Мир изо льда

      Силы были неравны, и было бы странно, будь всё иначе.       Даже в своей лучшей форме Драко не смог бы хоть краем задеть волшебника напротив, разумеется, только из-за влияния тёмного артефакта на Теодора.       Удивляться сим обстоятельством не было возможности. Тем не менее, несмотря на хоть и редкое, но регулярное общение, слизеринцы успели присмотреться друг к другу, стать какими-никакими приятелями. Всё это давило запутанным потоком мыслей, которые не давали сосредоточиться на и так бесполезной защите.       Он был почти в отчаянии — впервые оказавшись в столь экстремальной ситуации, он никак не мог собраться. Все мышцы в теле были натянуты до предела, но если остановиться хоть на мгновение, как он переставал их чувствовать. Лёгкие непрерывно набирали воздух и выдыхали, а произнесённые на выдохе почти безобидные проклятия были резки и обрывочны. Однако он не позволял себе застыть, не давал панике взять верх, даже если подсознание стремилось сдаться. Потому что он не хотел сдаваться.       На самом деле, многих чистокровных Наследников своих Родов обучали неким базовым заклинаниям ещё до Хогвартса. Пользуясь палочкой своего отца, Драко обучали чарам в индивидуальном порядке, не привлекая Таситу, так ещё и клятву пришлось дать, из-за чего Малфой не мог ей ничего рассказать.       Он уверен, что Теодора тоже обучали до одиннадцати лет, однако эти навыки не могли принадлежать первокурснику. Не то чтобы заклинание Гоменум Ревелио (чары обнаружения, которым даже мантия-невидимка нипочём) не говорило о многом. Да и парселтанг — занятный и очень редкий дар, который может принадлежать только кому-то с кровью Салазара Слизерина.       Удивительно, что меньше чем за год он узнал о четырёх людях с подобным даром. Прямо-таки феноменальная удача.       Человек перед ним, казалось, натянул личину невинного слизеринца, но сквозь знакомые черты проступало другое лицо — Наследника Слизерина, что с насмешкой на устах вертел в пальцах палочку так, словно и помыслить не мог о том, что она может выпасть.       К их «игре» присоединилась Гермиона, которая за полгода смогла приблизится к его уровню, что в три раза превысило его скорость обучения. Всё-таки, в чём-то Тасита была права — кровь мало на что влияет, разве что на место жительства: либо у чужих, ничего не ведая о своих способностях и мире с подобными им, либо у своих, с рождения знакомясь с магическим миром.       Тот же Уизли — чистокровный волшебник, но таланта в плане магии как такового не проявляет. Сейчас может лишь опираться на руку девочки и стрелять бесполезными Инсендио, которые словно впитывались в ауру мага, без какого-либо участия с его стороны. Но потрясённый и невменяемый Рон продолжал тратить свои силы, никак не помогая, однако, слава Мерлину, и не мешая.       — БЕЖИМ!!! — отчаянный вопль привлёк всеобщее внимание, и стоило Драко только обернуться, как внезапно приблизившийся Гарри с василиском за спиной схватил его за руку и понёсся дальше с ним на прицепе. Малфой торопливо переставлял ноги, постоянно спотыкаясь, но Поттер не обращал на это никакого внимания, с твёрдой решимостью хватая Гермиону, которая даже в такой ситуации лишь вцепилась посильнее в Уизли, сорвавшись с места вслед за Гарри.       В будущем, вспоминая этот момент, Драко увидит перед собой четверых детишек, что бегут от опасности, сжав руки друг друга и находя в них поддержку. Он вспомнит друзей, что в этот момент дышали одной надеждой, одним стремлением, одним желанием — выжить.       Именно эти сложные чувства слизеринец испытывал в тот момент, когда они перебежали через порог прохода в зал и ощутили, что полбеды позади.       Они бежали и не останавливались, пока Гермиона не притормозила, потянув их в боковой проход. Чуть не грохнувшись в единую кучу, мальчики побежали за ней, хотя даже не сразу сообразили, что к чему.       В какой-то момент они начали сильно запыхаться и замедлились, и Гермиона начала на ходу осматриваться и заглядывать в проёмы ищущим взглядом.       — Г-гермиона, сейчас не время хотеть в туалет! — севшим и слегка визгливым голосом возмутился Уизли, а когда все в неудержимом ступоре остановились, он невозмутимо продолжил, не обращая внимания на весьма красноречивые взгляды: — А если так хочется, то зачем тащить нас с собой?!       Перекошенное лицо девочки застыло словно восковая маска, а ошарашенный Малфой прикрыл от не утихнувшего адреналина дрожащей рукой глаза, не в силах выразить всё то разочарование, разлившееся внутри, как-то иначе. Гарри так вообще застыл в «промежуточной» позе: немного повернувшись корпусом тела, между вдохом и выдохом, с приоткрытым ртом он широко распахнутыми в неверии глазами взирал на друга, так и не «доделав» шаг.       Спустя пять секунд, текущих словно смола, Рон всё-таки заметил обращённое на него внимание, обрывочным движением почесав красную от смущения и долгого бега щёку с веснушками.       — Сказочный идиот, — ошарашенно проговорил Драко, забывая обо всё на свете, ведь столь удивительный момент тупизма можно поместить в колбочку для воспоминаний и передавать предкам. На потеху.       Хоть и было совсем не смешно.       — Рональд Биллиус Уизли, — голос когтевранки, как и полное имя мальчика, не предвещали ему ничего хорошего. Малые зачатки эмпатии у Уизли заметили неладное, и тот сжался, медленно вырывая руку из хватки Грейнджер, как будто резкое движение может спровоцировать, как у дикого зверя, агрессию. — Я могу... Точнее, пытаюсь иметь ввиду тот факт, что тебе хорошо досталось, но... Это так сложно, из-за чего на это уходит вся моя выдержка. Мне сейчас нельзя кричать, ведь мы с трудом скрылись, и раскрыть наше местоположение подобным образом было бы... Глупо? Смешно.       Девочка выпустила руку Гарри, поправила растрепавшийся хвост и продолжила путь к, как понял Драко по освежающему ветру, выходу.       — Я что, правда такую глупость сморозил? — ворчливо и смущённо спросил у мальчиков Рон, сунув руки в карманы тёплой мантии и сгорбив спину. В общем, сделав всё то, от чего Малфой пытался его отучить вот уж как полгода.       Видно, безрезультатно.       — Даже самая суровая зима Севера тебя не переплюнет, — потерянным голосом проговорил Драко, а в ответ на недоумённый взгляд лишь недовольно покачал головой. Тогда Уизли насупился и поспешил вслед за Грейнджер, по пути похрустывая мелкими костями животных под ботинками.       — Как ты думаешь, Гермиона его простит? — раздался в тишине голос Гарри, эхом отражаясь от круглых бетонных стен. Повернувшись к нему, Драко недолго подумал над ответом.       — После всего произошедшего точно простит, — отразившееся в изумрудных глазах понимание было приятным, точно он делил с кем-то душу на двоих, облегчая невидимую ношу столь невинным способом.       От до того уютной, но неловкой мысли он неосознанно хотел потеребить краешек мантии, однако стоило пошевелить рукой, как он вспомнил, что Поттер до сих пор её сжимает.       Тот тоже вспомнил, ощутив дрогнувшие пальцы в его ладони, и поспешил отдёрнуть руку, нервно прижав её к себе, но...       — Знаешь, — Драко нежно сжал его руку, словно боялся сделать что-то не так, быть неправильно понятым. — Сейчас я даже представить не могу, что с нами бы случилось, если бы ты не потащил нас оттуда. То есть, представляю, потому что нас бы наверняка сожрал василиск, а может ещё что похуже... В общем, ты понял мою мысль и... Я очень тебе благодарен. Уверен, эти двое тоже, по-крайней мере Гермиона так точно. Вот, и...       — Но если бы не ты, то мы бы все погибли, — в затянувшейся смущённой тишине возразил когтевранец, стыдясь своей вспотевшей ладони в руках слизеринца. Тот скептично воззрился на его слова, и Гарри пояснил: — Ты придал мне сил, когда очнулся, изменил очень тяжёлую... давящую ситуацию на ту, в которой мы уже могли сражаться. Ты в одиночку сражался против Наследника Слизерина долгое время, и потому... Это я должен тебя благодарить. Спасибо, Драко.       Мальчик-Который-Выжил чувствовал себя девчонкой, потому что был готов расплакаться от своих собственных слов и чувства благодарности, что заполнило его до краёв. Сейчас он был очень рад очкам и темноте вокруг, хотя всего полгода назад недолюбливал две эти вещи. Наверное, потому что раньше ему не было стыдно за свои слёзы.       — Идём, — странно, в каком-то смысле, загадочно улыбнувшись, Драко поудобней взял Поттера за руку и повёл вперёд, где их уже ждали двое ворчливых друзей.

***

      — Хорошая девочка, — Том поглаживал Василиска между ноздрей горящей из-за ожога рукой, ведь пытаться снять горящую от большого количества впитавшей в себя огненной магии серьгу было опрометчиво, но показное спокойствие было бессмысленным, ведь теперь достойной этих стараний публики не было, а питомцу Слизерина было всё равно на душевное состояние благодетеля, лишь бы не делали больно и чаще давали чего повкуснее.       О, внутри Наследника Слизерина всё полыхало синим пламенем, потому что если детишки всё-таки умрут в Запретном лесу, а особенно эти, то Агнес Реддл так просто это не оставит — он уже успел понять, что она костьми ляжет ради этих детей, а уж если он станет её врагом, то головной боли ему не избежать.       Она в силах создать ему проблемы, и не столько своей родословной, магической силой или влиянием, а сколько своими знаниями: знала та очень многое, но сколько всего и откуда — неизвестно.       Для Тайной Комнаты у него был определённый план: узнав, что детишки хотят отправиться в Тайную Комнату (спасибо сладкоречивому Уизли, не заметившему притаившегося Нотта между стеллажей в библиотеке), он решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и раздобыть немного информации. Рассчитав, когда те собираются на вылазку, он спрятался в трубах заранее, дожидаясь их прихода. И те оправдали его ожидания, придя после обеда в день, когда Агнес Реддл выписывают, но не взяв ту с собой.       Что наталкивало на определённые выводы.       Тому было забавно наблюдать, как Гарри Поттер преподносил своего друга как приманку на блюдечке, но опасаясь, что Василиск поддастся соблазну, вышел и начал свой театр одного актёра. Он связал одних и пытал другого — всё, лишь бы Избранный сдался и ответил на пару вопросов. Он даже предложил обмен информацией, однако вмешательство Малфоя было непредвиденным — раскрытие инкогнито точно не было в его планах в ближайшее время.       В необузданном порыве он натравил на детей Василиска, а сам решил поиграться с Малфоем, чтобы утихомирить пылающий в груди гнев из-за разрушенных планов.       Битва длилась целую вечность, но в то же время всего пару минут. И вот, Поттер хватает своих друзей и бежит на выход, и, словно протрезвев, Том приказывает Василиску остановиться. Несмотря на паранойю, в этот момент он уже продумывал следующий шаг — поговорить со своей дражайшей родственницей, чтобы та заставила своих дружочков держать язык за зубами.       Но на выходе из Тайной Комнаты верёвка, что притащили эти первокурсники, так и висела, да и звучного щелчка выдвигаемого прохода ему не было слышно.       Мысль молниеносно пронеслась в его голове, заставив сокрушённо вздохнуть. Глупые детишки решили пойти к выходу через Запретный лес, и чревато это тем, что проход для Василиска находился в чащобе, и выбраться оттуда у первокурсников почти нет шансов.       Вернувшись в Тайную Комнату, он ломал голову над тем, что ему делать, и была даже идея догнать этих глупцов и силой притащить в замок, однако столь пацифистская мысль претила его сущности.       Поэтому он решил разобраться немного другим путём, а в случае провала или необходимости покинуть Хогвартс.

***

      — Почему мы идём так долго? — гнусаво проворчал Рон, потому как зажал замёрзший нос ладонью. Они шли уже очень долго, и зимний холод начал потихоньку преодолевать подклад зимней мантии.       — Мы точно уже на территории Запретного леса. Скоро должен быть выход, так что потерпи, — раздражённо, но в то же время потеряно сказала Гермиона, наматывая лежащий в кармане синий шарф вокруг шеи.       — Но мы уже целый час идём! — взвился Уизли, всплеснув руками, и прокричал он так громко, что остальные зажали уши, ожидая рёв эха. Но отзвук был не столь громким, как они предполагали. Лицо Гермионы посветлело.       — Мы почти пришли! — несмотря на усталость от долгой ходьбы, она ускорила шаг, и мальчики вслед за ней. Уже через минуту они увидели в потолке подземного прохода приглушённый сквозь тонкий слой снега свет.       — Ура, — облегчённо выдохнул Гарри, чувствуя дуновения ветерка и свежий запах зимнего леса.       — Мне одному кажется, что дырка маленькая? — обеспокоенно обратился к друзьям Рон.       — Это лишь значит, что надо сделать её шире, — в спокойном голосе Малфоя слышалось волнение, однако он решительно направился к выходу из этого места, направляя палочку. — Диффиндо!       Проход, не превышающий и полуметра, увеличился, однако Гарри, Рон и Гермиона не смогли сдержать смешки, а с выражением лица слизеринца так вообще расхохотались в голос.       Малфой, усыпанный хлопьями снега, недовольно фырчал, глядя на веселье своих друзей. Рон так вообще не сдерживался, хватаясь за живот от смеха, и чуть ли не падал. Очистив мантию и голову от снега несколькими взмахами палочки, он с закипающим негодованием спокойно дождался, когда остальные успокоятся, и первым делом спросил:       — Кто первый?       — Думаю, я, — вызвался Гарри, вытирая влагу у краешков глаз. — Разведаю обстановку, всё-таки не факт, что там безопасно.       — Гермиона, поднимешь его? — попросил Драко, накладывая на всех Согревающее.       — Разумеется, — кивнула девочка, поправляя шарф и надевая на голову капюшон. — Вингардиум Левиоса!       Гарри ощутил невесомость, однако старался не размахивать руками в поиске опоры. Дыра в потолке на высоте трёх метров быстро приблизилась, и на мгновение свет ослепил его. Тем не менее, он не растерялся и схватился за край, утопая в сугробе руками, которые тут же охватило жжение.       — Отпускай! — вновь почувствовав собственный вес, он подтянул ноги и на пару мгновений остался лежать в снегу, ощущая какую-никакую свободу от давящих со всех сторон стен и наслаждаясь живительным воздухом.       Собрав силы в кулак, он с трудом встал и отряхнулся от снега, беря пример с Гермионы и закрывая уши в складках капюшона. Вокруг была небольшая полянка, будто сошедшая с картины художника: нетронутые сугробы снега блестели на свету, а от порывов ветра снежинки летали вокруг, имитируя снегопад. Убедившись, что поблизости никого не видно, он крикнул, чтобы остальные поднимались.       Следующим был Рон, и Гарри не преминул помочь другу подняться. Тот, на радость Поттера, на вид уже оправился от, очевидно, пыточного заклинания, и с оскорбленным видом помог ему поднять Гермиону. Драко был последним, но даже сверху девочка без проблем подняла его наружу, аккуратно поставив того на ноги.       — Эммм... И куда нам идти?       Вопрос Рона не был лишним или глупым, однако растерянность в голосе давила на всех. Сквозь высокие кроны деревьев не было видно каких-либо ориентиров, даже солнце было где-то сбоку, скрываясь за хвойными ветвями, покрытыми объёмными шапками снега.       Они оказались в лесу, зимой, солнца не было видно, ветер выдувал тепло, а они лишь первокурсники, которые потерялись в одном из самых опасных мест Великобритании.       — Может, найдём тропинку? Хагрид часто гуляет в этом лесу, — предложил идею Гарри, вспомнив о полувеликане, что с упоением рассказывал про этот лес.       — Сомневаюсь, что он заходил так далеко в лес, — откинул идею Драко, плотнее укутываясь в мантию. Даже с Согревающими холод пробирал его до костей, а всё из-за ощутимого даже в лесу ветра.       — Может, пойдём, исходя из местоположения солнца? — раздумывала Гермиона, пытаясь определить, с какой стороны спряталось светило.       — А ты помнишь его расположение, когда мы спускались? Или точно знаешь, сколько времени мы провели под землёй? — хмуро сдвинув светлые брови, саркастично задал Малфой риторические вопросы.       — Может, просто пойдём по направлению прохода? Он же ведёт в ту сторону, — предложил Рон, пальцем указывая на дыру в земле, из которой они вылезли.       — Проход был неровным, и сворачивал то вправо, то влево, так что не пойдёт, — опровергнул третье предложение слизеринец, в который раз оглядываясь вокруг.       — Тогда сам что-нибудь предлагай! У меня больше нет идей! — в который раз вспылил Рон, но Драко это не раздражало — после Круцио могло быть и хуже, так что он покорно сносил грубые слова, про себя делая зарубку не забыть отвести друга в Больничное крыло, когда они вернутся.       Если вернутся.       — Хм... А, вообще-то, у меня есть идейка, — почти воодушевлённо проговорил Малфой, однако длилось это всего мгновение — мальчик вновь нахмурился, и на этот раз в стократ суровее. Спустя напряжённую паузу он заговорил вдумчивым низким голосом: — Гарри, ты помнишь... То заклинание, которое использовал мой отец, чтобы найти Та... Агнес?       — Это когда мы были на Косой аллее? — уточнил Поттер, настороженно вглядываясь в кроны деревьев.       — Да-да, — подтвердил тот торопливо, глядя то вниз, то вверх, создавая ощущение, что он кому-то кланяется. — Ты помнишь, какие слова у этого заклинания?       — Ну, я их даже не услышал, — виновато ответил тот, оборачиваясь к Драко с грустным выражением лица. — А ты?       — В том то и дело, что я не помню, — в негодовании зашагал по кругу мальчик, несмотря на высокие сугробы. — Эх, надо было наложить на каждое украшение Следящие...       — Ты что, собирался повесить на Агнес жучок?! — неверяще уточнила Гермиона, услышав бормотания слизеринца.       — Буду честен, — твёрдым голосом начал Драко, впиваясь в девочку жёстким взглядом, словно она не имела права его попрекать. — Учитывая всё произошедшее, я бы обвесил её артефактами по самую макушку, лишь бы обеспечить ей безопасность. Тогда я думал, что накладывать Следящие чары на рождественский подарок, ко всему прочему, было бы слишком, но сейчас жалею, что не сделал этого, надеюсь, по понятным причинам.       — Я понимаю, но... — мягко проговорила девочка, борясь с желанием погладить слизеринца по плечу в успокаивающем жесте. — Следящие чары равны ограничению свободы, а она не заслужила подобного.       — Если они означают, что я могу остановить её до того, как она снова подвергнет свою жизнь опасности, то очень даже заслуживает, — припечатал Малфой, быстрее шагая по кругу с видом хмурой тучки, спустившейся с небес. Девочка разочарованно вздохнула — в чём-то он был прав, однако она чувствовала, что подобные действия Агнес может воспринять слишком остро. Возможно, даже расценить их как предательство. — Сейчас там лишь простые чары для выявления ядов и мониторинг пульса.       — Что? Ты следишь за её пульсом? — в шоке спросила Гермиона. — Ты же не думаешь, что она...       — Я думаю, что может, — Малфою этот разговор уже надоел, и он отвернулся от неё, потирая недавно приобретённый перстень на пальце. Камень в нём был светлым.       — Может, всё-таки пойдём по направлению трубы? — нервно попробовал вновь Рон, вмешиваясь в хруст снега под ногами Драко. — Резких поворотов я не припомню, так что замок в любом случае должен быть где-то в той стороне.       — Да, и по дороге ещё подумаем, как найти более чёткий ориентир, — подал голос Гарри, обеспокоенно оглядывая Гермиону и Драко. Ссоры сейчас были очень опасны, он прямо нутром это чувствовал.       — Хорошо, идём, — выдохнул слизеринец, устало потирая лицо. Борясь с желанием упасть в снег, он первым пошёл по нужному направлению, сильнее натягивая капюшон — ветер дул прямо в лицо, вместе с припорошённым снегом царапая кожу.       Путь был труден и долог, потому как в самой гуще леса было очень тяжело пройти: огромные корни стоящих близко друг к другу деревьев образовывали ямки, которые были не видны под снегом. Хорошенько в них попадав и чуть не подвернув ноги, они старались ходить прямо по корням, однако и это было неудобно — скользкие корни заставляли их цепляться за деревья и друг друга, и пару раз они падали в яму все вместе. Возможно, в виду своего возраста, они бы развеселились от сих нелепых и снежных происшествий, но Согревающие чары после каждого такого раза слабели, и дети уже основательно промёрзли, почти не чувствуя пальцев на ногах, а морозный воздух резал лёгкие. За этот короткий путь они уже все разучили Согревающие чары в достаточной для практики мере, но силы их были не бесконечны, и в итоге друзья почувствовали, что больше не могут идти.       — Это была ужасная идея, — еле шевеля языком прохрипел обессилевший Рон, пытаясь почувствовать окоченевшие пальцы ног, силясь ими пошевелить.       Они вместе сидели на упавшем дереве, укутываясь в свои мантии как в коконы, что даже лица не были видны. Разве что вздёрнутый покрасневший носик Гермионы выглядывал из-под капюшона.       — Ты это про какую именно? — прошептал Гарри, но в тишине зимнего леса слова были отчётливо слышны.       — Ну, я про свою идею, чтобы пойти к василиску. Ведь если бы мы не пошли, то спокойно бы себе сидели у камина, в тепле и уюте, — сожаление было искренним, поэтому никто и не думал обижаться или злиться на Рона, который единственный осмелился предложить какой-никакой план.       — Мы сами виноваты, что согласились на него, — тихо проговорила Гермиона, натягивая шарф на нос. Следующие слова звучали приглушённо: — Но что ему было нужно?       — Кому это? — недоумевал Рон.       — Наследнику Слизерина, — ответил вместо девочки Драко, застыв горбатой фигурой в попытке сохранить тепло.       — Он спрашивал о той ночи, когда Тёмный Лорд исчез, — тихо, почти печально проговорил Гарри, с силой сжимая свои плечи в мнимых объятиях.       — А если верить словам Дамблдора, превратился в пепел, — хмыкнул Малфой в наступившей тишине.       — По словам Дамблдора? — изумлённо повторил Гарри.       — Ну, именно он рассказал всем о том, что случилось с твоей семьёй в ту ночь, — дополнил Уизли хрипловатым голосом.       — Но откуда...       — Гарри, — перебил его Драко, чуть повернув голову в его сторону. — Это долгий разговор, а ответов ни у кого из нас нет, так что отложим его, хорошо?       — Ладно, — поникшим голосом буркнул Гарри, с трудом подтянув колени и уткнувшись в них носом. — Если честно, те вопросы... Ну, которые задавал мне Наследник Слизерина... Я... Не знаю на них ответ. Я не знаю, почему не умер, или почему Волдеморт исчез... Превратился в пепел, когда попытался, и я...       Голос одиннадцатилетнего сел и задрожал, и чтобы остановить душившие его слёзы, тот прикусил нижнюю губу. Задержав дыхание, он боялся того, что скажут его друзья: разочаруются ли они в нём? Обвинят в обмане и притворстве героем? Скажут, что он разрушил их надежды? Что никакой он не Избранный?       — Никогда не зови его по имени, — просипел Рон, и его голос доносился словно сквозь толщу воды.       — Гарри, мы и сами догадались, что ты не помнишь, что тогда произошло, — голос Гермионы казался столь нежным, что у Гарри защемило сердце от сквозившего в нём сочувствия. — Тебе было всего полтора года, когда произошла эта трагедия, и вполне понятно, что ты не знаешь ответов. В этом нет ничего страшного. И ты ни в коем случае не должен себя винить в том, что произошло.       Послышался хруст снега и шуршание ткани, и мгновение спустя его обвили тонкие ручки, прижимая к себе в жесте поддержки.       Он просто не мог больше сдерживаться — горькие слёзы брызнули из его глаз, оставляя мокрые дорожки на лице, которые тут же начало припекать от холода. Он вжался в девочку, что с теплотой его обнимала, и понял две вещи.       Первая — впервые слёзы о погибших маме с папой приносили облегчение, потому что кто-то принял их как само собой разумеющееся. Дурсли так не умели — только в отношение Дадли они проявляли сопереживание, а стоило заплакать Гарри, как они отправляли его в чулан и наказывали не появляться на глаза, пока он не успокоится.       И вторая вещь — он больше не в состоянии обижаться на Гермиону. Да, она совершила ошибку, остановившись на том, чтобы сообщить об опасности профессорам, но она поступала так, как привыкла. Девочка немногое рассказала о своей жизни: родители — дантисты, училась она в дорогой частной школе и получала высшие баллы, участвовала в олимпиадах и конкурсах, путешествовала с родителями по миру. В общем, вела обычную жизнь прилежной ученицы, при этом не имея друзей. Если принять всё это во внимание и то, что Гермиона действительно жалеет о случившимся, то он просто не может это продолжать. Особенно после её слов. Особенно в её руках.       — Давайте начнём сначала, — вклинился в тишину голос Драко, и Гарри тихонько вытер лицо, успокаиваясь. — После нападения на Агнес и мистера Мориарти мы думали, что Наследник Слизерина делал это с целью навредить ей из-за дара парселтанга. Потом мы обнаружили, что этим Наследником является ни что иное как дневник Тома Реддла, предка Агнес, который учился в Хогвартсе на пятом курсе почти пятьдесят лет назад. Он попал к Рону ещё летом, в итоге околдовал и заставил навредить мистеру Мориарти.       — Не околдовал, а загипнотизировал! — перебил говорившего мальчика Уизли, чуть приподняв голову.       — Погоды не меняет, — фыркнул на возражение Малфой, продолжив: — Так вот, питомца Агнес точно проклял василиск по указке дневника. Потом дневник попал сначала к ней, затем к Гарри, и в итоге снова пропал. Чуть погодя Агнес, так до конца и не выздоровев, под одобрением Поттера, — под конец его голос посуровел, и упомянутый мальчик виновато шмыгнул носом, — пошла в Тайную Комнату и чуть там не умерла от рук профессора Квирелла с ещё одним Наследником Слизерина на затылке. Итого их у нас два.       — Три, если считать саму Агнес, — буркнул Гарри, потихоньку смущённо отцепляясь от подруги. Та лишь понимающе улыбнулась, размыкая объятия.       — Четыре, если считать и тебя, Гарри, — включилась в разговор Гермиона, покачиваясь на месте от никуда не исчезнувшего холода.       — Я не Наследник, и если посмотрю в глаза василиску, то тут же умру, — возразил Гарри, вспоминая слова Агнес.       — Не соль суть дела, — гаркнул Малфой, недовольный тем, что его размышления прерывают. — А в том, что...       — А что это за выражение такое? — поинтересовалась Гермиона.       — Означает, что не это главное, — процедил мальчик, закипая от ситуации, холода и нетерпения. — Нам надо понять, кто из них двоих охотится за Философским Камнем, или же он нужен был обоим.       — Профессор Квирелл уже вышел из игры, так что из-за него можно уже не переживать, — легкомысленно сказал Рон, из-за чего Драко не скупился на подзатыльник, даже если это означает вытащить руку из тепла.       — Нельзя быть ни в чём уверенным. После покушения на Агнес его до сих пор не посадили в Азкабан, что является тревожным звоночком, — серьёзно втолковывал остальным слизеринец, цепляясь за нить своих рассуждений. — Остался второй опасный Наследник Слизерина, который в данный момент управляет Теодором Ноттом, нашим однокурсником. Он имеет в подчинении василиска, предназначенного...       — Не совсем, — вклинился Гарри, тут же торопливо поясняя. — После того раза, когда мы были с Агнес в Тайной Комнате, василиск спас нас по её приказу. Сегодня я поговорил с ним и выяснил, что он считает её своей хозяйкой по некоему «контракту», но выполняет приказы дневника из-за того, что тот просто накормил его. Ну и боится того, что Наследник сделает ему больно, вот и слушается.       — Это тоже не сильно меняет дело, потому что василиск так или иначе слушается Наследника, — устало прокомментировал Драко, продолжая: — Так вот... Имеет в подчинении василиска, но не убивает магглорождённых. Сегодня зажал нас и задавал странные вопросы. В целом, преследует неясную цель.       — А как же Камень? — недоумевал Гарри.       — Тёмный артефакт, очевидно, сделан очень искусно, раз может обладать собственным сознанием, но его изначально для чего-то сделали, и явно не для добычи Философского Камня, — как знающий человек пояснил Драко, замечая потускневший свет вокруг. — Он был нужен профессору, а дневник... Кто знает, зачем он нужен, но явно ни для чего хорошего.       — Темнеет, — тревожно прокомментировала Грейнджер, смотря в небо.       — Нам пора идти, — подтвердил её мысли Малфой, вставая с бревна и разминая затёкшие конечности. Все последовали его примеру, и в шуме возни они не заметили стороннего шума.       Но отчётливо услышали голос:       — Куда же вы это?