Зелёный Дьявол

Было довольно холодно и поэтому Зонтик лишь сильнее натянул капюшон своей плюшевой зелёной кофты, чтобы не замёрзнуть. Он слышал, как капли дождя бьются о серый зонтик, который держит в руке Вару, закрывая себя и шестого от начинающегося ливня. Мимо проезжали машины, которые ехали не так быстро как обычно, чтобы ненароком не облить пешеходов водой из уже образовавшихся луж возле тротуаров. В воздухе пахло сыростью и мокрым асфальтом, а ещё дул лёгкий ветерок, от которого так хотелось спрятаться. Все это напоминало Зонтику о его самом первом появлении в реальном мире. В тот день тоже лил дождь и было холодно, прямо как сейчас. И тогда это было началом чего-то нового, чего-то необычного и совершенно незнакомого для шестого. Как и сейчас. Вару и Зонтик шли рядом, почти вплотную друг к другу, пытаясь спрятаться под одним большим тёмно-серым зонтом. Они молчали и просто шли размеренными шагами по тротуару, изредка обходя прохожих. Сегодня на улицах города мало людей, ведь в такую погоду все сидят дома в кроватке и попивают чаек. Но нашлись всё-таки два дурачка, которые вышли погулять по городу и сейчас идут сами не зная куда. Вару смотрел прямо, но изредка он косил глаза вправо, чтобы в очередной раз посмотреть на точеный профиль Зонтика. Его завораживала эта печальная красота, которой раньше будто бы не было и она появилась только сейчас. Он был таким хрупким и беззащитным, что-то внутри зелёного хотело его укрыть и спрятать от всех, чтобы никто никогда больше не увидел Зонтика и не смог его тронуть или задеть. Вару даже один раз пришла в голову очень странная и жутковатая мысль, что можно было бы украсть Зонтика и утащить его в лес за речку и там оставить в какой-нибудь теплой уютной хижине в самой дальней комнатушке, ну или в подвале, чтобы… Валет пик сам не знал, почему к нему пришла эта мысль и чтобы она значила, но он тут же прогнал ее, потому что ему она показалась уж слишком маниакальной. Но если быть совсем откровенным, то она была ещё и интересной, как раз для того, чтобы поразмыслить, если вдруг станет одиноко. Может, сыграло роль то, что Вару был собственником и не любил когда трогают его вещи. А если это уже началась ревность и одержимость Зонтиком? Пятый не думал, что это так, просто ему всегда приходили в голову интересные и безумные идеи, которые не смог бы придумать кто-нибудь другой. В памяти проплыло воспоминание о том, как Феликс однажды назвал зелёного извращенцем. Ну, возможно это отчасти правда. Зонтик чувствовал, как в горле все пересохло от волнения. Ему было до жути неловко, идти рядом с Вару. Его одолевало смущение и хотелось сжаться в маленький клубочек и укатиться куда-нибудь в теплое место. Сейчас Зонтик понимал, как сильно ему стал нравиться Вару. Раньше он его просто боялся и пытался избегать, но сейчас же он получал некое удовольствие от того, что тот просто был рядом. Хотелось одновременно и бежать от него и прижаться к нему. Это было странное ощущение и как казалось, если одна из этих возможностей предоставится, Зонтик не задумываясь ею воспользуется. Он чувствовал, как внутри все переворачивается с каждым ударом сердца, стук которого расходился по всему телу некой вибрацией, создавая волны мурашек и заставляя щёчки окраситься в розовый. Зонтик знал, что Вару позвал его прогуляться не просто так, а с каким-то особым умыслом. Наверное, он хочет что-то сказать. В сердце теплилась маленькая надежда на три самых заветных, самых желанных и самых теплых слова, которые так хотелось услышать. В это хотелось верить, этого хотелось ждать. Трефовый валет заплачет от счастья, если сейчас Вару к нему повернется и скажет это. Он кинется к нему в объятия и скажет что тоже, даже не до конца осознавая это. Парень прекрасно понимал, что ещё не любит Вару, что пока что это всего лишь очень сильная тяга. Но так хотелось на себе испытать это прекрасное чувство, которое питало бы его душу, о котором написано столько книг и песен, чувство, на котором выстраиваются целые жизни и мировоздание. Ему хотелось этого, чтобы кто-то его любил, он хотел полюбить сам. Да, это были слишком смелые мысли для Зонтика и он сам себе удивлялся, как он не побоялся об этом думать. Сейчас его телу было холодно, но его душе было тепло от этих раздумий и просто от того, что Вару решил уделить ему частичку себя. А может, это всё-таки правда, а не глупые надежды Зонтика? Может, Вару тоже чувствует это притяжение и в тайне тоже жаждет любви? Ах, как хотелось бы Зонтику в это верить. Но все жестоко разбивалось на осколки об одно холодное осознание: Вару не такой. Ему чужды такие чувства как нежность, забота и уж тем более любовь. Он никогда не обнимет, не поцелует в щеку и не скажет ласковых слов, чтобы согреть Зонтика. Он может лишь облить его ледяной зелёной краской и все на этом. Перед глазами у шестого все начало расплываться от подступивших слез жестокой реальности. Он мог бы просто откинуть эти негативные мысли, но из-за присущей его природе жалости к самому себе, он хотел об этом думать, чтобы окончательно довести себя. Ведь он всего лишь хотел, чтобы его любили. Но слезы получилось унять так же быстро, как они и выступили. Он же своими собственными глазами видел, как Вару смотрел на него утром, как смотрел вчера. Как трогал его волосы и как качался с ним на качелях. Как тащил его за руку от местных хулиганов, не дав им обидеть его. Все это связывалось в единый клочок надежды, которая так грела изнутри и давала силы верить в лучшее, что одно единственное желание сбудется, что Зонтик наконец станет счастливым. Ему хотелось любить Вару и чтобы это не оказалось временной симпатией, про которую потом шестой будет вспоминать и думать как все это было глупо. Хотелось, чтобы это оказалось его единственной причиной просыпаться по утрам. Чем больше Зонтик размышлял, тем больше начинал смущаться. Ему не терпелось наконец узнать, зачем же Вару позвал его, что хочет сказать. Но начать разговор он не решался, слишком боялся. А Вару как раз думал о том, как заговорить. Они уже идут минут семь или десять, а до сих пор молчат, его самого это немного напрягало, но чёрт. Было так хорошо. Они с Зонтиком были так близко друг к другу как никогда раньше, они были только вдвоем и никто им не мешал. Хотелось продлить это время наедине с шестым, чтобы вдоволь насладиться им, ведь вряд-ли у них будет часто получаться так близко контактировать, быть рядом. Пятый всем нутром ощущал, как ему нравится все что сейчас происходит. Но некий страх закрался к парню в душу, не позволяя перейти к сути всего происходящего. Нужно было предложить Зонтику поцеловаться, но Вару понимал, что делать это надо аккуратно. Ведь его угораздило запасть на самого пугливого и боязливого клона из всех возможных семи. Одно неверное слово и вот — он перепугается, уйдет в себя, будет избегать зелёного, впадет в депрессию и так далее и тому подобное. Нужно как-то так начать, чтобы не спугнуть его. Но как назло вся хитрость и изворотливость, которой был наделён Вару, улетучилась и не хотела проявиться в самый ответственный момент его жизни. Это несправедливо, почему бы у Зонтика не пропал страх, из-за которого это всё, а не появился у него? Валет пик глубоко вздохнул и сжал зубы, на скулах тут же заходили желваки. Он опять почувствовал себя глупо, как мелкий пацан с ромашкой в руке, ну правда! Такого раньше никогда не было, Вару всегда чувствовал себя уверенно и был смелым, а тут испугался, что испугается Зонтик. А ведь раньше ему было плевать на чувства шестого. Раньше он специально его пугал и доводил до слез, а иногда и до истерики, чтобы он визжал и ныл, чтобы забился в дальний угол или прибегал к Феликсу, ища у того защиты. Ну а теперь Вару был готов сам защищать Зонтика от всех напастей. Но проблема была в том, что сам пятый являлся самой большой напастью для голубого клона и в первую очередь нужно защитить Зонтика от себя самого, как бы грустно это не звучало. Вару решил не развивать эту тему у себя в голове, а продолжил думать над основной проблемой, вставшей у него на пути. — Как тебе погодка? — спросил парень у Зонтика, слегка задевая его плечом. Шестой вздрогнул и немного затравленно посмотрел на зелёного. Он неосознанно отвел глаза в сторону, чтобы не встречаться взглядом с Вару. Парень докоснулся до своих волос рукой и поджал губы, обдумывая ответ. — Холодно и мокро. — честно ответил паренёк. Вару кивнул и слегка сдвинул густые брови. Он быстро облизнулся, ведь ему в голову пришла идея для дальнейших действий. — Так ты уже замёрз? — зеленый хитро улыбнулся. — Д-да, — неуверенно промямлил Зонтик и набравшись смелости, посмотрел Вару в глаза молящим взглядом. Его губы задрожали и он взглотнул, чтобы унять беспокойство. — Может, зайдём куда-нибудь? Погреемся… Шестой отвернулся и натянул капюшон пониже на глаза, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение и неловкость. Вару это заметил и почему-то его это подзадорило и завело. Снова появилось это жгучее ощущения азарта, которое бывает во время игры в карты на что-либо, то самое, которое он почувствовал находясь около комнаты трефовых. Маленький ангел замёрз и поджал крылышки, хочет, чтобы Дьявол его согрел. Но всей жары ада хватит только на то, чтобы согреть его изнутри, и нужно было что-то придумать, чтобы согреть его снаружи, а то вдруг ещё крылья отмерзнут. Хотя… Если они отвалятся, то этот ангел не сможет улететь от Дьявола без них, так ведь? Он навсегда останется рядом с ним и будет всегда под защитой когтистых лап и острых рогов, и никто не сможет его тронуть и оторвать этому беззащитному существу крылья, если они отпадут сами. Останется только нимб, а он будет светиться вечно, и даже сам король зелёного ада не сможет вырастить там рожки. Потому что не захочет. Ведь для него тоже нужно что-то чистое и хорошее, невинное и такое прелестное, что не даст ему полностью разочароваться в людях и будет селить в нем частичку надежды на то, что ещё не всё в этом мире прогнило и стухло и что есть ещё в нем нечто прекрасное. Вару подвигал нижней челюстью и задумчиво огляделся в поисках теплого места. И на спасение к нему пришел супермаркет с кислотно-желтой вывеской, находящийся в метрах двадцати от парней. — Вон, пошли в магаз зайдём, может сырок купим. — шутливо проскрипел Вару и двинулся в сторону супермаркета. Зонтик кивнул и быстрыми шагами пошел за пятым, не отставая от него ни на шаг. Он смотрел прямо, потому что боялся вновь встретиться взглядом с пиковым, боялся вновь попасть в эти болота. Но он не был против этого, нет. Как ему казалось, можно было добровольно зайти в трясину и нырнуть с головой, опускаясь все глубже и давая ей полностью овладеть своим телом, чтобы она обволакивала его, чтобы забирала весь воздух из лёгких, сжимала их и обтекала сердце, опуская его на самую глубину, чтобы никто больше не мог найти его там. И никто не найдет, потому что никто кроме Зонтика, самого пугливого и трусливого клона, не осмелится и близко подойти к этим болотам. Все старались обходить их стороной, и трефовый валет тоже, но когда тебя уже поймали в сети зелёные черти и зазывают подойти ближе, чтобы потом схватить и утопить в трясине, ты невольно соглашаешься и идёшь, ведь ты уже полностью принадлежишь им. Ему. Автоматические двери раздвинулись сами собой, запуская парней во внутрь, после чего они сами и закрылись. Вару почувствовал, как сразу же стало намного теплее от горячего потока воздуха, шедшего откуда-то сверху. Парень закрыл серый зонтик и почему-то только после этого стряхнул с него воду. Зонтик обнял себя руками и робко прошел через ещё одни такие же двери, теперь оказываясь уже в главном зале супермаркета. — Давай немного погреемся и дальше пойдем, ладно? — спросил голубой у Вару, неуверенно облизывая пересохшие на холоде губы. — Сколько хочешь, — спокойно, но все с той же пакостной улыбкой прошипел Вару. Он стал оглядываться по сторонам, уже примерно начиная ориентироваться где какой отдел. И только он хотел пойти к холодильнику, дабы взять оттуда пару сырков, как его взгляд зацепил красный автомат с игрушками, стоящий около стены рядом с кассой. — Хэй, смотри-ка что тут есть! Пятый, не дожидаясь Зонтика, подбежал к автомату и с восхищением начал его осматривать. Он любил такие автоматы, но не потому, что ему нравилось на них играть, а потому что ему нравилось наблюдать за людьми и за тем, как они бесполезно прожигают свое время и деньги, имея надежду на получение мягкой игрушки. Наверное это прозвучало бы жестоко вслух, но Вару забавляло то, как умирает надежда. Она всегда умирает последней, так обычно говорят в народе и Данте, но когда ты идёшь играть на автоматы, она пропадает уже на первой попытке. А все остальное что движет тобой, заставляя потратить оставшуюся мелочь — это всё тот же старый добрый азарт, который вновь пришел к Вару, даже не отпуская его. — Ты хочешь попробовать достать игрушку? — тихим голосом спросил Зонтик и слабо улыбнулся. Обычно так родители улыбаются своим детям, когда те утверждают, что смогут отрыть сундук с кладом в песочнице под полуразрушенным куличиком. — Да, хочу. — Вару осклабился и начал рыться в карманах своей черной кожухи с шипами на плечах. Помнится, они с Пиком ходили по какому-то ТЦ и набрели на один магазинчик, в котором и продавались две крутые куртки с шипами из натуральной кожи по скидке. Магазин должен был закрыться и была глобальная распродажа, поэтому королю и валету пик здорово подфартило они прикупили себе крутые похожие кожухи. Если они куда-то шли вдвоём, то непременно надевали их. Да, они были похожи на тех самых сестричек, которые намеренно покупают себе одинаковые шмотки, чтобы потом форсить в них и показывать какие они дружные, и однажды им даже какая-то левая бабулька сказала «ох, вы прямо в такой одинаковой одежде ходите, сразу видно что друзья». Но такой задумки изначально ни у Пика, ни у Вару не было, они не планировали быть двумя сестричками в одинаковых куртках, но у каждого клона свои предпочтения, и порой у одной масти они совпадали. Помнится, Ромео там тоже что-то прикупил, какую-то теплую вещь, но как бы Вару не пытался напрягать свою память, не мог вспомнить что это было. На толстом пластиковом стекле была обшарпанная красная наклейка, которая гласила, что одна игра на автомате стоит десять рублей. Мелочи у пятого было не так много, всего несколько монет, но в них отыскалось три потемневших от времени десенчика. — Ну давай, шайтан-машина, не подведи. — процедил Вару и опустил первую монетку десятого номинала в щёлочку для лохотронства. Лампочки по краям автомата тут же начали мигать разными цветами, привлекая к себе излишнее внимание. Вару это не беспокоило, а вот Зонтик с опаской огляделся, ожидая косых взглядов, но в магазине было всего четверо покупателей и кассирша, которая читала какой-то журнальчик на рабочем месте. Никто не посмотрел в их сторону, и Зонтик облегчённо выдохнул, вновь обращая свое внимание к играющему Вару. А тот уже опускал рычаг, выбрав себе в виде цели небольшую оранжевую лисичку с плохо набитым хвостом. — Ну давай, сейчас, еще немного и… От напряжения Вару высунул язык, но тут же недовольно им прицокнул, когда металлическая клешня лишь задела голову игрушки и поднялась без нее. Когда клешня раскрылась и из нее в трубу для вывода игрушек на волю выпал воздух, а лампочки выключились, Вару тут же просунул в щёлочку вторые десять рублей. — А может лучше вон того кота? — Зонтик указал пальчиком на самую большую и легко цепляемую игрушку. То был толстый оранжевый кот с коричневыми полосками. На его этикетке, пришитой к хвосту, можно было прочитать «Кот-Альберт». — Его будет легче достать. — Он большой слишком, клешня выпустит, — Вару уже вновь опускал рычаг на свою заветную игрушку. — И я хочу эту лису. Зонтик беззлобно хихикнул и продолжал смотреть на то, как клешня уже смогла поднять лисичку на сантиметров тридцать, но отпустила ее в самый последний момент, снова принося Вару в подарок ничего. Зелёный тихо выругался и сунул в машину последнюю десятку. Зонтик закусил нижнюю губу и зачарованного проскользил по сосредоточенному лицу Вару своим мягким взглядом. Он вдруг понял, что его привлекает эта абсурдная упрямость валета пик, которая сейчас проявлялась как никогда ясно. В целом, что Пик, что Вару, они оба были целеустремлёнными и упорными в достижении своих целей, такой уж удел у пиковой масти. Их собственная гордость не позволяла им отступать на полпути и заставляла двигаться вперёд. Они во чтобы то ни стало добьются своего. И это было так необычно и чуждо для Зонтика, ведь он сам был готов сдаться при первом же поражении и был крайне пассивен в таких делах. Ну не получилось, и не получилось, тогда дальше не было и смысла продолжать. Будь трефовый на месте Вару, он бы сразу же после первой попытки сдался бы и больше не играл. А Вару нет. Сейчас он потратит последнюю десятку и пойдет разменивать оставшиеся деньги у кассирши. Его страстная природа не давала ему права уйти от этой машины с поражением, он хотел заполучить эту лису. И почему-то Зонтика это манило, ему нравилась отражающаяся в этом некая властолюбивость. Она притягивала. Из раздумий Зонтика вывело торжествующее аханье Вару, тут же сменившееся непониманием на лице. В автомате клешня прочно зацепила игрушку и уже двигалась навстречу трубке. И она отпустила игрушку в трубу, отдавая ее победителю. Но тот был не так рад ей. Вару присел на корточки и просунул в отверстие руку. Он нащупал мягкую ткань, набитую дешёвым наполнителем и вытянул наружу совсем не то, за что он боролся до конца. Парень встал на ноги и непонимающим взглядом смотрел то на игрушку, то на оставшуюся в автомате лисицу. В руках он держал осьминога с большими вышитыми глазенками, щёчками и милой улыбкой. И вроде бы все ничего, ну подумаешь, не лиса, а осьминожек, вообще надо радоваться что хоть что-то вытащил. Но нет. Осьминог был розовый. Зонтик посмотрел на игрушку и засмеялся, прикрывая свою улыбку рукой. — Ужас, — Вару сморщил свой хорошенький носик с веснушками и брезгливо поднял осьминога за одно щупальце. — Розовый осьминог! Какой извращенец сделал это с ним? Несчастное создание. — последняя фраза была сказана очень саркастичным тоном. Вару не думал, что эта игрушка сможет как-то поселиться в комнате пиковых, только если наполнитель вытащить и подушку им поднабить, а так… И что с ней теперь делать? Выкинуть? Сжечь? Принести в жертву? А может кому-то отдать? Да, наполнить ее чем-нибудь эдаким и отдать например Ромео. «Хэй, Ром, вот тебе осьминожек. Только смотри аккуратнее, а то у него в одном щупальце презерватив с зелёнкой. Ты же знаешь, как они легко рвутся.» От мыслей про зелёнку в презервативе, Вару вспомнил тех троих здоровяков, от которых они с Зонтиком убегали. Как он тащил Зонтика за собой и не позволил ему остановиться. Как тащил его за руку до самого конца. А может, лучше отдать эту игрушку ему? «Сделай ему что-то приятное.» Вару поднял глаза с игрушки на Зонтика, внимательно всматриваясь в его светящееся от веселья лицо. Шестой прятал свою улыбку, но его звонкий мелодичный смех оказался совсем не таким, каким его раньше представлял Вару. Раньше он думал, что Зонтик вообще смеяться не умеет, а если и умеет, то только также противно, как он ноет. Но как оказалось, его смех очень приятный и красивый. Глаза голубого клона сияли искоркой радости, которую так редко можно было увидеть в этих печальных океанах. Его мягким чертам лица шла счастливая улыбка, она делала его ещё красивее, чем он был до этого. Вару сам неосознанно поднял уголки губ, сразу же отпуская ситуацию с игрушкой. Говорят, ангелы помогают справляться с трудностями и огорчениями, но никто не говорит, что когда они смеются, на душе становится так хорошо и спокойно. — Зонтик, а может, — Вару протянул мягкий приз голубому клону. — Ты ее себе заберёшь? Смех тут же прекратился и без того большие глаза округлились от искреннего удивления, которое так же стремительно переросло в смущение, возвращающего прежнего Зонтика на место. Он нервно улыбнулся и отодвинул голубую прядь волос со своего детского личика, показывая выступивший румянец. — Я?.. Ну, если ты… — Считай, что это мой тебе подарок. — Вару нахмурился и по прежнему хитро улыбался, наблюдая за смятением на лице шестого. Тот в свою очередь принял подарок и внимательно посмотрел осьминогу в лицо. Он смотрел на него не отрываясь, где-то секунд десять, а потом улыбнулся и прижал игрушку к груди. — С-спасибо. — поблагодарил Зонтик и ещё раз глянул на подаренную игрушку. Она была милой и забавной, а ещё очень мягкой. Длинные пальцы трефового поочередно сжимали каждое щупальце морского зверька. Вару подарил ему мягкую игрушку. Он сам ее заполучил и отдал ему, Зонтику, в качестве подарка. От этого осознания у голубого даже глаза на секунду заслезились. Внутри все перевернулось от внезапно накатившего счастья и радости, которые так резко поднялись, что Зонтик чуть было не кинулся к зелёному в объятия. Но вместо этого он растянул губы в глупой улыбке, которая потом вырвалась одним единственным смешком, так и не превратившись во что-то большее. Но может ли этот осьминожек означать нечто большее чем простой подарок из автомата в супермаркете? В голове сразу же пронеслось приземляющее воспоминание о том, что все это не просто так, что Вару звал его на прогулку не за тем, чтобы дарить мягкие игрушки, это случайное стечение обстоятельств. Было что-то ещё. Нечто серьезнее тридцати опущенных в игрушечный автомат рублей. Зонтик почувствовал, что сейчас вместе с приливом радости, у него появилась и смелость, которая может в любой момент улетучиться. Нужно использовать ее прямо сейчас, чтобы потом не стало поздно. — Вару, — Зонтик поднял на валета пик глаза и взглотнул, продолжая улыбаться. Ему было как-то странно это спрашивать. А вдруг никакого умысла тут нет и Вару позвал его погулять не для того, чтобы что-то сказать, а потому, что тоже чувствует это притяжение и просто захотел побыть рядом? — А зачем ты позвал меня гулять? Улыбка шестого сползла также стремительно, как и у Вару сменилось выражение лица на более серьезное и задумчивое, и как показалось, даже немного… Смущённое? — На счёт этого, — Вару закатил глаза, осматривая потолок и провожая взглядом выходящего с белым пакетом покупателя. Что-ж, Зонтик всё-таки сообразил, что что-то тут не чисто. Раньше Вару считал его тупым и недалёким, как считал и Габриэля, но почему то именно сегодня его уже привычные клеймо решили расплываться под натиском всей необычности этого дня. Вару замешкался, так как не знал что сказать. Нам надо засосаться? Так он это ему скажет? Нет, конечно нет. Это надо сделать по другому. И точно не в супермаркете, напротив прилавка со шпротами.  — Я не думаю, что здесь подходящее место для этого, — начал пиковый, скептически осматривая пол со следами грязи с подошв, а потом поднимая взгляд на Зонтика. — Я бы хотел поговорить об этом на улице. Ты уже согрелся? Зонтик не знал что ответить. Ему очень хотелось ответить что да, он согрелся, чтобы побыстрее наконец узнать из-за чего же Вару его позвал гулять, но если быть предельно честным, то он все ещё ощущал холод на пальцах ног. И где-то глубоко внутри хотелось оттянуть этот момент истины, чтобы потом полностью насладиться и осознать его. — Давай ещё немного постоим. — робко предложил трефовый и ещё сильнее прижал к себе игрушку. — О’кей. Пятый отвернулся от Зонтика и резко раскрыл серый зонт, с которого тут же полетели брызги. Потом он его снова закрыл и начал раскачивать за ручку, изредка касаясь пола. Где-то через минут пять, Зонтик наконец согрелся полностью и оба парня вышли на улицу, снова попадая под дождь, ставший ещё сильнее. Голубой клон натянул капюшон и приблизился к Вару, чтобы скрыться от осадков под зонтом. Пятый раскрыл его и вместо того, чтобы поднять над головами, вручил его Зонтику. Тот не стал возражать и сам укрыл себя и зелёного от ливня. — Давай отойдем. — буркнул Вару и пошел куда-то на середину тратуара, дабы заходящие и выходящие из супермаркета им не мешали. Чтобы ни одна живая душа не услышала того, что сейчас он хочет сказать. Это было как таинство, в котором было всего два участника. Парни отошли куда-то ближе к бордюру, довольно близко к дороге, но сейчас это было последнее, что волновало их обоих. Вару дошел до самого края тротуара и развернулся лицом к Зонтику, набираясь смелости. Шестой осторожно приблизился к валету пик, будто опасаясь чего-то. Его сердце неистово колотилось и могло в любой момент выскочить из груди, или полезть через горло. Парень ощущал дрожь всем телом, а ещё страх перед неизвестностью, которая всегда его так страшила. В голове пронеслась мысль о том, что может быть сейчас идёт самый главный момент в его жизни, что именно сейчас все наконец встанет на свои места и изменится. Было страшно. А если это такой розыгрыш и никакого умысла здесь нет? А если это все иллюзия, которую Дьявол так легко создал и нет ничего того, о чем тайно молится Зонтик? Что сейчас Вару рассмеется ему в лицо и начнет дразнить, мол трефовый так легко повелся на его уловку. Это было бы слишком жестоко. Зонтик взглотнул и глазами полными внимания и опасения уставился на Вару, желая уловить каждое движение мышц на его лице, каждый звук и каждое драгоценное слово. «Боже, если ты существуешь, то пожалуйста, пусть это не окажется шуткой Дьявола, молю тебя!» Вару облизнул губы и тут же закусил нижнюю, начиная подбирать слова. Он внимательно рассматривал лицо Зонтика, пытаясь углядеть, что же на самом деле он сейчас чувствует и на что надеется? Может ли он хоть краешком подсознания предполагать, что сейчас пиковый собирается сказать? А если все это не больше чем односторонняя симпатия, а все остальное пятый сам себе навязал, а Зонтик даже не задумывается об этом? Как же все сложно… Пора кончать с этим. Вару закрыл глаза и медленно глубоко вздохнул, пытаясь унять лёгкий озноб и набраться решимости. Она начала разливаться по жилам и смешиваться с кровью, вырабатывая адреналин. Все тело в один момент стало твердым, словно каменным. Вышедшие из груди слова оплели голосовые связки и стремительно поднимались вверх, чтобы наконец развернуть судьбу на правильный путь и отныне все изменится. — Зонтик, — впервые это имя показалось Вару таким нежным и мелодичным, полностью описывающим всю сущность Зонтика и его чуткую природу. Парень снова набрал полные лёгкие воздуха, собираясь на одном дыхании высказать все что нужно. — Нам с тобой надо… И тут все пропало, после того, как Вару резко бросило в самый настоящий физический холод. Все исчезло и вместо главных слов наружу вырвалось короткий рваный звук, который можно было бы описать как быстрое «ыэ» через сжатые зубы. По пояснице и ногам тут же полилась ледяная дождевая вода с асфальта, сковывая все движения собой, вместо секунду назад существовавшей решимости. Но Вару тут же вырвался из оков оцепенения, разворачиваясь вправо и яростно пробивая взглядом черный «Ниссан», так не вовремя обкативший пятого водой из собравшейся на дороге лужи. — Тварина! — в сердцах выкрикнул зеленый, метая взглядом молнии в уже уехавшую машину. — Чтоб у тебя карбюратор в лесу сел! Вару с растерянной злобой быстро огляделся, ни то чтобы найти выход из ситуации, ни то чтобы засечь свидетелей его мокрой задницы, но тут же он удивлённо распахнул глаза и уставился на Зонтика. Трефовый валет хихикнул. На его хорошеньком личике сияла неприкрытая задорная улыбка, вновь делая его ещё красивее. — Ну чё ржешь? — странной беззлобной интонацией спросил пиковый, не понимая, куда только что делась его разразившаяся ярость. Почему-то он не смог прикрикнуть на Зонтика, как сделал бы это раньше, что-то не дало ему это сделать. А вот у Зонтика наоборот. Трефовый валет почувствовал, как его начинает разносить ненормальный приступ смеха, который он не смог сдержать. После первого смешка из груди вырвался второй, а за ним третий, четвертый. Зонтик рассмеялся и чуть было не выронил игрушку из-под руки, но и это его не остановило. Он смеялся, смеялся, смеялся над недоумевающим взглядом Вару и над его мокрыми частями тела. Раньше он бы не за что себе такого не позволил, он бы сочувственно пожал плечами и что-нибудь сказал, но что-то в мозгу переключилось, уравновешивая два сердца на весах, подаренных справедливостью. Это показалось Зонтику ещё даже более смешным чем мокрый Вару. Прямо сейчас, вот так за одну секунду они поменялись местами. Вару стоит мокрый и пытается сообразить что происходит, как было раньше у Зонтика после обливания краской, а треф в свою очередь смеётся над ним, как раньше это делал пятый, задыхаясь от нехватки воздуха. — Чё ржешь?! — ещё раз повторил Вару более громким голосом, видя что Зонтика прорвало и он не может остановиться. Парень зачем-то сделал шаг навстречу голубому клону, а тот резко отпрыгнул от него, перестав смеяться, но продолжая улыбаться. Шестой вспомнил, что хотел убежать или кинуться к Вару в объятия, если предоставится одна из этих возможностей. И вот тот самый момент. Вару не сразу сообразил, зачем шестой складывает зонт и что собирается, делать, но когда вещь была брошена прямо в руки пятому, он вспомнил о так называемом отвлекающем маневре в виде брошенной в противника вещи. Зонтик крепко-крепко схватил свою игрушку и бросился бежать прямо по тротуару прочь от Вару, теперь уже смеясь из-за этого. — Ты чего удумал, Зонтик?! — крикнул Вару вслед шестому, будто надеясь на ответ, которого не последовало. И в этот раз на помощь снова пришел неистовый азарт, овладевший Вару. А назывался он «поймай шестого клона если сможешь». Парень перекинул зонт в правую руку и сорвался с места, начиная погоню за беглецом. Он быстро огибал и перепрыгивал лужи, не сбавляя скорости. Перед глазами тут же пронеслись воспоминания о погоне несколько дней назад, когда Вару тащил за собой Зонтика, удирая от хулиганов. Тогда он вел трефового за собой, а теперь наоборот, он его. Ещё одна лужа позади, а впереди какая-то своротка меж двух больших многоэтажных домов. И именно туда завернул Зонтик, а за ним завернул и Вару, при этом сокращая расстояние на пять метров. Капли сильного дождя бились о зелёные линзы, после чего скатывались и мешали обзору, но даже сквозь них пиковый валет видел открывшийся перед ним скверик с широкой дорожкой и лавочками по бокам, и домами, которые окружали это местечко. Теперь Вару и Зонтик бежали по ровной во всех смыслах дорожке, начиная изменять темп своего движения. Голубой начал замедляться, а зеленый наоборот ускоряться и достигая максимума своей скорости. Вару был где-то в метрах семи от своей цели, когда не глядя отбросил серый зонт куда-то далеко в сторону, чтобы тот не мешал его достижению. Парень продолжал настигать Зонтика, а когда оказался совсем-совсем близко, то подался вперёд и схватил его за талию резко прижав к себе. — Опа, попался! — торжествующе воскликнул Вару с ноткой злорадства. Зонтик снова засмеялся и попытался вырваться, но Вару уже поймал свою жертву, и не желал отпускать ее на свободу. Вместо этого он повиновался своим внезапно накатившим внутренним инстинктам и поднял Зонтика над землёй, начиная кружиться вместе с ним. Шестой закричал от неожиданности и снова засмеялся, одной рукой прижимая к себе осьминожка, а другой держась за руки Вару, крепко обнимающие и держащие его. — Ну хватит, Вару, отпусти! — сквозь смех и крик вырвалось у парнишки, когда у него внизу живота начало собираться холодное ощущение, которое обычно появляется на качелях. И Вару отпустил бы его, но тут ему на глаза попалась огромная лужа около дорожки, а в голову пришла идея. Все ещё держа Зонтика, пятый понес его прямо к этой луже. — Что ты делаешь? — шестой снова начал вырываться, уже догадываясь, что задумал Дьявол. Вару вошёл в лужу, тут же почувствовав, как вода проникает в ботинки и ногам становится холодно. Он наконец расцепил свою хватку и Зонтик прыгнул все в ту же лужу, а вода моментально проникла и в его обувь тоже. — Оба! — воскликнул пятый и подпрыгнул в луже так, чтобы все брызги полетели в Зонтика. Шестой отошёл назад и снова захихикал, прикрывая лицо ладонью. Вару ещё раз подпрыгнул и тут же по змеиному осклабился, когда увидел мокрые джинсы трефа. — Ну всё, всё, хватит. — шестой улыбнулся и сделал пару шагов назад, чтобы если Вару ещё раз подпрыгнет, то брызги до него не достали. Ливень по прежнему шел, он намочил волосы обоих парней и теперь они были мокрыми как после душа и челка Зонтика стала лезть ему в глаза, из-за чего он убрал ее со лба и отметил, что Вару стоит без их серого зонта. — А где зонтик? — трефовый валет огляделся и снова подошёл поближе к зелёному. Вару тоже огляделся и поджал губы, вспоминая, куда же он его отбросил. — Ну… Я бросил его куда-то туда. — парень указал пальцем на две дальние лавочки и тут же пошел в том направлении. Зонтик ещё раз хихикнул и пошел за Вару. Он накинул слезший капюшон мокрой кофты и свободной от игрушки рукой попытался укрыться от дождя. Его вновь пробило воспоминанием о том, что Вару хотел что-то сказать. «Нам с тобой надо…» Опять накатил дикий интерес узнать продолжение. Зонтик сердцем чувствовал, что это нечто невероятно важное и его подозрения укреплялись с каждой секундой, которую он пытался взглядом отыскать сложенный серый зонт, откинутый Вару в неизвестность. В голову пришла мысль, что это у Дьявола такое хобби — кидать зонты и Зонтиков в неизвестность. И опять же, она была страшной и пугала последнего. Как раз в духе нечистой силы, правящей адом: показывать грешникам их страхи и погружать в них. А у Вару не было такого умысла или хобби и сейчас он пытался найти местонахождение серого зонтика, и нужные слова для голубого. Он снова наполнялся отвагой и решимостью, ему было необходимо сказать это. Ведь самое страшное в жизни — это страдать от неведения. Данте сказал бы нечто вроде «меньше знаешь, крепче спишь», но не в этом случае. И вот уже тогда, когда пиковый валет подумал, что бросил зонт в невидимую черную дыру и тот пропал бесследно, заметил его ручку за лавочкой. — Ага, вот он! — Вару поднял немного грязную вещь за ручку и раскрыл ее, тут же накрывая себя и как раз подошедшего Зонтика. Шестой смерил Вару странным взглядом, которого пятый никогда на себе не испытывал и от чего невольно сжался. Эти ласковые голубые глазенки светились огоньком заботы и беспокойства. — Ты весь промок. Тебе не холодно? — его высокий голосок стал очень тихим, перешёл в шепот, который было чуть слышно из-за дождя, бьющего по поверхности зонта. — Нет. — так же тихо ответил Вару. Он не сразу понял, как близко с Зонтиком они сейчас находились. Так близко, как никогда раньше. Можно было даже почувствовать едва уловимое тепло исходящее от его тела, вот настолько близко они были друг к другу. Они молчали и будто сами пытались прочувствовать, что сейчас ощущает второй из них. Это было похоже на то, если проверять ментальную связь, насколько похоже мыслят и думают два человека. И тут так же. Вару и Зонтик словно пытались прочитать мысли друг друга, залезть в сознание и там узнать всё друг о друге. — Ты ведь тоже чувствуешь это притяжение, да? — все так же тихо выпалил Вару. — Да. — голос Зонтика был тихим и спокойным, а вот глаза распахнулись и засияли счастьем, его надежды сбылись. Внутри все поднялось от радости, которая так и осталась сидеть в душе и сердце, не решаясь выйти наружу. А Вару почувствовал облегчение от того, что его чувства взаимны и что он наконец то сможет это сказать. — А ты хочешь узнать, что это на самом деле? Зрительный контакт не прирывался ни на секунду, казалось, сейчас больше ничего нет. Нет ни дождя, ни многоэтажек, окружающих их, ни шума проезжающих где-то машин. Остались только двое, все сильнее отгораживающиеся от реального мира и остающиеся наедине друг с другом в одном маленьком узком темном мирке, который мог бы освещаться только одним единственным нимбом. — Хочу. Зачарованные слова вырывались сами собой, они шли не по командам мозга, а по командам сердца. — Нам надо… поцеловаться. Вспышка. «Что?» Свет. — Что? Весь маленький темный мирок на двоих исчез, возвращая Зонтика в реальный мир, а сразу за ним вернулся и Вару. — Это не то о чем ты подумал! — Вару тут же сделал шаг назад, разрывая эту связь, но оставляя зонт на месте и продолжая свою мысль. — В смысле, чтобы я понять что мы чувствуем на самом деле, понимаешь? Зонтик непонимающе сверлил Вару своими глазами, пытаясь осознать, что такое он говорит. Поцеловаться? Вот так сразу? — А как же… Вару пробило новым ударом — он не попадет в цель и Зонтик сейчас вот-вот испугается и вновь побежит от него прочь, но уже по-настоящему. — Я не шучу, правда! — густые брови свелись и глаза под очками сузились. И сейчас вырвалось то, что ни при каком другом обстоятельстве Вару не сказал бы шестому. — А ты разве не хочешь этого? А теперь и Зонтик сделал шаг назад и обнял себя руками, желая отгородиться от Вару. И снова его навестило старое доброе чувство особенного страха. Страха перед Вару и его природой, он возникал всякий раз, когда пятый был близко к Зонтику, ведь никогда не знаешь, чего от него ожидать. Конечно, разве могло быть иначе? Чтобы простой смертный так сблизился с Дьяволом? Это возможно только если продать ему свою душу. Ведь Дьявол это король ада и зла, и если хочешь его любить, то придётся принять всю жестокость и злобу сначала в нем, а потом уже и в себе. Хотел ли Зонтик этого? Да! О Боже, да, он хотел этого! Он был не склонен к тому, чтобы загораться и страстно вожделеть чего-то, но именно это сейчас и происходило. Запретный плод надкушен, Зонтик ощутил всю его сладость и хотел ещё. Если это единственный способ попасть в милость к Дьяволу, то он согласен. Голубой уже бежал от него, но хотелось также броситься к нему в объятия. И сейчас это возможно. — Я-я… Наверное… — неуверенно промямлил Зонтик и отвёл глаза. «О, молодец, теперь он испугался и против воли дал свое согласие.» Не этого хотел Вару. Видимо, это будет вечной закономерностью, даже если изменятся их отношения, то страх останется навсегда. Он уже укоренился настолько, что выкорчевать его не получится никогда. Только завуалировать и смягчить. Ведь если лист бумаги смят, то уже ничего не поделаешь, его можно только расправить и привести в более-менее нормальное состояние, а линии вмятин не выправятся уже никогда. Вару смягчил суровый взгляд и вздохнул. Надо дать Зонтику хоть немного времени, чтобы он мог все обдумать и полностью осознанно идти на этот шаг. — Подумай над этим, скажешь, когда будешь готов, — снова тихо сказал Вару и поджал губы, а когда увидел полные благодарности и облегчения глаза Зонтика, то улыбнулся и вновь подошёл к нему, беря под руку и начиная уводить его из этого сквера. — Ладно, не ссы, яж ведь не кусаюсь. Просто когда будешь готов, сообщи и мы пойдем ко мне в комнату.

***

Дом, милый дом. Вару вошёл в прихожую и положил зонт на пол обсушиваться, начиная разуваться и снимать с себя кожуху. За ним в квартиру зашёл Зонтик и тихо закрыл за собой дверь, задвигая на ней все задвижки. Только-только Вару снял кожуху, как в коридорчике появился вездесущий Феликс, стремительно приближающийся. — Привет, ребята! Вы гулять ходили? — его янтарные глаза округлились и загорелись неоднозначным огоньком, а губы расползались в идиотской улыбке. Вару и Зонтик ушли гулять ещё до того, как жёлтый проснулся, поэтому он был последний, кто узнал об их отлучении. — Ага. — тихо ответил Зонтик и быстро снял с ног промокшие кроссовки, а за ними стянул и влажные носки. — Ой, вы так промокли, не замёрзли? — учтиво спросил он, а потом хитро показал Зонтику взглядом на Вару, от чего тот смущённо отвернулся и взял в руки осьминожка, которого отложил на лавочку. Феликс увидел игрушку и тут его чуть было не понесло. Он сумел сдержать умилительный писк, но все его лицо выражало искреннее восхищение и радость за друга. — А откуда игрушка? — спросил он, прижимая руки к груди и с жутким интересом прожигал осьминожка немигающим взглядом. — Из автомата игрушечного. — коротко ответил Зонтик, а четвертый закусил нижнюю губу и поднялся с пяточки на носочек. Вару скептически смотрел на жёлтого клона, придумывая какую-нибудь едкую фразочку, чтобы он наконец перестал пугать бедного Зонтика, но почему-то на ум ничего не приходило. Зато в голове вертелась одна назойливая мысль, которая была неподходящей, чтобы озвучить ее вслух сейчас, но могла бы пригодиться когда-нибудь в будущем. Как казалось Вару, Феликс был… Тупым блондином. Да-да. Тем самым клишированным тупым весёлым блондинчиком-счастливчиком. Вот кого Вару всегда видел в жёлтом клоне под номером четыре. Представителей мужского пола этого вида обычно делают сильными и мускулистыми, но с пустой башкой, а из девчонок делают секси-малышек. Но если это будет фильм ужасов, то можно не сомневаться — они умрут первыми. Блондины всегда умирают первыми. Даже если это был главный активист, сплочающий команду, сзади на него все-равно прыгнет зомби. А ещё Вару ясно понял одну вещь: Феликс уже все знает. Он делает слишком палевные намеки и так странно он ещё никогда не смотрел на шестого. А если знает Феликс, то уже сто процентов знает и Ромео. Что же это тогда получается? О великой и мега-секретной тайне Вару и Зонтика знает Пик, знают Данте с Габриэлем, ещё и Ромочка с биполярочкой. Ну никакой интриги! А хотя… Не знает только Курилка. Закрылся в танке и хоть самый умный, а все-равно узнает обо всем последним. Лохня. И вот уже когда Вару был готов сказать Феликсу, чтобы тот не стоял над душой, из смежного коридора вышел Пик, идущий в свою комнату и скосивший взгляд, увидев вернувшихся. Вару кинул напоследок Зонтику многозначительный взгляд и пошел вслед за Пиком в свою комнату. «Дьявол и Сатана уходят к себе в логово.» Зонтик проводил Вару взглядом до самого поворота налево, а потом облегчённо вздохнул, стягивая оба кроссовка и убирая их сушиться. Феликс тут же подбежал и с безумным взглядом громко зашипел: — Ну что? Что было, это он тебе подарил? — ещё чуть чуть и он завизжит, Зонтик был готов поклясться. Парень отвёл глаза, ещё раз прокручивая в голове всю череду событий, начиная от сентиментального сидения на подоконнике и заканчивая тем, как рука Вару взяла его под собственную руку и он повел шестого домой. А стоит ли об этом рассказывать Феликсу? Нет, Зонтик очень доверял своему другу и не опасался, что тот может как-то неправильно среагировать, просто… Как-то раз трефовый наткнулся на цитатку в интернете, а потом услышал от Данте, что счастье любит тишину. Да, Феликс уже все знал, но может не стоит? Ведь Зонтик сам ещё не до конца все понимает и совершенно ни о чем не может говорить с уверенностью, поэтому пусть пока всё останется между ним и Вару, без свидетелей. «Чтобы не устранять свидетелей, легче просто все делать без них.» Да. В любом случае, если все срастётся как надо, все узнают об этом. А сейчас это должно остаться маленьким, голубо-зеленым секретом. — Знаешь, Феликс, — осторожно начал Зонтик, чтобы, не дай Бог, не обидеть четвертого своими тараканами в голове. — Пока все очень… Неоднозначно. Я не до конца уверен, что все п-правильно понимаю. Мне нужно одному все обдумать… Но потом когда все станет ясно, я тебе расскажу, обещаю! — резво поклялся Зонтик и широко распахнул глаза, будто пытался показать, что не врёт. Сначала Феликс удивленно вскинул брови, а потом моргнул и понимающе кивнул, спокойно улыбаясь. Его добрые глаза сверкнули тихой сдержанной радостью за валета темной масти. — Как скажешь, это твое личное дело… Но игрушку же он тебе подарил, да? — вроде в лице ничего не поменялось, но оно в один момент стало хитрее. Зонтик не смог сдержать улыбки и активно закивал. Четвертый закусил нижнюю губу и из его горла вырвался хрипловатое и сжатое пищание. Он подпрыгнул на месте и крепко-крепко обнял Зонтика за шею, показывая свою искреннюю и бескорыстную радость. С момента объятий с Феликсом до момента сидения под пледом и обдумыванием слов Вару, прошло где-то около половины часа. Зонтик на своей кровати обложился подушками, одеялом и пледом, в который завернулся и сидел в нем как гусеница. Куча мыслей и переживаний накручивались и сжимали его сердце с каждым вздохом. Можно было бы помедитировать как учил Данте, но сейчас Зонтик этого не хотел. Почему-то сейчас ему нравилось это смешанное и давящее чувство тревоги. Может ли это свидетельствовать о наклонностях к мазохизму? Возможно. Но в данный момент шестой предпочел думать не над своими давнюшними психологическими проблемами, а о проблемах вставших перед ним прямо сейчас. Получить поцелуй Дьявола… Этот шанс даётся далеко не каждому, а в основном сатанистам, приносящим жертвы эфемерному воплощению зла. Но они даже не задумываются о том, что этот Дьявол вполне реален и сейчас ожидает у себя в аду простого смертного, которого занесло туда по чистой случайности, а их он обделил вниманием. Забавно. Похоже на игру в лотерею — ты страстно хочешь выиграть, но как на зло записываешь в ячейки неправильные числа, а кто-то купивший эту бумажку чисто из интереса, выигрывает миллиард рублей на свой счёт. Как там было? Деньги самое большое зло? А Дьявол тоже? А может Дьявол это деньги? Какая-то несуразица, но ведь что бумажки с печатью и номиналом, что рогатое мифическое существо, явившееся в реальный мир, были зелёными. Забавно, очень забавно. Обычно такие мысли возникают на границе сна и бодрствования, потому что такой бред может придти в голову именно в этот момент. Но сейчас они были ни к чему. Важно было совсем другое. Поцелуй Дьявола. Обычно это выражение подразумевает нечто иное, типа какого-то отличительного знака, по типу рыжих волос и зелёных глаз у ведьмы. Клеймо. Штамп. Персональная печать зелёными чернилами, которая не смоется с кожи даже под самой сильной струёй воды. Она будет невидимой, но все ее увидят. Внутри. Она будет светиться где-то глубоко-глубоко и поменяет нутро своим призрачным светом. Зонтику было не страшно, скорее, интересно узнать, какая она будет, эта печать. Но интерес плавно перерастал в опасения всякий раз, когда он вспоминал, кто оставит ее. Поцеловаться с Вару. Зонтик недельной давности испугался бы и сказал что-то вроде «это невозможно!», но Зонтик сегодняшний у себя в голове говорит «нужно решиться, нельзя быть трусом!». Нельзя быть трусом. Не будь тем, кем ты являешься. Всю жизнь. Не будь тем, кем тебя создали. Все-равно что сказать кошке не быть кошкой. «Вару, не будь таким злым!» Сказал кто-то однажды. Вару, не будь Вару. Дьявол, не будь Дьяволом. Но все же. Зонтик и вправду не понимал, что он чувствует к зелёному клону. Страх? Любовь? Страх и любовь? Ох нет, лучше эти две вещи не сталкивать лбами, иначе это приведет к невероятным страданиям, хуже мук ада, и все-равно на каком кругу. Наверное, этот поцелуй мог бы играть роль некого освобождения от нынешнего неведенья. Продать душу в обмен на знания и ответы на все вопросы. Именно это и думали люди во времена инквизиции да и просто средневековья, когда сжигали на кострах девушек и слишком много знающих людей. Зонтик повернулся и краем глаза посмотрел на слишком много знающего Куромаку, сидящего на кровати и увлечённо читающего какую-то уже новую книгу по физике. Вот его бы точно сожгли на костре. Только сейчас шестой понял, что его мысли зашли не в то русло и он помотал головой прогоняя их, а заодно и жуткую картинку перед глазами. Присущая трефовому валету мерзлявость дала о себе знать, когда того пробило дрожью. Во время дождя у него всегда такое было, он постоянно мерз в такие дни и даже самое теплое гнёздышко из постели его не спасало, только в сочетании с кружкой чего-нибудь вкусненького и горячего, ну и конечно же надо было пострадать в такие минуты. Человечество уже давно разделилось на три условных лагеря под общим названием «во время дождя»: первые считают, что надо слушать джаз, вторые выбегают на улицу промокнуть, а потом снова забегают в укрытие, а третьи вот, страдают и думают об ущербности жизни. Наверное, это разделение можно применить не только к дождю, но и ко всей жизни в целом. Кто-то предпочитает жить весело и получать кайф, кто-то двигается вперёд, а потом снова назад, а кто-то встал на одном месте и боится пошевелиться, чтобы не допустить ошибку. Если Вару был членом первого лагеря и предпочитал наслаждаться мелодией джаза, то Зонтик был в третьем лагере и убивался по очередному поводу, постукивая пальцем по толстому пластиковому стеклу, чтобы капли с той стороны окна сползали вниз быстрее. Но сегодня они оба перешли во второй лагерь и по-настоящему бегали под дождём. Зонтик встал и сделал небольшой круг по комнате, в итоге вновь присаживаясь на кровать. Он обнял себя руками и откинулся назад, устремляя свой взгляд в потолок. Если для того, чтобы понять себя, придется вновь выбежать под дождь, Зонтик это сделает. В целях безопасности. Ведь неизвестность всегда несла в себе большую угрозу, чем уверенность в собственных чувствах.

***

Струи теплой воды казались поначалу горячими, но постояв под ними пару минут, Вару в который раз убеждался, что это ненадолго. Знаете, вы можете испытывать раздражение из-за того, что идете по городу с мокрым пятном на заднице, но когда рядом с тобой находится человек, с которым вам предстоит целоваться, вы об этом невольно забываете, а вспоминаете лишь тогда, когда сядете на сторону кровати соседа по комнате, а он сгоняет вас со словами «ты нахрена мокрой жопой на мою подушку сел?! «. Вот так. Вода приятно ласкала тело, обволакивала его своим теплом и мягкостью, скатывалась по спине, плечам, груди. Наверное, если смотреть с точки зрения чего-то там, то быть под водой, после того, как ты уже побыл под водой, дело перевода питьевого ресурса. Ну типа и там и там вода одинаковая, только по температуре разная. Но все равно, от одной было дикое желание отмыться, а под другой ты можешь стоять вечно. Иногда Вару представлял, как сидит в горячей ванне с густой пушистой пеной, парочкой зелёных уток и с бокалом красного вина в руке. Представлял, как он бы блаженно делал глотки, как вино нежно обволакивало бы его горло и немного пьянило. А вокруг горели бы свечи с каким-нибудь чудесным ароматом. Но о таких мыслях нельзя рассказывать реалистам, пессимистам и Пику. Потому что когда у них зашёл какой-то спор и Вару сказал «пока ты будешь лицом падать со своего мотоцикла в коровий навоз, я буду пить винишко в своей теплой ванне с пеной у себя в особняке». А Пик сказал «Пока я продолжу ехать без шлема и мои волосы будут развеваться на ветру, тебе в башку ударит давление, ты поскользнешься вылезая из ванны, и будешь ползти по полу до комнаты в самом дальнем уголке твоего особняка, голый, мокрый, пьяный и в пене». И потом желание по аристократически принимать ванны у Вару отпало. Парень выключил воду и убрал со лба намокшую и прилипшую к нему челку. Помнится, он сам себе пообещал ещё перед отъездом Федора, что оторвется, но вместо этого он закручивает какой-то роман с человеком, над которым издевался всю свою жизнь. И сейчас это достигало своей кульминации и подходило к тому моменту, когда все закончится, или когда все только начнется. Это невероятно давило и нагнетало, мысли Вару были только об этом и волнение доходило до своего апогея. Вдруг сейчас он выйдет весь мокрый с обернутым вокруг бедер полотенцем, в запотевших очках, к нему навстречу выйдет Зонтик и скажет что уже готов. Черт, да это может случиться в любую секунду! Он даже сейчас может зайти в ванную и сказать «я готов». А может вообще только завтра сказать. Или через неделю. Или вообще не сказать. И именно из-за этих мыслей Вару решил разрядиться старым добрым дедовским методом — устроить пранк. На полочку рядом с шампунем он поставил пузырек ядовито-зеленой акриловой краски, которую туда выдавил и немного развел. Парень взял шампунь и открутил с него пробку и отложил ее в сторону. А сейчас главное не запачкать пальцы. Он аккуратно развинтил пузырек и также аккуратно вылил все его содержимое в бутылку белого шампуня. Весь этот процесс приятно грел изнутри и невероятно быстро устранял беспокойство. Некий антистресс, что-ли. Вару закрутил пузырек, закрыл бутылку и как следует встряхнул. Ох и не повезет же тому, кто решит первым помыть голову. Лучше всего будет, если этой жертвой окажется Феликс. Его золотистый блонд моментально окрасится в зеленый, он будет ярким и чистым. А ещё эта вечно довольная рожа будет также зелёной. Ну можно ещё чтобы это оказались Ромео или Курилка. У них, правда цвет получится грязным, но все же хорошо видным. Противное хихиканье раздалось в душевой кабине. Вару поставил бутылку с «особенным» шампунем обратно на полочку и вылез из душа. Сначала он быстро протер полотенцем выпрямившиеся под водой зелёные волосы, а потом это же полотенце обернул вокруг бедер. Пузырек из-под краски он зажал в кулак, дабы никто не разгадал его коварный план. И так. Задница по прежнему мокрая, следы преступления заметены, очки надеты, тапочки тоже, дверь в ванну слегка приоткрыта, чтобы пар и жар оттуда ушли. И вот Вару стоит уже в коридоре почти напротив комнаты бубновых. А теперь, чтобы не замёрзнуть, надо дойти до своей комнаты. Но не абы как. А так, как следует ходить красивому парню с голым торсом и с полотенцем вместо трусов. Раз, два, три. Всем известной походкой стервы от бедра, пятый клон идёт в свою комнату размеренными шагами. Интересно, а как бы отреагировали другие клоны, видя это? Позавидовали бы? Или засмущались? А если бы его увидел Зонтик? Перед глазами всплыла картинка, от которой у Вару едва-едва появилось приятное тянущее чувство внизу. Как Зонтик прижимается к нему всем телом, как обнимает его руками. В голову пришла мысль, что можно было бы зайти в комнату к трефовым в таком виде и сказать «Курилка отвернись, тут шоу только для одного гостя». Но Зонтик точно испугался бы и закрыл лицо ладошками от смущения. Но не надо его пока пугать, а то ему ещё на поцелуй отважиться надо. Проходя мимо светло-коричневой двери комнаты трефовых, Вару отметил, что она была слегка приоткрыта. Он подавил жгучее желание туда заглянуть. Но кончиками пальцев он прошёлся по фактурной поверхности двери. Интересно, а Зонтик что-то мог почувствовать в этот момент? Или может, он мог что-нибудь подумать, связанное с Вару? Вообще вопрос взаимосвязей во вселенной часто возникал у Вару и он размышлял об этом. Ментальная связь. Это ведь тоже не просто так. Если люди имеют свойство что-то чувствовать к другим людям, то может ли это быть какой-то закономерностью мира? Откуда все эти дежавю, также являющиеся последовательностью? Даже мы — это последовательность наших биологических составляющих, ведь именно эта определенная последовательность отличает нас от какого-нибудь камня или лужи на асфальте. Вару зашёл в свою комнату и громко хлопнул дверью, от чего лежащий на кровати и прокастернирующий Пик поднял на него настороженные жёлтые глаза. Вару внимательно осмотрел свою комнату и отметил, что хоть Пик и прибирался пару дней назад, но на полу уже валялись всякие бумажки и фантики. Если сюда придет Зонтик, то следовало бы подобрать этот мусор. Вару нагнулся и начал быстренько все подбирать. Пиковый Король наблюдал за его действиями и подозрительно прищурился, когда валет прилежно скинул свой же мусор в ведро под столом. — И что же такое случилось, что Великий Вару решил подобрать свой срач? — черные густые брови скептически изогнулись. — Не вашего ума дело, сударь. — беззлобно сказал Вару и заметил, что ключи от мотоцикла до сих пор лежат на столе. Он не стал ничего говорить Пику, он и так это наверняка помнит. Ещё раз оглядевшись, зеленый удостоверился, что комната в более-менее приличном виде. Сойдёт. Парень скрылся за дверцей шкафа, из которого предварительно достал трусы и свитер, после чего переоделся. Ещё было бы неплохо отыскать свои штаны. А вот же они! Вытащив черные штаны со второй полки шкафа, Вару их натянул и прокрутился перед зеркалом. Ну вроде все нормально. В голову пришла мысль о том, что если Зонтик осмелится на поцелуй сегодня, то сейчас первой необходимостью было увлажнить губы. «Гигиеничка — это не гейство!» — заявил Ромео где-то в середине декабря прошлого года, когда заметил, что у Вару на морозе пересохли губы. Тогда он насильно накрасил его прозрачной помадой со вкусом абрикоса, а потом такую же но с киви подарил ему на Новый Год. Но она скорее шла в комплекте с одним из журнальчиков червового короля, в которых были изображены красивые девушки. Ещё перед праздником все клоны решили не заморачиваться над подарками друг другу и стали требовать их с Федора, но ради приличия все сунули друг другу что-то. Вару точно не помнил всех своих подарков, кроме подарка от Феди в виде особенной палитры красок со множеством оттенков одного только зелёного цвета, но он хорошо запомнил, что Пик подарил ему какого-то типо зелёного слизня из Киндер-Сюрприза, а Габриэль подарил свой старый черный носок на правую ногу с дыркой на большом пальце, предварительно постирав его, а ещё Феликс дал всем по конфетке. Но самые адекватные подарки были у Ромео, хотя при раскладе «действительно нормальные подарки», это не покатило бы. Он подарил каждому то, чего у него было в избытке. А конкретно — журналы с женщинами. Помнится, кому-то (кажется, это был Габриэль), достался настоящий плейбой с ограничением 18+. Но потом его нашли под ёлкой, а на всех моделях были наклеены вырезанные из цветной бумаги платьюшки. Остальным же достались журналы уже с одетыми девушками, где они просто были в разных нарядах и красиво сняты. Вару вспоминал, как откусывал кусочек от своей гигиенички на утро первого января и рассматривал фотографию на странице под номером 18, думая, что этой девчуле нос бы поменьше. Не то чтобы у Вару было хобби ложиться и засирать моделей, на самом деле ему нравилось. Ему понравилась красота женского тела и женской энергии, которой так не хватало. Ему нравились эти лёгкие воздушные платья пастельных оттенков разных фасонов, эти развивающиеся на искусственном потоке воздуха волосы. Девушки были такими натуральными, даже с макияжем. Может гигиеничка это и не гейство, но то, с какой целью сейчас Вару достал ее из нижнего ящика тумбочки и наносит на губы, определённо оно самое. А разве тогда, в те безмятежные времена, когда он несколько недель подряд носил рога оленя Санты и объедался мандаринами, он мог подумать, что ему придется целоваться с парнем? С Зонтиком? А может, все дело не в нем, а в шестом? Это он привлекает его своей девичьей внешностью, а буйные подростковые гормоны усугубляют дело? Может быть. Но где-то внутри теплилась надежда на то, что это не так. Что все это по настоящему. — Хей, Пик, — Вару убрал почти что закончившуюся гигиеничку со вкусом киви обратно в тумбочку и поднял глаза на своего короля. — А если что, ты сможешь свалить из комнаты ненадолго? Глаза фиолетового распахнулись и он посмотрел на Вару таким взглядом, который можно было бы охарактеризовать как «ты че, брат?». — С какой стати? — теперь глаза прищурены и восьмой подозрительно тихо зашипел. — Ну, по братски, — сказал Вару и поднялся с корточек, дабы пересесть к другу поближе, будто опасаясь, что кто-то может их услышать. Он подсел совсем-совсем близко и тихо прошептал заговорщицким тоном, хитро улыбнувшись. — Ко мне придет Зонтик… Молчание. Лицо Пика выглядело сначала озадаченным, а потом он скорчил такую гримасу, как будто проглотил ложку чего-то такого же острого, как например васаби. — Зонтик?.. А чт… А впрочем, я не хочу знать что вы собрались тут делать, чем хотите заниматься, — он резко поднялся с кровати и встал на ноги, все тем же взглядом смотря на своего валета. — Но просто не трогайте мои вещи, ладно? — О’кей, как скажешь. На самом деле Вару представлял уговор Пика немного иначе. Он думал, что придется сначала унижаться, потом подкупать его, а потом силой выпихивать из комнаты, при этом всем проглатывая угрозы. Но все оказалось куда проще и легче, чем он думал. Пик снова лег на кровать и уставился в потолок, переваривая сказанное. Какое-то время он просто молчал, но потом тихо но уверенно добавил: — И на моей половине кровати тоже ничего не делайте, сечешь о чем я? Пятый тут же подпрыгнул на месте, очень недовольно посмотрев на своего короля. — На что это ты намекаешь? — угрожающе прошипел зеленый, готовясь в любой момент кинуться на Пика. — Просто если захочешь присесть, то не на мою подушку. — слышалась в этом баритоне нотка насмешки, которая проявилась у Пика на губах в виде его обычной ухмылки. Вару поморщил нос и будто случайно задел локоть Пика ногой, представляя, как пнул бы его по настоящему. Вот бы ещё раз ему ночью по яйцам с коленки врезать, чтобы прям подскочил. — Прикалываться над другими — моя прерогатива, из тебя хреновый шутник, киска. — колкой интонацией и со змеиной улыбкой сказал Вару, дабы отыграться. Восьмой вновь резко перевел на своего валета взгляд покрасневших глаз, в один момент сжигая его. Он угрожающе поджал губы и на секунду показалось, что его а-ля рога наклонились, чтобы прижаться к макушке, как это обычно бывает у разъярённых котов. — Ещё раз так назовёшь… — Выцарапаешь мне глаза. Ты мне это постоянно говоришь, а я до сих пор зрячий. — перебил Вару и осклабился, наслаждаясь видом злого Пика, готового вот-вот придушить своего пикового друга. Где-то внутри инстинкт самосохранения говорил о том, что сейчас он ходит по лезвию, вот так играя с королём, и надо было бы как-то увести тему от котов и глаз, но Пик ее продолжил весьма интересной мыслью, которая сначала задела валета, а потом его позабавила. — Змея подколодная. — рявкнул фиолетовый клон и пнул Вару в ногу, а его красные глаза по прежнему метали молнии. Дальше король отвернулся и взял телефон в руки, начиная что-то там клацать. Вару задумчиво на это посмотрел. Что это значит? Это он так уходит от темы? Заканчивает разговор, оставляя за собой последнее слово? Ищет как потравить змей в огороде на даче? — Выходит, по твоему мнению, я змея? — зеленый сел на кровати и подвинулся к своему лучшему и единственному другу, с которым они в очередной раз решили друг друга затоксичить. — Да. — коротко ответил Пик, не отрываясь от дисплея своего старого телефона с царапиной справа на корпусе. — И кто же я? — не унимался валет. Он перевернулся на спину и начал с усмешкой пытаться задеть рога Пика, теперь больше походил на кота, нежели король. — Мамба? Кобра? А может я аспид? — Гадюка ты обыкновенная. — ответил Пик и перевел теперь уже полностью жёлтые глаза со скептическим взглядом на Вару. Он перехватил его руку, почти добравшуюся до рожек и небрежно ее откинул, вновь отодвигаясь. — Неее, — протянул Вару и задумчиво поджал губы. Не то чтобы он испытывал какие-то особенные чувства к гадюкам, но почему-то ему в голову пришла мысль, что эти змеи не презентабельные и какие-то куцые, хоть и обладают ядом. Быть ужом конечно менее перспективно, но все же. Гадюки не вызывают никакой симпатии, что на фотографии, что в жизни. То ли дело мамбы. Особенно та, что зелененькая. Вот они красивые и благородные. Помнится, зелёные мамбы признаны одним из самых красивых видов змей. Ну не даром, она же ведь зелёная! — Я не похож на гадюку, я зеленый, а они в большинстве своем серые! В голове моментально проложилась ассоциация с серым цветом к клону под номером два, от которой тут же стало невыносимо смешно и Вару захихикал. — Серые! Ну ты же понимаешь, да? Серые! — парень подтолкнул друга локтем, призывая того оценить шутку. Сначала Пик поднял одну бровь, посмотрев на своего валета как на придурка, но потом на его лице чётко выражалось то, что он сдерживает улыбку и вот-вот прыснет. — Ну посмейся со мной! — вновь толкнул рукой друга Вару, по прежнему противно хихикая. Пик отвёл глаза и уставился куда-то мимо пятого. Его губы растянулись в крайне мрачной ухмылке, а из груди послышалось жутковатое гоготание. — Ладно, это действительно смешно. После сказанной басом фразы, восьмой клон, по прежнему улыбаясь, снова посмотрел в телефон. Вару ещё немного повалялся, ещё раз попытался схватить Пика за рога, но когда вновь потерпел неудачу, то встал и изогнул спину, завыв на всю комнату. Он подумал, что будь он на месте Пика, то точно бы обозвал себя дедом. Но восьмой промолчал, даже глазом не повел. Он уже давно привык к громкости и гиперактивности своего валета, поэтому научился просто ее принимать, хоть иногда Вару и ловил на себе осуждающий жёлтый взгляд. Что характерно для вью́щихся волос пятого, так это то, что они высыхали максимально быстро без какой-либо сушки, естественным путем. Вот они поболтали с Пиком, а волосы стали уже не мокрыми, а лишь влажными. Особенно быстро это происходило в жаркие дни, буквально десять минут и все — волосы сухие. Пик свои длинные волосы заворачивал в полотенце и это выглядело несколько смешно со стороны, но Вару никакой шутки на это не придумал, поэтому иногда просто глупо улыбался видя это. У короля пик волосы сушились не так долго, как можно было бы подумать на первый взгляд, но все же подольше, чем у валета. А вот у кого волосы сохли по настоящему долго, так это у Зонтика. Вару ещё очень давно отметил, что всякий раз, когда шестой отмывается от краски, то потом сохнет часа два. От воспоминаний про Зонтика, вновь вернулось несвойственное Вару волнение, которое поднимало все внутри живота. Хотя, так выражаться не совсем правильно. Это были не глисты или ощущение тошноты, а нечто другое. Некий холодок, появляющийся там периодически, а с недавних пор гораздо чаще. Он селился в животе, но действовал на конечности — ноги могли в один момент подкоситься или стать неподвижными буквально на миг, а пальцы рук холодели и словно немели каждый раз, когда рядом был Зонтик. Это ощущение похоже на то, какое возникает при страхе, но оно было немного иным. Пусть это и был холод, но он все равно был теплым, как бы парадоксально это не звучало. Этот холодок был приятным и заставлял мотор в груди ускоряться и перерабатывать кровь быстрее, чем обычно. Бабочки в животе — вроде так это называется? Бабочки… Пожалуй, это самое красивое насекомое на планете, хоть некоторые их и боятся. Но рано или поздно, в животе они будут порхать у всех. У кого-то это дневные бабочки, большие и с красивыми и цветными крыльями, постоянно дающие о себе знать и не дающие покоя. А есть люди, у кого внутри поселились ночные бабочки, оживающие внизу живота лишь ночью и заставляющие страдать от одиночества, и вновь улетающие под утро, они совсем некрасивые и даже жуткие, абсолютно все люди на земле боятся их, не в реальности, так в своем животе. А каких же бабочек держит у себя в животе Вару? В памяти моментально прояснилась картинка бабочки из интернета, которую признали самой красивой в мире. Голубая Морфа. Эти бабочки отличались более крупным размером, от чего каждый взмах крыльев в животе заставлял с удовольствием прикрывать глаза. Их прекрасные крылья были голубого цвета, с черным ободком и маленькими точками. Два крыла, как два глаза Зонтика. Такие же с ободком и вкраплениями. Самый красивый человек на планете был подобен самой красивой бабочке на все той же планете своим нежно-голубым цветом. А может ли такое высшее прекрасное существо опуститься вниз, к ползучим и ядовитым тварям, но все к такой же красивой зелёной змее? Смогут ли эти два столь прекрасных но совершенно разных существа быть вместе? Не сможет ли гадюка испортить ядом ангельские крылья бабочки? Вару опёрся спиной об шкаф и медленно сполз вниз, обхватывая коленки руками и запрокидывая голову вверх. Было страшно и волнительно. Поцеловаться с Зонтиком. Это же ведь очень ответственный шаг, который наконец даст понять, что же это на самом деле таится внутри. Проскользнуло едкое ощущение нежелания. А если это окажется всего лишь временной симпатией? Какая-то частичка Вару боялась и не хотела этого, пусть уж лучше они не поцелуются, чтобы не убивать это прекрасное зародившееся чувство. «Пусть это будет взаправду!» Телефон в зелёном чехле, со спиралью под ним на корпусе и с паутиной трещин на экране, издал короткую вибрацию с коротким музыкальным сопровождением в виде двух нот, означающую, что пришло какое-то сообщение. Вару, всем нутром надеясь на самую важную для себя вещь, подскочил с пола и пулей подбежал к тумбочке. Он схватил свой телефон и судорожно начал вводить пароль. В шторке был значок письма. Вару чуть было не завизжал, когда открыв уведомление, он увидел сообщение от Зонтика, которое гласило следующее: «Я готов. Мне идти к тебе?» — Пик! — голос сфальшивил, от чего это было похоже на нечеловеческий визг ужаса или чрезмерной радости. Пик вздрогнул и широко распахнутыми глазами уставился на своего валета. — Чё? — Сваливай, Зонтик сейчас придет! Он придёт, придёт! — визжал Вару, сталкивая короля с постели, после чего чуть ли не выпихивал того из его же комнаты. — Да ухожу, я ухожу. — устало проскрипел Пик, выходя из комнаты и направляясь в гостиную длинными и размеренными шагами, на последок кинув своему валету хитрый многозначительный взгляд. Вару захлопнул дверь и вновь кинулся к телефону. Как только мог быстро, он написал «Да» и нажал на стрелочку отправки сообщения. Его движения сковались, а тело не желало поддаваться. Но парень немедленно подавил этот приступ и подбежал к окну, дабы закрыть шторы. В комнате все стало ещё более темным, не желающим пропускать свет, ведь только тьма может по настоящему хранить секреты. А а коридоре уже слышались тихие шаги, которые принадлежали никому иному, как шестому. Вару замер и внимательно посмотрел на дверь. Сердце бешено колотилось от волнения, в горле появился вязкий комок, перед глазами все потемнело и в голову ударила кровь. «Боже, пусть это будет правдой.» Раздалось тройное едва слышно постукивание по двери. Вару глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь и успокоиться. И о Боги, у него получилось. «Была не была.» Парень медленно подошёл к двери и положил ладонь на ее холодную металлическую ручку, нажав вниз. Скрип. Дверь открылась, а на ее пороге стоял Зонтик, опустивший глаза вниз. Шестой взглотнул и поднял взгляд на Вару. Ему было страшно, чертовски страшно, все тело била крупная дрожь. Вару закусил нижнюю губу, в который раз оценивая Зонтика взглядом. Ему кажется, или он с каждым разом становится все прекрасней? Парень безмолвно впустил шестого в свою комнату, впервые тихо закрыв за ним дверь. Зонтик сделал три небольших шага и встал посередине комнаты, прижимая руки к груди, ощущая всем телом каждый стук сердца. Вот сейчас все и случится. Этот поцелуй раз и навсегда решит кто они с Вару друг другу. Есть ли во всей этой истории место настоящей любви, или же это только иллюзия. Вару отошёл от двери и медленно приблизился к Зонтику. Он видел весь страх и беззащитность шестого клона, все его нутро хотело сжать его, чтобы он перестал бояться, чтобы почувствовал себя в безопасности. Вару остановился совсем-совсем близко к Зонтику и дождался, пока тот осмелится поднять на него свои прекрасные и полные опасения глаза. Он будто увидел в них тот крик души, который никогда Зонтик не осмелился бы произнести даже шепотом. «Люби меня!» Вару коснулся ледяными пальцами оправы своих зеленых очков и медленно снял их, после чего отбросил на кровать. Он смутно помнил, какие у него были его собственные глаза, но этот настоящий, ярко-голубой цвет радужки Зонтика он запомнил на всю жизнь. Их настоящие. А трефовый валет сжался и зачарованно проникал взглядом в эти ядовито-зеленые омуты. Он увидел настоящего Вару, не укрытого за толстыми линзами. Он словно увидел всю его душу и настоящую сущность, в которой ему так хотелось разобраться и утонуть. Вару докаснулся холодными пальцами до лица Зонтика и убрал с него прядь голубых волос, открывая его. Он положил ладонь на щеку Зонтика и внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, что он чувствует. — Готов? — едва слышно спросил Вару. — Готов. — так же тихо ответил шестой. Точка невозврата достигнута. Вару медленно приблизился к Зонтику и судорожно выдохнул, смотря на эти нежные, бледные, искусанные губы. Он прикрыл глаза и докоснулся до них, тут же ощущая всю их сладость. Зонтик зажмурился и сразу же отдался во власть Дьявола, позволяя тому управлять собой. Он запустил пальцы в невероятно мягкие зелёные волосы Вару и обнял его за шею, в то время, как сам пятый прижал его к своему телу за хрупкую талию. Соприкосновение губ и сплетение языков начало их топить в невероятной нежности и страсти, укрывающей с головой и отрезая их от всего того, что было до этого момента. Под веками глаза пьяно закатывались от удовольствия и столь желанных прикосновений. Это слияние двоих душ поднимало все внутри, все что накопилось, то что притягивало их двоих наконец сошлось и сейчас разгоралось. Из груди Зонтика вырвался тихий сладостный стон, сердце выпрыгивало оттуда. Руки Вару нежно прикасались к нему, вызывая мурашки и осознание, что он наконец то кому-то нужен, что теперь его любят. Вару прижимал к себе Зонтика все сильнее, ему было жарко от каждого осторожного прикосновения к этим чувственным губам, внутри него все перевернулось от тихого звука, из груди Зонтика. Все тепло что было в нем, он готов был отдать его этому прекрасному существу. Все внутри их обоих менялось и они словно становились одним целым с каждым ещё более углубленным движением. Зонтик сам прижимался к Вару, он хотел этой ласки, ощутить как горячо может быть. Вару осторожно приоткрыл глаза и отстранился от Зонтика, который так же медленно поднял веки и блаженным влюбленным взглядом посмотрел на него из-под длинных ресниц. Лёгкие разрывались, хотелось глотать воздух бесконечно. Голубые и зелёные глаза встретились, зеркала двух душ отражали друг друга и видели все то, что находилось на их глубине. Зонтик без слов снова прижался к пятому, желая вновь согреться в его теплых объятиях. Он чувствовал, как его собственное сердце разрывается от любви и нежности к Вару, их было так много, что им обоим хватило бы их на всю жизнь с головою. А Вару крепко прижал к себе Зонтика, начиная вслушиваться в каждый его вздох и выдох, пока по его собственному телу растекалось теплое и приятное чувство, ради которого все это было сделано. Он услышал, что у них с Зонтиком только одно дыхание на двоих. Из голубого глаза покатилась незаметная слеза счастья. Точка невозврата пересечена.