Мир изо льда

      Лицо болело от перенапряжения — слишком долго улыбка напрягала мышцы лица, но я ничего не могла поделать со своим счастьем, облегчением от того, что я наконец могу прижать к себе Мориарти и чувствовать мягкость его живого тела.       Котёнок, — который к этому времени должен был вырасти, если бы не проклятие, планомерно убивающее его на протяжении почти трёх месяцев, — сытый и довольный мурлыкал в моих руках, проявляя сильную, невиданную доселе нежность и покорность обильным ласкам.       Как меня предупредил Том ещё до заключения договора, то окаменённые, но живые существа всё слышат и видят вокруг себя, не смотря на состояние близкое к коматозному, потому мой питомец всё это время ощущал все «прелести» паралича.       Текст договора был следующим: «Цель Стороны А (Агнес): спасти и сохранить жизнь полукниззлу Мориарти; Цель Стороны В (Том): предотвратить закрытие школы Хогвартс. Обязанности Стороны А: выполнять все поручения Стороны В, пока те не несут угрозу союзникам Стороны А, и связаны с достижением Целей сторон. Обязанности Стороны В: оказать всю посильную помощь в достижении цели Стороны А; не вредить Стороне А и её союзникам. Договор действителен до достижения обеих Целей Сторон или же до невозможного достижения оных/одной из них. Несоблюдение обязанностей Сторон несёт за собой наказание в виде частичного расторжения договора — Цель нарушившей Стороны не будет достигнута, и обязанности другой Стороны признаются недействительными».       Документ был заранее подготовлен Томом, и я даже не смогла к чему-либо придраться. Сам же текст светился и был отлично виден в темноте.       Мгновенной вспышки магии, ознаменовавшей вступление договора в силу, было достаточно для того, чтобы наконец узнать мальчика.       Серьга с камнем рубинового цвета сверкнула в темноте, будто свет был заточён в нём.       Не успела я сообщить о раскрытии инкогнито Тома чтобы позлорадствовать, как меня мгновенно сморил сон, потому как последние силы ушли на заключение договора.       Утром же меня разбудила мадам Помфри, тут же известившая о прекрасном чуде со слезами на глазах, настолько она была рада за меня.       Я не переставала гладить Мориарти, даже пока завтракала, и пока кушал сам кот, и целитель не посмела меня за это осадить.       За те месяцы, что полукниззл провёл в неподвижном состоянии, он покрылся грязью и пылью, потому предложение мадам Помфри помыть кота было мной с радостью принято, но только с одним условием: кота я помою сама. Возражения и уговоры женщины были мной категорично проигнорированы, сама же я потребовала тазик, отдельную ёмкость с тёплой водой, шампунь, лежащий в моей комнате, и полотенце.       Всё было призвано обычным Акцио, и поставив тазик на стул возле койки, я начала процесс купания недовольного этим фактом кота, однако, и не сопротивляющегося сему действию. Помощь мадам Помфри очень облегчила и ускорила процесс, за что я её искренне поблагодарила. За пятиминутную тёплую струю воздуха женщина сильно повысила свой рейтинг в моих глазах. Я пообещала себе угостить её после выписки чем-нибудь вкусненьким к чаю.       Столь прекрасное утро, однако, закончилось, и на смену ему пришёл Люциус Малфой.       Я слегка растерялась от шумной процессии, посетившей столь тихое обычно место (конечно, если исключить дни матчей по квиддичу), однако, всплеск адреналина (которой вырабатывается и тогда, когда человек сильно нервничает) пресёк с новой силой затарахтевший полукниззл, начавший тереться об мою руку, замершую на мгновение от растерянности. С благодушной улыбкой я встретила взрослых волшебников: директора Дамблдора, профессора МакГонагалл, Люциуса Малфоя, незнакомую мне женщину, вероятно, из того же Попечительского Совета, и мага со знакомой мне серьгой в ухе — возможно, Нотт-старший.       — Слишком сильный запах трав и зелий. Как часто проветривается это помещение? — откровенно придралась ведьма.       — Дважды в день, миссис Шаффик, — невозмутимо отрезала заместитель директора, следуя за своим начальником.       — Здравствуйте, мисс Реддл, — холодно, с фальшивой заботой обратился ко мне Лорд Малфой, стоило расстоянию между нами достигнуть трёх метров. — Как ваше самочувствие?       — Здравствуйте, мистер Малфой, — с небольшой заминкой, я смогла вспомнить правила приличия, и ответить так, как должно. — К сожалению, я не могу поприветствовать вас как подобает. А самочувствие у меня отличное, благодарю за беспокойство, сэр.       — Это, дорогие мои коллеги, подающая большие надежды студентка, пострадавшая ещё осенью на Самайн. Кто-то впустил тролля в Хогвартс под самым носом у мистера Дамблдора, и вот чем обернулось халатность директора, — Малфой скорбно театрально развёл руками, как оратор перед многочисленной публикой, обращаясь к своим коллегам из Совета. — Тролль напал на девочку, раздавив ей ноги и чудом не убив с первого удара. Если бы не стихийный выброс, вызванный её ужасом и отчаянием, то увидели бы мы к сегодняшнему моменту только её хладный труп рядом с бедным Джастином Финч-Флетчли, не смогшему избежать смерти.       — О, ужас... — миссис Шаффик побледнела от речи Председателя, прикрывая рот дрожащей ладонью. Лицо мужчины с серьгой ещё сильнее нахмурилось, словно небо перед грозой.       Дамблдор всем своим видом выражал печаль, а его заместитель недовольно поджимала губы от оскорбления директора.       Все смотрели на меня.       — Вижу, ваш полукниззл снова в добром здравии. Я слышал, в тот же день, когда вы получили свои травмы, их получил и ваш питомец, из-за чего он был на грани жизни и смерти. Школа наняла высококвалифицированного ликвидатора проклятий? — полюбопытствовал мистер Малфой.       — Нет... — выдавила я под тяжестью многочисленных взглядов. На мгновение закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущении мягкой кошачьей шерсти под пальцами, и с новыми силами продолжила: — А с чего вы решили, сэр, что с моим котом что-то случилось?       — Ну как же, мисс Реддл, если вы не забыли, то мой сын учится вместе с вами, — словно говоря с неразумным ребёнком, он смягчил свой тон, говоря нарочито медленно. Это лишь подстегнуло меня на дальнейшее противостояние:       — Как странно, я удивлена, что он вообще говорит с вами, учитывая то, что за всё пребывание вашего сына в Хогвартсе вы не отправили ему ни единого письма, сэр, — как можно невиннее поделилась я своим мнением.       — Мой сын общается со своей матерью, так что я осведомлён достаточно, но не думаю, что вас как либо касаются отношения в моей семье, — с ноткой угрозы проговорил Лорд Малфой, посылая в меня свой убийственный взгляд.       «Ага, конечно, с чего бы меня это должно касаться?» — с трудом проглотила я свои мысли, лишь фыркнув в ответ.       Была бы моя воля, то я бы плюнула этому человеку в лицо. А после привязала бы его к коню повыносливей и пустила того галопом по лугу после дождя. И наблюдала бы за этим часами...       — Господа, — привлёк к себе внимание Дамблдор, — и дамы, — торопливо добавил он под тяжёлым взглядом миссис Шаффик. — Произошедшее с мисс Реддл печально, но не более того. Юный Джастин находится там, чуть дальше...       — Посмотрим, до чего ещё доходит ваше пренебрежение своими обязанностями, мистер Дамблдор, — едко плюнул в ответ Люциус Малфой, проходя в дальний конец палаты, где за ширмой лежал вышеупомянутый труп мальчика.       Кто-то из волшебников наколдовал полог тишины, поэтому бурные, и, несомненно, очень важные обсуждения и споры взрослых были мне не слышны.       Однако не успела я спокойно выдохнуть, как в палату зашёл слизеринец, и несмотря на свою нужду в помощи в дискуссии с высокомерным павлином, который явно не закончил свой допрос с пристрастием, я была совершенно не рада появлению этого человека.       Это был очень странный диссонанс, потому как именно этот волшебник мог решить все прилипшие ко мне проблемы, однако как забыть, что именно из-за него и происходит всё это дерьмо?       — Привет, Реддл, — махнул рукой Нотт, и этот обычный жест говорил о многом.       — Привет, Нотт. Сегодня без тетради? — наклонив голову чуть вбок, я одарила его своей лучшей сардонической улыбкой, которую я многие часы практиковала перед зеркалом вместе с Драко около двух лет назад.       Реакция была незамедлительной, и я была поражена собственному удовольствию от наблюдения быстрой смены эмоций, многие из которых я даже смогла распознать, если не все.       Сначала была смесь удивления и страха, потом что-то ревностное, так и кричащее «Моё!» вместе со второй волной шока. Следующей эмоцией была мгновенно вспыхнувшая ярость, столь же быстро потухшая, став лишь обычным раздражением, словно угольки после костра, в которые стоит бросить хворост и снова подуть, то вновь полыхнёт огонь, величественный и всепоглощающий. Уничтожающий всё на своём пути.       Мне очень захотелось увидеть это, однако пришлось прикусить язык, потому что было не время и не место — Том не послал бы Нотта сюда просто так, пока здесь находился Попечительский Совет.       Целенаправленно гладя Мориарти, словно он стал моей игрушкой-антистресс, я пыталась утихомирить гулко бьющееся сердце.       «Что со мной не так? Это стресс так сказывается?»       — Не понимаю о чём ты, — дал ответ мальчик на уже позабытый мной самой вопрос.       — Тогда зачем ты пришёл? Не спросить же о моём самочувствии? — неверяще вскинув брови, я хотела уже услышать правду, а ещё лучше — узнать наконец план Тома, в котором я вроде как участвую.       — Конечно же, нет, какого ты мнения обо мне? — оскорблённо повысил голос мальчик, поглядывая в сторону группы волшебников.       — Тянешь время? Тебе с кем-то из них надо поговорить? — внезапная догадка сама по себе прозвучала из моих уст, и с каждой секундой я уверялась в ней только сильней. — Там волшебник из Совета с такой же как у тебя серьгой в ухе. Это твой отец? Тебе с ним поговорить надо?       — Задаёшь слишком много вопросов, на которые и сама скоро сможешь узнать ответ, — он старался держаться невозмутимо, однако скрещённые руки на груди и мерно постукивающая по полу нога выдавали его нетерпение.       — Так сложно ответить? Гордыня не позволяет? — я закатила глаза от поведения этого ребёнка, строящего из себя невесть что.       — Перестань задавать вопросы и закрой рот. Раздражаешь, — выдавил из себя он, скуксив недовольную рожицу.       — Лучше дважды спросить, чем один раз напутать, — взяла я откуда-то из своей головы, поучительно подняв палец вверх.       — Это самое остроумное, что ты смогла придумать в ответ? — ух ты, оказывается, мальчик умеет не только царапаться, но и кусаться!       — Я могла ответить и так: «Когда здравомыслящая женщина уклоняется от прямого ответа на заданный ей вопрос, в девяносто девяти случаях из ста это значит, что она что-то скрывает». Так лучше? — невинно похлопав глазками, я глядела на разгорающиеся угли.       — Я не женщина! — горячо воскликнул мальчик, вскинувшись точно змея перед броском.       — Значит ты не отрицаешь, что скрываешь что-то? — раздувала я пламя всё сильней, чувствуя себя откровенным провокатором и садистом. Это было странно, ново, но совсем не неприятно.       — Перестань задавать мне вопросы, понятно?! — ещё чуть-чуть, и мальчик дойдёт до точки кипения!       «Интересно, это будет похоже на фейерверк или на извержение вулкана?»       Однако мне не суждено было этого увидеть.       — Теодор, — угрожающий, тихий тон остудил мой пыл, а уж вышеназванного тем более — раскрасневшиеся щёки тут же побледнели, а гневный прищур глаз мгновенно исчез, сменяясь широко распахнутыми от страха глазами. От напряжения, тут же повисшего в воздухе, я сглотнула неприятный ком в горле.       — Доброе утро, отец, — вежливо поприветствовал он мужчину, принимая спокойное и почтительное выражение лица. Тучи над магом в ответ немного рассеялись, и тот смог позволить себе робкую улыбку.       — Ты ко мне? Или навещаешь мисс Реддл? — на порядок добродушнее отозвался Нотт-старший, переводя взгляд со своего сына на меня.       — И то, и другое, — в ответ улыбнулся Теодор, выглядя прилежно до такой степени, что я засомневалась, не Том ли это. Бросив в меня предупреждающий взгляд, он начал неясный мне монолог: — На самом деле, дело в том, что профессор ЗоТИ не выдержал нагрузку и начинает переходить границы: в классе нечем дышать от затхлого запаха чеснока, он начинает переходить на личности, а в особенности слизеринцев и гриффиндорцев, занижая баллы за принадлежность к определённым факультетам. Если же студент ещё и член сборной по квиддичу, то там совсем худо — выше «тролля» не ставит.       Он говорил это столь обеспокоенным тоном, что я на мгновение поверила в эти бредни, пока не вспомнила, кто есть Квирелл, кто есть Нотт, а также Попечительский Совет, услышавший всё это от начала и до конца.       — Мистер Дамблдор, позвольте объясниться, — в недовольных нотках улавливалось злорадство, когда Малфой повернулся к директору.       — Я со всем разберусь, не беспокойтесь, — тут же подскочила профессор МакГонагалл, зло поджав губы и стремительно выходя из палаты. Отчётливый звук шагов выдавал её негодование.       — Мы ещё вернёмся к этому, — с намёком на угрозу отозвался мистер Нотт, одобрительно поглядывая на сына.       «Может, это не план Тома, а отца и сына?» — сомнения появились, стоило увидеть переглядывание Ноттов.       — Пройдёмте в мой кабинет, господа, — не теряя своего настроя начал директор, тут же поспешно добавив: — И дамы.       Процессия двинулась на выход под недовольное бурчание миссис Шафффик и злорадство мистера Малфоя с одной лишь разницей переменных — декана Гриффиндора заменил Теодор Нотт, с гордостью шедший подле отца.       Стоило мне остаться в одиночестве и от общества мадам Помфри, я заметила клочок пергамента на своей тумбочке, ранее там не лежавший. С опаской к нему потянувшись и уже догадываясь о том, кто его оставил, развернула множество раз сложенный листок и прочитала то, что поначалу посчитала бредом или безумием, если не всё вместе: «Убеди профессора Снейпа приготовить безвкусное зелье на основе яда василиска до обеда и добавить его в бокал Квиреллу во время трапезы. Ингредиент уже у него на столе».       — Что? — глухо спросила я пустоту, пока записка превращалась в пепел в моих руках. «Каким образом я должна это сделать?!»       Но подумать над этим не дал звук вновь распахнувшейся двери Больничного Крыла.

***

      — Сегодня выходной день, потому прошу не стесняться и провести в Хогвартсе время до обеда. Уверен, вам понравится рацион студентов в нашей школе, — с улыбкой предложил директор, прекрасно помня, что у всех троих членов Совета в школе учатся дети. — Пароль от гостиной Слизерина: «Змееносец».       — Благодарим, мистер Дамблдор, — ответила миссис Шаффик, которой не терпелось повидать свою дочь, обучающуюся на шестом курсе. Нотт-старший был не столь вдохновлён этой затеей, но порасспрашивать сына он бы не отказался. Малфой же был в столь хорошем расположении духа, то тоже был не прочь узнать у сына последние новости. Для остальных настроение Председателя было загадкой, потому как едва ли это только из-за вероятного отстранения директора или встречи с сыном.       На пути в гостиную зелёного факультета ведьма хотела завести беседу на тему детей, но не заметив энтузиазма у мужчин, перешла на свои недовольства. Те с радостью начали в ответ поливаться кислотой в сторону директора, слишком старого, по их мнению, для такой ответственности.       В подземельях Хогвартса никогда не было шумно, если не считать студентов других факультетов, приходящих на пару по Зельеварению. Тем не менее в выходные здесь были только тихие и воспитанные слизеринцы, однако, любящие поболтать в своём логове.       В комнате, отделанной в изумрудных и чёрных тонах, было оживлённо, но отнюдь не шумно — все переговаривались о последних новостях, и многие ожидали, что члены Совета посетят их обитель. Взрослых поприветствовали вежливо, по всем правилам приличия, которые знали даже первокурсники. Ведьма удалилась в комнату своей дочери Корфелии, которую та по праву занимала в одиночку как староста факультета. По словам студентов, Драко Малфой был в библиотеке, потому Люциус решил не отвлекать сына и послушать слухи в гостиной, заняв одно из кресел в центре комнаты, а Нотт-старший занял вместе с сыном и его приближёнными кресла в углу, однако, не намереваясь ограждаться от греющих уши пологом тишины.       — Теодор, в последнее время ты беспокоишь меня, — поделился своими тревогами отец, сын же старался не терять лица в окружении софакультетников. — Что это была за сцена в Больничном Крыле? За что разозлился на мисс Реддл?       Пока Нотт-младший старался придумать правдоподобный ответ, сидящая рядом Пэнси многозначительно протянула: «Ооооо...»       — Вам что-то известно, мисс Паркинсон? — заинтересованно выгнул бровь мужчина, предвкушая что-нибудь интересное.       — Да, вы правильно поняли меня, мистер Нотт. Мне известно, что с вашим сыном, — она снова сделала попытку волнообразно двинуть бровями, но по лицу Блейза ей стало ясно, что она с треском провалилась, однако, не теряла своего энтузиазма. — На самом деле, всё довольно просто, сэр. Ваш сын влюбился в бедную мисс Реддл, — девочка произнесла это с томным придыханием, словно сам Купидон одарил Теодора подобной любовью. — Помню, осенью он предложил навестить её, смущавшийся посетить её в одиночку. Вы бы видели, как он на неё посмотрел! Ах, какая любовь!..       — Благодарю за столь... вдохновенный монолог, мисс Паркинсон. Вы успокоили мечущееся отцовское сердце старика, — радушно перебил её маг, действительно успокоившийся от рассказа девочки. Он не видел в этом ничего страшного, потому что мисс Реддл явно была знакома с Родом Малфоев, а значит грязнокровность и семья Предателей крови отпадает. Однако это не значит, что в будущем он одобрит их брак — нет ни одного чистокровного Рода с фамилией Реддл, а так как Род Нотт входит в «Священные двадцать восемь», то в его обязанностях, как Главы Рода, не потерять эту позицию.       Теодор молчал, с трудом проглатывая стыд и ярость от подобной дерзости. Было еле сдерживаемое желание сжечь Паркинсон на месте, потому он держал свои руки подальше от своей палочки, на всякий случай.       С другой стороны, он должен поблагодарить слизеринку за непреднамеренную помощь — правдоподобнее лжи не придумаешь.