Стань моей памятью

Мысли, мысли, мысли Рассудок мой нещадно грызли... Примерно такая строка родилась бы в голове Антона, если бы он был наследником Пушкина, Есенина, Гоголя или какого-нибудь другого русского поэта. На деле же он был обычным парнем с необычной историей, но это уже другое. И то, что в его жизни происходят события круче, чем во многих романах — ещё не значит, что этот самый «герой» умеет говорить, как в книгах. Собственно поэтому Антон и не бросился записывать слово за словом куда-либо, создавая стихотворение. Нет, он просто сидел и прожигал взглядом пустоту, точнее, несуществующую точку, которая находилась где-то между строк в дневнике. Чувство было будто махом посмотрел весь сезон какого-то сериала, где главный герой успел три раза поссориться с девушкой, столько же помириться, бросить её, умереть, воскреснуть и вновь влюбиться, но уже в другую. Ну и потом ещё около половины сезона его новых отношений. Одним словом — сложно. Переварить всё это нереально. В один момент Антону даже захотелось раскромсать себе череп, чтобы уменьшить давление внутри. Слишком много информации вывалилось на него. Конечно, он понимал, что стоило читать по несколько записей, чтобы было легче всё воспринять, но так загорелся интересом, что не смог остановиться, пока не дочитал до конца. А потом пожалел... Но лишь мысленно Шастун был в метаниях и различных размышлениях, на деле же он выглядел, как человек, который просто смотрит в одну точку, которая находится где-то в пустоте. Таким его и застал Попов, который решил проверить состояние парня. — Антон, - осторожно начал врач, когда подошёл к нему, но тот не отозвался. — Антон, - уже более настойчиво молвил он, кладя руку на плечо Шастуну. На это тот уже отреагировал резким содроганием и распахнутыми в удивлении глазами. — Пойдём, Тош, надо проветриться. Ты так совсем себя истерзаешь, - голос у Попова был спокойным и даже каким-то успокаивающим, но вот взгляд - в антрацитовой радужке явно читалось беспокойство. Антон кивнул и встал с кровати, и бросая последний взгляд на дневник, который спокойно лежал на кровати, будто только что не открыл тайны, вышел вместе с Арсением, захватив с собой верхнюю одежду по указанию Попова. — Куда мы идём? - нахмурился Шастун, когда они свернули на лестнице на верхний этаж. Арсений же загадочно улыбнулся и прикрыл глаза на несколько мгновений. — Увидишь, - легко сказал он и пожал плечами, поднимаясь по ступенькам. Антон же хмыкнул и начал думать — куда же его ведёт Попов. Витая в мыслях он не заметил, как Арсений остановился и поэтому влетел в спину врача. — Прости, - он отшатнулся, отходя от мужчины и заглядывая в его лицо. Тот выглядел задумчивым. Брови сведены к переносице, губа прикушена, пальцы барабанят по бедру, а если вглядеться, то можно увидеть бегущие строки мыслей в отражении бездонных зрачков. — Жди здесь, - бросил Арсений и резко развернувшись, быстрым шагом скрылся на несколько этажей ниже, оставляя парня за спиной. А Антон же в это время тупо стоял, хлопая глазами и глядя туда, где только что был Попов, ему в след. — Ну и что это было? - задал риторический вопрос Шастун, опираясь о стену около. Прошло лишь несколько минут, как Арсений вернулся, но уже с той же фирменной улыбкой. В его образе изменилась ещё одна деталь — до этого абсолютно точно пустые руки крепко держали два стаканчика. — А вот теперь пойдём, - он не дождался ответа и пошёл, оставляя вновь удивленного Антона позади. То есть, он так сорвался за напитками? Впрочем, тот не долго стоял в оцепенении и также направился за врачом, мысленно задавая множество вопросов. Ещё несколько минут того, как Антон работал хвостиком Арсения, верно следуя за ним, и они оказались перед большой железной дверью, перекрытой решеткой. — Подержи, пожалуйста, - Арсений протянул ему стаканчики, которые Шастун принял скорее на автомате, ибо был всё ещё в лёгкой прострации от всего происходящего. Тихий звон, щелчок и решетка с негромким скрипом отворяется. Следом за ней ключ в замке двери так же издаёт тихий звук и дверь открывается под крепкими руками Попова. Парни поднимаются ещё на пять ступенек и Арсений толкает последнюю дверь, которая на этот раз оказывается незапертой. Воздух врывается внутрь и ерошит волосы Антона, который ступает на крышу больницы и тихо ахает. Само здание не слишком высокое, но всё же видно очень большую часть города и даже поле и лес, которые находятся за ним. Где-то внизу по белому покрытию снега ходят маленькие фигурки — люди. Они кажутся такими незначительными и маленькими, что ты забываешь, что у каждого из них своя история, своя жизнь. Кажется, будто пока ты здесь — они не имеют значения, и ты забываешь, что вскоре спустишься и станешь таким же самым обычным человеком. — Нравится? - голос Арсения раздаётся тихо, шёпотом на ухо, но от него Антон вздрагивает. — Очень, - парень выдыхает и улыбается. Антон смотрит на Арсения, прямо ему в глаза. Белоснежность снега отражается в голубых радужках и Шастуну всё больше кажется, что это человек-океан. И ему даже немного страшно утонуть. Хотя страх быстро пропадает, ибо Арсений — его спасательный круг. Антон отводит взгляд и протягивает Арсению стаканы, врач берёт один из них. — Я не знаю нравится ли тебе какао, но решил рискнуть, - Арсений отпивает глоток и оглядывает крышу. — Присядем? И только сейчас Антон видит серый плед, который лежит возле них. Он подготовил всё это для меня? Парень кивает и садится, Арсений опускается возле него. Оба глядят вдаль и думают о чём-то своём. — Да, я люблю какао, - произносит Шастун спустя некоторое время, немного не в тему. — Ты прочитал всё? - Арсений поворачивается к нему и смотрит на профиль, ибо Антон всё так же глядит на вид с крыши. Он кивает и опускает глаза на стаканчик в своей руке. — Тебе тяжело, я понимаю. Но ты справишься. Я тебе обещаю, - Попов кладёт свою руку на ладонь Антона и немного сжимает. — Я помогу тебе. Просто верь мне, Антон, - Шастун наконец поворачивает голову к врачу и смотрит на него. В голубых глазах отражается столько искренности, сколько Антон не видел ни у кого. — Я верю тебе, Арсений. Антон не стал уточнять, что поверил бы в любые слова этого человека. Попов определённо обладал способностью убеждения. Не верить ему невозможно. Даже если он говорил бы о том, что на Марсе есть жизнь — Антон бы поверил. Арсений же улыбнулся, всё ещё не отпуская руки Шастуна. — Год назад я поверил, что мама будет жить. Но тот врач соврал. В твоих же словах я уверен, - Антон улыбнулся в ответ. А вот глаза Арсения распахнулись в удивлении, но вскоре улыбка стала ещё шире. — Антон... год назад? — врач склонил голову вбок, прищуривая глаза и всё так же улыбаясь. До Шастуна не сразу дошёл смысл слов Попова, поэтому он непонимающе высматривал в лице Арсения ответы. Когда взгляд поднялся на глаза, он понял. Антон рассмеялся, всё ещё глядя на Арсения. Он запустил руку в волосы, которые и так растрепал ветер. — Это лишь частичное воспоминание, но я уверен, что это только начало, - врач отпил какао. — Да. Я тоже уверен, - Антон последовал его примеру и так же сделал глоток напитка.

***

Спустя несколько часов, когда солнце уже начало опускаться за горизонт, затемняя улицы города, когда темнота начала поглощать окружающий мир, с неба начал падать снег. Двое парней сидели на пледе на крыше с уже давно пустыми стаканчиками из-под какао и говорили. Обо всём. Новых воспоминаний не было, лишь какие-то фантомные чувства, но ни Антона, ни Арсения это не огорчило, ибо проводить время за разговорами друг с другом было очень приятно. — Уже пора возвращаться, - Арсений смахнул с тёмных волос снежинки и улыбнулся. Антон ответил тем же и поднялся на ноги, потягиваясь, как кот, на что получил смешок со стороны врача. — Да, уже надо бы, - Шастун обернулся на уже вставшего на ноги мужчину, который складывал плед. — Арсений, - Попов поднял глаза на него. — Спасибо тебе за этот день. Ты правда мне очень помог. Арсений бросил плед и стал перед Антоном. На его устах играла улыбка, а глаза были немного прищурены. — И тебе спасибо. Я хорошо провёл время с тобой. Арсений протянул руку Антону, которую тот сразу же пожал. Холод зимнего воздуха и тепло рук друг друга, градус которого не понижал хлад металла колец, облака пара от горячего дыхания обоих и мороз от падающего на лицо снега, изумрудный и антрацитовый взор на глаза напротив и мягкие улыбки на устах. Поистине волшебное мгновение. Именно об этом моменте вспоминал Антон, лёжа на кровати в своей палате. Он не хотел признаваться сам себе, но парню хотелось бы, чтобы эти секунды не заканчивались. Несмотря на низкую температуру и зиму на улице, тогда Антон чувствовал тепло. Чем-то похожее на то свидание с Ирой, но несколько сильнее. У этого тепла не было названия, но оно определённо согревало изнутри и дарило окрылённость. Если бы Антон читал книги, то определённо провёл бы сравнение с тем чувством, которое описывают писатели в своих романах. Но парень не слишком любил такого плана произведения, поэтому не мог найти слов, чтобы описать то, что чувствовал. С таким же теплом в голосе Ира рассказывала ему о них. Такой светлый человек эта девушка, что кажется, что это и не человек вовсе, а ангел, который спустился на эту грешную землю; к нему страшно прикасаться, ибо боишься, что сломаешь крылья, замараешь непорочную чистоту грязной душой. Арсений же совсем иной. Он не ангел, нет. Но от него тоже чувствуется что-то особенное. Он не непорочен и не чист, ибо Антон не один раз слышал различные не слишком культурные выражения от него, он напивался с ним в баре, но почему-то Арсений казался лучшим. Этот врач в белом халате ослеплял искренней улыбкой, но даже в ней были искорки хитрости, а клыки дополняли этот образ, создавая даже некую соблазнительность. Улыбка Иры же просто была красивой, милой, тёплой. Антон никогда не был глупым человеком, поэтому чётко осознал, что к жене не испытывает даже части тех чувств, которые были раньше. Но он так же понимал, что хоть малейшие их проблески должны были быть, если то, что он описывал в дневнике правда. Шастун не чувствовал холода к Ире, нет. Но то тепло возле неё не было чем-то большим, чем уют, чем позитивные эмоции от компании хорошего человека. — Я не люблю её. Фраза, которая, на удивление, быстро и легко слетела с его уст таила в себе множество мыслей и чувств. Антон чётко понял, что к девушке у него нет ничего, кроме простого уюта общения с приятным человеком. Но Шастун не был мазохистом, лжецом или лицемером. Он понимал, что продолжать жить с Ирой, говорить слова любви и притворяться хорошим мужем — низко. Этим он причинит боль и себе и ей. Антон не понимал — как отреагирует девушка. Она же действительно его любит. Искренне и сильно, это читается в каждом слове, взгляде, касании. И его признание точно сломает её. Ведь у Иры было всё — любимый человек, она любила и была любима. Была... Возможно, кажется, что когда воспоминания вернуться, то и чувства проявятся, но нет. Это не так. Антон потерял память, а не рассудок, поэтому точно понимал всю ситуацию. Хотя и сам был не в восторге от такого исхода событий. Оставался единственный выход — развестись. Да, он причинит боль, много боли Ире, но так будет лучше для них обоих. Антон был уверен, что такой светлый человек ещё найдёт того самого, и им точно окажется не Шастун. С беспокойными мыслями и решимостью, Шастун провалился в сон, где опять видел океан и ледяные айсберги, которые лениво плыли по поверхности воды.