Illicit Affairs

— Субин думает, что профессор Минхёк ответит на имейл быстрее, если пялиться на него? — Кай шепчет Тэхёну. — Не знаю, но он выглядит, как рассерженный кролик. Сомневаюсь, что это кого-то бы напугало. По крайней мере, не нашего лектора, — тот шепчет в ответ. Субин на время переводит взгляд от бородатого профессора, чтобы посмотреть на друзей. На Тэхёне черная бейсболка, закрывающая половину лица, но Субин видит, как его круглые глаза вспыхивают весельем. Кай потирает веки, силясь не заснуть, и играется с кольцом на левой руке Тэхёна. — Могли бы и сами что-то предпринять, — ворчит Субин. Профессор до сих пор не ответил на письмо о смене группы, что Субин отправил в пятницу вечером, а сегодня уже понедельник. В результате Субин, Кай и Тэхён согласились встретиться с Ёнджуном и Бомгю в субботу в случае, если профессор решит, что поменять группу не представляется возможным. Частично по этой причине Субин чувствует особую злобу по отношению к их преподавателю. Он испытывает странное чувство вины после встречи с Бомгю и Ёнджуном. Бомгю так старался завязать разговор с ними троими и выглядел как раненый щенок, когда это не сработало. Но что заставило его чувствовать себя еще хуже, так это усилия Ёнджуна, видевшего старания Бомгю, поговорить с ними. Может, потому, что тот всегда казался безразличным ко всему, но к тому времени, как встреча подошла к концу, он выглядел так, будто готов побить каждого из них. В любом случае, Субин проецирует это странное чувство вины на профессора. Если бы он ответил на имейл, они бы не попали в эту позицию изначально. Он возвращает свое внимание к громко говорящему мужчине, но позже его взгляд падает на Ёнджуна и Бомгю, сидящих в первом ряду лекционного зала. Старший скучающе сидит рядом с Бомгю, выглядящем крошечно в своем оверсайз худи. Ни один из них не обращает внимания на слова профессора, вместо этого Ёнджун решает пялиться в телефон, а Бомгю играет с серебряной серьгой, которая свисает с уха друга. Субин отводит взгляд, когда Бомгю ловит его, пялящегося на них. —… и я дам вам оставшиеся десять минут лекции на обсуждение вашего группового проекта. Я буду здесь, если у вас появятся какие-то вопросы, — голос профессора Минхёка возвращает Субина к реальности. Он жестом распускает класс, и студенты неохотно разбредаются по своим группам. Субин хочет подняться, но останавливается, когда видит, что Ёнджун и Бомгю уже направляются в их сторону. — Я полагаю, нам просто придется работать с ними? — шепчет Тэхён себе под нос. — Похоже на то, — бормочет Субин в ответ, прежде чем двое успеют прийти. — Выглядишь так, будто сейчас уснешь, — с улыбкой подмечает Бомгю, когда садится напротив Субина. Ёнджун тихо садится рядом с ним, просто махая остальным троим в качестве приветствия. Выглядит он уставшим. Субину особо не разглядеть его лицо из-за черной панамы у того на голове, но он уверен, что у него темные круги под глазами. Субин снова чувствует укол вины, но резко машет головой. «Ёнджун кажется плохим человеком, нечего чувствовать себя виноватым»,— напоминает он себе беззвучно. — Ага, лекция профессора Минхёка сегодня была не особо занимательной, —Тэхён отвечает Бомгю, сохраняя тон дружелюбным. — А когда она занимательная? — жалуется Кай, на что Бомгю смеется. — Как прошли выходные? — спрашивает он у группы. Кай открывает рот, чтобы ответить, но вмешивается Субин. — Думаю, мы должны обсуждать, как будем презентовать проект. Скоро дедлайн. Это ложь. У них есть еще больше недели до презентации. Субин просто не хочет заводить с этими двумя дружбу. Он и так чувствует вину за то, что не хочет работать с ними, так что было бы лучше, если бы они общались в рамках работы. Бомгю медленно моргает, смотря на Субина, и тот избегает его взгляда, чтобы не чувствовать себя еще хуже из-за его сконфуженного выражения. Его ошибка в том, что вместо этого он смотрит на Ёнджуна. Даже уставший, Ёнджун вглядывается в Субина с таким отвращением, что оно заставляет его подавиться своими словами. Тэхён прочищает горло, когда становится ясно, что никто не собирается заговаривать первым. — В общем, я думал… — Пятая группа? — их прерывает гулкий голос. Все пятеро поворачиваются, чтобы увидеть профессора Минхёка, глядящего на них через свои толстые квадратные очки. — Да, сэр? —Бомгю отвечает за группу. — В чем же состоит ваша проблема? — ворчит он. Лицо Бомгю выражает еще большее замешательство, и пульс Субина подскакивает, когда он осознает, что происходит. Он в панике смотрит на Тэхёна и Кая, выглядящих такими же встревоженными, как и он, и беспомощно пожимающих плечами. Субин поворачивается обратно к профессору Минхёку, готовый наврать сквозь зубы, чтобы вытащить их из потенциально неловкой ситуации, но останавливается, когда видит прищуренные глаза Ёнджуна на нем. — Вы пятеро тратите мое время! — озлобленно кричит профессор. — Один из вас написал мне о нежелании быть вместе в одной группе. В чем проблема? Давайте, я слушаю. Вот оно. Бомгю хмурится еще сильнее, не до конца понимая ситуацию. — Простите, сэр, думаю, вы ошиблись, мы… Ёнджун кладет руку на плечо младшего и легко машет головой, взгляд прикован к тому месту, где сидят Субин и его друзья. Спустя момент замешательство покидает Бомгю, и когда это происходит, его лицо приобретает странное выражение, а вина, преследующая Субина, будто превращается в человека, выбивающего из него весь воздух. Тэхён заговаривает. — Простите, сэр. Можно нам минуту? Мы еще не обсудили это с группой, извините за неудобства. Профессор Минхёк вскидывает руками, но уходит, оставляя их в неловком молчании. — Ох, все в порядке, ребята, если вы больше не хотите работать с нами в группе. Но могу ли я спросить, почему? Я знаю, что много говорю, так что извините, если дело в этом… — Бомгю замолкает, неловко потирая затылок. Субин хочет протянуть ему руку и заверить в том, что это имеет отношение не столько к нему, сколько к его старшему другу. Ёнджун сидит в тишине и продолжает сверлить взглядом Субина, как будто ждет, что он выскажет все, что думает о нем, но Субин вдруг чувствует себя слишком смущенно, так что просто закусывает губу. Кай и Тэхён тоже не пытаются объясниться, и спустя некоторое время Ёнджун фыркает и машет головой. Бомгю смотрит на него в ожидании объяснения. Они ничего не говорят друг другу, но тот понимает все без слов, потому что его растерянное и грустное лицо превращается в рассерженное. Он резко поворачивает голову к Субину. — И вы туда же, — он выплевывает с чистым отвращением. Из его голоса сочится столько яда, и боковым зрением он видит, как Тэхён и Кай отшатываются. Даже Ёнджун удивлен. — И что это должно означать? — Субину удается ответить, когда голос к нему возвращается. Бомгю злобно усмехается. — Судить о людях, основываясь на кучке беспочвенных слухов. Мы что, в старшей школе? — Дело не просто в каком-то слухе. Он применял насилие к кому-то, — говорит Тэхёна сбоку от Субина. Субин думает, что ему показалось, будто Ёнджун дернулся от этих слов. — Ребята, мы не должны заниматься этим здесь, — нейтрально предлагает Кай, бегая взглядом по лекционному залу, где несколько пар глаз уже начали смотреть на них с любопытством. — И кто это сказал? —Бомгю практически кричит, игнорируя просьбу Кая. —Гю, — вмешивается Ёнджун. Он обеспокоенно смотрит на всплеск эмоций друга и тянется к его руке, чтобы успокоить. — Эй, все в порядке, давай просто… — Нет, Ёнджун! — Бомгю сбрасывает его руки и поворачивается, чтобы накричать на них. — Ты всегда позволяешь всем говорить о тебе, что им вздумается, а я должен сидеть здесь и наблюдать! Я знаю, что ты лучше этого, но я устал! Он возвращается к Субину, лицо пылает красным, и неподдельный гнев искажает его обычно дружелюбный вид. — Те глупые слухи? Сюрприз, но это все неправда! Этой глупой девчонке нравился Ёнджун, но он ей отказал, они даже не встречались. Как-то ночью она напилась и… —Бомгю. Бомгю резко останавливается от настойчивого тона друга. Ёнджун хватает рукав его худи, его глаза широко раскрыты. Он коротко кивает Бомгю, и вот так его гнев, кажется, рассеивается. Он подбирает сумку со стола, на котором ее оставил, надевает на плечи и выходит из зала, нарочно упуская из внимания сотни глаз, направленных на него. Даже профессор Минхёк, чьи брови приподняты от любопытства, не останавливает его. Ёнджун закрывает глаза и глубоко вдыхает, прежде чем последовать за другом, не удосуживаясь взглянуть на Субина и его друзей. Остальная часть класса медленно начинает перешептываться и возвращается к обычному диалогу, время от времени смотря искоса на их троицу, сидящую в полной тишине. — Ну пиздец, — бормочет Тэхён. — Ага, — все, что Субину удается произнести.

***

— Они могут врать, — предполагает Кай в машине по пути из университета. — Это правда, — с сомнением соглашается Тэхён. У Субина болит голова от мыслей о недавней вспышке гнева Бомгю. — Ну и что нам делать? — спрашивает Кай, сидящий на пассажирском рядом с Субином. Субин думает, что Тэхён позволил ему занять его, потому что он нервничал с момента их недавней ссоры. Только когда никто ничего не говорит целую минуту, он осознает, что они оба выжидающе смотрят на него. Субин ждет, когда они остановятся на светофоре, прежде чем заговорить. — А мы должны что-то делать? — спрашивает он с надеждой, прекрасно зная ответ. —Субин, — делает замечание Тэхён позади него. Он может почувствовать его осуждающий взгляд. Голова Субина покоится на руле, пока он ждет зеленого света. — Ты же знаешь, я ненавижу конфронтацию, — он стонет в руки. Кай хлопает его по плечу, давая знать, что загорелся зеленый, и он вздыхает, продолжая вести машину. — Знаю, но я чувствую, будто это…необходимо, — решает Тэхён. — Ага, знаю, — соглашается Субин и включает радио, устав от разговора. Он полностью концентрируется на дороге, но мысли все равно приносят его к красному лицу Бомгю и тому, как Ёнджун дернулся от их слов. — Ты уверен, что не хочешь прийти? Мама купила шоколадное мороженое, — с надеждой спрашивает Кай, держа руку на двери. Субин ерошит его волосы. — Я бы с радостью, но мне нужно помочь родителям с кое-чем. Вы с Тэхёном оставите мне немного? Лицо Кая становится угрюмым, но он понимающе кивает. Он быстро обнимает Субина и поглаживает по животу, прежде чем выпрыгнуть из машины. Тэхён тянет его за ухо сзади. — Я знаю, что ты будешь волноваться об этом весь оставшийся день, но попробуй без этого, ага? Все будет в порядке, — он тянется за сиденье, чтобы сжать плечо Субина. С этим он следует за Хюнин Каем в дом и машет на прощание. Субин некоторое время стучит по рулю в задумчивости, прежде чем снова завести машину и отъехать. Когда он прибывает к месту назначения, то паркуется и выпрыгивает из машины и, убедившись, что закрыл двери, убирает ключи в карман. Он не может сдержать улыбки, когда заходит в пекарню. Сладкий запах приносит ему добрые воспоминания о том, как в детстве он с мамой и папой пек на кухне, всегда добавляя слишком много сахара в глазурь и получая за это выговор. Пекарне всего чуть больше года. Субин работал гораздо больше, когда брал перерыв в прошлом году перед учебой, но когда начался университет, у него стало значительно меньше времени на это. Он перестал работать в будни и вместо этого выбрал выходные. Иногда, когда его родителям нужна дополнительная помощь, как сейчас, он приходит посреди недели. И хотя прошло чуть больше года, Субин не удивлен тому, что пекарня очень успешна. В конце концов, его родители могут испечь, что угодно, и сделать это вкусным. И все равно, приятно наслаждаться пекарней без дополнительного беспокойства о том, придется ли им закрыться из-за отсутствия посетителей, или нет. Сейчас здесь относительно пусто, что ожидаемо, учитывая, что пекарня закрывается в шесть, а сейчас уже позже пяти. Субин замечает только одного парня, сидящего в углу помещения к нему спиной и смотрящего в телефон. Что-то в белой футболке и джинсах вызывает в нем тревогу, но он отмахивается от нее. Пекарня находится близко к университету, так что довольно привычно видеть здесь студентов. Он с легкостью перепрыгивает через прилавок и идет в заднее помещение, чтобы найти родителей. Они вместе раскатывают тесто и оказываются так увлечены этим занятием, что не замечают приход Субина, пока он не стучит по косяку двери. — Ой, Бинбин!— восклицает его мама, когда он подходит. Он стирает муку с ее щеки, прежде чем наклониться и чмокнуть ее. Его отцу приходится вставать на носочки, чтобы доставать до головы Субина, тем не менее, он это делает, ероша его волосы, и хлопает его по спине после. — Как прошел день? — спрашивает мама, вытирая руки о фартук. Субин снова думает о разозленном выражении лица Бомгю и криках обычно счастливого мальчика. — Непродуктивно, —Субин подбирает слово, пожимая плечами. Он не лжет – едва ли он сделал что-то за сегодня. — Всегда есть другие дни для работы, — заверяет его отец, поглаживая по спине. Субин благодарно улыбается родителям. Он осознает, как ему повезло с ними. Субин может рассказать родителям, что угодно, и знает, что они сделают все, чтобы поддержать его. Не то чтобы они никогда не ругались, но долго их обиды не длились, и он не мог подолгу не разговаривать с ними. — С чем вам нужна помощь? — спрашивает он, открывая контейнер с шоколадной крошкой и закидывая пару себе в рот. Он уклоняется, когда мама хочет хлопнуть его по голове. — Эй, Бинбин! Что я говорила о поедании продуктов для пекарни? — она цокает. Его отец сердечно смеется, когда наблюдает за ними. — У нас тут мальчик, который хочет устроиться на работу, помнишь? Думаю, я упоминала это за ужином на прошлой неделе. Он кивает в ответ, и его мама продолжает говорить. — Я хочу, чтобы ты присмотрел за ним эту неделю и увидел, как он справляется. Он кажется милым мальчиком, возможно, он где-то твоего возраста. — О, — говорит Субин с напускным энтузиазмом. Волна тревоги заставляет его пульс ускориться. Ему никогда хорошо не давались разговоры с людьми, особенно если они его возраста. Всегда было легче говорить с теми, кто старше или младше него, они будто менее предосудительные. — Если ты подумаешь, что он хорошо справляется, мы наймем его на постоянную работу, — продолжает его мама, понятия не имеющая о его внутреннем кризисе. — Это всего на неделю, а потом ты можешь снова работать по выходным. Как тебе? Субин мнется, но согласно кивает. Его мама щипает его за щеки. — Пойдем встретимся с ним, ага? Он уже ждет. Он следует за его мамой, а его отец идет за ними с руками, сложенными за спиной. — Ёнджун! — зовет его мама. Челюсть Субина падает, когда старший поворачивается, и он видит знакомые тёмно-карие кошачьи глаза. Он не выглядит таким же удивленным, как Субин, только немного более любопытным. Он поднимает одну бровь, пока переводит взгляд с Субина на его отца и обратно. Должно быть, они с ним больше похожи, чем он изначально думал. — Это мой сын, Бинбин! — воркует его мама, протягивая руку, чтобы ущипнуть Субина за уже порозовевшие щеки. Лицо Ёнджун остается невозмутимым, но Субин видит, как его рот немного дергается. Он хочет умереть. — Мам, — он ворчит и отталкивает ее руки. — Мы уже знакомы. Его мама светлеет и легко толкает приятно удивленного отца локтем. — О, правда? Тогда вам будет даже легче, м? — размышляет отец. — Можно и так сказать, — соглашается Ёнджун. Субин не может понять, правда ли он имеет это в виду. — Что ж, тогда, если вы уже знаете друг друга, представляться не нужно, — его мама хлопает в ладоши. —Ёнджун, Бинбин будет следить за тобой и помогать в случае необходимости на этой неделе. Если он не может с чем-то разобраться, мы с Ыну с радостью тебе поможем. — Я запомню, —Ёнджун отвечает, кивая головой. Есть что-то нервирующее в том, как вежливо и формально он себя ведет. — О, замечательно! Сегодня не очень много нужно сделать, я просто позвала вас, чтобы представить. Остался всего час, так что вы можете пораньше закрыться и начать убираться и, может, покажешь Ёнджуну, где лежат ингредиенты? — Звучит хорошо, мам. — Ну тогда мы пойдем, Бинбин. Увидимся дома, — она утягивает его в объятие, прежде чем исчезает в задней комнате, чтобы забрать сумку и ключи. Папа и мама машут им двоим на прощание и выходят из пекарни. Долгое время они просто пялятся друг на друга. Субин даже не знает, что сказать. Следует ли ему сказать что-то о проблеме или игнорировать ее? А если говорить, то что? Его мысли прерываются, когда Ёнджун приближается к нему. Субин паникует и инстинктивно делает шаг назад, почти врезаясь в дверь. Старший посылает ему удивленный взгляд, но просто проходит мимо и переворачивает табличку на «Закрыто», заставляя лицо Субина тут же воспылать. — Можно мне тряпку? — спрашивает Ёнджун, поворачиваясь к нему. — А? — тупо отвечает Субин. — Чтобы протереть стол, — терпеливо, к удивлению Субина, объясняет Ёнджун. — А! Эм, ага, — он ведет Ёнджуна за стойку и вручает ему влажную тряпку, которую нашел в раковине. — В общем, ты можешь просто протереть столы и поставить на них стулья. Я подмету пол. Ёнджун без единого слова берет тряпку и делает, что ему сказали. Слово «неловко» для данной ситуации было бы приуменьшением. Или только Субин так думает, потому как кажется, будто Ёнджуна, как обычно, ничего не заботит. Субин старается обходить его, насколько это возможно, чтобы не столкнуться, но пекарня не такая большая, так что в итоге он не раз врезается в Ёнджуна. Тот ничего не говорит, что по какой-то причине заставляет его нервничать еще сильнее. Но он также знает, что будет нервничать, если Ёнджун решит заговорить с ним, так что, наверное, он просто нервный человек в целом. Проходит только с полчаса, когда они заканчивают, и Ёнджун заговаривает. — Мы закончили? —Ёнджун кричит через плечо, когда ставит последний стул. — Ага, можешь идти домой. Я собираюсь просто закрыться. Какое-то время он ничего не говорит, так что Субин решает, что это конец их короткого разговора. Но. —Бомгю не сделал ничего плохого. Ёнджун произносит это настолько тихо, что Субин почти не слышит. Он поднимает взгляд с переставляемой им выпечки и видит, как тот поправляет криво висящую картину. — Я понимаю, что не нравлюсь тебе, — он продолжает и разворачивается, чтобы посмотреть на Субина. Он снял панаму, в которой был ранее, так что Субин отчетливо видит, насколько он в самом деле устал. Когда он в последний раз спал? — Бомгю хороший. Просто… не относись к нему по-другому из-за меня. Он не заслуживает этого, — он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но вместо этого просто машет головой. — Увидимся завтра. Он последний раз смотрит на Субина, прежде чем подойти к выходу, и, вероятно, Субин плохой человек, раз спрашивает, но слова вырываются у него изо рта, прежде чем он может их остановить. — Это правда? — он выпаливает. Ёнджун останавливается у двери. — Тебе нужно быть конкретней. Он колеблется. — Ты… ударил ту девочку? На это Ёнджун поворачивается. Он смотрит Субину прямо в глаза, когда говорит следующее: — Нет. Я не ожидаю, что ты поверишь мне. Я понимаю, что верить лжецу лучше, чем верить абьюзеру, но я не вредил той девочке, клянусь. Он открывает дверь и оставляет Субина стоять в тишине. Он чувствует привкус вины на языке. Субин не понимает, почему доверился старшему. Может, это из-за того факта, что он выбрал защищать Бомгю вместо себя. В любом случае, Субин понимает, что верит Ёнджуну. Ему нужно все исправить.

***

У Ёнджуна нет никакого опыта в выпечке. Когда он был младше, прежде чем отец ушел, время от времени мама занималась ей. Ничего изысканного, обычные кексы на его день рождения или торт по какому-то особому случаю. Отец предпочитал покупать те модные торты из дорогих пекарен и не видел смысла в том, чтобы печь их самим. Зачем тратить время на работу, за которую можно заплатить другому? Так что да, выпечка была редкостью в их доме, а когда мама пекла, Ёнджун не обращал внимания. Он всегда был слишком занят чем-то другим, будь то просмотр ТВ или попытки подтанцовывать песенкам из каких бы ты ни было детских передач. Когда отец ушел, мама перестала готовить в принципе, так что о выпечке можно было забыть. По этой причине он чувствует тревогу, когда заходит в кампус. Ему очень нужна работа в пекарне, но у него нулевые знания в этой сфере. Он научился готовить еду для мамы спустя года, но выпечка - другое дело. А еще он не видел Бомгю сегодня. Ёнджун уверен, что тот все еще обижен на него за вчерашнее, и ему нужно время побыть одному. Это бы объяснило, почему он пропустил сегодняшние пары, не сказав Ёнджуну. Но ему отчаянно нужно попробовать что-то испечь, чтобы успокоить нервы, так что он рано уходит из университета и направляется к дому Бомгю. У самого Ёнджуна недостаточно ингредиентов, так что это единственный вариант. К тому же, ему никогда не удавалось долго обходиться без Бомгю. Он подумывает написать ему, чтобы спросить, можно ли прийти, но потом решает, что не нужно. Легче попросить прощения, чем разрешения. Технически он пропускает несколько пар, но он постарается наверстать упущенное позже. Сейчас он хочет увидеть Бомгю. Дорога к его дому немного дальше, чем к дому Ёнджуна. Вообще-то он может дойти пешком – и делал так несколько раз – до дома Бомгю из-за того, насколько близко расположены их дома. Когда он подъезжает к воротам из красного кирпича, то нажимает на звонок снаружи и терпеливо ждет. Он слышит голос мамы Бомгю. — Да? — Здравствуйте, Минджи, я пришел увидеть Бомгю. — А, Ёнджунни! — ее голос становится ярче. — Входи. Ворота открываются, Ёнджун заезжает и паркуется на привычном месте. Мама Бомгю уже ожидает его у дверей с широкой улыбкой на лице. Если кратко, Ёнджун любит маму Бомгю. Он помнит, как вывихнул лодыжку во время репетиции. Мама Бомгю тогда очень испугалась, она в панике повезла его в больницу и ни на шаг не отходила. Позже тем вечером Ёнджун позволил себе немного поплакать, когда добрался до дома. Не потому что болела лодыжка. Мама друга так волновалась и продолжала рассказывать врачам все подробности о Ёнджуне. Его группу крови, аллергии… Он не уверен, что его мама помнит его группу крови. Мама Бомгю находилась рядом каждый раз, когда он получал травму, и посещала все его сольные концерты. При мысли о танцах сердце Ёнджуна начинает болеть. Он танцевал с малого возраста и может с уверенностью сказать, что это единственная вещь, которая у него действительно хорошо получается. Когда он был младше, его мама забывала забрать его из школы из-за работы, так что учитель позволял ему сидеть на занятиях по танцам после уроков, чтобы приглядеть за ним. Дети были старше Ёнджуна, и он помнит, как был загипнотизирован тем, как они контролируют свое тело и делают так, чтобы это выглядело просто. То, как они двигались и, кажется, забывали обо всем, кроме танца, заставило Ёнджуна чувствовать себя так взволнованно. Он спросил учителя, можно ли ему присоединиться, и поначалу он отказала, потому что он моложе остальных, но в конце концов согласилась, и Ёнджун стал проводить в танцевальном классе каждый день после школы, даже если не было занятия. Изначально танцы были тем, что позволяло ему быть вне дома. Чем дольше он был в школе, тем меньше времени ему приходилось проводить там. А потом, когда он перешел в старшую школу, это стало чем-то большим. Он стал капитаном танцевальной команды и на полпути к концу его последнего года в школе, его нашла танцевальная компания. Они хотели, чтобы он ездил с ними на мировые соревнования, и ему пришлось потратить остаток года, копя деньги, потому что мама не могла позволить себе платить за него. Он провел оставшийся год, тренируясь с ними. Ёнджун работал, где только возможно, чтобы заработать на поездку. Это отнимало все силы, он спал максимум четыре часа в день, переключаясь между танцами, работой и школой. Сложно, но результат того стоил. Ему удалось накопить достаточно к концу года, и весь следующий год он ездил и участвовал в соревновании за соревнованием. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что оставил ее одну надолго, но она настояла на том, чтобы он поехал. — Такая возможность слишком хороша, чтобы ее упускать, — он уверила его в ночь, когда он решал, идти ли на это или нет. В тот год Ёнджун осознал, что хочет пойти учиться танцевать. Это единственная вещь, в которой он был уверен, и он хотел заниматься этим до конца своей жизни. После года путешествий он подал заявку на стипендию в очень престижный художественный университет, чтобы поступить на танцевальный факультет. Его взяли, но маме по-прежнему приходилось платить за дополнительные вещи, такие как костюмы, и прочее, за что не платил университет. Ёнджун насладился годом блаженства обучения тому, что действительно любит. Все в тот год казалось ему хорошим, даже мама выглядела счастливей. Потом она потеряла работу. Оценки Ёнджуна испортились, потому что ему пришлось искать работу, чтобы платить за продукты, и университет угрожал отнять стипендию. А его мама просто перестала… жить на очень долгий промежуток времени. Ёнджун был напуган. Когда его папа ушел, было что-то похожее. Она перестала есть и все время спала. Ёнджун боялся, что она навсегда останется такой. Возможно, тот факт, что в первый раз Ёнджун был совсем ребенком, вытянуло ее из забвения. Но во второй раз он был значительно старше. Плакать из-за голода в этот раз не работало. Пару раз он пытался вытащить ее: готовил ей еду, срывал с нее простыни, открывал окна и шторы. Он даже кричал на нее пару раз. Реакция всегда была одна и та же. Она смотрела на него как на пустое место, медленно моргала и возвращалась к тому, чтобы пялиться в пустоту. Ёнджун не знал, что делать. Пока отец не вернулся в его жизнь. Была суббота, очередной день, проведенный в попытках вытащить маму из постели, когда он услышал стук в дверь. Он знал, что это папа, сразу же, как открыл дверь. Прошли года, но он узнал бы его лицо где угодно. В конце концов, оно каждый день пялилось на него в ответ из зеркала. Он захлопнул дверь и стоял, не зная, что делать, наполовину надеясь, что отец просто уйдет. Но он не ушел. Он просто стучал и стучал, и когда Ёнджуну надоело, он открыл. Отец сказал многое, но Ёнджун не мог сконцентрироваться на всем. Он понял только то, что он хочет вернуться в его жизнь, и сделает для Ёнджуна все, что он захочет. Ёнджун обещал подумать, и его отец наконец ушел. В его голову пришла идея. Он пошел в комнату к маме, больше не удосуживаясь убеждать ее подняться. — Папа приходил. Он хочет снова участвовать в моей жизни, и если ты не перестанешь себя так вести, я буду жить с ним, — сказал он ей. Это были пустые угрозы. Ёнджун лучше бы умер, нежели жил с отцом, потому что, несмотря на то, что они нечасто разговаривали, он знал, что его мама его любит. Он также понимал ее страх одиночества, потому что разделял его с ней. Идея приходить в пустой дом ужасала их обоих. Есть некий комфорт в том, чтобы иметь следы жизни в доме, будь то крошки на кухонном столе или не сложенное одеяло на диване. Он не ждал, пока она ответит, но, видимо это сработало. На следующий день его мама встала с постели и начала искать работу. Ёнджун выполнил обещание, данное отцу, и встретился с ним в обед в его доме на следующий день. Тогда-то он впервые встретил Сери и Рёнджуна. Отец сказал ему, что заплатит за университет Ёнджуна, если он сменит факультет на что-то более постоянное. Он также пообещал ему месячное пособие, если он будет приходить каждый четверг. У Ёнджуна не было иного выбора, кроме как принять его предложение. В конце концов его мама снова нашла работу, но она и близко не стояла с той, что была у нее была раньше, поэтому ему пришлось положиться на отца. Ему все еще удавалось танцевать, только не профессионально. Танцевальная школа рядом с его домом позволила ему использовать студию при условии, что он будет преподавать у них, что Ёнджун не расценивал, как хороший исход. В конце концов, он по-прежнему танцевал. Но с работой в пекарне и университетом Ёнджуну придется бросить преподавательство. У него просто… больше нет времени на это. —Ёнджунни? Мама Бомгю вырывает его из потока мыслей. — Все в порядке? — в ее теплых карих глазах волнение, когда она смотрит на него. Ёнджун натягивает улыбку. — Ох, простите, Минджи, я немного выпал из реальности. Бомгю наверху? Она улыбается, и он встает на носочки, чтобы она могла взъерошить его волосы. — Да, занимается какой-то работой. Останешься на ужин? — У меня есть работа, но я останусь в другой раз, я знаю, что давно этого не делал, — он уверяет ее. —Все в порядке, Ёнджунни, ты знаешь, мы всегда рады тебе. А теперь иди наверх, Гю выглядит особенно расстроенным сегодня. Может, тебе удастся его приободрить. С этими словами Ёнджун поднимается по лестнице. Существует вероятность, что Бомгю не будет рад его видеть, но он также знает, что младший никогда не злится на него подолгу, так что он решает, что стоит рискнуть. Он не удосуживается постучать и распахивает дверь Бомгю, как много раз до этого, и заходит в знакомую бледно-голубую комнату, чтобы обнаружить друга лежащим на полу и глядящим в потолок. При входе Ёнджуна он бросает взгляд на него, прежде чем возвратиться к своему занятию. — Ты выглядишь, как пчелка, — подмечает Ёнджун. Тот одет в джинсы и большую черно-желтую футболку. Когда Бомгю не отвечает, Ёнджун вздыхает и прислоняется к дверной раме. — Мне нужна твоя помощь, Биджи. Он поворачивает голову, чтобы показать, что слушает. Сегодня в его глазах меньше энергии, чем обычно. — Хочешь испечь торт?

***

— Моя мама говорила… Ёнджун, слишком много сахара, стоп! Видимо, Ёнджун плох в выпечке. Не то чтобы у него не выходит следовать инструкции, просто он слишком нетерпелив для этого. Бомгю вырывает из его рук контейнер с сахаром и бросает на него озадаченный взгляд. Он машет головой и бормочет что-то себе под нос о том, что Ёнджун ни на что не годен. Бомгю дует губы и хмурится, прищуриваясь и правильно отмеряя количество сахара. Ёнджун осознает, что улыбается чрезвычайной концентрации младшего. — Хозяева пекарни хотя бы хорошие? — спрашивает Бомгю. Лицо Ёнджуна искажает гримаса. У него не было шанса сказать Бомгю о том, что Субин работает там. Мысли о перекошенном лице друга заставляют его отложить этот разговор на потом. Он не хочет, чтобы тот снова расстраивался. — Они хорошие. Они сказали, что дадут мне стажироваться эту неделю, чтобы посмотреть, как я справляюсь. Если у меня получится, они наймут меня, — он объясняет, снова смотря на ингредиенты. Он дотягивается до яиц и разбивает их о край миски. Бомгю с опаской наблюдает за ним, но оставляет его в покое. — Ты будешь сам по себе? Или они будут помогать? — Нет, они попросили своего… помощника выручить меня на этой неделе. — Тогда все не так плохо, — он рассуждает. Они работают в тишине до конца. Бомгю кричит на него время от времени, а Ёнджун старается внимательно следить за ним. Он уверен, что если будет достаточно часто печь, он станет лучше, но вместе с тем ему дана всего неделя, а это не так много времени, если подумать. — Ты справишься, Ёнджи, — мягкий голос Бомгю вырывает Ёнджуна из мыслей. Бомгю фокусируется на глазировке торта, но Ёнджун может видеть уверенность в его глазах, когда он говорит. — Ты самый трудолюбивый человек, которого я знаю. Все будет в порядке. Он открывает рот для ответа, но странный ком формируется у него в горле. Вместо этого он просто улыбается и помогает Ёнджуну с глазировкой торта. — Он определенно вышел слишком сладким, — позже заявляет Ёнджун. Они лежат сплошняком на кровати Бомгю бок о бок и смотрят в потолок, оба наевшиеся чересчур приторным тортом. — Интересно, чья это вина, — саркастично замечает Бомгю, на что Ёнджун щипает его за руку. Они снова замолкают. Ёнджун прочищает горло. — Помнишь, я упоминал, что хозяева пекарни назначили мне помощника на эту неделю? — Ага? — Это Субин. — О…— тихо говорит Бомгю. — Его родители владеют пекарней, поэтому он их ассистент, — медленно объясняет Ёнджун. Бомгю не отвечает, и Ёнджун вздыхает. —Бомгю, мне жаль…—Ёнджун останавливается и вскрикивает, когда видит слезы, текущие по щекам Бомгю. Его глаза увеличились вдвое, слезы потоком стекают по лицу. Он ложится набок и с сожалением смотрит на Ёнджуна, его нижняя губа немного дрожит. —Ёнджунни, мне жаль! Я… Я не должен был так кричать, это было неуместно. Я просто т-так устал от людей…— он прерывается на всхлипы. — Ох, Гю… Ком горле Ёнджуна возвращается, и он с трудом сглатывает его, чтобы не заплакать. Он хочет зарыться в нору и закопать себя, когда видит, как Бомгю расстроен из-за него. Он тянется, чтобы вытереть слезы младшего. На его щеке остался мазок глазури, и Ёнджун выпускает легкий смешок, вытирая его краем рукава. — Не плачь, маленькая пчелка, только не из-за меня, хорошо? Это того не стоит. Смотря на своего друга сейчас, с опухшими глазами и круглыми розовыми щеками, он вспоминает о том, как его лицо превратилось во что-то неузнаваемое, когда он кричал на Субина. Бомгю – это хихиканье и руки, спрятанные в длинных рукавах, теплота в глазах и улыбка, которая все делает лучше. Когда он вчера кричал, Ёнджун с трудом верил, что человек, на которого он смотрит, все еще был Бомгю. Его глаза были холодными, а ухмылка такая неуместная, что у него дергалась рука от желания убрать ее. —Бомгю, ты знаешь, почему я люблю тебя? Бомгю шмыгает и машет головой. — Потому что я твой единственный друг? — Ты, сопляк, — бормочет Ёнджун и убирает серебристые волосы со лба Бомгю. — Я злюсь… часто. Учитывая, какие вещи иногда происходят, мне сложно не быть ужасным, и я знаю, что это не оправдание. Но ты всегда остаешься хорошим человеком, Биджи. Ты доверяешь людям, а они доверяют тебе в ответ. Ты видишь в них хорошее и веришь, что они больше, чем ошибки, которые они совершили. Ты всегда добр, и я думаю, я все бы отдал, чтобы видеть мир твоими глазами. Не потеряй этого из-за меня, пожалуйста. Он притягивает Бомгю ближе, чтобы он лежал на его груди. Он чувствует, как его слезы впитываются в рубашку Ёнджуна, но ему все равно. —Ёнджи, ты не ужасный. Почему ты позволяешь людям так обращаться с тобой? Те слухи даже не правда, но ты ведешь себя так, будто ты действительно сделал это, и ты просто… позволяешь людям ненавидеть тебя, —Бомгю шепчет в ёнджунов бок, из-за чего его слова выходят немного приглушенными. — Это меня не волнует, — он врет. —Ёнджун. Не ври мне, пожалуйста. Я твой лучший друг. Ёнджун смотрит вверх и видит те клейкие пластиковые светящиеся в темноте планеты и звезды, все еще приклеенные к потолку старым клеем. Он помнит, когда пришел к Бомгю впервые, и смеялся над ним из-за них. —Ты веришь мне, Бомгю. Этого достаточно. Всегда было достаточно. Он хотел, чтобы это звучало успокаивающе, но Бомгю просто всхлипывает и полушуточно бьет Ёнджуна. — Ты такой глупый, Ёнджун, — бормочет он, но крепко обнимает его. — Я знаю, Бомгю, я знаю.

***

Учитывая, с каким успехом вышла выпечка с Бомгю ранее, Ёнджун не слишком уверен в себе, когда заходит в пекарню на следующий день. Сладкий запах больше не переполняет его, как в первый день. Людей больше, чем вчера, некоторые сидят на стульях, рассеянно покусывая пирожные, пока работают, а другие входят и выходят, забирая свои заказы. Он видит Ыну, который дарит ему теплую улыбку, за стойкой. — Вечера, Ыну, —Ёнджун приветствует его кивком головы. — Вечера, Ёнджун. Надеюсь, ты справишься сегодня! Ты можешь идти сразу в заднюю часть, Субин должен быть там. Он скажет тебе, что делать. Ёнджун проходит через стойку и движется за Ыну к задней двери. Ему приходится пройти через еще одну комнату, и он лавирует между столами со свежевыпеченным хлебом, чтобы дойти до кладовой. Он открывает дверь и видит перед собой Субина, который выглядит слишком поглощенным подсчетом, чтобы заметить присутствие Ёнджуна. Он прочищает горло, и Субин резко оборачивается. Высокий парень одет в комфортный красный свитер и голубые джинсы, его черные волосы почти закрывают глаза. — Ох. Привет, — он достаточно неловко приветствует Ёнджуна. —Привет, — Ёнджун говорит в ответ. — Что нам нужно делать сегодня? — А, нам просто нужно провести инвентаризацию. Помоги мне пересчитать ингредиенты и вещи, которые мы просто храним здесь, — он стучит по черной записной книжке в руке. В кладовой не так много места, так что двое парней сидят бок о бок и пересчитывают продукты, по очереди поворачиваясь, чтобы сделать запись в блокноте. Звуки пекарни стали приглушенными, и все, что Ёнджун может отчетливо слышать, это то, как Субин неосознанно мычит себе под нос. Даже когда его ноги скрещены, он достаточно высок, чтобы его колени касались коленей Ёнджуна, пока они работают. Он понимает, что Субин хочет сказать что-то, по тому, как он открывает рот, а затем тут же его закрывает. Он делает так раз десять, прежде чем Ёнджун опережает его. —Ну что, Бинбин, да? Субин практически давится, и Ёнджун чувствует, как усмешка появляется на его губах. Он не слышит, что тот бормочет, но уверен, что слышит слово «неловко», брошенное где-то там. — Моя мама просто… такая, — он говорит громче в этот раз. —Это мило, — Ёнджун пожимает плечами. Он пытается вспомнить о прозвищах, которые его мама давала ему, но выходит короткий список. Она всегда звала его Ёнджунни, но так же когда-то его звал и отец, а сейчас и Сери. Это кажется не таким личным, как «Бинбин». Эта мысли заставляют Ёнджуна хмуриться, поэтому он смотрит на Субина в ответ, замечая его красные уши. — Что? — Ничего, — бормочет Субин. — Где твоя мама сегодня? — меняет тему Ёнджун. — Они никогда не работают вместе все время, обычно по очереди. Сегодня папина очередь. Пекарня достаточно маленькая, так что нам не нужно много людей. Я работаю по выходным, но в будни сложнее. Мама и папа нанимали кого-то, но им не удавалось работать полный день, поэтому они выложили то объявление. —Имеет смысл, — соглашается Ёнджун. Субин колеблется, прежде чем снова заговаривает. — Где ты был сегодня? Ёнджун моргает, озадаченно глядя на него. —Криминология, —поясняет Субин. — У нас общий предмет. — Ах, да, —Ёнджун совершенно забыл об этом. — Мне нужно было проверить Бомгю. Он не пришел сегодня и не сказал мне. — Понятно, — тихо отвечает Субин. Они работают в тишине еще какое-то время, прежде чем Субин снова начинает разговор. — Я должен извиниться перед тобой. Ёнджун продолжает записывать номера конфет, которые только что пересчитал, и отвечает, не поднимая глаз. — Все в порядке. — А? — в замешательстве отвечает Субин, будто он уже распланировал их разговор в голове, но ответ Ёнджуна не соответствовал его ожиданиям. — Я говорю, все нормально, Ямочки. Я уже привык, без обид. — О… Субин не говорит ничего долгое время, и Ёнджун думает, что они закончат на этом, но чувствует руку на плече. Когда он поднимает взгляд, Субин хмуро смотрит на него сверху. — Все не нормально, Ёнджун. Субин качает головой, когда Ёнджун собирается открыть рот в знак протеста. — Только потому, что ты привык к такому, не делает это нормальным, окей? Просто дай мне… дай мне извиниться. Ты не обязан, не после того, как я обращался с тобой, но мне хотелось бы это сделать. Ёнджун смотрит на высокого парня, чья рука все еще покоится на его плече. Его глаза, большие и честные, умоляюще смотрят прямо в ёнджуновы. Он проглатывает и коротко кивает. — Мы… я правда… не должен был верить кучке слухов о том, кого даже не знаю. У меня был похожий опыт в старшей школе, так что я должен был проявить больше понимания. Я не могу взять слова обратно, но я бы хотел… хотел загладить вину, если ты позволишь, — он замолкает, а после добавляет. — Перед тобой и Бомгю. Ёнджун не знает, что сказать. Он достаточно долго пялится на Субина, так что искреннее выражение его лица превращается в паникующее. Он убирает руку с его плеча. Все его лицо теперь красное. — О боже, это было слишком? Я чувствую, будто сделал все еще более неловким, — он накрывает лицо обеими руками и стонет в них, подтягивая колени к груди в процессе. Ёнджун улыбается при попытках высокого парня сжаться. — Эй, Ямочки, — он тянется и тянет вниз руки Субина. Они мягкие и теплые. — Я принимаю твое извинение, окей? Но у меня есть мысль о том, как ты можешь загладить вину…