Ch. 3
21 июля 2021 г., 16:18
Однажды одним дождливым вечером, когда промозглый ветер врывался в уютное тепло квартиры, Сокджин появился на пороге подобно тени, оставляя у своих ног мокрые кляксы стекающих дождевых капель. Взволнованная долгожданным приходом хозяина овчарка обтиралась мохнатым боком о влажную ткань джинс своего человека, утыкаясь носом в безвольно свисающую ладонь. Сокджин пах кисло, с ноткой жгучей горечи.
«Гороскоп для Стрельца на сегодня
22 НОЯБРЯ – 21 ДЕКАБРЯ
Сегодня стоит держать ушки на макушке. Звёзды обещают не только взлёты, но и падения, способные оставить на Ваших коленях несколько ссадин. Но не отчаивайтесь, сегодня звезды быстро сменят свой гнев на милость.»
За прошедшую пролетевшую неделю две души приютились бок о бок, как два сонных кота в мягкой корзинке. Привыкая друг к другу, изучая, сближаясь неохотно медленно, боязливо, но одновременно стремительно. Зарываясь пальцами в жесткую шерсть, Сокджин часто утыкался носом в загривок животного, рядом с жёстким краем нового из кофейной кожи ошейника с очаровательным красным сердечком в виде брелока. Просыпаться чуть раньше становилось обыденным, как и спускающиеся носки в наспех натянутых жёлтых резиновых сапогах с блестящей полосой на задниках, что ловила на себя отблески света. Так и, словно давно забытым тоскливым чувством, отзывалась в душе тяжесть шерстяного комка, что облюбовал себе местечко прямиком на собственном хозяине по вечерам за просмотром старых, но таких любимых, фильмов. Это было подобно последней детали в незаконченном пазле. Будто делая так множество тысяч раз до этого, пёс, держа в пасти включённый фонарик, помогал своему человеку разобраться с протечкой на кухне, и не сомневался ни на минуту, что, поднимаясь, тот обязательно ударится макушкой о край столешницы. Так же, как и знал, что тот забудет банковскую карточку в прихожей, сменив один рюкзак на другой, и обязательно пропустит время встречи, засмотревшись серию очередного мультсериала. Джун чувствовал, будто эти знания уже давно живут в его черепной коробке, ощущая, как те ликуют, стоило долговязому юноше оказаться вновь предсказуемым в тёмных, почти чёрных, глазах пса. К концу недели Сокджин всё чаще пропадал на встречах, неизменно предупреждая своего нового жильца, оставляя между шерстяных ушей слегка липкий от бальзама поцелуй. И это было именно то, что всегда называют той самой встречей, когда спешка в поджидающем вечером такси приносила собой горячий румянец на мягких щеках. Намджун всегда притаскивал, вцепившись в край зубами, свою полюбившуюся клетчатую лежанку к тёмно-синей деревянной входной двери, чтобы остаться на той в томительном ожидании одного человека, передёргивая ушами на каждый подозрительный шорох. Только вместо горячих приветствий по возвращению Сокджина в собственный дом, извивающегося в ногах пса всё чаще, едва касаясь, поглаживали между лопаток, и Ким исчезал вновь, пряча за волосами лицо, закрывая дверь спальни прямиком перед мокрым носом взволнованного животного. И сейчас, промокший до нитки юноша шумно дышал, пошатнувшись, стоило двум большим лапам опереться на его плечи. Тёмный длинный хвост бил Намджуна по ногам, и тот, издав едва слышный скулёж, ткнулся в чужое лицо, на что Сокджин лишь отвернулся, мгновенно отстраняясь от любых прикосновений. Он пах так горько, что сводило скулы. С появлением в доме четвероногого друга, юноша полюбил разговоры. Ким всегда знал, что являлся говорливым и его голос временами приобретал громкость эмоций, поэтому, всё чаще это пряталось где-то далеко-далеко, чтобы не быть и не становиться тем самым лишним, мешающим и раздражающим. Поджимая губы, юноша выпаливал скупые фразы, кивая и контролируя свой звонкий яркий смех, превращая его в лишь нечто тихое и безликое, что никому бы не могло ударить по ушам. Но с Бэйби всё было по-другому. Чуткие звериные уши часто впитывали в себя забавные рассказы, возмущения или же просто мысли в слух. Намджуну нравилось это, как и то, что человек, словно обращался к нему, заглядывая в самую глубину зрачков. Но тот никогда не говорил ничего о себе, но рассказывал о каждой мелочи на свете. Только в последнее время Сокджин стал другим. На беззаботных прогулках в собачьих парках, пёс всё чаще встречал своего хозяина подавленным. Стоило тому с улыбкой кинуть мяч, как, возвращаясь, Джун встречал того с опущенными уголками губ и словно посеревшим лицом, что украшали собой фиолетовые мазки под припухшим нижним веком. Намджун беспокоился завывающей бурей, тыкаясь носом в тёплые ладони хозяина в поисках ставшего любимым и привычным тепла. Звякнув в полумраке прихожей молнией прозрачного дождевика, юноша, с осторожностью снял с себя крупные лапы, чтобы повесить верхнюю одежду на крючок. Отступив от хозяина на несколько шагов, Намджун опустил уши, позволяя хвосту безвольно болтаться. Под курткой Кима оказался чудной лимонный свитер из-за нахлынувших резким циклоном промозглых дождей. Но ткань больше не была аккуратно заправлена по фигуре, а выглядела измятой и, может быть, даже слегка порваной, словно кто-то вцепился в неё чуть ли не зубами. Издав короткий вой, пёс хотел подойти снова ближе, но остановился, стоило раскрытой ладони появится перед мордой, так закрывая видимость на перепачканные колени светлых джинс. Этим вечером Сокджин вновь исчез за дверью спальни, и сколько бы ту не скреб когтями пёс, та не поддавалась и только до чуткого животного слуха долетали отдаленные звуки сдавленных слёз, что разрывали душу Намджуна на кусочки. Тот кружил рядом, словно охраняя своего хозяина от любой напасти мира, и только, когда совсем стемнело, пёс устало лёг рядом с дверью, втягивая задние ноги и укладывая морду на лапы, чуть поскуливая от безысходности и беспокойства. Ах, если бы можно было вновь стать человеком хоть на несколько минут. Намджун вздохнул, прижимая уши к голове. По ту сторону двери раздавались звонки, только вот молчание всё так же переплеталось с ставшими редкими всхлипами. Ночь вновь сменялась солнечным утром, и Сокджин покидал укрытие своей комнаты, улыбаясь так же широко и ярко, звеня смехом и щипая с любовью мохнатый бок нахмуренного пса. Только вот глаза юноши были затоплены лопнувшими капиллярами, а покрасневшие опухшие веки покрывались сеткой фиолетовых тонких сосудов. Намджун не был глух или же слеп. Но он был нем. – Бэйби, – мягко обращался к псу по утрам Сокджин, обхватывая насупленную морду своими ладонями, – ты мой самый хороший мальчик. И хвост предательски дрожал, а лапы напряглись, будто перед прыжком в саму неизвестность. Ещё у Сокджина никогда не было гостей. Если опыта у Намджуна всего с неделю, но мысль ощущалась почти что кожей. Это не было видно в количестве кружек или в наличии гостевых тапочек. Это прослеживалось, например, в нетронутой розовой мягкой куртке, что так и не была поднята за всё время с пола у вешалки, в беспорядке на мягкой мебели в виде различных пледов, книг и вафельных батончиков в упаковке. К Сокджину никто не стремился попасть на ночь или же прибежать с упаковкой свежего печенья на чашку кофе. Намджун озадаченно водил ушами, сдвигая чёрные брови. Только забавный юноша был частым гостем, что приходился младшим братом. Тот всегда приносил что-то вкусное для двоих, но особое внимание пса всегда захватывал собой второй юноша, что мчался к шерстяному комку на всех порах, каждый раз радуя новой, громче предыдущей, большой пищалкой. Признаться честно, Намджун любил их, как и этого забавного юнца, носившего имя Тэхён. Хотя и Чонгук пробирался в сердце пса уверенным шагом, снося на своём пути любые преграды. Когда пара покидала квартиру, Джин опускал широкие плечи, поникая словно разом всем телом и теряя блеск в глубоких тёмных глазах. Тот, забирая пса в объятия, как плюшевую игрушку, валился на диван, чтобы через час убрать заботливо принесённую еду в холодильник, забывая про ту на несколько дней. Неожиданно открывшаяся дверь в спальню, заставила пса отвлечься от поиска заветных косточек и со всех ног направиться в тёплую комнату, пропитанную тревожным сном. Намджун затоптался у ног юноши, глухо постукивая стриженными когтями и потираясь мордой о худые озябшие ноги в спальных шортах. – Бэйби, – хрипло позвал того Сокджин, потрепав пса за щёку, – прости меня глупого за этот вечер, ты ведь не голодал? Я оставлял тебе достаточно корма, хоть и знаю, что так делать нельзя. Задрав голову, пёс издал тихий протяжный вой и уткнулся человеку под коленку, от чего ноги юноши подкосились и тот улыбнулся, схватившись за косяк двери. – Всё-всё, – издал сиплый смешок взлохмаченный Ким, включая свет и исчезая в ванной комнате, – я виноват перед тобой бесповоротно, но я сделаю всё, что будет моих силах для искупления. Пес тяфкнул, толкая дверь в ванную, за что получил смешок и был ласково вытолкнут обратно. Сев, Намджун, если бы мог, выпятил бы обиженно губы, слегка надувая щёки. – Несносный мальчишка. Решив не тратить время впустую, пёс за несколько минут перетащил на разобранную постель содержимое своей лежанки, собирая нечто вроде гнезда. И деловито проскочил в освободившуюся ванную комнату, стоило Сокджину раскрыть дверь. Нужная вещица оказалась на стеклянной полке углового стеллажа. Без труда вооружившись той, пёс, под удивлённый взгляд хозяина, закрыл за собой дверь и лапой погасил свет, укладывая свою лёгкую ношу на край постели. Сокджин громко охнул от громкого писка игрушки, на которую тот так неудачно сел, наблюдая с нескрываемым любопытством за своим любимцем одним припухшим глазом, пока на втором держал смоченный ледяной водой ватный диск. Противная боль раскалывала собой несчастные виски, но та словно послушно отступала, стоило Намджуну вернуться вновь на постель, укладывая на грудь юноши своё розовое мягкое одеяло. Пёс, как можно более бережно, расправил ткань, прихватывая края той зубами, и лёг рядом, потеревшись щекой о рёбра хозяина. – Прости меня, хорошо? – пухлых губ коснулась робкая улыбка, – такого больше никогда не повторится. Обещаю. Пес фыркнул, зарываясь носом под руку юноши. – А если я буду пропадать надолго, – Сокджин поморщился, – чего я, конечно же, совсем не хочу. То буду приглашать Чонгука, чтобы он составил тебе компанию. Намджун вновь фыркнул, ударяя по постели хвостом. – Ну хорошо, Тэхёна тоже. Ты ведь этого хотел, да? Ты такой хитрый мальчик, готовый на всё ради лишней минуты почесушек своего розового живота. Знаю я тебя, хитрец, – юноша переложил ватный диск, – и ещё я знаю, что ты стащил со стола целый кусок курицы, а он, между прочим, предназначался для меня. Возмущённый возглас вырвал из Кима смешок. – Я шучу, – улыбнулся тот, – ради тебя хоть три обеда отдам. Легко, едва ощутимо прикусив передними зубами предплечье юноши, пёс тут же лизнул то местечко и закопошился, чтобы найти нужную вещицу. Джун замечал, как глаза юноши вновь наполнялись непролитыми слезами и нервно дёргал кончиком хвоста. Ватные диски оказались забыты, а ладони накрыли бледное лицо, пряча в них нахлынувшие крупные слёзы и дрожащие губы, которые Ким был не в силах скрыть. Влага будто сама изливалась, омывая собой щёки и падая на одеяло, превращая его в нечто неприятное и мокрое. Сокджин всхлипнул, зажимая себе рот и сжался во что-то совсем маленькое, поджимая колени к груди. Намджун замешкался. Перехватив знакомую зубную щётку поудобнее, пёс лёг вплотную к хозяину, подпирая его своим сильным боком, чтобы, склонившись, старательно поглаживать щетиной юное тело, как некогда делал псу сам Сокджин. Животный образ плохо слушался команд Намджуна, не позволяя двигаться абсолютно свободно, подобно человеку, и движения зубной щёткой получались слегка рваными, но от этого те были не менее наполнены какой-то особой любовью, заботой и безграничной благодарностью. Длинный хвост взволнованно бил о постель и шерстяные уши прижимались к голове всё сильнее, стоило всхлипам усилититься. Намджун завыл, роняя свою ношу из пасти, и принялся носом отталкиваться чужие руки, чтобы коснуться языком мокрых щёк. – Ты такой хороший мальчик, – Сокджин проглотил икоту, – такой добрый, понимающий. Такой хороший. Мой самый лучший мальчик, ты только посмотри на себя. Зажмурившись, юноша цеплялся пальцами на жёсткую шерсть на загривке, крепко сжимая ту в кулаках. – Знаешь, мне кажется, ты чертовски красивый, – Ким улыбнулся, широким мазком ладони стирая с щеки влагу, – прекрасный, я так восхищён тобой. И этот твой шрам так нравится мне. Я думаю… мы с тобой чем-то похожи, даже если нам достались такие разные роли. Пёс чуть слышно заскулил, поддаваясь ближе. – Встретились две одиноких души, которые в отчаянных поисках любви наткнулись друг на друга. Так иронично, правда? – рваный вздох вырвался из плена рёбер. – Мы ведь просто хотели, чтобы нас любили такими, какими мы есть. Просто… Просто любили, понимаешь? Просто ждали, волновались, думали. Наверное, моя речь звучит достаточно эгоистично, ведь у нас с тобой есть всё для счастья, только вот наши души… Почему им так печально и тоскливо? Разве мы не заслужили быть счастливы, Бэйби?
