Шагая навcтречу

Законтачит, засосет Засосет и обесточит Микросхемы стерпят все Можешь делать все, что хочешь… (с) Тошико обычно уходит последней; на ее столе всегда идеальный порядок – в правом углу аккуратная стопка бумаги, посередине настольный канцелярский набор, где каждый предмет лежит в отведенной для него ячейке, рядом с клавиатурой – ежедневник и крошечный календарь с нарисованным на обложке смешным лягушонком. Лягушонок заметно похож на Оуэна, Тош, конечно же, никогда не придет в голову, что на рисунок может кто-нибудь обратить внимание, но Янто заметил сходство уже в свой первый рабочий день, хотя стол Тош на тот момент не нуждался в уборке, впрочем, как и всегда. Тошико Сато была первой, кто уделил внимание его скромной персоне, случилось это спустя неделю после его появления в Хабе – она спросила, не его ли заслуга в том, что мощность счетчиков, регулирующих напряжение в электросети, увеличилась на четыре фазы. Получив утвердительный ответ, мило улыбнулась, поблагодарила и завела разговор, закончившийся совместным чаепитием в расположенном по соседству бистро. Сьюзи оставляет за собой Мрак и Ужас, Содом и Гоморру, настоящее Вавилонское столпотворение. На ее столе и прилегающей к нему территории громоздится груда промасленных запчастей, обрывки бумаги и тряпья; распечатки из Интернета, диски, упаковка мятной жвачки, плюшевая крыса загадочного розовато-бурого цвета, а еще моток проволоки и заколка для волос. Янто привычно извлекает из всей этой кучи мусор, оставляя необходимые предметы лежать там, где их оставила хозяйка, ибо Сьюзи способна жить и творить только в окружении Хаоса. Сьюзи Костелло смекнула, что Янто может быть ей весьма полезен к концу его второй рабочей недели, и с тех пор различные крупные и мелкие поручения сыплются из нее как из рога изобилия. Обитель Оуэна исполнена в стиле легкой небрежности; доктор Харпер педантичен, но пытается это скрыть, ибо подобное качество может повредить его имиджу разбивателя женских сердец. Янто собирает рассыпанные по полу бумаги, аккуратно складывает их стопкой в углу стола, извлекает на свет божий спрятанную под тумбу с центрифугой ополовиненную бутылку дорогого виски, хмыкнув, засовывает обратно. Вот уже месяц как Янто работает на Торчвуд-3, но Оуэн Харпер по-прежнему глядит на него как на пустое место. Кажется, он ни разу не назвал Янто по имени, и сомнительно, помнит ли он его имя вообще. «Кофе-мальчик», или «мальчик-на-побегушках» - первый вариант употребляется чаще, чем второй; Янто откликается на оба, послушно приносит кофе, чай, пиццу и все, чего пожелает Оуэн, пропускает мимо ушей остроты и подколки. У него есть заботы поважнее, чем чувство собственного достоинства. У Джека нет своего рабочего места. Нет, у него, конечно же, имеется нечто вроде кабинета, где стоит кресло, стол с запертыми на замок ящиками и сейф, в котором он вряд ли хранит что-либо важное, ибо сейф торчит у всех на виду и вскрыть его сможет любой из них, всего лишь приложив некоторые усилия. Но Джека крайне редко можно обнаружить в его кресле, обычно он плавно и органично мигрирует по Хабу, умудряясь находиться одновременно в нескольких местах. Янто незаметной тенью следует за ним; Джеку почти никогда нет необходимости что-либо просить, или приказывать – Янто легко читает по его лицу и со стопроцентной уверенностью может угадать, что именно потребуется от него в следующий момент. Джек Харкнесс относится к Янто как к чертовски удобному инструменту, который здорово облегчает жизнь. Периодически он проявляет о нем заботу, но лучше бы он этого не делал, так считает Янто. По вечерам Джек обычно уходит чуть раньше Тошико, но частенько возвращается обратно, уже далеко за полночь; ткань его пальто намертво впитала табачный дым, который выветрится как минимум через двое суток; от него исходит запах виски, адреналина, чьих-то духов и секса. Остаток ночи он проводит, раскинувшись на диване и слегка похрапывая с блаженной улыбкой на лице; Янто снимает с него ботинки, накрывает пледом и на цыпочках уходит вниз, чтобы немного побыть с Лизой. Внизу тускло горят лампы дневного света – лишний раз усиливать напряжение Янто опасается, ибо аппаратура, поддерживающая жизнь Лизы, и без того потребляет значительное количество энергии. Здесь царит аура боли и умирания, сдобренная запахом медикаментов, сырости и тлена; Янто легонько сжимает ладонь Лизы, слушая ее бессвязное бормотание, если она бодрствует, либо тихое дыхание, если она спит. Изредка к ней возвращается память, в такие моменты у Янто просыпается надежда, что все когда-нибудь вернется на круги своя, что Лиза станет прежней, и они вновь будут вместе. Надежда сменяется отчаянием, отчаяние сменяется апатией – все движется по кругу. Он завис, застрял в этой пространственно- временной точке; у него не хватает душевных сил, чтобы верить, у него не хватает душевных сил, чтобы разувериться окончательно. Ночь на исходе; он поднимается наверх, выходит на ресепшн, садится в кресло, задирает ноги на стол, вставляет в уши наушники плейера. Голос в наушниках зовет его бросить все, оставить позади свою мертвую жизнь, уехать куда-нибудь, куда-нибудь подальше отсюда. Янто закрывает глаза, шевелит губами, повторяя за голосом: Spread your wings and fly away Fly away, far away Spread your little wings and fly away Fly away, far away Pull yourself together 'Cos you know you should do better That's because you're a free man… Он незаметно засыпает; ему снится берег моря, волны, омывающие прибрежные камни и восход солнца. Ему снится, что он маленький мальчик, и какой-то мужчина ведет его вдоль берега, держа за руку; тепло и крепость сжимающих его ладошку пальцев рождает ощущение покоя и защищенности. Мужчина садится на корточки, рассказывает ему что-то, что-то веселое, и Янто смеется, сперва робко и неуверенно, потом заливисто и открыто. Незнакомец учит его швырять камешки в воду, так, чтобы они прыгали по поверхности, потом они долго бегают наперегонки, запыхавшись, падают на землю и лежат рядом, раскинув руки. Солнце уже в зените, и Янто защищает глаза от слепящих лучей растопыренной ладонью. Проснувшись, он вспоминает, что мужчиной из его сна был Джек.