Здравствуйте, я ваш дядя

      — А если мы поможем своей магией? — спросил Люциус.       — Каким образом? Ты себя-то защитить не смог с её помощью. Как ты поможешь в осаде? — усмехнулся Трандуил.       — У меня в арсенале есть заклинания, которые открывают любые двери.       — Гномы тоже не так уж и глупы, как ты считаешь. Гномьи двери запечатываются магическими замками. Я сомневаюсь, что твоя магия сравнится с ней. Это древние чары, которые придумывали великие гномьи умельцы и короли (хотя, не могу назвать ни одного гнома великим, но среди своих сородичей они действительно отличились).       — Я знаю различные заклинания разрушения. Мы сможем просто разнести гору на кусочки.       — Не говори глупостей. То, что твоим заклинанием разорвало паука на части не говорит о том, что от горы отколется хотя бы малейший кусочек. Всё, чего касается рука гнома, становится поразительно устойчивым к любым повреждениям.       — Тогда можно взять их хитростью. Ты слышал про троянского коня?       — Какого коня?       — Троянского. Есть такая легенда. Воевали два государства друг с другом. Столицей одного была Троя. В ней противник и был осаждён. Долго длилась осада и сдаваться троянцы не хотели. Тогда осаждающие пошли на хитрость: они сделали огромного коня и спрятались там. Коня подвезли под стены Трои в качестве дара победителю. Радостные троянцы разобрали стену (или ворота, не помню, не суть важно), чтобы ввезти коня внутрь. Ночью, когда все уснули, из коня вылезли воины и перебили защитников Трои.       — Ты предлагаешь подарить гномам деревянного пони? Или на чём они там ездят?       — Я предлагаю брать их хитростью, а троянский конь — это была метафора, а не готовый план.       — Ладно, подумаем на досуге над твоими метафорами. Меня сейчас больше волнует, какой приём планируют нам устроить гномы. Чует моё сердце, что в Эреборе нас ждёт внеочередное агрессивное столкновение с гномами. Эх, был бы жив отец. Столько разнообразных унизительных прозвищ гномам не мог придумать ни один эльф, кроме него.       — Что-то мне подсказывает, что это не то качество, которое уместно применять в гостях у гномов, — усмехнулся Люциус.       — Зато это хоть как-то могло разогнать уныние, царящее на гномьих торжествах. Они слишком много думают о том, как бы показать величие низкорослого народа, который не видит дальше собственного носа. Благо эльфов этот недуг обошёл. Чтобы показать величие Перворождённых, не требуется никаких железных тронов, кованых сапог, золотых венцов и горных сердец…       — Нужен всего лишь один большерогий олень, — вставил Люциус, и вся семейка не удержалась от смеха. Даже Леголас посмеялся, хотя был не уверен в уместности своего смеха.       Трандуил обернулся, сурово оглядывая семейство.       — Ладно, смейтесь, я разрешаю. В нашей суровой жизни и так мало поводов для смеха, — он улыбнулся, погладив оленя по шее. — А олень и вправду неплохой показатель эльфийского величия и единения с природой, что гномам никогда не дано будет познать.