Стань моей памятью

С этим резким пришествием воспоминаний, а также последующих мыслей и расстановки собственных чувств, Антон совершенно позабыл о запланированной встрече с друзьями и женой. Вообще, Шастун надеялся, что этот статус Ире останется носить не долго. А смысл, если он её не любит? Пусть, того, к которому ощущает это чувство, Антон и никогда не назовёт никак по-близкому, но не будет целовать нелюбимые губы, говоря о чувствах не тому человеку. Он станет свободным. Думать, что же будет после того, как парень выпишется из больницы не хотелось совершенно. В груди просто жила маленькая надежда, что ему удастся хоть изредка общаться и видеть Арсения. Просто видеть, Антон не смеет просить чего-то большего. Ему достаточно хоть редких встреч, за которые у него есть возможность смотреть на объект обожания, запоминать каждую черту лица. Антон не заметил, как провалился в сон, пусть мысли не отпустили его из своих рук и там.

***

На часах было уже больше 11 вечера. Врач устало протёр глаза, откладывая ручку, которая уже успела намозолить пальцы, и на них было отчётливо видно красные следы. Сегодня его поставили на ночное дежурство, ибо мужчина, который должен был этим заниматься где-то получил серьёзное пищевое отравление. Организм Арсения не слишком одобрял такие радикальные изменения планов, поэтому в висках пульсировала кровь, а самому врачу хотелось уснуть прямо на столе. И желательно упасть глазом прямо на ручку, чтобы получить больничные. Мало того, что прошлой ночью ему пришлось просыпаться и ехать в магазин в другом конце города, ибо Оксану (которая являлась его соседкой, но на этаж ниже) резко посетило желание съесть шпроты. Хорошо, что хоть ему не пришлось зимой искать где-то арбуз, а то поспать даже те несколько часов ему было бы недоступно. Так ещё недавняя почти случившаяся авария. Сегодня, будто, целый мир против спокойного существования Попова. Мужчина крепко зажмурился, резко распахнул глаза и начал быстро моргать, дабы стряхнуть пелену сонливости, которая стойко стояла перед его взором. Он поднялся на ноги и потянулся, чтобы размять затёкшие мышцы, от чего белый халат издал шорохи. Вообще, Арсений любил свои рваные джинсы, но после того, как они целый день сковывали ноги — находиться в них ещё и ночь казалось не слишком привлекательным вариантом. Благо, у каждого врача — и Попов не был исключением — в кабинете находился ещё минимум один комплект сменной одежды, как раз на такие “незапланированные” дежурства. И Арсений был как раз из разряда “минимум один”, поэтому в его шкафу было: две белых и две чёрных футболки без рисунков, две худи — серая и цвета вороного крыла, и несколько пар спортивных штанов под тон каждой вышеперечисленной вещи. В общем, одеждой мужчина обделён не был. Поэтому Попов быстро сменил лук на “уютно и по-домашнему” и плевать, что он не дома, а в больнице. Вместо ботинок он натянул мягкие тапочки, что ещё больше придавали ему милый вид. Если бы не врачебный белый халат под цвет футболки, то на то, что Арсений не обычный человек дома, а врач на дежурстве не указывало бы ничего. Попов расправил одежду, собрал документы, над которыми работал последнее время, вымыл чашку из-под кофе и плеснул себе гранатового сока, который тоже затесался в кабинете. Осушив напиток, мужчина захватил бумажник, телефон и ключи и вышел из кабинета, запирая его. В тихих коридорах больницы было почти мертвенно молчаливо. Но безмолвную тишину прерывал тихий пиликающий звук приборов, какой-то шепот беспокойно спавшего пациента и шаги Попова. Мужчина несколько медлительно перемещался почти в кромешной темноте, проверяя палаты. Справлялся он относительно быстро, ведь ничего сверхсложного в дежурстве не было — проверить нет ли остановок сердца, приступов или других проблем у пациентов. Для этого было достаточно лишь заглянуть внутрь палаты, не заходя в неё. Единственным исключением стала палата, в которой пребывал Антон. Арсений, как обычно отворил дверь, заглядывая внутрь и обводя взглядом помещение, но наткнулся глазами на сжавшегося на кровати парня. Тот всё ещё был в уличной одежде и спал поверх одеяла, даже не на подушке. Антон казался очень беззащитным, и Арсений просто не смог выйти, оставив его в таком состоянии. Когда мужчина оказался на очень маленьком расстоянии от Шастуна, то заметил, что ресницы того нервно подрагивали, что указывало на беспокойство, а его брови были слегка нахмурены. Из-за высокого роста, так как парень лежал ниже подушки, он скрючился, его ладонь была сжата, что привлекло внимание врача. Он мягко, стараясь не потревожить юношу взял его руку в свою и очень аккуратно стал поглаживать пальцы, дабы расслабить его. Манипуляция удалась и в скором времени Арсений смог добиться полного спокойствия кисти Шастуна. Теперь в ладони Арсения спокойно лежало кольцо. Обручальное. Мужчина бросил взгляд на парня, который, казалось, немного расслабился и положил украшение на столик. Следом, он медленно вытянул из-под тела юноши одеяло и временно бросил его на стул. Затаив дыхание Попов просунул руку под Шастуном и, будто маленького ребёнка, придерживая локтевым сгибом приподнял его, укладывая на подушку. Парень, кажется, не проснулся, а лишь глубже вдохнул. Врач вытащил руки и вновь взял одеяло, укрывая Антона, чтобы тот не замёрз. Складочка между бровей юноши почти пропала, он коротко облизнул пересохшие губы и немного причмокнул ими, даже ресницы стали меньше дрожать. Попов смотрел на всё это ещё некоторое время, а потом, будто опомнившись, развернулся и тихо вышел из палаты, напоследок бросив тихое: — Спокойной ночи. Дверь за ним закрылась, не издавая ни единого звука. Мужчина ушёл так и не услышав шепота, которым во сне Антон произнёс нежно: — Арсений…

***

Антон проснулся и первой его эмоцией было удивление. Ему не было холодно, тело не затекло, а ладонь на которой — он точно помнил — должно было быть кольцо, была пуста. Изначально парень подумал, что то просто упало куда-то на пол, когда во сне пальцы перестали сжимать украшение. Но его предположение опровергало то, что в палате явно чувствовалось чьё-то недавнее присутствие. Кто-то ночью уложил Шастуна в нормальную позу — он был уверен, что вырубился под каким-то нереальным углом, если вообще не сидя —, укрыл одеялом и положил кольцо на столик, теперь Антон заметил украшение. Ему кажется, или в комнате витает аромат одеколона Арсения? Парень встал, потягиваясь и расправляя мятую после сна одежду. Поняв, что это гиблое дело, он стянул с себя вещи и заменил их другими, которые были в большем презентабельном виде. Сегодня ему предстояла встреча с близкими. Не сказать, что его это напрягало, но Антон понимал — ему следует быть осторожным, дабы не выдать то, что он всё вспомнил. Что на счёт Иры? На душе всё ещё было не слишком приятно от того, что так поступил дорогой человек, но Антон, как бы это странно не звучало, понял. Он смог принять такой выбор девушки, и уже в не таил в душе обиды на неё. Возможно, если бы не угасшие чувства, то Шастун бы ревновал. Но без любви такое чувство не возможно, поэтому была лишь лёгкая досада. — Доброе утро, - поздоровался вошедший Арсений. Стучаться врач перестал уже давно и единственным человеком, который всё ещё оповещал о приходе стуком была Алиса. В руках врача был бумажный стаканчик — уже привычный аксессуар в его образе. — Доброе, - отозвался взъерошенный ото сна Антон, но улыбнулся. Мужчина подошёл и опустился возле Шастуна, обдавая его ароматом одеколона. — По твоему лицу я заметил, что тебе понравилось, - смысл его фразы был непонятным для парня, пока врач не протянул ему стаканчик с напитком. — Спасибо, - Антон взял, как оказалось, манговый чай и сделал глоток горячей жидкости. Приятный вкус теплом потёк в горло, согревая его. Арсений смотрел с улыбкой на парня, но следом хлопнул в ладоши, облизывая губы. — Итак, у тебя есть полтора часа до встречи, поэтому советую собираться, а то я знаю твою медлительность, - он окинул взглядом фигуру Антона и закусил губу. — А впрочем, я вижу, что ты уже одет, хотя и не так как вчера, значит переоделся. Всё это больше походило на разговор с самим собой, но Шастун всё равно внимательно слушал. — Арсений, - он посмотрел прямо в глаза мужчине, удерживая почему-то сложный зрительный контакт. Врач приподнял бровь, задавая безмолвный вопрос и прищурил глаза, выказывая крайнюю заинтересованность и внимание. — Ты, - парень пытался подобрать слова, чтобы фраза не прозвучала странно. — Ты приходил ночью? Юноша отвёл глаза на свои окольцованный пальцы. С чего он вообще взял, что это был Арсений? Почему задал вопрос не подумав? Но в голубых глазах был какой-то блеск, что создавал мягкость взгляда. Стало ясно — приходил. И Антону совсем не показался запах одеколона — он был там. — Да, - уже словами подтвердил мужчина, очаровательно улыбаясь. — А тебе бы научиться ложиться спать, как нормальные люди. Шастун рассмеялся и встал с кровати, отпивая ещё мангового чая. Этот напиток был прекрасным, а ещё ассоциировался с Арсением, ибо именно врач впервые купил Антону именно этот вид чая. Знаете, это как посетить какое-то место первый раз, но не одному, а, к примеру, с другом. В следующий раз при его посещении в одиночку создаётся впечатление, что чего-то не хватает. И это место навсегда отпечатывается в памяти именно с этим человеком. Сколько бы раз ты не водил туда других друзей, сколько бы не посещал один — всегда. Всегда оно будет тесно напоминать о том единственном друге.

***

— Пожалуйста, - хныкнув, просил Антон. Они с Арсением сидели в тёплой машине, где тихо напевал голос певца из динамиков, но слов было не расслышать. Мужчина рассмеялся, откидывая голову назад, его пальцы мягко соскользнули с кожаной обивки руля на бёдра. Антон проследил за этим движением и сглотнул, хотя со стороны в перемещении руки не было ничего необычного. — Антон, как ты себе это представляешь? Это странно. Уже около пятнадцати минут Шастун пытался упросить врача пойти с ним на встречу с близкими. Но тот отказывался, ибо понимал всю абсурдность ситуации. Ну вот зачем он на дружеской беседе с дорогими людьми и женой своего пациента? Это семья Антона (во всех смыслах) и Попов там будет явно лишним. Но и устоять перед этими большими зелёными, как летний лес, глазками, которые хлопают длинными ресницами, сложно. А окончательно подчиняет тихий, почти жалостливый голос, шепотом просящий: — Пожалуйста. В конечном результате Арсений сдался, но согласился лишь с одним условием — он будет сидеть через несколько столиков. Антона это вполне удовлетворило и он широко улыбнулся, мигам выходя из образа “бедного котёнка” и переходя в “довольный котяра”. Попов мог бы поспорить, что зелёные глаза на несколько мгновений засветились, а парень издал мурчащий звук. — Спасибо, - воскликнул, словно маленький ребёнок, Антоша. Да-да, именно Антоша, ведь “Антоном” этого улыбающегося котика было назвать невозможно. Арсений отзеркалил улыбку Шастуна и потрепал того по взъерошенным вихрам русых волос, приводя их в ещё больший беспорядок. Они выходят из машины, хлопая дверьми и направляются в кафе, но Попов за несколько метров до входа специально сбавляет шаг, создавая впечатление, что пришёл он вовсе не с Антоном, и бросает на последок. — Удачи. Я рядом. Шастун бросает несколько растерянный, но тёплый взгляд и приподнимает уголки губ. Глубокий вдох и парень отворяет дверь кафе. — Антон! — Тоха! — Антоша! - одновременно окликают сразу три радостных голоса —Позова, Матвиенко, и бывшей Кузнецовой, и Шастун оборачивается на звук, направляясь за стол к друзьям. Он жмёт руки парням, приобнимает Иру и садится на нежно-голубой диванчик, оказываясь около девушки. Где-то на периферии Антон слышит, как в помещение заходит Арсений, но останавливает себя и не оборачивается. А за столом уже идёт активный разговор о ужасе русской зимы, которая явно держит план превратить всех жителей в часть вечной мерзлоты. Да… разговоры уже не те, что прежде. Теперь от вина уже утром мучает головная боль, а музыка высокой громкости вызывает не кайф, а раздражение. Как говорится, старость — не радость... Да кого он обманывает? Они всё так же компанией являются частыми посетителями различных клубов по выходным. — А как Катя? - интересуется Ира, подзывая официанта. Дима поправляет очки и трёт переносицу. — Психует. Беременные очень непостоянные личности, - устало отзывается он, а Серёжа деловито кивает, хотя всем присутствующим ясно — не понимает. А тем временем к столику компании подходит девушка с рыжими волосами и милыми веснушками — Маша, как указано на бейдже. — Здравствуйте, что желаете? - выдаёт дежурную фразу она, удерживая профессиональную вежливую улыбку. Первым определяется Дима: — Американо, сэндвич классический и стакан воды с лимоном, - он отложил меню и сложил руки, кладя на них подбородок. Официантка записывала всё в маленький блокнот, кивая. — Мятный чай и салат “Цезарь”, - дополняет Ира, бросая взгляд на Антона, который хмурится, смотря в меню — не знает, что выбрать. — Куриные крылышки с пюре и томатный сок, - отзывается Сергей, даже не глядя в меню. А Антон понимает, что есть он не особо-то хочет, поэтому выбирает манговый чай и торт “Наполеон”. Маша кивает и удаляется на кухню, а Шастун под предлогом, что проводит взглядом официантку, смотрит на Попова, который сидел и пил что-то, что было похоже на кофе. Арсений поймал зрительный контакт с Антоном и приподнял уголки губ. Сразу стало спокойнее и парень ответив на улыбку, вновь повернулся к друзьям. Диалог тёк спокойно, на различные темы. Правда несколько раз Антон чуть не обмолвился о чём-то, что могло бы выдать вернувшуюся память, благо, парень в последний момент замолкал. — Слушай, Тош, - начала Ира, поворачивая голову к нему. — Ты же уже физически здоров, не так ли? - девушка грела руки о чашку и смотрела на Шастуна. Тот пожал плечами, но всё же кивнул головой, мол здоров. Он догадывался к чему ведёт Ира, но очень надеялся, что заблуждается. Девушка тем временем уже оставила чашку и полностью развернулась к Антону, при условии того, что сидела она и так близко. — Тогда почему бы тебе не вернуться домой? - она смотрела на него карими глазами, а друзья, кажется, задержали дыхание, ожидая ответ. — Нет, я всё понимаю, - заверила его девушка, умоляюще глядя. — И не прошу чего-то, а просто спрашиваю не хочешь ли ты вернуться домой. Почему-то в груди Антон ощутил огонь. Явное раздражение накрыло его, поэтому он под столом сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, от чего на ней уже точно появились следы полумесяцев. Если Ира хочет забрать его к себе, а тем самым от Арсения, то не выйдет. Шастун готов целыми днями лежать на койке и ничего не делать, но чтобы он чувствовал присутствие Попова. Пусть и через множество стен и кабинетов, но рядом. Антон понимал, что злиться на пока ещё жену смысла нет, ведь она спросила с благими намерениями. И не будь в больнице одного врача, чьи голубые глаза затягивают на дно океана, а парфюм оседает в лёгких — он бы согласился, ведь больничное отделение явно не предел мечтаний о времяпровождении. — Я думаю, что всё же лучше останусь, - расслабляясь отвечает Шастун и делает глоток мангового чая. Ему кажется, или где-то за спиной он услышал облегчённый вздох? Дима с Серёжей слишком безучастно уделяли внимание содержимому тарелок и стаканов, делая отвлечённый вид, а Ира смотрела на него с некой горечью. Благо, девушка не стала выпытывать причину, ведь кроме: “я не хочу покидать врача, которого люблю” вариантов не было, а Антон не уверен, что смог бы так быстро придумать что-то на ходу. — А как тебе в больнице? Что-то принести, может? - первый вопрос был глупым, факт, ведь ясно же, что если он сказал, что лучше останется — ему не плохо, или Антон мазохист. Но даже в таком случае ему было бы хорошо. Хотя было видно, что Ира просто пытается перевести тему. Шастун поднимает указательный палец в жесте, который просит минутку, а сам быстро жуёт торт. — Мне, - взгляд неосознанно падает на Арсения (который сидел несколько сбоку, если Антон сидит ровно, и сзади, если повернётся к Ире). — Нравится, - говорит он несколько замедленно на выдохе. Голубые глаза смотрят прямо в недры души, а на устах врача играет мягкая улыбка. Серёжа задевает рукой чашку, которая ударяясь о тарелку звенит, что выводит Шастуна из транса. Он поспешно отводит глаза, упрекая в таком открытом залипании и уже обычным голосом добавляет: — Нет, спасибо, мне хватает вещей, - парень отламывает ещё кусочек торта, запивая его чаем. Ему несколько плевать на то — уловили ли его друзья ту интонацию с которой Антон говорил о своём пребывании в больнице, но слегка прищуренные глаза Иры выдавали, что та что-то заметила. Это было бы логично, ведь она слышала его влюблённый (а то, что Антон говорил именно так, он понял) голос, поэтому не могла не узнать или хотя бы предположить. — Это Арсений Сергеевич там? - отзывается Дима, который оглядывал зал в поисках официантки, дабы попросить ещё воды. Остальные проследили за взглядом друга и так же увидели Попова, который максимально натурально создавал вид увлечённого разглядывания чего-то в телефоне. И лишь Шастун знал, что это лишь притворство, ибо чувствовал на себе спокойствие голубого океана всё это время. — Может позвать его к нам за столик? - предложила Ира, и Антон впервые захотел её поцеловать. Без романтического подтекста, но захотел. А ещё у него было желание закричать “да” на всё кафе, но он сдержался. — Можно, вы как? - спросил Дима, забывая о официантке и поправил свои очки, переводя взгляд с Шастуна на Матвиенко. Серёжа лишь одобрительно кивнул головой — его больше интересовали крылышки, который он ел. — Я не против, - стараясь звучать не слишком радостно отозвался Антон. Ира допила остатки своего напитка и отставила чашку, облизывая губы. — Тогда, Антошенька, вперёд и с песней, - улыбнулась девушка, кладя руку ему на плечо. — Что? - опешил парень и забыл о чашке, которую держал. Девушка бросила на него красноречивый взгляд, под которым захотелось сжаться. Так мама смотрит на нашкодившего котёнка. — Антоша, ты серьёзно? - Ира хлопала длинными ресницами, отчего на её щеках играли тени. Это было красиво, но Антон в который раз убедился, что какого-то нежного трепета внутри не чувствует. — Это же твой врач, будь вежливым и сам пригласи его к нам. Шастун хотел посмеяться над иронией, ведь за несколько минут до встречи с ребятами он именно этим и занимался — пытался упросить врача быть с ним. К сожалению, речь шла лишь о столике. Парень выдохнул и встал, направляясь к Арсению, который продолжал играть в театр одного актёра. Реально, Попову следовало бы идти в актёрское училище, а не в мед. Так натурально создавать иллюзию занятости может далеко не каждый. — Арсений, - мужчина поднял взгляд, отвлекаясь от потухшего экрана. Потухшего! Он даже не удосужился включить телефон. Нет, ну актёрище! — Не хочешь ли присоединиться к нам? Мы настаиваем, - обворожительно улыбнулся Антон. — А ты я вижу уже с чаем для меня, - усмехнулся Попов, глядя на руки Шастуна. Тот сначала не понял о чём говорит врач, но опустил глаза и заметил, что всё так же держал чашку с напитком. — Свой пейте, Арсений Сергеевич, - рассмеялся парень и показательно отпил чай. Попов закатил глаза и встал из-за стола, захватывая свой напиток, оставляя пустую тарелку на столике. — Здравствуйте, - в один голос раздались голоса ребят и все улыбнулись мужчине. Антон сел на прежнее место около Иры, он думал, что Попов сядет на стул, но тот присел на край диванчика, где сидел Шастун и пододвинул его бедром, удобно устраиваясь под боком. Из юноши будто выкачали весь воздух и ему стало сложно дышать. Он чувствовал тепло тела врача собственным телом. — Приветствую, ребята. И прошу — обращайтесь ко мне на “ты”, - одарил улыбкой присутствующих Арсений. Ира ответила улыбкой, а парни лишь кивнули, хотя на их лицах было умиротворение. Мужчина сделал глоток собственного напитка, закидывая ногу на ногу, что прибавляло ещё больше точек соприкосновения с Антоном, отчего последний находился в состоянии наслаждения. — Что же вы… ты сделал с моим мужем, Арсений? - шутливо поинтересовалась девушка, но от того как она назвала Антона у того стал комок в горле, ведь Шастун-то не слишком хотел бы значиться именно под таким обозначением у Иры. — О чём ты? - голубые глаза хитро прищурились, а их взгляд был направлен прямо на Антона, который тоже сидел в недоумении, смотря на девушку, но почувствовал на себе внимание и встретился с океаном. — Ну как? - она сделала глоток из чашки Димы, который уже завис в переписке — наверное жена что-то хочет. А вот Серёжа уделял внимание исключительно симпатичной официантке, которая тоже строила ему глазки. — Антон не сбегает из больницы, хотя я предложила ему вернуться домой. — Неужели? - в голосе отчётливо слышались лукавые нотки. — Да, он даже когда лежал с температурой под 40 и не мог даже стоять на ногах, то пытался добиться выписки, чтобы свалить из больницы, а тут, - девушка делает паузу и переводит взгляд на Антона. — Добровольно остаётся. Арсений прячет ухмылку за чашкой, делая глоток, но то, что скрыто кружкой очень чётко отражается в лазуритовых омутах. А Антон просто смотрит на мужчину и наслаждается его присутствием. С другой стороны сидит Ира, которая пахнет всё тем же ароматом, но Шастун чувствует лишь одеколон Попова, который стал его любимым запахом в мире. В “Гарри Поттере” было упоминание о волшебном зелье — Амортенции. Оно пахнет, как человек, который тебе нравится. Антон был уверен, что его амортенция пахла бы именно этим одеколоном. — Простите, я должен бежать — у Кати плохое самочувствие, - встаёт из-за стола Дима и бросает на стол деньги. — До свидания, - он быстро удаляется из кафе, скрываясь за белой пеленой снега, который начал падать и укрывать землю снежинками. — Мне тоже пора, - тянет Серёжа, всё ещё бросая взгляды на официантку, которая уже одета не в форму, а в обычную одежду. Видно, что девушка собирается уходить, а по тому, как она нарочито медленно застёгивает шубку ясно — растягивает время. — Бывайте, ребята, - машет рукой Матвиенко, кладёт на стол деньги и глядя на девушку, выходит из кафе. Ира, Антон и Арсений провожают его взглядом. Все понимают — Серый нашёл себе девушку. Не факт, что на долгое время, но нашёл, что уже является хорошо. — Думаю, что нам уже тоже стоит ехать. Антон, ты как? - допивая свой кофе говорит Арсений. Ира одаривает обоих странным взглядом. Логично, ведь по их “представлению” они с врачом встретились совершенно случайно, а тут Попов говорит, что они возвращаются вместе. Это похоже на случайность, но всё же настораживает. Шастун игнорирует взгляд Иры и улыбается, кивая головой. — Да, думаю, что уже пора, - Антон быстрым движением опрокидывает в себя остатки чая и со стуком ставит чашку на стол. — Ты, - начинает Попов, обращаясь к Ире, но та прерывает его поднятой ладонью. — Я на машине, - вежливо улыбается она и глядит на Антона. Тем временем Арсений кивает и поднимается, от чего Шастун ощущает резкий холод в том месте, где только что было бедро мужчины и также поднимается следом, за ними следует и девушка. Ирина собирается быстрее всех и так же складывает свою часть денег на стол к купюрам от Димы и Сергея. — Прощайте, - улыбается она и несколько подаётся вперёд, но останавливается. Скорее всего хотела поцеловать или обнять Антона, но одумалась. Девушка ещё раз бросает им улыбки и выходит из кафе, сворачивая в сторону парковки. К столику подходит уже другая девушка и рассчитывает ребят, когда оба так же достают свои бумажники. Под мелкими хлопьями снега они идут к машине Арсения, которая стала уже каким-то привычным, родным что ли, и безумно уютным местом для Антона. Врач прогревает машину и выезжает с парковки. Как только они выезжают на дорогу, юноша облегчённо выдыхает. Это закончилось. Казалось бы, что скрывать вернувшуюся память легко. Возможно в теории это и так, но вот когда ты находишь в компании дорогих людей и обманываешь их, утаивая важные аспекты, то чувствуешь себя, мягко говоря, не очень. — Предлагаю завтра посетить важное для тебя место, - не отрываясь от дороги, тихо говорит Арсений, мягко удерживая руль. — Что? - отзывается слегка опешивший Антон, поворачивая голову к Попову и хлопая зелёными глазками. — Если ты хочешь, конечно. Я не заставляю, - пожимает плечами врач, на несколько секунд отрываясь от дороги и ловя взгляд Шастуна. — Нет, давай поедем, - улыбается ему парень и сжимает руку, ибо останавливает порыв погладить кисть Арсения. В уютном молчании они ехали до самой больницы. Когда они уже заезжали на парковку, Антон взглянул на любимое лицо и понял, что обманывать этого мужчину он не хочет. Шастун чётко решил — завтра он признается, раскроет секрет.