Last Resort

День за днем, ночь за ночью Джайна чувствовала, как ее нервы сдают. Не помогало и то, что ее сон так часто прерывали плохие сны и кошмары. Большинство из них исчезали, как только она просыпалась в поту или с криком, но некоторые оставались. Джайна привыкла к этому; в последний раз она спокойно спала только перед падением манабомбы на Терамор. Сильваны никогда здесь не было. Хотя Джайна иногда видела ее в их покоях, она никогда не задерживалась по вечерам, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Джайна не могла понять, Сильвана делает это серьезно или она каким-то образом насмехается над ней, и она не знала, что хуже. Она выработала распорядок дня: появляться в Крепости Громмаш утром или когда ее вызовут, и в остальных случаях запоминать Огриммар. Джайна не была уверена, что она будет делать потом, но для начала неплохо. Ей было достаточно трудно напоминать себе, что она не была бессильной, потому что, конечно, чувствовала себя именно такой. Она обнаружила несколько мест, где можно было хорошо спрятаться, и все же каким-то образом Тайра неизменно находила ее. Это вызывало какую-то фрустрацию, когда она просто хотела несколько минут подышать в одиночестве без постоянно следящих за ней глаз. К концу первой недели она смогла выяснить, как далеко она может зайти в Дуротар, не поднимая никакой тревоги. Тайре было труднее найти ее там, и она провела добрый час, свернувшись калачиком за валуном. Джайна не плакала, но чувствовала себя лучше, когда вокруг нее была только тишина. Если бы у нее был выбор, она предпочла бы Громовой Утес. Огриммар был по-своему красив, если действительно попытаться рассмотреть его, но Громовой утес казался более гостеприимным, и с тройной горы открывался гораздо лучший вид, чем из большинства мест в Огриммаре. Она так же организовала еженедельный обед с Бейном, который Натанос насмешливо назвал «чаепитием». Сильвана наблюдала за разговором со скучающим выражением на лице, хотя Джайна могла бы поклясться, что на губах Сильваны появился призрак улыбки после того, как Джайна сказала Натаносу, куда именно он может засунуть чайник. Это было несколько дней назад. Сегодня днем Джайна устроилась на удобной скале, в стороне от потока транспорта в Долине Чести. Большинство обходили ее стороной, а ее так называемый телохранитель был занят рыбалкой в близлежащей воде. Тайра когда-то была разбойницей, по крайней мере, так она утверждала, что, вероятно, объясняло, как воин может быть таким чертовски незаметным. Но сегодня она не пыталась скрыть свое присутствие. «Если тебе так скучно, ты могла бы пойти куда-нибудь еще», — предложила Джайна. «Я никуда не собираюсь уходить». Пожав плечами, Отрекшаяся наживила свой крючок. «Темная Леди приказывает, я повинуюсь». «Если бы Темная Леди приказала тебе прыгнуть в океан, ты бы сделала это?» «У нее была бы причина для этого, ведь так?» Тайра бросила свою неизменную реплику, и Джайна сменила тему. Ее взгляд упал на линию ушей, свисающих с пояса Тайры, и она сморщила нос. Как по варварски. Джайна отказывалась думать, кому когда-то могли принадлежать эти уши, чтобы ее не затошнило. Поэтому она посмотрела куда-то в другое место, наблюдая, как женщина кузнец работает над наковальней. Мощные мышцы Орчихи вздулись, когда она взмахнула молотом, пот бисеринками выступил у нее на лбу и бицепсах. Она приподняла рубашку, чтобы вытереть лицо, обнажив точеный пресс, и Джайна смотрела слишком долго, прежде чем отвернулась, лицо ее вспыхнуло. Повернувшись, она увидела как женщина-Син’дорей загорала на солнце, как будто ее не беспокоила опасность того, что ее поймает рыболовный крючок Тайры, или тот факт, что она была практически голой и суккуб подавала ей напиток. Было ли это действительно необходимо? Джайна не знала, завидовала ли она свободе эльфийки (и золотой коже) или просто чувствовала себя одинокой. Кузнец передавала набор тонких стальных прутьев -возможно, это были рычаги или удила для уздечки — долговязой девушке-троллю одетой в пыльную кожу. Джайна наблюдала, как двигаются мышцы под обтягивающей рубашкой орчихи, и решила, что ей просто одиноко. «О». Осознание этого сильно поразило ее: Джайна никогда больше не узнает прикосновения другого человека. Не интимного. У нее было несколько любовников после Артаса, но большинство из них были до времен манабомбы. Джайна была замужем за Вождем Орды. Ее неверность имела бы разрушительные политические последствия. Даже если бы она была из тех людей, которые готовы завести роман, было мало людей, готовых перечить Сильване Ветрокрылой; Джайна, вероятно, могла бы найти любовника, готового сделать это назло, но она не стала бы рисковать чьей-то жизнью ради этого. Сильвана была единственным вариантом, а это означало, что у Джайны вообще не было выбора. Она даже не знала, возможно ли это; и даже если бы это было так, это была черта, которую она не хотела пересекать. Брак был ненастоящим, и руки Сильваны были в крови. Пусть каждый думает то, что хочет, о том, что происходит в личных покоях Вождя. Джайна никогда не доставила бы им удовольствия быть правыми — даже если бы это означало, что никто никогда больше не прикоснется к ней.

***

Если бы ее спросили, Сильвана сказала бы, что больше не чувствует усталости или утомленности. Конечно, это была ложь. Даже если ее выносливость и сила были выше, чем у смертных, в конце концов ей требовался отдых. И не она отдыхала уже очень давно, задолго до свадьбы. Сегодня она чувствовала боль в костях и тяжесть в голове, которую чувствовала только тогда, когда другие люди были особенно раздражающими. И сегодняшнее обострение заставило ее усомниться в своем решении сохранить жизнь Галливиксу. Она все еще сомневалась в этом решении, когда начала подниматься по ступенькам в свои покои, хотя, подходя ближе, все же выбросила его из головы. По словам Тайры, Джайна провела большую часть дня в Долине Чести, наблюдая за людьми, а позже во второй половине дня отправилась в обход через Драг. У Тайры также был комментарий о мускулистых орчихах и симпатичных эльфийках, и Сильване нужно будет поговорить об этом с девушкой. Джайна принадлежала ей; и если простой взгляд перерастет до прикосновений, то будут последствия. Сильвана просто не доверяла Джайне полностью. Слишком много раз она уже нарушала правила или давила изо всех сил, пытаясь найти слабые места и лазейки. Это было именно то, что сделала бы Сильвана — и именно поэтому доверие стоит попридержать. На данный момент, если не навсегда. Войдя внутрь, Сильвана прошла по коридору в спальню, не заметив никаких признаков своей жены. Ее свадебные доспехи все еще лежали в углу, где их оставила Джайна, и она позволила своему плащу упасть на пол, а за ним последовали остальные доспехи. Оставив их, она вошла в общую зону в одних брюках и тонком коротком топе. В одиночестве сейчас было хорошо. Сильвана и так уже проявила слишком много своих уязвимостей рядом с Джайной. Чтобы сохранить свою власть, она должна казаться сильной и безжалостной, без каких-либо физических недостатков. Сильвана не могла устать. Она может бороться до тех пор, пока ее тело не развалится на части, но она никогда этого не покажет. Сидя на диване, Сильвана откинулась на подушки, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Она действительно скучала по сну, но знала, что если когда-нибудь заснет, то каким-то образом ее будут преследовать кошмары. Мысли о кошмарах заставили ее подумать о Джайне, и она задалась вопросом, что на самом деле мучило мага по ночам. Сунув руку в карман, она вытащила камень возвращения Джайны и поднесла его к свету. Было ли это просто воспоминанием о Тераморе, или это было что-то большее? Неужели Артас преследовал Джайну во сне так же, как он преследовал черные глубины разума Сильваны? Ненависть к Артасу подпитывала ее в течение многих лет, и она изо всех сил пыталась найти тот же уровень ярости для чего-то еще. Такая ночь, как сегодня, и Сильвана почти подумала, что бесконечная тьма будет лучше, чем пустота в ее груди. Содрогнувшись, она отбросила эту мысль. Нет. Никто не мог сделать с ней ничего, что заставило бы ее тосковать по этой пустой черноте. Против ее воли всплыло воспоминание. Холод. Безнадежность. Ее дух был цел впервые после Артаса, и все же она страдала. Когти рвали ее, ужас в темноте, и Сильвана не могла кричать, потому что у нее не было рта. Это было ее будущее, эта бесконечная пустота невыразимой агонии. Сильвана сбежала от него в теплые объятия Валькирии, и она не могла отрицать, даже самой себе, что все ее действия с тех пор были направлены на то, чтобы избавить себя от этой муки. Была ли это судьба всех Отрекшихся или только тех, кого непосредственно пытала Ледяная Скорбь? Сильвана так надолго потеряла счет времени и самой себе, что вздрогнула, когда открылась дверь. К тому времени, как Джайна вошла в комнату, Сильвана убедилась, что камень возвращения надежно спрятан, и запрятала плохие мысли поглубже. Взгляд Джайны упал на обнаженную кожу живота Сильваны и на то, как ее топ угрожал задраться еще выше, и Сильвана изогнула бровь. «Нашла что-нибудь, что тебе нравится?» Закашлявшись, Джайна исчезла. Сильвана усмехнулась, грациозно поднявшись на ноги, чтобы последовать за ней. В спальне она изучала обнаженную спину Джайны, пока та раздевалась, ее пальцы слегка чесались при воспоминании о снятии свадебного платья. Это было странное чувство, и Сильвана отложила его в сторону, чтобы не обращать внимания. «Ты бы предпочла гротескные мускулы орчихи? Теплую кожу одного из Син’дореев?» Она прижалась к спине Джайны, положив руки ей на плечи, когда женщина напряглась. «Что бы Тайра тебе ни сказала, она преувеличивает». Голос Джайны был напряженным, почти дрожащим в конце. «Я прекрасно понимаю, что завести любовника никогда не будет вариантом». «Возможно, я могла бы отвезти тебя в Голдшир, если тебе так отчаянно нужно, чтобы тебя трахнули». Отпустив Джайну, Сильвана сняла с себя одежду и направилась в ванную. Она повернулась к ней, позволив Джайне полностью рассмотреть ее и, старательно сохраняя обыденный тон, сказала: «Или ты могла бы присоединиться ко мне в ванне». Сильвана снова отвернулась. Она едва успела сделать шаг, как горящая рука схватила ее за плечо. Голос Джайны звучал сдержанно и слишком близко к левому уху Сильваны, когда жар кожи Джайны обжег спину Сильваны. «Для того, кто проводит так много времени, ведя себя как бессердечная сука, ты действительно отчаянно хочешь прикоснуться ко мне.» Сильвана сжала руки в кулаки, чувствуя как шелест ткани сопровождал зуд на ее коже, когда Джайна телепортировалась.

***

За пределами города Джайна меньше чувствовала, что задыхается. Она крепко зажмурилась, но это мало помогло избавиться от образа, который все еще был запечатлен в ее сознании, или от жжения на коже в том месте, где Сильвана прикасалась к ней. Это было не так, как в прошлый раз. В последний раз была кровь и гнев, и очень реальная возможность нарушить договор в самую первую ночь. Джайна старалась не думать о том факте, что она почти жаждала, чтобы ее снова коснулись, вместо этого удивляясь, что порезы на спине Сильваны полностью исчезли. Воздух был свежим и немного прохладным. Джайна плотнее закуталась в ночную рубашку, когда обнаружила, что находится рядом с какой-то свинофермой, а ворота Оргриммара смутно вырисовываются у нее за спиной. Она чувствовала себя такой усталой, такой опустошенной, стресс угрожал подтолкнуть ее к краю срыва. Часть ее хотела сдаться. Вдалеке она услышала звуки музыки. Со дня свадьбы прошло несколько недель, а некоторые торжества все еще продолжались. Она предположила, что в Штормграде было то же самое, хотя темная, сердитая часть ее надеялась, что в Боралусе они носили черное. По крайней мере, здесь было тихо, если не считать храпа соседней свиньи, повторяющегося стука копыт и тихого голоса. Не в силах ничего с собой поделать, Джайна приблизилась на звук этого голоса. Недалеко от дороги, ведущей в Пустоши, женщина тролль шла по небольшому кругу, ведя чалого мула. Джайна видела ее в Долине, сегодня днем. Скорее всего, тогда она подбирала гвозди, а не инженерные детали. «Вот и все, красавица. Продолжай двигаться, не останавливайся.» Мул остановился, зарываясь копытами в красную грязь и пытаясь повернуть голову к животу, пока тролль не надавила достаточно сильно, чтобы заставить ее снова двигаться. «Что я только что сказала? Держись, Миллет. Полегче, милая. Это не та боль, которая убьет тебя, если ты не позволишь ей, моя хорошая». Пытаясь осмыслить происходящее, Джайна прислонилась к шаткому деревянному забору. «С ней все в порядке?» «Колики». Колики? Джайна никогда не знала, что у мулов могут быть колики. Прочитав ее удивление, тролль коротко хмыкнула. «Это из-за волнения», — пробормотала она, проводя рукой по шее мула, когда та попыталась лягнуть ее в живот. «У мулов легко случаются колики, но она маленькая застенчивая штучка, понимаешь? И вся эта ерунда, шум и толпа, слишком много времени проводишь взаперти в загоне, и городские пайки слишком богаты… Ах, красотка. Это моя вина. На-а. Держись на ногах, девочка.» У нее были смутные, отдаленные воспоминания о том, как она помогала хозяйке гостиницы в Тераморе с ее дочерью. Сердце сжалось при воспоминании о Джанин. Она отказалась уехать вместе с остальными людьми, которых они эвакуировали перед нападением, и погибла вместе со всеми, кто остался. Ребенка отдали на воспитание брату Джанин. «Я знаю заклинание, которое может помочь», — сказала Джайна, наблюдая, как тролль и ее мул кружат в ее направлении. По крайней мере, это помогало малышу почувствовать себя более непринужденно. Тролль прищурилась на нее, затем ответила: «Нет». К удивлению Джайны, она обнаружила, что в ее руки оказалась сунута веревка. «Что… ” «Заставь ее двигаться», — сказала тролль, перепрыгивая через забор. «Но… ” «Двигайся, чтобы она не лежала. Пройдись по кругу». Не дожидаясь ответа Джайны, она побежала в сторону города. Джайна посмотрела вниз на веревку, затем вздохнула и перелезла через забор, ее халат на мгновение зацепился. Она провела рукой по морде мула, задаваясь вопросом, знала ли тролль вообще, кто она такая или за кем она замужем. До сих пор Джайна была единственным постоянным человеком в городе, хотя с течением месяцев это может измениться. Она попыталась представить орков, свободно разгуливающих по Штормграду, и, к своему удивлению, едва почувствовала отвращение при этой мысли. Может быть, она просто слишком устала для этого. Может быть, часть ее уже поверила в это притворство. Может быть, она все еще думала о том чертовом кузнеце. Во всяком случае, лучше она, чем Сильвана. Потянув за веревку, Джайна неохотно заставила мула двинуться с места. «Я знаю, это больно, но ты не можешь сейчас лечь. Нельзя.» Она понимала нежелание животного. Насколько проще было бы поддаться боли, просто… свернись калачиком и умри. Джайна поджала губы, когда мул снова остановилась и на этот раз отказалась сдвинуться с места. «Давай же. Я тоже упрямая. В этой битве тебе не победить». Мул все еще стояла, но потом начала опускаться на колени. Дерьмо. «Ты должна продолжать двигаться. Ты должна идти всю ночь, если хочешь, чтобы стало лучше», — сказала Джайна, чувствуя себя глупо из-за того, что разговаривала с мулом, как будто она могла ее как-то понять. Погладив зверя по шее, Джайне удалось снова поставить мула на ноги. «Вот так. Не сдавайся, не ложись. Если ты это сделаешь, то никогда больше не встанешь. Ты действительно хочешь так умереть?» Она могла прочесть боль в темных глазах мула, и она достала булочку в водовороте магии. Иногда просто приходится прибегать к подкупу. «Я сомневаюсь, что ты сейчас голодна, но у меня есть для тебя еще, если ты просто пройдешь через это. Ты ведь Миллет, верно?» Джайна говорила спокойно, ровно, вплетая уверенность в свой голос, как заклинание. Казалось, это сработало; по крайней мере, та снова начала двигаться. Она облегченно вздохнула. Джайна не была уверена, как бы она могла уговорить Сильвану позволить ей получить доступ к ее счету, чтобы купить какой-то женщине троллю нового мула. И в любом случае новый мул никогда не сможет облегчить боль от потери другого. Подумав об этом, она поняла, что ей нужно поговорить с ней о деньгах. Только не сегодня вечером. Она слишком много видела Сильвану сегодня вечером. Она потеряла счет времени, двигая мула по медленному, бесконечному кругу. Время от времени Миллет откусывала кусочек булочки в руке Джайны. Совсем чуть-чуть, и та надеялась, это знак того, что она чувствует себя лучше. По крайней мере, она была хорошим слушателем, когда Джайна изливала животному свои разочарования и страхи. Только намного позже, после того, как тролль вернулась с короткими, грубыми извинениями за то, что пропадала так долго, после того, как Джайна оставила корзину маффинов с маной для мастера и мула и вернулась в город, только тогда собственные слова Джайны мулу действительно дошли до ее сознания. Ты должна продолжать двигаться. Ты должна идти всю ночь, если хочешь, чтобы стало лучше.