Стань моей памятью

Так и проходили дни Антона в больнице — терапии с Арсом в качестве уютных бесед, которые иногда заканчивались очередным “прозрением”, когда какое-то отдельное воспоминание всплывало в памяти; редкие встречи с друзьями, но, к величайшему сожалению Матвиенко, без алкоголя; уже, кажется, седьмая разбитая чашка и утомлённый взгляд Алисы, мол, как так можно-то а? Также были прогулки с Ирой за которые Антон всё больше убеждался, что не чувствует к ней ничего, кроме спокойствия и хорошей компании. Но любимыми моменты в больничной жизни были, как ни странно, вечерние прогулки с Арсением, которые вызывали лёгкую эйфорию и какой-то уют, исходящий не от атмосферы, а от самого врача. Антону просто было приятно проводить время в его компании. И вот начинается новый день в белых стенах, но просыпается Антон явно не от ленивых лучей солнца, которые щекочут его лицо своими ручками, а от адского холода. Шастун замёрз настолько, что его руки и ноги просто казались куском воска, который не способен что-то чувствовать. Парня бросало в дрожь, тело будто пробирали острые иголки. Даже одеяло не спасало. Антон свернулся, прижимая к торсу ноги и обхватывая их руками, пытаясь согреться. Шастун поднял взгляд на окно. Ничего не было видно за большими хлопьями снега, который бурей метался на улице, превращая воздух в белую пелену. Антон просто надеялся, что такой холод не выльется в болезнь. Здравый смысл подсказывал, что надо было встать и одеться теплее, и хотя парню вставать с хотя бы малейшего источника какого-никакого тепла не хотелось совершенно — Антон переборол себя и поднялся с кровати. Быстрыми и слегка рваными движениями Шастун натянул на себя штаны и попытался влезть в толстовку, но запутался в рукавах и капюшоне, поэтому разобраться с одеждой было сложновато. Ещё когда Дима с Серёжей впервые пришли к Антону, тогда Арсений застал их при очень странных действиях. В тот момент казалось, что неловкость витала в воздухе, обретая почти осязаемую форму, но сейчас, в то время, как Шастун мучился и вёл неравный бой с худи, в дверях появился тот же силуэт. Арсений подумал, что заходить и замирать на пороге в удивлении уже скоро войдёт в привычку. — Тебе помочь? - слегка насмешливым тоном проговорил врач, облокотившись о дверной косяк. Антон вздрогнул от голоса, что довольно неожиданно раздался за его спиной. Казалось, что от присутствия Попова даже худи сдалась и парень наконец-то смог надеть её, поэтому вопрос Арсения остался без ответа. — Холодно, жесть, - проинформировал парень врача, который судя по кашемировому свитеру на теле уже был в курсе низкой температуры, поэтому лишь кивнул на брошенную фразу. — Вижу, что одеяло у тебя не слишком тёплое, - Арсений бросил взгляд на больничную койку. — Ну есть немного, - Антон запустил руку в волосы, ероша их ещё больше, хотя после сна и битвы с худи те и так находились в растрёпанном состоянии. — Хорошо, я сообщу Алисе,чтобы принесла потеплее, - мужчина кивнул сам себе и вновь поднял взгляд на Шастуна. — К слову… Но договорить он не успел так как в этот момент в палату зашла девушка. В ней Антон узнал ту самую брюнетку возле кофейного автомата, которую обнимал Арсений первый день пребывания юноши в больнице. Шастун задался вопросом — а не девушка ли это Попова? И если да, то почему тот никогда не упоминал её в их разговорах, хотя рассказывал о многом, переходя черту пациент/врач. — Арсений, наконец-то я тебя нашла, - девушка устало выдохнула и прислонилась к стене. Врач сразу же подошёл к ней, придерживая за руку, ибо очевидно, что девушке не слишком хорошо. — Ты как? Что случилось, зачем я тебе понадобился? - в голосе Арсения отражалось беспокойство, а Антон же тупо стоял посреди комнаты и наблюдал за данной сценой, а ещё пытался вспомнить имя брюнетки. Девушка сразу как-то смутилась, опустила то ли серые, то ли голубые глаза в пол и поджала губы. — Это не горит, но если у тебя есть возможность, то, - она глянула на Арсения, заправляя прядь волос за ухо. — Ты можешь занести папки с моего стола в кабинет рентгена, а то мне нежелательно там появляться, - на последних словах девушка как-то нежно улыбнулась, а Попов будто понял её без слов и растянулся в улыбке. — Конечно, Оксан, я понимаю, - мужчина отошёл от неё и обернулся к Антону. — Я пришел сообщить, что на следующей неделе у тебя встреча с Ириной, Дмитрием и Сергеем. — Угу, понял, - Антон кивнул, но мыслями он всё ещё задавался вопросом — почему же (как выяснилось) Оксане нежелательно появляться в одном из кабинетов? И что это за странные взгляды и улыбки обоих? — Тогда я пошёл, - Арсений приобнял девушку и оставив поцелуй у неё на щеке, вышел, явно направляясь выполнять просьбу. Антон же проследил за их прощанием и закусил губу, отворачиваясь. Парень сел на кровать и лишь когда дверь за Арсением закрылась, поднял взгляд на всё ещё стоящую возле выхода девушку. — Тебе не холодно так спать? - Оксана оглядела одеяло и подняла брови в удивлении. “Она ещё и предельно хорошая” - жалобно протянул внутренний голос. “Ну прям идеальная девушка для Арсения”. — Немного. Арсений сказал, что передаст Алисе о том, чтобы принесла одеяло потеплее, - пожал плечами Антон, подгибая под себя ногу. — А… хорошо, - она улыбнулась и положила руку на ручку двери, — Тогда до встречи, Антон. Парень лишь кивнул и Оксана скрылась за дверью.

***

Обычно у кого не спроси, все говорят, что в больничных и школьных столовых отвратительная еда. Да и в принципе, когда кто-то произносит слово “столовая”, то уже на автомате хочется вернуть всё содержимое желудка обратно и скривиться, будто съел целый лимон разом. Но, что было к большому удивлению Антона, в этой больнице готовили если не прекрасно, что позавидовали бы рестораны, то хорошо так точно. По крайней мере, Антон не отравился ещё, хотя и имел не слишком крепкий желудок. Но сегодня аппетита почему-то не было, поэтому Шастун лишь двигал маленькую помидорку по тарелке, уставившись на неё. — Антон, еда сама не залетит тебе в рот, как бы ты не хотел, поэтому испепелять её взглядом не надо, - Арсений с улыбкой садится напротив парня и отправляет себе в рот кусочек мяса. — Угу, - Антон поднимает взгляд на мужчину. — Просто не хочу есть. Глаза Попова застывают, превращаясь из океана в айсберг, брови сводятся к переносице, а губы поджимаются, стирая улыбку. — Как ты себя чувствуешь? Простудился? - и вновь эти беспокойные нотки в мягком тембре голоса. — Нет, не думаю. Я же говорю, что просто не голоден, - пожимает плечами Антон и делает глоток апельсинового сока. — Ладно, - Арсений расслабляет мышцы лица и возвращается к своей трапезе. Проходит несколько минут за которые ни Шастун, ни Попов не произносят ни слова, но эта тишина не была неловкой. Вообще казалось, что любое безмолвное мгновение между ними уютное, а не тяжелое и давящее. За это время Арсений почти заканчивает есть свою порцию, а Антон даже отправляет в рот несколько вилок пищи. — Приветствую, - Оксана улыбается, заправляя локон волос за ухо. — Можно присоединиться к вам? — Конечно. — Естественно, - хором отвечают парни и девушка садится к ним. Вообще, Оксана кажется Антону вполне хорошей и милой девушкой. Чем-то она даже напоминает Иру, хотя всё же сильно отличается. Только вот какая-то необъяснимая досада охватывает Шастуна, когда брюнетка появляется в поле его видимости. И ещё его так же мучает вопрос о том, почему же он не слышал об Оксане от Арса, хотя видно, что эти двое очень близки. Уверенность в том, что брюнетка девушка Попова росла с каждым мгновением, и это заставляло опускать глаза, поджимать губы и вновь глядеть в пустоту. Нет, они определённо подходили друг другу, будто созданы, дабы быть вместе и никак иначе. А ещё Оксана была безумно красива. У неё были большие глаза, которые цветом были немного похожи на “океаны” Арсения, хотя были светлее и не такие завораживающие — по правде говоря, Антону казалось, что во всём мире нет других таких лазурных радужек. На пухлых губах девушки не было помады, но они всё равно отдавали нежно-розовым цветом. И вообще весь её вид был каким-то домашним, что если бы не белый халат на бежевом свитере, то Антон бы подумал, что она тут находится, как пациентка, да и внешность для обычного врача в России у неё слишком привлекательная. Хотя то же касается Арсения, он скорее похож на симпатичного доктора из сериала, а не из реальной жизни. Оксана так же безумно приятный собеседник. Она может вовремя пошутить, поддержать любую тему и умеет слушать, что также немаловажно. А ещё Антон заметил, что во многих случаях Арсений понимает то, что хочет сказать девушка совершенно без слов, по взгляду. Да и в общем, Арсений с Оксаной были очень похожи, будто две половинки одного целого. Трапеза прошла в относительно уютной атмосфере, ибо диалог не был напряжённым, а вполне спокойным, но вот моменты, когда врачи говорили о чём-то, что было недоступно Шастуну — тот вновь ощутил ту самую досаду от такой безграничной близости Попова и Оксаны. — Я пойду, приятного аппетита, - Антон поднялся, захватывая с собой поднос с остатками еды. — Пока, Антон, - Оксана отвлеклась от своего йогурта и улыбнулась парню. — Я к тебе ещё зайду сегодня, - оповестил его Арсений и коротко кивнул с мягкой улыбкой. Шастун махнул головой, выражая, что услышал и ушёл к столу в конце помещения, чтобы оставить там посуду. Перед выходом из столовой Антон повернул голову к столам, за одним из которых сидели Попов и Оксана, о чём-то разговаривая в явно хорошем настроении. Арсений сидел слегка отвёрнутым от входа, поэтому его лицо было плохо видно, видимо, мужчина слегка испачкался чем-то и девушка взяла салфетку, вытирая что-то у него на щеке. Антон проследил за этим движением и ощутил то же, что и во время переглядок врачей. Какое-то горькое чувство, что слегка жгло где-то глубоко внутри, губы непроизвольно поджались в тонкую полоску, пальцы сжались в кулаки, а глаза так и норовили убрать эту картину из виду. Поэтому парень быстро покинул помещение, хлопая дверью. Хотелось просто забыть то, что он только что увидел и никогда не вспоминать, но как назло эта сцена, будто, отпечаталась на веках, представляясь при мигании яркими красками. Антон привык всегда прислушиваться к своим чувствам, особенно после потери памяти, что вынуждало обращать внимание на малейшие мысли и ощущения, поэтому он точно мог признаться — больно. Только вот о причине возникновения этой боли думать не хотелось совсем, да и признаваться себе тоже. Всегда легче закрыть глаза на свои мысли, чем пытаться в них разобраться. По дороге до палаты Антон подошёл к кофейному автомату, чтобы взять какао. После того вечера на крыше с Арсением этот напиток вселял покой, уют, умиротворение. А может, вселял совсем и не напиток, а воспоминания, которые заполняли голову как только где-то раздавался запах какао. Пока жидкость медленно лилась в стакан, который Антон придерживал пальцами, в голове вновь всплыла мысль. Почему же раньше они с Оксаной так редко пересекались, а если быть точнее, то лишь единожды, в тот день, когда Шастун открыл глаза в больнице, а тут за сегодня он эту девушку видел едва ли не чаще, чем Арсения? Стакан набрался, что Антон понял по какао, облившему его руку. — Чёрт, - прошипел он, облизывая сладкие от напитка пальцы.

***

Уже в палате Шастун всерьёз задумался о том, что сегодня у него какой-то неудачный день. Сначала адский холод, проблемы с худи, потом последующие события дня, которые вспоминать не слишком хотелось, а вот теперь ещё и какао, медленно растекающееся по полу тёмной лужей, которую опять придется убирать Алисе. Честно, Антон уже чувствовал сильную вину перед этой девушкой, что ей достался такой криворукий пациент. Хорошо хоть какао было в стакане, а не чашке, а то ещё и осколки убирать надо было бы. — Видимо, сегодня выпить шоколадный напиток не судьба. Но, как говорится, кто не рискует — тот не пьёт вино. В случае Антона — какао. Поэтому, на всякий случай, — ведь Алису реально жалко, а шанс опять что-то разлить был довольно высок — Шастун решил выйти на улицу, прогуляться и уже там выпить горячего. Парень натянул куртку, молния которой три раза зажевала его худи, но всё же поддалась и застегнулась нормально, шапку и, немного подумав и взвесив все “за” и “против” — перчатки. Теперь он был уверен, что замёрзнет лишь в случае если на него свалится тонна снега, под которой Антон пробудет несколько недель. Перед тем, как выйти на улицу Шастун решил попытать удачу и взять ещё одно какао. На этот раз какие-то высшие силы, в которые парень не верил, решили над ним смиловаться и он донёс стаканчик с напитком без происшествий, несмотря даже на то, что рук он почти не чувствовал из-за перчаток, которые притупляли осязяние. Антон занял скамейку на окраине небольшого парка, которых находился на территории больницы. По правде говоря, разместить сквер здесь было гениальной идеей, ибо прогуляться пациентам хочется часто, так как в помещении даже стены давят, поэтому многие выходили на моцион ближе к вечеру, чтобы спокойно спать. Именно поэтому сейчас было довольно безлюдно и многие скамейки пустовали. Шастун сидел, закинув ногу на ногу и дул в стаканчик, ибо какао было горячим, что было ясно по струям пара, который поднимался в воздух, а следом растворялся, из напитка. — А я тебя искал, - тихо подошёл Арсений. Антон до сих пор задавался вопросом — как же он так бесшумно появляется. — Антон, ты сегодня какой-то странный. Расскажешь? Мужчина сел возле парня, а тот поднял взгляд с стаканчика на Попова. — Почему странный? Всё нормально, - он пожал плечами и сделал глоток обжигающего напитка, от чего рот обдало огнём, что заставило Антона скривиться и открыть рот, глубоко им дыша, дабы остудить язык морозным зимним воздухом. — Аккуратно, Антош, - Арсений широко распахнул глаза и положил руку на плечо парню. — Ты как? В уголках глаз рефлекторно собрались слёзы, но Антон лишь кивнул головой. Попов выдохнул с облегчением. Когда Шастун пришёл в полный порядок и уже не дышал судорожно ртом, то врач решил задать вопрос: — Так, ты ответишь — что с тобой? - Арсений сложил руки вместе, переплетая пальцы. Антон не знал — что же ему ответить. Он и сам-то не слишком понимал причину такого подавленного состояния, поэтому уж точно не знал — как объяснить это Арсению. Пока Антон пытался собраться с мыслями и хоть что-то выдать относительно адекватное, на его голову обрушилось то ли спасение, то ли наказание. Выбрать он не смог. К ним подошла Оксана. В который раз появился вопрос — почему она так часто за сегодня появляется в поле зрения Антона. Да ещё и тогда, когда они вместе с Арсением. Нет, Антон конечно обрадовался, что ему всё же не пришлось отвечать на максимально неудобный вопрос, но появлению девушки он рад не был. — Не помешаю? Судя по выражению лица Арсения — помешает, ибо он всё ещё хотел получить ответ на свой вопрос. Но так как Попов джентльмен, а Оксана не просто дама, а ещё и довольно близкий человек, то ответить отрицательно он не смог бы ни под каким предлогом, даже если на кону стоит: узнать что же так мучает Шастуна. — Конечно нет, присаживайся, - Арсений улыбнулся и пододвинулся ближе к Антону, освобождая место девушке. Шастун же на обращение Оксаны натянул на уста улыбку и кивнул головой. — Чем вы тут занимаетесь? - поинтересовалась девушка, поворачиваясь к ним. — Сидим, общаемся, - пожал плечами Попов, наклоняя голову в сторону. — А ты почему вышла из помещения? Не май месяц на улице, - Арсений засунул руки в карманы, так как перчаток у него не было, ибо он забыл их в кабинете на столе, когда уходил, а руки уже начали краснеть. И опять какие-то странные формулировки вопросов. Неужели, ей нельзя выходить на улицу? Антон находился в недоумении. — Решила подышать свежим воздухом, ибо этот запах лекарств я уже не переношу, - покачала головой Оксана и улыбнулась. — Ну там не слишком-то и пахнет ими, - присоединился к разговору Антон. На его фразу оба врача улыбнулись, а девушка опустила смущенный взгляд на свои руки в кожаных перчатках. Это поставило парня в ещё большее недоумение. Он вновь почувствовал в груди ту самую непонятную горечь, которая обжигала ещё хуже, чем какао. Ибо жгла изнутри, а не язык, и подышать холодным воздухом не было способом облегчить эту боль. — У меня сейчас обостренное обоняние, - всё же ответила Оксана и струсила снег с подлокотника лавочки. — Понятно, - на самом деле ему было непонятно, но показаться каким-то туго доходящим и глупым не слишком хотелось, поэтому Антон решил сделать вид, что прекрасно осознал всё и важно кивнул, делая глоток какао, которое уже остыло и поэтому новых ожогов не было. Прогресс. — Как же всё-таки круто, что тут есть такой парк. Сколько здесь работаю и восхищаюсь, - перевёл тему Арсений, поднимая голову вверх, чтобы взглянуть на уже давно облысевшие ветки деревьев. — Интересно, как тут летом, когда всё зеленеет, - задумчиво протянул Антон, так же глядя ввысь. Девушка же повернула голову и посмотрела на парней, эта картина ей казалась более привлекательной, чем голые ветви дуба. — Вот приезжай летом и посмотришь, только желательно как гость, а не как пациент. Вообще, я надеюсь, что в роли второго вижу тебя последний раз, - хмыкнул Арсений и засмеялся. — Ничего обещать не могу, так как травмпункт я буду посещать регулярно, это факт, - Антон повернул голову и сейчас смотрел на острый профиль Попова. — Ты вообще видел сколько я разбил чашек? Алисе я уже личным адом кажусь, - он засмеялся, почесывая уже немного покрасневший нос рукой в перчатке. — Не видел, но слышал в комнате отдыха, - Арсений прикрыл веки и улыбнулся, обнажая белые зубы. Антон цокнул, закатив глаза и мимолётом перевёл взгляд с лица Попова на Оксану, которая молча смотрела на них. Её лицо не выражало ничего, кроме расслабленности, но вот глаза... в них читалась какая-то странная эмоция, которую распознать Антон не смог, ибо не был мастером читать людей, а если бы и был, то не успел бы, ведь девушка, заметив, что Шастун посмотрел на неё, быстро отвела взгляд на дерево возле парня. Ему даже могло бы показаться, что она изначально смотрела именно туда. Но он заметил и пообещал себе подумать об этом позже. Они просидели на этой лавочке ещё около часа. Какао Шастуна было допито до дна, а руки раздеты, ибо у него уже сил не было смотреть на красные пальцы Арсения, поэтому Антон почти насильно натянул свои перчатки на руки врача, на что тот хотя и возмущался немного ради приличия, всё же поблагодарил и тепло улыбнулся. Носы у троих приобрели розоватый оттенок, но, на скромный взгляд Антона, Арсению это безумно шло. Всё это время компания вела различные диалоги на разные темы и Шастун ещё больше запутался, ибо Оксана была явно очень приятным собеседником и он не мог понять — почему же так горестно на душе. Знаете, вот говорят, что у каждого чувства, желания и тому подобного есть корни. Что каждое наше ощущение пошло от одной единственной истории. Например выражение “Слепая любовь” объясняет история, как однажды собрались в одном уголке Земли все человеческие чувства и качества. Когда Скука зевнула уже в третий раз, Сумасшествие предложило: «А давайте играть в прятки?!» Интрига приподняла бровь: «Прятки? Что за игра?!» И Сумасшествие объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время, как остальные прячутся. Вот только Апатия, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре. Правда предпочла не прятаться, потому что ее всегда находят. Трусости очень не хотелось рисковать. Первой спряталась Лень, она укрылась за ближайшем камнем на дороге. Вера поднялась на небеса. Зависть спряталась в тени. Триумф взобрался на верхушку самого высокого дерева. Кристально чистое озеро подходило для Красоты. Расщелина дерева — для Страха… Крыло бабочки — для Сладострастия Дуновение ветерка — для Свободы. Эгоизм нашел для себя теплое и уютное место. Ложь спряталась на глубине океана (на самом деле, она укрылась в радуге). А Страсть и Желание затаились в жерле вулкана. Забывчивость… Даже не помню, где она спряталась! Только Любовь не знала, где ей спрятаться. И тогда она выбрала куст роз. Сумасшествие нашло всех, кроме Любви. Когда Сумасшествие раздвигало ветки, острые шипы поранили Любви глаза. С тех пор Любовь слепа, а Сумасшествие водит её за руку.

***

А то, что за человечность и честность мы обязательно получим вознаграждение подтверждает эта история: Один моряк получал письма от женщины, которую он никогда не видел. Её звали Роза. Они переписывались 3 года. Читая её письма и отвечая ей, он понял, что уже не может жить без её писем. Когда закончилась его служба, они назначили встречу на Центральном вокзале, в пять часов вечера. Она написала, что в петлице у неё будет красная роза. Моряк задумался: он никогда не видел фотографию Розы. Он не знает, сколько ей лет, не знает, уродливая она или хорошенькая, полная или стройная. Он пришёл на вокзал, когда часы пробили пять. Под часами стояла женщина с красной розой в петлице. Ей было около пятидесяти. Моряку захотелось повернуться и уйти. Но он подумал, что это будет не честно. Ведь эта женщина писала ему всё время, пока он был в море. Она не заслужила такого. Моряк подошёл к женщине, протянул руку и представился. А женщина сказала моряку, что ее зовут вовсе не Роза. Что девушка Роза стоит за его спиной. Он обернулся и увидел её. Молодую и красивую. Пожилая дама рассказала, что Роза попросила её продеть цветок в петлицу. Если бы моряк не подошел, то, возможно, их история была бы закончена. Но если бы он подошёл к этой пожилой даме, она показала бы ему настоящую Розу и рассказала всю правду.

***

Гордость всегда описывают, как порок, и да, возможно они правы, но чувство собственного достоинства — приводит к хорошему результату, о чём нам рассказывает история, как однажды два моряка отправились в странствие по свету, чтобы найти свою судьбу. Приплыли они на остров, где у вождя одного из племён было две дочери. Старшая — красавица, а младшая — не очень. Один из моряков сказал своему другу: — Всё, я нашёл своё счастье, остаюсь здесь и женюсь на дочери вождя. — Да, ты прав, старшая дочь вождя — красавица, умница. Ты сделал правильный выбор — женись. — Ты меня не понял, друг! Я женюсь на младшей дочери вождя. — Ты что, с ума сошёл? Она же такая… не очень. — Это моё решение, и я это сделаю. Друг поплыл дальше в поисках своего счастья, а жених пошёл свататься. Надо сказать, что в племени было принято давать за невесту выкуп коровами. Хорошая невеста стоила десять коров. Пригнал он десять коров и подошёл к вождю. — Вождь, я хочу взять замуж твою дочь и даю за неё десять коров! — Это хороший выбор. Моя старшая дочь — красавица, умница, и она стоит десяти коров. Я согласен. — Нет, вождь, ты не понял. Я хочу жениться на твоей младшей дочери. — Ты что, шутишь? Не видишь, она же такая… не очень. — Я хочу жениться именно на ней. — Хорошо, но, как честный человек, я не могу взять десять коров, она того не стоит. Я возьму за неё три коровы, не больше. — Нет, я хочу заплатить именно десять коров. Они поженились. Прошло несколько лет, и странствующий друг, уже на своём корабле, решил навестить оставшегося товарища и узнать, как у него жизнь. Приплыл, идёт по берегу, а навстречу женщина неземной красоты. Он её спросил, как найти его друга. Она показала. Приходит и видит: сидит его друг, вокруг детишки бегают. — Как живёшь? — Я счастлив. Тут входит та самая красивая женщина. — Вот, познакомься. Это моя жена. — Как? Ты что, женился ещё раз? — Нет, это всё та же женщина. — Но как это произошло, что она так изменилась? — А ты спроси у неё сам. Подошёл друг к женщине и спрашивает: — Извини за бестактность, но я помню, какая ты была… не очень. Что произошло, что ты стала такой прекрасной? — Просто однажды я поняла, что стою десяти коров.

***

У абсолютно каждого чувства есть своя история. Даже у того, в котором признаться самому себе нет сил. Когда-то очень много лет назад, в каком-то небольшом и неизвестном городе, где каждый человек друг друга знал, жил парень. Роман ничем не отличался от других юношей — ни безупречной внешностью, ни богатством, ни особым интеллектом. Да и работящим сильно он не был и свободное время проводил на берегу озера, где писал стихи, мечтая о “той самой”, которую хотел бы встретить. Роман не знал — существует ли дева из его рассказов, но искренне в это верил и надеялся встретиться. Почему-то перед глазами уже восстал её облик, а уверенность, что именно так и выглядит его избранница росла с каждой новой строчкой. В том дне не было ничего необычного. Те же голоса родителей и сестры, которые упрекали его в излишней мечтательности и, — что таить? — безрассудстве и наивности. — Да забудь ты о ней. Её не существует, это плод твоей больной фантазии. Лучше бы по дому что-то сделал, а не посвящал стихи выдуманной персоне! - в который раз кричала мать, размахивая руками. Но юноша не хотел слышать это, поэтому молча встал, захватив с собой перо, чернила, самодельный дневник и вышел из дома. Он верил, что она существует. Он знал, что увидит её. “Не смотри глазами, Цвета моря волн, Что кроют, как цунами, Что жду, как сладкий сон.” — выводил он на листе, погружаясь в раздумья о той, которая уже забрала себе сердце молодого парня. Шум воды приятно ласкал слух, а ветер ерошил волосы. Роман прикрыл глаза и поднял голову, наслаждаясь приятным дуновением в лицо. Когда он медленно поднял веки, то подумал, что у него галлюцинации. В нескольких метрах от него стояла она. Будто сошедшая прямо из его мечт, но во множество раз краше. Она смотрела прямо в глаза юноше, завлекая в свои омуты. Он верил, что когда-то увидит её, но где-то в глубине души не слишком надеялся, поэтому сейчас в удивлении глядел на неё и гадал — а не кажется ли? — Приветствую, - девушка улыбнулась и подошла к юноше, садясь около. На ней было длинное белое платье в пол, волосы локонами ниспадали на бледные плечи, а лазурные глаза будто светились. — Я Арсения. Ты местный? — Привет. Роман, местный, - не отводя взгляда от девушки, говорил он. — Никогда тебя не видел в наших краях, ты откуда? - юноша вбирал в себя каждую деталь её образа, запоминая, чтобы написать картину, хотя и был уверен, что даже величайший художник не способен передать каждую, до идеала выточенную, черту лица Арсении. — Мы переехали сюда из столицы, по семейным обстоятельствам, - она очаровательно улыбнулась и заправила тёмный локон за ухо. До заката, а потом и до темна, сидя на берегу озера, они разговаривали обо всём, наслаждались близостью и уютом компании друг друга. И хотя любовь с первого взгляда кажется глупой и нереальной вещью — именно это ощущал каждый из них. Хотя по правде говоря, Роман почувствовал это уже давно, и лишь сильнее влюблялся в эту девушку, имя которой он теперь знал. Когда на небе мерцали звёзды и тонкое очертание растущей луны, Арсения поднялась и взяла ладонь юноши в свои тонкие пальцы, поглаживая. — Мне пора, - она немного грустно улыбнулась и парень понимал её, ведь так же не хотел покидать их уютный мирок, который занял место где-то в сердце. — Встретимся на закате? — Я буду ждать тебя здесь каждый раз, как только на землю упадут последние лучи солнца. Арсения кивнула с улыбкой и ушла, изредка оборачиваясь, что заметить, что Роман смотрит ей в след. В ту ночь он так и не уснул, думая о девушке. Они не солгали и, как и было обусловлено, каждый вечер, в то время, когда солнце пряталось за линией горизонта, парень и девушка неизменно встречались возле озера, дабы пол ночи разговаривать и узнавать друг друга. Арсения рассказывала обо всём: жизни в столице; законам, которые там действуют; своих подругах и их супругах, которые, судя по рассказам, были довольно приятными личностями; о особенно живописных местах. Единственная тема, которая была под запретом — причина переезда. Но юноше не настаивал, ему хватало тех историй, которыми делилась девушка. Роман же в свою очередь рассказывал о их небольшом городе; слухах о местных жителей; особенно уютных уголках на окраине, как это озеро; читал ей свои стихи, которые посвятил Арсении. Так и проходили их ночи. Это стало любимым временем в сутках у парня, ведь именно тогда его маленькая мечта приходит к нему, улыбаясь и заволакивая своими голубыми глазами. Летели ночи, летели недели, месяца. Уже солнце заходило всё раньше, а вставало всё позже, что дарило паре больше времени быть друг с другом. В один из обычных вечеров, юноша вновь собирался на озеро, спеша увидеть возлюбленную, но в дверях его остановила сестра, которая уже знала о ночных походах брата, хотя и не ведала их причины. — Роман, постой! - окликнула шёпотом она, подходя к парню. — Что такое? Говори быстрее, мне уже пора, - бросив взгляд в окно, за которым солнце уже опускалось за горизонт, говорил юноша. Ольга не стала выпытывать у брата подробности, а лишь донесла то, что хотела. — Послезавтра нас с родителями приглашают на праздник. Наше присутствие обязательно, ведь зовёт сам Некрасов, - на последней фамилии она сменила интонацию и подняла указательный палец вверх. — Хорошо, я приду. Спасибо. Роман кивнул сестре и сорвался с места, чтобы успеть к окончанию заката. Арсения уже ждала его. Эта ночь прошла, как и множество прошлых, но, как и все, несла в себе только прекрасные мгновения. — Твоя семья идёт на праздник Некрасова? - они лежали на траве, глядя на звёзды, но на своих словах Роман повернул голову к девушке. — Да, мы там будем, - она пожала плечами, но всё ещё смотрела в небо. — Роман, - тут она всё же взглянула ему в глаза. — Что? - он мягко водил взглядом по её облику и сжимал тонкие пальчики в своей ладони. — Ты мне нравишься, очень, - она говорила тихо, будто этот миг, эти слова лишь их заветный секрет. — Я люблю тебя, Арсения. Они не прерывали зрительный контакт. Как части одного движения, пара двинулась друг к другу. Это был их первый поцелуй. Утром со счастливой улыбкой Роман сидел дома и рисовал портрет возлюбленной, пытаясь передать каждую совершенную деталь, каждую тень. — Что за непутёвый сын, - запричитала мать, как только оказывалась рядом. Отец просто бросал грозные взгляды, а сестра лишь сидела и пришивала кружева к своему платью, которое готовила на праздник у Некрасова — главного в их небольшом городе. Его семья уже много поколений владела самыми прибыльными местами в районе, в котором жил юноша. Но Роман не слушал и лишь выводил линию за линией на холсте. Спустя несколько часов кропотливой работы портрет был готов. На него из картины смотрели безумно родные голубые и такие чистые глаза. — Это она, та самая? - Ольга бросила платье и села возле брата. Юноша кивнул и перевёл взгляд на небо, что виднелось из окна. — Мне пора. Он вновь пришёл на озеро, на ИХ место, не забыв взять с собой портрет. Когда девушка пришла, Роман одарил её улыбкой и в зелёных глазах засветилась чистая и безграничная любовь. — Привет, - Арсения обняла его и оставила нежный поцелуй на щеке. — Привет, - прижал к себе девушку Роман и отстранился, подходя к большому камню, за которым оставил холст. — Я тебя нарисовал, - он протянул портрет девушке, которая удивлённо, но с явным восхищением глядела на собственное изображение. — Это восхитительно, - она кончиками пальцев прошлась по рамке картины. — Для тебя, - Роман хотел оставить холст в руках девушки, но та резко подняла глаза на него. — Нет, Роман. Я хочу, чтобы он остался у тебя, чтобы ты мог смотреть и вспоминать меня, даже когда я не рядом. Хорошо? В голубых глазах было столько надежды и мольбы, что отказать юноша был не в силах. — Хорошо, - они обменялись улыбками и девушка оставила поцелуй на его устах. Та ночь была такой же волшебной, как и другие. Портрет Роман под недовольные причитания матери повесил над кроватью. Утром вся семья в спешке собиралась на праздник, честно никто из них так и не понял — в честь чего он затерялся, но это не казалось слишком важным, ведь каждый из них думал о своём. Ольга о том, как будет выглядеть и будет ли там её возлюбленный Дмитрий, отец вообще ни о чём не думал и сидел, поедая пельмени, мать гадала о том, чтобы прийти вовремя и не опозориться, а вот Роман думал о том, что там его семья увидит Арсению и сразу всё поймёт. На территории дома Некрасовых уже было много народу, а спустя полчаса, когда пришло ещё несколько семей, вышел и сам хозяин. — Что же, дорогие присутствующие, рад видеть вас на своей свадьбе. Роман удивился, ему стало интересно — почему же он не слышал слухов об этом, а потом понял, что вообще не обращал внимание на окружающих, ведь всё время думал о Арсении? ( к слову, где она?) Но ожидать долго не пришлось. Из дома Некрасовых, в снежно-белом платье, с тёмными локонами и сверкая голубыми глазами вышла она. Роман уставился на неё и до него дошло — невеста. Около парня слышались голоса семьи, которые узнали в избраннице девушку с портрета, которую так любил юноша, но сам Роман слышал их, как из-под толщи воды. Его взгляд был направлен на Арсению, которая поймала его глазами. В голубых омутах отразилось сочувствие, раскаяние, и горечь. Роман почувствовал, как глаза начало жечь, руки сжались в кулаки, а сердце, будто, облили кислотой. Ему было больно. Невыносимо. Девушка отвела взгляд и направилась к алтарю. Кто-то что-то говорил, но юноша не обращал внимание на всё происходящее. Огонь в груди опекал, заставлял желать разорвать рёбра и вырвать сердце, дабы не чувствовать этого. Когда молодожены обменялись кольцами и Некрасов прильнул губами к устам Арсении — Роман сорвался с места. Он бежал куда-то в неизвестность, а внутри горела настоящая ярость, названия у которой не было. Юноша оказался на том же озере, которое сейчас приносило лишь боль. Парень начал бить руками огромный камень, на котором часто сидел. Перед глазами была красная пелена. Вдруг на его плечо опустилась слишком знакомая рука. — Роман, - тихо попыталась начать Арсения, но была прервана. — Замолчи, - он скинул её руку и развернулся глядя прямо ей в глаза, в которых стояли слёзы. — Как ты могла? - его лицо исказила болезненная гримаса. — Я любил тебя, - девушка вновь хотела что-то сказать, но была остановлена жестом руки. — Нет, заткнись. Он стал ровно и отошёл от Арсении на расстояние. Тон голоса пылал холодной яростью, а в зелёных глазах бушевал шторм, они потемнели. — Знаешь, что я сейчас чувствую? - юноша глянул на неё. — Жгучую боль внутри, ненависть, граничащую с любовью. И это всё заставила меня чувствовать ты. — Прости, - Арсения опустила глаза. Роман надрывно засмеялся. — “Прости”? Думаешь, что это поможет? - в его глазах было столько боли и холодной злости, что смотреть было страшно. — Знаешь, есть такое слово — “reiuos”, что означает «пользующийся водой из того же ручья». Так вот, ручей у нас в этом случае ты. А вот слово “rival” — «соперник». Арсения не понимала к чему ведёт парень, но внимательно его слушала. — Я сказал, что не знаю — как назвать то, что ощущаю. Так вот, я придумал, - юноша посмотрел прямо в глаза девушке. — Ревность. Она, пораженная стояла возле озера, а он развернулся и ушёл. Уже дома поверх портрета Роман нарисовал обнимающий Арсению силуэт мужчины, а немного дальше искажённое болью и яростью лицо парня, наблюдающего за парой. Внизу Роман вывел буквы, которые складывались в слово “Ревность”. Ревность давно прозвали зеленоглазым чудовищем, про зависть же говорят, что у нее желтый огонь в глазах. Не знаю в точности, как это нужно понимать относительно зависти, в прямом ли смысле или переносном, то есть в том смысле, что зависть сжигает. Но что при вспышке ревности у человека в глазах загорается зеленый свет, это мне известно доподлинно. Зеленый, зеленый, видел много раз. Так хорошо запомнил, что даже во все зеленые глаза гляжу с невольной тревогой. И потому, что мне нравятся зеленые глаза, и потому, что пугаюсь в них притаившегося там навсегда традиционного чудовища. Задремать — задремало, а ну как проснется? Ибо все зеленоглазые поистине ревнивы. Хоть этого иногда и долго не видишь.

***

— Так. Предлагаю выдвигаться назад, а то уже становится холодно, - Арсений шмыгнул носом, переводя взгляд с Оксаны на Антона и поднялся. — Солидарна, - девушка зарылась носом в свой шарф и так же встала со скамейки. — Угу, - красноречиво согласился Шастун и стал на ноги, подходя к мусорному баку, чтобы поднять свой стакан, который кинул, дабы не подниматься, но промахнулся. Когда Антон всё же второй раз отправил стаканчик в бак, но уже попадая в цель, втроём они отправились в больницу, которая встретила их тёплыми коридорами, которые до прогулки казались холодными. — Пока, спасибо вам за прогулку, - улыбнулась Оксана и махнув рукой на прощание, скрылась за поворотом, по пути снимая верхнюю одежду. Парни ей вслед так же кинули благодарности и попрощались после чего встретившись взглядами, разошлись. Арсений к себе в кабинет, а Антон — в палату.

***

— И снова здравствуй, - распахнул дверь с улыбкой Арсений и вошёл в палату к Антону, который сейчас сидел скрестив ноги и листая ленту Инстаграма. — Привет, - откликнулся Шастун, поднимая голову, и блокируя телефон, положил тот на тумбочку. Попов преодолел расстояние за несколько шагов и сел на другую сторону кровати возле парня, от чего койка издала характерный скрип. — Поговорим? - Арсений поджал под себя одну ногу, садясь в позу полу-лотоса, ибо вторая всё ещё стояла на полу. Антон кивнул и рукой зачесал волосы назад. — Арсений, - он поджал уста. — А расскажи мне об Оксане, пожалуйста, - парень отвёл взгляд, ибо сил смотреть в голубые омуты не было. Брови Попова метнулись вверх, а глаза распахнулись в удивлении. — Ладно, - он выдохнул. — Ну мы знакомы очень давно, вместе учились в меде. Так сказать, с институтской скамьи вместе, - он рассмеялся. — Мы как-то сразу сдружились, когда я пришёл на первую пару после тусовки с похмельем, а она протянула термос. Я знал, что выглядел плохо и явно очень похмельно, поэтому решил, что это кофе, дабы я не вырубился. Но оказалось, что в термосе был не кофе и даже не чай, а коньяк. Довольно крепкий, к слову. На этих словах Антон засмеялся, глядя на врача. — Мда уж, ну вы даёте. А дальше что было? - Антон с интересом смотрел, склонив голову вбок. Ему не слишком хотелось слышать, что у пары всё радужно и прекрасно, но какая-то его часть всё же хотела понимать всю картину. — Ну а потом мы стали лучшими друзьями, выпустились и чудом попали в одну больницу. Вообще Оксану должны были принять в Омск, но тут в последний момент кардиолог получил сердечный приступ — иронично, не так ли? — и её взяли сюда. Вот с тех пор и работаем вместе, иногда ссорясь, - пожал плечами Арсений. — А как давно вы встречаетесь? - к концу фразы голос Антона немного дрогнул. Попов недоумённо уставился на него. — Погоди, - нахмурил брови врач. — С чего ты вообще взял, что мы пара? Антон был удивлён не меньше. На его лице явно читалась растерянность. — Ну, - протянул он, пытаясь сформулировать мысли. — Просто так показалось, вы понимаете друг друга без слов, говорите о какой-то загадочной теме глазами и вообще странно формулируете предложения. Арсений рассмеялся. — Хорошо понимаем мы друг друга, ибо долго знакомы. А на счёт загадочной темы… - мужчина улыбнулся, выдерживая интригу, а потом просто пожал плечами, произнося: — Оксана просто беременна. И к слову, она замужем и живёт счастливой семейной жизнью. С груди Антона, будто скинули огромный камень, а на место ушиба приложили прохладный лёд, который успокаивает разгорячённую кожу. Шастун рассмеялся, откидываясь на изголовье кровати, его смех подхватил и Арсений. Они ещё немного поговорили обо всём, да ни о чём одновременно, а в скором времени в дверь раздался деликатный стук. Антон мимолётно почему-то подумал, что это опять Оксана, но в палату вошла Алиса с тёплым и огромным одеялом в руках. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, - она кивнула врачу, который уже стал на ноги и обернулась к парню. — Привет, Антон. Не мёрзни больше, - блондинка улыбнулась, сваливая одеяло на кровать к Шастуну и вышла, бросив что-то напоминающее “до свидания”. Попов смотрел в окно, за которым улица уже погрузилась в темноту и из светлого там остался лишь снег и тусклый свет фонариков. — Что же, я пойду, отдыхай, - Арсений развернулся и наткнулся на стоящего позади Антона. Их взгляды пересеклись, а на устах играла мягкая улыбка от приятного разговора. В неком полумраке комнаты глаза Арсения, будто, сверкали, завораживая. Антона захватило ощущение момента, когда ты находишься вне пространства и времени, просто глядя в голубые омуты. Но наваждение упало, когда Арсений пронзил тишину своим хриплым баритоном. — Спокойной ночи, - он улыбнулся и прошёл мимо Антона, слегка задевая его руку своей. — Спокойной, - отозвался парень, не оборачиваясь и слыша, как закрылась дверь. Но в палате всё ещё витал призрачный аромат одеколона Арсения, который Антон вдыхал глубоко в себя, будто пытаясь сохранить этот запах в себе.