Глава 51: Механизм запущен
31 марта 2022 г., 02:07
— Вы уверены, что в своём уме, мисс Реддл? — ошарашенно прошипел зельевар, уничижительно воззрившись. — Вы осознаёте, о чём меня просите?
— Да, точнее, нет, сэр, то есть... — мысли не поспевали за происходящим вокруг, не давая ясно думать в критической ситуации. — Вам просто необходимо это сделать, понимаете? Иначе разразится война, к которой едва ли кто-то будет готов.
— Что вы имеете ввиду, когда говорите о войне? — подозрительный прищур не сулил ничего хорошего. За словами я, как обычно, следила плохо.
— Я к тому, что вроде как Тот-Кого-Нельзя-Называть жив, и профессор Квирелл помогает ему восстановить былое могущество, что очень хорошо вписывается в то обстоятельство, что в школе находится Философский Камень, — раскрывать карты пришлось под гнётом спешки и ответственности, возложенной на меня из-за закрытия школы. Некое подобие доверия к профессору было невелико, однако, само его наличие немного обнадёживало. — Предвещая ваш вопрос, сэр, сразу объясню, что о Камне проболтался Хагрид, и как я подозреваю, специально. О полосе препятствий я тоже знаю. Честно сказать, я не горю желанием допускать Гарри до столь опасных вещей, ему и Тайной Комнаты хватило, о которой вы наверняка догадывались. Я не хочу, чтобы пострадали дети, понимаете, сэр?
— Вы тоже лишь ребёнок, мисс, который знает непозволительно много, и думает слишком много... лишнего, — никакой положительной реакции не было и в помине на мою речь матери Терезы. Я устало вздохнула — очередной эмоционально выносящий из себя день, а ведь до обеда ещё далеко.
— Подозревали ли вы профессора Квирелла? Уверена, что да. Вы гений в зельеварении — сложной науки, требующей определённых зачатков ума, самый молодой Мастер за... сколько лет? Вы поняли мою мысль. Сейчас есть огромная вероятность, что Хогвартс закроют, и студентов отправят по домам. Что будет после — мне даже представить страшно. Чтобы остановить это безумие и предотвратить самое страшное достаточно раскрыть преподавателя ЗоТИ. Зелье, что вы изготовите, очень в этом поможет, — по прежнему не видя в глазах напротив согласия или хотя бы понимания, а также реакции на лесть, я решила положится на смутные предположения о личности мистера Снейпа: — Будьте уверены, он не хочет для меня ничего, кроме смерти. В первый раз он выпустил тролля, во второй напал в Тайной Комнате, а вчера он предупредил, что придёт ко мне сегодня, чтобы я либо согласилась ему помочь добыть Камень, либо я очень сильно пожалею... Понимаете, сэр? И... Взамен я вам достану вам немного яда и шкуру василиска для вашего пользования, идёт?
Спустя многочисленные оскорбления моего ума и личности в целом, мужчина всё-таки согласился, договорившись, чтобы я предоставила ему шкуру и яд сразу после выписки, и всё это время обида жгла мне глаза — очевидно же, что только из-за выгоды он дал своё сраное согласие. С одной стороны, Северус Снейп — слизеринец, для которого и важна эта пресловутая выгода, да и едва ли нас можно назвать даже приятелями — так, давние знакомые. С другой... Обида за то обвинение в лояльном отношение к оборотню давно прошла, оставив после себя только тоску и вину за то, что я не могу просто подойти и извиниться — раздутое эго не допускает. Однако то время всё ещё живо в памяти, словно это был прекрасный сон после кошмара — приятный и свободный, далёкий, но оставшийся в сердце, согревающий меня своим умиротворением того времени. Потому этот человек успел стать очень важным для меня, моей жизни и моих чувств. Если бы был проклят он, а не Мориарти, то я бы с не меньшим упорством искала способ спасти его. Я не допустила бы его смерти, наверняка бы надломившую что-то во мне. Именно поэтому осознание полного безразличия к моей жизни било больно и метко.
Я не важна.
— Ну, зато ты меня точно меня любишь, хоть по-началу был той ещё злюкой, — проворковала я коту, до сих пор не оставившему меня в одиночестве. Он спас меня тогда, в переулке, потом уже я искала способ его спасти, в итоге поразительным чудом успев. Теперь же он поддерживает меня на плаву, не давая утонуть в ворохе событий, интриг и проблем, успокаивая так, как это умеют делать только животные — своей искренностью и неспособностью лгать. Мориарти был опорой, так нужной в такое время.
Что бы со мной случилось, если бы я не успела?
Эта мысль часто посещала меня, стоило только вспомнить о моём везении: я представляла, как несколько секунд отделяют меня от достижения цели — спасения Мориарти, — однако, именно в последний момент становится уже поздно. Я почему-то уверена, что в тот момент я перестала бы быть собой. Он — часть меня, моей кое-как слепленной жизни, и стоит ему покинуть её, как эта часть уйдёт вместе с ним. Это была бы не первая ушедшая часть меня, и, к сожалению, наверняка не последняя. Тот же Северус Снейп тоже является моей частью, как и Фред Уизли, а ведь в каноне их не ждёт ничего кроме подземного мира.
Драко и Гарри я желаю спасти в особенности — Малфой стал для меня оплотом безопасности и уюта, только так не дав скатится в депрессию. Избранный же хочет тепла и счастья: это видно по глазам, по словам, по его желанию как можно меньше оставаться одному, по мечтательному выражению лица, когда мы веселимся, шутим и просто дурачимся — будто он уже представляет себе то счастливое будущее, которое желает всем сердцем. Отчётливо помню тот момент, когда он перестал быть для меня просто персонажем книжной вселенной: «Не слушай его! — раздался голос мальчика, сопровождающийся падением тела Квирелла». Он спас меня, наверное, сам не осознавая в тот момент, чем рискует. Он дрожал — ему было страшно также, как и мне. Он — ребёнок. Потому знание плачевной судьбы мальчика огорчало и вводило в тоску — надо помочь справиться с трудностями, ещё лучше — предотвратить, но как? Постараться бы не ухудшить ситуацию, как получилось в этом году, а там посмотрим...
Мысли вернулись к Тому, ведущему какую-то свою игру, частью которой я невольно стала.
— Что же ты задумал...
старательно выглядя очень несчастным.
— Оу... — миссис Шаффик понимающе и сочувствующе покивала головой, положив руку на плечо ребёнка в жесте поддержки. Знала бы она, какое отвращение к ней питал с виду невинный ангелочек. — Ничего страшного, я всё понимаю...
— У меня есть идея, — подняв взгляд на женщину, он выглядел отважно, словно его не волнует своя жизнь, когда чужая находится в опасности. — После обеда профессор Квирелл обязательно навестит Агнес, и тогда Вы станете...
— Ты такой умный мальчик, — умилительно улыбнувшись, она потрепала его волосы. — Свидетелем стану я. Не беспокойся, тётя Петунья всё решит, и никто больше не будет приставать с непотребствами к твоей любимой. Я защищу её для тебя, — подмигнув, миссис выпрямилась, поправила каштановую прядь волос и развеяла полог тишины; улыбка немного увяла, стоило ей снова обратить внимание на заброшенный класс — обитель пыли, грязи и мелкой нечисти. — Нам пора на обед.
***
— Какой ужас! — сильно впечатлительная миссис Шаффик ужаснулась, услышав слова первокурсника. — Нужно немедленно действовать! Надо... прямо сейчас! Хотя нет, лучше на обеде, чтобы все узнали!... — Мэм, прошу Вас, не торопитесь, — пытался успокоить её мальчик, кое-как поймавший нужный момент за хвост, чтобы поговорить с этой ведьмой. — Без доказательств Вы не сможете дать этому человеку по заслугам... — Разве вы не выступите свидетелем? — осуждающе вопросила она, в этот момент чем-то походя на профессора МакГонагалл. — Мне нельзя светиться по... некоторым обстоятельствам, — очень печально поведал мальчик,***
Ненависть. Только она держала его на плаву многие-многие годы, тянущиеся в бытие змеёй, иной раз в форме бесплотного куска души, не способного ни чувствовать это самое бытие, ни думать о важных вещах. В любой форме этих лет скитаний он мог только видеть окружающий мир и чувствовать эмоции, представляющие из себя не самую радужную картину. Грязную. Если бы он мог лучше осознавать самого себя, то непременно бы ощутил отвращение. Кем он стал? Он не задавался этим вопросом. Предпочтительнее не думать о том, что может пошатнуть его уверенность в себе и каждом своём шаге. В каждой мысли. Всё человеческое было искажено под призмой животного/неодушевлённого существования, наглухо закрывая доступ к критическому мышлению. Был ли он человеком? Если у него спросят это, то он ответит, что превысил это понятие, став кем-то совершеннее. Он ненавидел. Гневался. Раздражался. И чувствовал удовольствие, стоило ощутить силу. Это не казалось чем-то странным, потому что он привык к этому, искренне считая это показателем его совершенства. Совершенный правитель, не знающий жалости. Совершенный убийца, не ведающий о пощаде. Всё приобрело более алые краски, стоило магу по имени Квиринус Квирелл подчиниться его воле — стать послушным рабом под натиском его магической мощи. Человеком он был талантливым, однако совершенно слабым, потому всем неизвестным, обычным. Однако всё было не так просто, как казалось в самом начале — волшебник не первый год искал Николаса Фламеля, и от остальных безутешных искателей бессмертия метод отличался тем, что он искал сведения у скрытых народов: гномов, троллей, вампиров. И те знали больше, чем волшебники могли бы подумать. К сожалению, даже с помощью нелюдей пробить защиту домика Фламеля в Албании не удалось, хоть они и были очень близки. Однако не успел Волдеморт убить бесполезного человечишку после продолжительных пыток, как гном сообщает, что его знакомый гоблин в банке «Гринготтс», филиал которого находится на Косой аллее, поведал о неком очень важном свёртке, помещённом в пустой сейф №713 самим Альбусом Дамблдором. С помощью того же гоблина он решился ограбить банк, но их опережают. Всё, чего он хотел — бессмертия, могущества и лидерства над всеми, — отделяли людишки, подобные грязи под ногами... Грязно. Дамблдор, всегда любивший поиграться, вестник морали добра и всеобщего блага; Снейп, верный слуга, которому лучше не знать о нём, пока он находится в этом жалком обличии; Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, которому уже давно пора сдохнуть, одним своим существованием унижая его могущество и... мисс Реддл. Понять, что он чувствует, было невозможно — раздражение доходило до высшей точки кипения, стоило увидеть лицо, похоже на его в далёкой молодости, глаза, принадлежащие её матери, услышать фамилию, которая некогда принадлежала ему, узнать о способности к парселтангу, что доказывает в ней наличие крови Салазара Слизерина. Даже малейшее раздражение порой приводило к жажде убийства, свою же дочь ему хотелось скрутить собственными руками, чтобы чувствовать под пальцами ломающиеся кости, чтобы с криком над самым ухом из неё ушла жизнь, оставить от тела кровавые ошмётки. От слабостей принято избавляться. Для него было пыткой видеть её на каждом уроке: чувствовать себя должным держать достойную меру поведения, не притворяться идиотом, научить, О, Мерлин, чему-то. <tab>Он очень надеялся, что Эвилин сдохла. Волдеморт не мог понять, о чём он думает, что чувствует и как действует. Ему нужна только вечная жизнь, величайшая сила и мировое господство. Он заслуживает этого больше, чем кто-либо другой. Его рука никогда не дрогнет — он пожертвует всеми ради себя. Воспользуется всем, что принадлежит ему — его дочь, бесспорно, входит в эту категорию, — чтобы взойти на вершину. И никто его не остановит. Даже он сам.***
— Есть ещё какие-нибудь блестящие идеи? Я недостаточно позабавился, — издевался над ребятами Малфой, насмешливо смотря сверху вниз. — Если не нравится, то предлагай свои, несомненно, блестящие идеи, или у тебя их вообще нет? — подражал манере Драко говорить Рон, но получалось не столь изящно — не хватало надменности. — Разумеется, есть, мне хватает мозгов до подобной элементарности, — осклабившись, он испытующе обвёл всех взглядом. — Школу едва ли закроют, однако, Дамблдора точно отстранят и на его место посадят нового директора. Этого, в принципе, и добивается мой отец. Но даже если и закроют, то только до следующего нового учебного года, что не слишком-то страшно. Так что... — Я не хочу возвращаться к дяде с тётей, — возразил Гарри, грустными изумрудами прожигая Драко насквозь. — Для особо одарённых повторюсь, что школу едва ли закроют. Понятно? — немного подумав, слизеринец добавил: — Однако это решает мой отец, так что... Я могу попросить его предотвратить подобный исход событий. Доволен? — Вполне, — Гарри отвёл взгляд, чувствуя себя жалким попрошайкой, посмевшим обратиться к богачу. — Что насчёт Мориарти? — Гермиона задала вопрос как можно более безразлично, разглядывая отражение света на прилизанных волосах Малфоя. Это было непривычно, однако, объяснялось приездом его отца. — Мне что, всё самому придумывать? — высокомерность Малфоя потихоньку выводила девочку из себя, но она сдерживала себя как могла. — Значит, ты ещё не придумал? А говорил, что у тебя есть блестящие идеи. Уверена, они столь же блестящие, как и твои волосы, — парировала когтевранка, стараясь уязвить в ответ. — У меня действительно много идей. Как насчёт того, чтобы посадить на ваши с Поттером головы по вороне? Ваши волосы идеально сойдут за гнездо, — процедил Малфой, тяжело дыша и гневно вперившись в когтевранцев взглядами. — Глупая идея, — выплюнула Грейнджер, всё быстрее закипая. — Зато патриотично, — фыркнул мальчик в ответ. — Прекрати вести себя как маленький! — повысила голос Гермиона, опасливо глянув в сторону мадам Пинс, но та, к счастью, не услышала. Для Драко слова грязнокровки были ударом ниже пояса. — Ах, маленький, значит? — медленно поднимаясь, он начал нависать над девочкой, говоря угрожающим шёпотом. — Не ты ли веришь всему, что написано в книжках? Не ты ли боготворила Дамблдора, глупо рассчитывая идти на Гриффиндор из-за того, что там учился этот полоумный старик? Не согласна, да? По-ло-ум-ный! В школе твориться чёрти что, а он не сделал ничего, чтобы хотя бы исправить это! Хогвартс — самое безопасное место? Ха. Ха. Ха! Мы имеем тролля, василиска, одержимого духом тёмного волшебника профессора, живой и опасный артефакт, несколько месяцев лежащую в палате первокурсницу и труп студента! Вот она — безопасность! — мальчик всё сильнее распалялся, с трудом не срываясь на крик. Под его взглядом девочка чувствовала себя кроликом перед удавом, однако, старалась не показывать это, упрямо поджав губы и не отводя взгляда. — Если же вспомнить, то если бы не ты, то можно было спасти Агнес от тролля, однако тебе нужно было вмешаться со своими правилами, и что в результате! Драко замолчал, почувствовав прикосновение к своему плечу. Медленно повернул голову, точно хищник, которому оборвали охоту. — Это уже слишком, — попытался успокоить друга Уизли, заметив наворачивающиеся слёзы на глазах Гермионы. — Слишком? — невозмутимо повторил мальчик, полностью поворачиваясь к отпрыску Предателей крови. — Не из-за твоих ли братьев Агнес пошла в Больничное крыло? Не у тебя ли был дневник Тома Реддла долгие месяцы, но ты о нём и словом не обмолвился? Не из-за твоей ли неприязни к коту Агнес, она рисковала собой и спустилась в Тайную Комнату, встретившись с василиском и убийственно настроенным профессором ЗоТИ? — Драко, — позвал Гарри слизеринца, не в силах смотреть на бледное и страдающее лицо друга, однако тем самым перевёл стрелки на себя. — Поттер-р-р, — прорычал Малфой, резко развернувшись к мальчику. — Мальчик-Который-Выжил, местная знаменитость. Популярность явно тебе пошла не на пользу, раз ты забываешь свои грешки за мелкой душонкой. Скрывал свои способности, строил какие-то свои планы и молчал в тряпочку, а сейчас за словом в карман не ле-е-езешь. Что же это, как не эгоистичная и лицемерная наглость, а, Гар-р-ри? — Малфой! — попыталась остановить это Гермиона, опасаясь притрагиваться к злобному шипящему мальчику, угрожающе схватившего воротник Поттера. — Прекрати! — Прекратить? Что, правда глаза режет, Грейнджер? — даже не повернувшись, прорычал слизеринец. — Эммм, ре-ребята? — Что?! — гаркнул мальчик с какого-то перепугу вмешавшемуся гриффиндорцу. — ТИШЕ! — возмущённо прошипела разбуженная мадам Пинс, недовольно прищуриваясь. — Вы находитесь в школьной библиотеке, громкие разговоры недопустимы! — Просим прощения, мадам Пинс, больше не будем! — вовремя ответила Гермиона, после обращаясь к Невиллу: — Ты что-то хотел? — Я-я... — первокурсник сконфузился, нервно перебирая пальцами и собираясь с мыслями. — Быстрей рожай, — раздражённо выплюнул Малфой, отпустив Поттера и поправляя складки на своей мантии. — Заткнись уже наконец, — вторила ему Гермиона, неодобрительно смотря на слизеринца. — Продолжай, Невилл. — Я б-был в Больничном крыле... Меня, ну, меня прокляли и, в общем, мне нужна была помощь це-целителя. И там у Агнес кот очнулся, вот... Она попросила передать вам, чтобы в-вы зашли перед обедом... Мальчик замолчал, под многочисленными взглядами, обращёнными на него, смущённо краснея. — ...Спасибо, Невилл, — заторможено поблагодарила девочка за всех, не веря в услышанное, впрочем, как и остальные. — Можешь идти. Четверо друзей поражённо переглядывались с единым вопросом в головах: «Как очнулся?» — Это твоих рук дело? — обратился к Гарри Драко, от потрясения так и забыв про свою злость. Поттер отрицательно покачал головой. — Может, пойдём сейчас? — робко предложил Рон, косо поглядывая на Малфоя. — Думаю, да. Там и узнаем что да как, — согласно кивнула головой Гермиона, складывая в сумку книги, в которых так и не прочитала ни строчки. — Однако перед этим... Драко, извинись перед нами за свою грубость. — Ха? Ты имеешь ввиду за правду? — мальчик сразу вскинулся, не признавая свою неправоту. — Нет, за грубость, Малфой, — не сдалась девочка, воинственно взирая на отпрыска аристократов. — Мы и сами знаем все свои ошибки, и очень невежливо, низко и подло тыкать нас в это носом. Ты думаешь, мы не жалеем о содеянном? Ещё как, однако, ничто из этого не поможет нам это предотвратить или исправить. Поэтому запихни свою гордость куда подальше, мы твои друзья и заслуживаем извинений! Двое юных волшебников прожигали друг друга взглядами некоторое время, однако в итоге победитель был определён. — Прошу прощения перед вами за своё неподобающее поведение, — выдавил из себя мальчик, взглядом задержавшись на мятом воротнике Гарри — признаке его агрессии. — Я был неправ, тыкая вас носами в ваше же дерьмо, извините. — Ну, большего мы и не ждали, — нервно выдохнул Уизли, слабо усмехаясь. — Малфой, ты такой... Малфой, ты об этом знаешь? — со слабой улыбкой на губах проворчала Гермиона, приглаживая растрепавшиеся волосы. Какое-то время их заплетала Агнес по утрам перед завтраком; сама же за ними ухаживать девочка не имела никакого желания. — Извиняем, — вынес общий вердикт Гарри, расслабляя напряжённые мышцы. Ссора его жутко нервировала и пугала, но он рад, что они снова помирились. Посмотрев на Гермиону, у него в памяти всплыли её слова: «Ты думаешь, мы не жалеем о содеянном?» Ему тогда очень сильно хотелось спросить: «Насколько сильно ты жалеешь об этом?», однако, не хотел портить речь девочки. Он обязательно задаст этот вопрос, но как-нибудь потом. — Ну так что, идём?
Примечания:
Частички пазла, которые неминуемо станут частью большой картины.
P.S. Драко, конечно, у нас вспыльчивый мальчик, но я никак не могу на него злиться — мне, скорее, его жаль, у него от переживаний крыша набекрень пошла. А Гермионой я горжусь — молодец, моя девочка!
