срыв, пока Агнес переключилась на Малфоя.       Что не укрылось от Гарри, чья обжигающая ладонь легла на её плечо в знак поддержки. Она причиняла ей боль, потому что Грейнджер точно знала — он всё ещё винит её во всём, и сейчас даже больше, чем раньше.       — Помнишь, — прервал тишину тихий и ровный голос Драко, — когда нам было по шесть лет, и ты впервые села на метлу? Помнишь?       — Помню, — шёпотом ответила Агнес.       — В тот год много чего произошло, и было это очень давно, но я всё помню кристально ясно, словно это было только вчера, — все невольно прислушались к нему. — Именно совместный полёт на мётлах с тобой был тем самым моментом, который стал для меня одним из самых счастливых воспоминаний.       Спустя мгновение слизеринец ойкнул — рука девочки, до этого прижатая к его лбу, хорошенько дёрнула мальчика за нос.       — Конечно, не считая того, что ты всё-таки с неё упала! — поспешно, с обидчивыми нотками объяснился волшебник, потирая подло атакованный нос.       Столь милая перебранка между назваными брата с сестрой смогла вмиг снять напряжение, нависшее над друзьями. Даже у пациентки на истощённом лице дёрнулись уголки губ.       Успокоившись, Гермиона начала жаловаться на состояние книг в библиотеке, которые давно уже пора заменить. Рон пожаловался на Гермиону, которая думает только о книгах. Драко, в свою очередь, сообщил об утреннем инциденте, обозвав Уизли «чокнутым», тот в ответ смущённо обижался. Молчали только Гарри и сама Агнес, с умилением наблюдая за перебранкой.       И только когда Правительница сего Больничного крыла известила об окончании времени посещения, пациентка пальцем подозвала своих друзей, и когда те заинтересованно наклонились, совершенно не ожидали услышать следующие слова:       — Узнайте, кто проклял Мориарти. И как снять проклятие без мандрагор. Это важно.

***

      — Хэй, Гарри, — навис над мальчиком один из близнецов Уизли.       — Ро-о-о-он, — протянул в том же положении второй близнец, только уже своему младшему брату за соседним столом.       — Нам очень интересно, что вы успели узнать, — деликатно поделился Джордж с Поттером.       — Расскажи нам все свои тайны~, — шутливо пропел Фред, тыкая слизеринца семейства Уизли в плечо и кидая какую-то конфету драже в сок, из-за чего тот стал ядовито-фиолетового цвета.       — Выйдем?       Первокурсники недоумённо переглянулись, тем не менее, догадываясь, что они хотят узнать. Все четверо безропотно встали из-за своих столов, ведь даже если Гермиону и Драко не звали, они тоже имели к этому отношение. Да и аппетит отсутствовал у всех, даже Рон перед приходом близнецов еле ковырялся в мясном рулете.       — Что именно вы хотите узнать? — перешёл сразу к делу Драко, стоило им остановится в тихом коридоре за поворотом.       — Что с чёрным ягнёнком?       — Как она?       — Что вообще произошло? — две пары глаз мечутся между первокурсниками с искренним беспокойством. Не сказать, что они были долго знакомы с голубоглазой девочкой, но они успели привязаться к шебутной когтевранке, которой словно было всё нипочём. Казалось, она готова на любую аферу, лишь бы было весело, при этом сочетая в себе очень осторожную натуру.       И, что уж говорить, люди, способные их различить, всегда подкупали.       — Она ещё очень нескоро выйдет из палаты, — начала рассказывать Гермиона, понимая их беспокойство.       — И встать с койки тоже, — добавил Рон. С этими словами все нахмурились.       — Она даже говорить толком не может, — очень тихо сказал Гарри, стискивая в руках волшебную палочку, такую бесполезную в этой ситуации.       — Как так?       — Что произошло?       Вопросы прозвучали одновременно.       — Это тролль, да?       Никто не удивился. Для всех это было ясно как день и солнце по утрам.       — В тот вечер она пошла в Больничное крыло, — сипло начал рассказ Рон. Однако следующие слова были пропитаны ядом, произнесены громко и обвинительно: — Потому что ей стало плохо от ваших гадких изобретений! Если бы не они, то она бы спокойно эвакуировалась вместе с нами, а не ходила по коридорам в одиночку!       Близнецам словно дали по лицу кувалдой — настолько пришибленно они выглядели в этот момент.       — Но она сама их купила! Всё честно! Мы свои изобретения на себе проверяем! — попытался возразить Фред, сколько не друзьям Агнес, а самому себе: ведь это он предложил их попробовать! Да и те конфеты, меняющие голос, были не до конца протестированы...       — Виноват тролль, — твёрдо ответил вслед Джордж. Он выглядел непривычно серьёзно. — И тот, кто впустил его в школу. Просто так он бы не забрёл на территорию замка, потому что на границе Запретного леса наложены специальные чары.       — Во-во, — поддержал Фред. — Тем более, мы уверены, что это не кто иной, как... — конец фразы был произнесён таинственным шёпотом: — Наследник Слизерина.       — С чего это вы так решили? — размеренным голосом поинтересовался Малфой, чуть прищурив глаза. Ему с детства прививали почтение к Слизерину, и его потомкам соответственно.       — Помните, на следующий день после Хэллоуина Филч стирал какую-то надпись со стены возле Большого зала? — заговорщицки прошептал гриффиндорец, полностью уверенный в своей теории. — Так вот, в ночь, когда всех уже спокойненько отпустили в свои спальни, мы с Джорджем решили осмотреть Хогвартс на предмет следов тролля.       — А то кто знает, что это за тролль и был ли он вообще. Квирелл же чокнутый.       — И во-о-от, хоть и было темно, но мы с лёгкостью смогли прочитать написанное, — переглянувшись, близнецы одновременно продолжили: — «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги Наследника!»       — Почитав немного занятной литературы...       — Это было так скучно!       —...мы выяснили, что по преданиям, Салазар Слизерин спрятал в Хогвартсе некую Тайную комнату, в которой находится «Ужас Слизерина».       — Что за «Ужас» мы так и не поняли...       —...но мы как никогда близки к разгадке.

***

      Желание прикоснуться, ощутить тепло живого тела было мной силой подавлено, потому что я осознавала, что если почувствую под пальцами каменную твердь, то сорвусь, закричу, зареву и не успокоюсь, пока у меня не закончатся все силы. Не то чтобы у меня их много.       Со стороны смотришь, и тебе кажется, что это либо труп кота, либо чучело, искусно сделанное неизвестным мастером. Такие ставят на полку возле камина и любуются по вечерам за бокалом красного вина или виски. Фигура гордая, застывшая в опасливом напряжении, синие глаза выражают смесь любопытства и страха перед неизведанным. Только благодаря этим замершим в синеве глазам я не позволила себе убежать от реальности, сомневаться, моё ли это чёрное пушистое чудо. Я же вижу — моё.       «Я только кончиками пальцев... Совсем чуть-чуть...» — желание прикоснуться и удостовериться, что он жив, становилось невыносимым: я уже протягивала руку, чтобы сделать задуманное, как меня прервал старческий голос:       — Мисс Реддл, я уверен, что всё обойдётся, — наверное, старик пытался меня успокоить, но я лишь отдёрнула руку от Мориарти и прикусила нижнюю губу, в безнадёжной попытке остановить уже льющиеся слёзы. — Мы обязательно найдём способ его спасти. Я найду. Обещаю.       «Он это серьёзно?»       Стерев слёзы рукавом пижамы, я вгляделась в лицо Дамблдора, ища там признаки лжи. Не то чтобы я могла их определить, и директор наверняка умеет врать так, чтобы это было правдой.       — Спасибо, — тихо поблагодарила я волшебника, отведя глаза. В какой-то мере, ему действительно удалось меня успокоить — сердце больше не стремилось вырваться из груди от отчаяния, да и слёзы больше не текли. Обведя взглядом фигуру некогда подвижного полукниззла, я с горечью пробормотала: — Тут поможет только чудо...       «На которое у меня лимит исчерпан».       — Но разве магия — это не чудо, мисс Реддл? — подмигнул старик, подбадривая меня.       «Ага, а как же «дружба — это чудо?» Или это оставим на потом?»       К высказыванию директора я отнеслась скептически — да, в этом мире магия действительно существует, но она стремительно «уходит», наступает «закат», и многочисленные пустующие кабинеты в Хогвартсе являются неопровержимым доказательством этого досадного факта.       Однако слова профессора наводят на меня какую-то важную мысль, только я так и не поняла на какую...       «Ну, остаётся только ждать результаты исследования Золотого Трио с Драко в придачу, хотя я не сомневаюсь, что по-настоящему старается только Гермиона, может Малфой немного... Сейчас это борьба со временем».       — Можете оставить его здесь? — слова были вопросом номинально, потому что расставаться со своим питомцем я не собиралась.       — Мисс Реддл, я не уверен, что это то, что вам нужно. Постоянное напоминание случившегося не принесёт ничего, кроме кошмаров, — и хоть это звучало как отказ, но я так и не услышала категоричного «нет».       — Я согласна с профессором Дамблдором, мисс Реддл, — с какого-то перепуга вмешалась мадам Помфри. Какая жалость, а ведь она только начала мне нравиться! — У вас и так очень высокая периодичность ночных кошмаров, а я не могу вечно давать вам зелье Сна Без Сновидений, вы и сами это знаете. Тем более, постоянный стресс может сказаться на вашем здоровье физически, замедлив процесс восстановления...       — Мне будет намного легче, если Мориарти будет рядом со мной, перед глазами, а не вдалеке за каменными стенами, — я звучала как капризный ребёнок, и в этом отнюдь не моя вина, а ещё не зажившего горла и голосовых связок, опасно напряжённых в данный момент. Но я постаралась молить взглядом, как бы унизительно это не звучало. — Пожалуйста.       Послышался тихий вздох директора, ознаменовавший мою победу.

***

      — Привет, Агнес! Как дела? — девочка старалась улыбаться, хоть когтевранка и выглядела просто ужасно по её мнению. Но не упустит же она такой шанс? — Мы вот решили тебя навестить!       — Привет, Реддл. Смотрю, сильно уже не побегаешь, да? — Забини был, как всегда, в своём репертуаре.       — Привет, — Крэбб и Гойл мямлили просто омерзительно, а уж вместе — отвратительно до затыкания ушей пикси...       Тео просто кивнул — хах, какой скромняга!       — Чего вам надо? — как грубо! Улыбка ей явно больше к лицу.       — Говорю же, решили тебя навестить! Не привередничай, и лучше расскажи как ты, что случилось-то... — Пэнси вздёрнула носик вверх, пытаясь донести всю важность своей правды... Полуправды...       — Значит, решили узнать о всём из первых рук, а потом трещать об этом на весь факультет Слизерин? Или сразу на всю школу? — у юной слизеринки дёрнулась бровь — не столько из-за того, что её идеальный план раскрыли, а потому, что та посмотрела на неё с пренебрежением! Да как она посмела?!       — Что у тебя с ногами? — Нотт задал вопрос прежде, чем девочка начала возмущаться, и если поначалу это её оскорбило, то позже Паркинсон была ему премного благодарна за возможность избежать позора.       — А разве не видно? — буркнула пациентка в ответ, выразительно подняв бровь.       — Вообще-то, за этим одеялом ног действительно не видно, словно их и вовсе нет, — возразил Забини, зеркально повторив жест Реддл.       — Ну вот ты и ответил на вопрос, — вообще-то, Пэнси не была лишена сострадания, потому могла признать, что горькая улыбка на лице девочки вызывает у неё жалость.       — Посмотрим, — хмыкнул Тео, ухватившись за край одеяла и дёрнув на себя. И хоть Реддл держала другой край в своих руках, одеяло легко вырвалось из хватки, будто у когтевранки не было на это сил. Или девочка просто не видела смысла сопротивляться.       «Ох, лучше бы Тео этого не делал! Какая мерзость!»       Девочка прикрыла свой вздёрнутый носик, словно почуяла что-то дурно пахнущее, однако в Больничном крыле всё так же пахло травами и спиртом. Просто таким образом она показывала всем, что для неё это — отвратительно.       Что ж, на самом деле ноги были, но какие: обмотанные бинтами без проблеска бежевой кожи, ноги как будто сделаны из теста, раздавлены, раскатаны и помяты с разных сторон. Они выглядели жутко неестественно, даже тошнотворно.       — Скверно выглядишь, — прокомментировал Забини, его лицо изображало огромное ничего. — Я так понимаю, у тебя нет костей? Растишь заново?       — Кости раздробило в щепки, так что мне убрали их заклинанием, — выдавила Реддл, требовательно протягивая трясущуюся руку Нотту с явным намерением забрать одеяло обратно.       — Что тут творится?! Я отлучилась всего на минуту! — отозвалась мадам Помфри, вошедшая в палату. — Мистер Нотт, немедленно отдайте мисс Реддл одеяло и уходите! ЖИВО!       Когда все слизеринцы оказались за дверью, Паркинсон многозначительно взглянула на Тео, мазнув взглядом по изысканному артефакту в ухе мальчика, стараясь изо всех сил повторить жест своей матери — волнообразное подёргивание бровями.       — Эх, не умеешь ты ухаживать за девочками, — скорбно вздохнула слизеринка. — Тебе надо было предупредить, что ты не умеешь этого делать перед тем, как мы пошли. А лучше перед тем, как ты предложил её навестить!       — Я не собираюсь за ней ухаживать, — процедил Теодор с непомерным раздражением.       — А что так? — пробасил Крэбб. Или Гойл.       — Не твоё дело! — огрызнулся Нотт. Но Пэнси это лишь ещё больше заводило: если он отрицает с такой яростью, то что-то точно есть!       — Признайся, Тео! Она тебе просто нравится! — с придыханием воскликнула девочка.       Мальчик только недовольно выдохнул. На том разговор и закончился.

***

      «Окаменение... окаменение... окаменение... не то...»       — Может, пойдём уже? Библиотека через пятнадцать минут закрывается... — ныл Рон, упираясь лицом в стол.       — За эти пятнадцать минут можно найти то, что мы ищем, так что советую не отлынивать, Уизли, — упрекнула мальчика Гермиона, даже не отрываясь от книги.       — Она права, Рон, — мягко заметил Гарри, но при этом выглядел настолько устало, что рыжий ничуть не убедился в сильной надобности продолжать это бесполезное дело.       Первый раз они навещали Агнес неделю назад, с последнего же прошло пять дней. И именно тогда девочка им рассказала: кота прокляли окаменением, до зелья из мандрагор не выживет. Объединив всю полученную информацию, они выяснили, что «Ужас Слизерина» — никто иной как василиск, выращенный Салазаром Слизерином для «очищения» школы от магглорождённых.       Осталось лишь выяснить способ снять окаменение другим способом. Но если даже Величайший волшебник этого века профессор Дамблдор разводит руками, то что могут они — обычные первокурсники?       — Эта библиотека бесполезна! — прошипел Малфой, еле сдерживаясь от членовредительства обычной ни в чём не повинной книге. — У меня дома точно должен быть ответ... Агрх, почему всё так сложно!       — Время в данном случае против нас, — спокойно проговорила Гермиона, как будто слизеринец не собирается поджечь книгу и всю библиотеку заодно у неё под носом. — Твоя мать делает всё возможное, чтобы найти ответ, и этого достаточно. Мы тоже будем делать всё, что можем.       — Лучше и не скажешь, — пробормотал Гарри, тоже об этом думая.       — Было бы легче, если бы василиск и снял своё проклятие, он же должен это уметь, — Уизли потянулся всем телом, разминая затёкшие от одного положения мышцы и зевая.       — Только он скорее сожрёт кота и нас вместе с ним, — едко заметил Малфой, устало выдыхая и захлопнув несчастную книгу с немного помятыми краями.       — Да и как бы ты с ним пытался договориться? Едва ли это разумное существо, — дополнила Гермиона, складывая книжки стопочкой. — К тому же, вряд ли он всё-таки умеет снимать своё проклятие, ведь в этом нет смысла — зачем снимать проклятие со своей добычи, которую ты заглатываешь целиком? По крайней мере, нет ни одного задокументированного случая снятия окаменение василиска им самим же.       — Ну я и говорю «было бы легче, если бы», но что поделать... — проворчал Рон, вешая на плечо свою сумку.       Поттер поражённо замер.       «А если?...»

***

      Гарри недолго думал над тем, как сообщить Агнес свою теорию — во время ужина он отлучился под предлогом посещения туалета, на самом же деле отправился в Больничное крыло. Была вероятность, что целитель его не пустит, и тогда он просто попросил бы передать ей конверт, в котором лежит его записка.       В которой он сообщает, что есть возможность уговорить василиска снять своё проклятие, ведь, вероятно, если попросит змееуст, то огромная змея исполнит требуемое. И на роль переговорщика Гарри предлагает свою кандидатуру — Агнес пока не в состоянии ходить, поэтому мальчик в данном случае идеальный вариант.       Но всё оказалось немного сложнее, чем он думал.       — И как ты с ним поговоришь? Неужели ты знаешь о местоположении Тайной Комнаты? — насмешливо спрашивала Агнес, когда его благосклонно пустили в палату и разрешили поговорить с пациенткой пару минут.       — Ну, я слышу его иногда возле Большого зала, — задумался Гарри. Почему-то он не подумал об этом ранее. — Уверен, он тоже услышит меня, если я ему отвечу.       — И что же, ты будешь светить своим знанием языка перед всей школой? — Реддл разрушала его план в пух и прах, и вполне логично предположить, что она должна расстроиться, но по неведомо какой причине она прямо лучилась довольством. Казалось, что даже кожа перестала быть настолько бледной, и губы скоро потрескаются, истекут кровью от широкой улыбки на лице.       — Значит, надо лишь найти её до Рождества, — поставил Поттер для себя новую задачу. Девочка бездумно кивнула, словно и не слыша его. Она смотрела в саму себя, что-то с энтузиазмом обдумывая.       — Представляешь, — спустя короткую паузу начала рассказывать девочка с улыбкой. — Меня вчера посетили слизеринцы. Те самые, которые крутятся вокруг Драко. Я тогда так удивилась, ведь мы едва перекидывались парой слов до этого. Так вот... Меня навестили даже те напыщенные чистокровные, но почему-то мои приятели Фред и Джордж так и не сделали этого. Может, ты знаешь почему?       — Эммм... — Гарри не сразу сообразил что ответить, потому что расстроенной от этого факта Агнес не выглядела. — Ну, я, если честно, не знаю, потому что они спрашивали о том, как ты и что случилось, даже помогли с расследованием, но... Хм, мне, может, их позвать? Ты хочешь их увидеть?       — Если тебе не трудно, — согласилась та и тут же добавила: — Тебе пора идти. Будет сложно объяснить, почему ты пропустил ужин полностью.       — Да-да, — спохватился Гарри. Быстро встав со стула, он поторопился на выход, лишь возле самой двери обернувшись: — До встречи.       — Пока, Гарри, — мальчику было отрадно снова видеть её искреннюю улыбку. И он всеми силами постарается сохранить её на девичьем лице Агнес.       Когда дверь за ним закрылась, он успел услышать возбуждённый голос когтевранки: «Мадам Помфри, можно мне добавки? Что-то я не наелась!»

***

      — Неужели чёрный ягнёнок соскучился по знаменитым шуткам близнецов Уизли? — в подобной только ему манере начал один из близнецов, и я сразу поняла, что это Фред.       — И тебе, Фред, не хворать, — шутовски отдала я ему честь. — Джордж, ты какой-то сегодня непривычно кислый. Что случилось?       — Просто кто-то у нас чересчур загоняется, — ответил Фред язвительно, что у меня аж глаза от удивления вылупились. «Разлад? Какого чёрта?»       — Я спрашивала не тебя, — грозно отпечатала я, сверля Фреда взглядом, и переведя обеспокоенный на Джорджа. — Что случилось?       — Почему ты не злишься на нас? — понуро спросил тот. — Ведь если бы не мы, то в тот день тебе бы не пришлось спускаться в Больничное крыло и встречать тролля. Мы же знали, что те пилюли, изменяющие голос, не прошли полную проверку, но всё равно продали их тебе...       — Так, — прервала я его, наконец поняв всю суть вещей. — Я на вас не злюсь, потому что вы не виноваты в глупом стечении обстоятельств — кто ж знал, что тролль будет бродить по Хогвартсу как у себя дома? Но теперь я хотя бы поняла, почему проснувшись, я не могла говорить. И знаете, я даже не буду просить у вас деньги обратно, потому что у меня есть к вам просьба.       — Что за просьба? — более бодро отозвался Джордж. Они с братом сели на соседнюю койку. Фред самодовольно смотрел на брата с видом «я же говорил», однако, как мне показалось, там можно разглядеть и облегчение.       — Что вы знаете о Карте Мародёров? — близнецы синхронно напряглись, но я и не ожидала другого. — Просто мне очень нужно её достать до... — я посмотрела на еле виднеющиеся ноги под одеялом. «Успею ли?» — До Рождества. И до конца Рождественских каникул. Сможете?       — И зачем она тебе? — братья переглянулись.       — Для спасения невинной жизни, разумеется.

***

      Я пребывала в небывалом расположении духа — казалось, что даже солнце из-за туч начало светить ярче, а еду приготовил никто иной как Бог кулинарии. Удивительно, что с человеком может сделать надежда.       «Как говаривал какой-то мужчина: «Ни один врач не знает такого лекарства для усталого тела и измученной души, как надежда».       Но, несмотря на это, меня одолевали довольно более существенные переживания. Да, план есть, и это просто превосходно, но что будет, если ноги не успеют достаточно зажить для того, чтобы я смогла ходить? А василиск не послушается меня по той причине, что я девочка? Или он не умеет снимать своё проклятие? Вдруг мне помешает дневник Волдеморта? Или Квирелл? Дамблдор? Снейп? Миссис Норрис с Филчем? Мадам Помфри? Что будет, если я не успею?       Однако я ничего не могу с этим сделать. В моих возможностях только есть от пуза, спать по двенадцать часов в день и без запинок проглатывать противный на вкус Костерост и другие подобные зелья.       Хотя, чтобы большинство мне не помешало, я и поговорила насчёт Карты Мародёров с близнецами. В идеале, нужна и мантия-невидимка, но Гарри её ещё не получил, да и просить её у него слишком рискованно — он не настолько глуп, чтобы не понять, зачем она мне действительно нужна. А Картой можно пользоваться и лёжа на койке.       Смотря на еле набравшее объём у основания бедра, я мученски вздохнула.       Остаётся только ждать.