Illicit Affairs

Субин с самого детства ненавидел принимать решения, даже если они были маленькими и незначительными. С решениями приходит выбор, а необходимость делать выбор пугает его. Выбор всегда подразумевает, что нужно будет отказаться от чего-то или кого-то расстроить. Каждый раз, когда Кай и Тэхён остаются на ночевку, они, к сожалению Субина, играют в «одно из двух». — Снова быть пятилетним или узнать, что будет с тобой через пять лет? — спросил его Кай однажды. — Нет, — ответил Субин. — Ну давай же, Субин. Это вопрос без подвоха! — хныкал тот. — Что, если бы к твоей голове был приставлен пистолет, и тебе сказали выбрать? — подначивал Тэхён. — Я бы дал пристрелить меня. Он вспоминает этот момент, пока проходится глазами по меню над головой в его любимом сок-баре. И волнуется Субин не своем выборе (себе он всегда берет маракуйю и лимонад, это попросту самый лучший напиток из предложенных), а скорее о ёнджуновом. Субину жутко хотелось зайти сюда еще со вчерашнего дня, и он подумал, что было бы грубо прийти в пекарню и не принести что-нибудь старшему. Потратив на это больше времени, чем нужно, он наконец выбирает напиток и быстро направляется на работу. Когда он приезжает, Ёнджун уже там. Он сидит, склонившись, и считает деньги из кассы, но поднимает голову, когда Субин входит внутрь. — Выглядишь удивительно бодрым для того, кто не спит в девять утра в субботу, — говорит он старшему, снимая куртку. — Потому что я не спал, — отвечает он. Субин хочет рассмеяться, но один взгляд на его лицо, и он понимает, что это не шутка. — Ёнджун! — кричит Субин. Ёнджун немного подпрыгивает и роняет монеты, которые считал. — Что? — спрашивает он в замешательстве. Субин вперяет в него взгляд с другой стороны стойки. — И как ты собираешься выжить сегодня? Сейчас тебе нужно работать, а потом мы договорились поработать над проектом. Ёнджун пожимает плечами и подбирает рассыпанные монеты. — Не первый раз, когда я провожу сутки без сна, все в порядке. Это что? — он указывает на два напитка, которые Субин поставил на стойку. Субин отправляет ему взгляд, говорящий о том, что он прекрасно осведомлен о его попытках сменить тему. — Напитки из моего любимого сок-бара. Он берет свой и пододвигает другой к Ёнджуну. Субин нервно наблюдает за тем, как старший берет стакан и делает глоток. Его брови взлетают вверх, и Субин чувствует, как сердце падает в пятки. — Тебе не нравится? Ах, прости, я не знал, что взять, и… — Мне нравится! — прерывает его Ёнджун. Субин смотрит на него с сомнением. — Тебе не нужно щадить мои чувства, Ёнджун, если тебе не нравится, ты можешь просто… — Я не вру, Ямочки. Мне правда нравится. Там мята? — он спрашивает с любопытством и делает еще один глоток. Субин вздыхает с облегчением. — Не только, лайм тоже, если не ошибаюсь. Но да, думаю, он должен быть со вкусом мяты. — Как ты узнал? — Узнал что? — Что мятный вкус - мой любимый, — Ёнджун перемешивает напиток и поднимает глаза на Субина. — Правда? В таком случае я просто угадал. Ты пахнешь мятой… Он осознает, что сказал, только когда лицо старшего становится полностью безэмоциональным. Субин хотел бы сейчас стать своей семидесятилетней бабушкой-алкоголичкой Суджин. Он вычитал где-то о том, что если ты старый и много пьешь, твои шансы на самопроизвольное возгорание выше. Ёнджун открывает рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого делает большой глоток своего напитка и тупит взгляд. — Что мы будем делать сегодня? — спрашивает старший, его голос выше обычного, а кончики ушей покраснели. Он многозначительно пересчитывает деньги, которые были у него в руках несколько мгновений назад. — Я… э, мы будем готовить печенье. Обычно мама и папа приходят после обеда, так что потом мы сможем уйти, — говорит Субин, потирая заднюю сторону шеи. Ёнджун кивает и складывает оставшиеся деньги обратно в кассу, поднимая взгляд. У него на лице улыбка. — Звучит хорошо. Субин облегченно выдыхает. По крайней мере, он не напугал его. Он выяснил кое-что о Ёнджуне за прошедшую неделю совместной работы в пекарне: он лучше учится, наблюдая, а после повторяя. Если просто дать ему инструкцию, шансы на успех очень низки. — Думаю, это качество, которое я выработал благодаря танцам, — объясняет он, сидя на стойке и наблюдая за тем, как Субин раскатывает тесто. — Я мог запомнить хореографию меньше чем за десять минут, пересматривая ее снова и снова. — Это очень впечатляет, — признается Субин. — Ага… — немного грустно замолкает Ёнджун. Выражение его лица заставляет сердце сжаться. — Эй, если будешь так неподвижно сидеть, то уснешь. Идем, помоги мне, — кричит ему Субин. Может, у него получится ненадолго отвлечь старшего. Ёнджун спрыгивает со стойки и встает прямо за Субином, заглядывая через его плечо. Он чувствует, как ёнджуновы волосы касаются его уха. — В общем, ты, эм, должен убедиться, что на доске всегда есть мука, чтобы тесто не прилипло, и раскатать его таким образом. Он объясняет процесс как можно понятнее, сверх осведомленный о том, что ёнджунов подбородок покоится на его плече. — В общем-то все. Все ясно? — он поворачивает голову, чтобы проверить, понял ли Ёнджун, и обнаруживает его взгляд на себе. — Да, — он соглашается. Его дыхание все еще пахнет мятой из-за напитка. Ёнджун смотрит на него почти что с любопытством, а Субин только и может что сфокусироваться на различных оттенках коричневого, которые он видит в глазах старшего. Пятна меди и бронзы, темные кусочки черного дерева, капли янтаря, похожие на осенние листья клена на дереве на его заднем дворе… Субин переводит дыхание. — У тебя красивые глаза, — мямлит он больше себе, чем ему. Ёнджун раскрывает рот, чтобы ответить. — Твои губы… Звень! Они отскакивают друг от друга. — Здравствуйте-е-е-е, — слышится девчачий голос. — Кто-нибудь есть? Субин переводит взгляд на Ёнджуна, который выглядит… раздраженным? Трудно сказать. Он прочищает горло. — Нам, наверное, стоит… э, ну знаешь… Он не ждет ответа и идет в переднюю часть магазина. По другую сторону стойки стоят две девушки, кажущиеся ему почему-то знакомыми. — Привет, — здоровается низенькая девушка со светлой стрижкой боб. — Можно мне, пожалуйста, один шоколадный круассан. Что ты хочешь, Мина? — она спрашивает девушку повыше с длинными черными волосами. — Мне просто… — ее подруга, Мина, как Субин предполагает, бледнеет, когда ее глаза цепляются за что-то за его плечом. Когда он оборачивается, то видит Ёнджуна. Его лицо выражает абсолютное ничего, никаких следов любопытства, которые Субин видел несколькими мгновениями ранее. Только отсутствующее выражение и внезапно жутко пустой взгляд. Он стоит твердо и настолько неподвижно, что Субину приходится бороться с желанием подтолкнуть его, чтобы увидеть, упадет ли он, как мраморная статуя. — Какого хуя ты тут забыл? — выплевывает блондинка, прожигая взглядом старшего. Ёнджунов взгляд не на ней, а на Мине, которая в панике смотрит то на него, то на свою подругу. — Йери, — бормочет она ей и настойчиво тянет за рукав. — Пойдем. Прошу. Йери, кажется, не планирует сдвигаться с места. Субин стоит и переводит взгляд с девочек на Ёнджуна, не до конца уверенный, что делать. — Ничего не хочешь сказать? — она кричит на старшего. Он продолжает молчать и не сводит глаз с Мины, ее подруга будто и не существует для него. — Ты невероятен. Не могу поверить, что ты до сих пор не извинился и просто стоишь там и ведешь себя так, будто ничего не сделал, ты, ебучий… — Выметайтесь. Субин не осознает, что он был тем, кто сказал это, пока все трое не поворачиваются в его сторону. В обычных обстоятельствах он, вероятно, извинился бы или попросту сбежал, но в этот раз он смотрит прямо на светлую девушку и повторяет: — Убирайтесь, пожалуйста. Вам здесь больше не рады. Йери молчаливо смотрит на него в замешательстве. Ее лицо становится еще краснее, чем до этого, и она открывает рот, чтобы ответить, но Мина хватается за возможность увести ее. — Мы уже уходим, — шипит она и изо всех сил пихает Йери к двери. Она в последний раз смотрит на Ёнджуна, прежде чем толкает дверь и тащит подругу за собой, и Субин может поклясться, что выглядит она виноватой. Субин поворачивается к Ёнджуну и видит, что тот тяжело дышит. — Ёнджун, — он смотрит на бледные запястья старшего, — ты в порядке? Тот не сводит взгляда с двери. — Ты не должен был этого делать, — он шепчет. — Что, если они будут жаловаться другим на обслуживание? Субин делает шаг в его сторону и нерешительно тянется к его трясущимся рукам. — С пекарней все будет в порядке. Две девочки не могут так сильно навредить, — уверяет он. Ёнджун наконец смотрит на него. Выражение его лица по-прежнему совершенно пустое. — Две девочки не могут так сильно навредить… — эхом повторяет он, а потом смотрит на руку, которой осторожно касается Субин. Он отходит на шаг. — Печенье, — говорит он безэмоционально. — Мы были заняты его приготовлением. Он разворачивается и направляется обратно на кухню. Субин не сводит с него взгляда. Что, черт возьми, произошло? Ёнджун не говорит ничего до конца смены. Он не улыбается, не смеется, не закатывает глаза и не дразнит Субина, в независимости от того, сколько возможностей сделать это он ему дает. В конце концов, он перестает пытаться, и они работают в тишине. Субин близок к тому, чтобы спросить Ёнджуна, не хочет ли он перенести их работу, когда смена близится к концу. Он наблюдает за ним, вытирающим стол, где они раскатывали тесто для печенья. На его лице все еще никакого выражения. Что ему делать? Субин не хочет давить на старшего, но он волнуется и не знает, как себя вести в таких ситуациях. Он вздрагивает, когда колокольчик над входом звенит, и до него доносятся голоса мамы и папы. — Ну как вы, мальчики? — спрашивает его отец, похлопывая Субина по спине. — Медленное утро, — пожимает он плечами, осторожно наблюдая за тем, как его мама приветствует Ёнджуна, дотягиваясь рукой, чтобы погладить его щеку. На мгновение он, кажется, временно возвращается в реальность. Он с удивлением смотрит на субинову маму, которая тепло ему улыбается, прежде чем движется к Субину. — Вы двое теперь свободны. Отсюда мы сами, Бинбин. Удачи с учебой, — говорит ему мама, утаскивая его в быстрое объятие. Когда они выходят, Субин не может найти машину старшего. Наверное, Бомгю завез его, думает он и ведет его к своей. Он хочет спросить Ёнджуна, в порядке ли он, но было бы глупо задавать этот вопрос, потому что, очевидно, нет. Субин трясет головой и открывает для него дверь на пассажирское сиденье. Он поговорит с ним, когда они приедут домой. Поездка к дому недолгая, и когда он открывает дверь своей спальни, то не может справиться с небольшой нервозностью. Он приводил сюда только Тэхёна и Кая. Субин прибрал в комнате этим утром перед уходом, чтобы все разбросанные листы его неудавшихся или незаконченных рисунков были аккуратно спрятаны под книгами. Он даже переставил книги, чтобы они не лежали друг на друге стопкой, как обычно. Он нервно возится с руками, наблюдая за тем, как Ёнджун неторопливо входит в его комнату. Его рука перебирает корешки книг, прежде чем он медленно поворачивается и смотрит на Субина. И, даже несмотря на то, что он больше не выглядит таким… пустым, недостаток сна сказывается на нем. Хотя опущенные плечи также могут быть итогом недавней стычки. В таком состоянии он не сможет работать. — Давай возьмем небольшой перерыв, прежде чем начинать, хорошо? — предлагает Субин. — Я сделаю нам горячего шоколада, а потом мы сможем заняться делом. Ёнджун вяло кивает и движется к кровати, садясь на край. Он в той же позе, когда Субин возвращается с двумя горячими кружками в руке. Он оставляет их на прикроватном столе и спешит за шоколадными снежками, которые они сделали с мамой. — Что это? — спрашивает Ёнджун, разглядывая прозрачную посуду, которую Субин ставит рядом с горячим шоколадом. — Они называются снежками, — он объясняет, плюхаясь на кровать. Он поднимает кружки со струящимся паром и предлагает одну Ёнджуну, а тот садится ближе и принимает ее. Они облокачиваются о спинку кровати и пьют. — Наверное, я люблю их больше всего из того, что готовит мама, — продолжает он и располагает тарелку между ними. Он берет один, слегка постукивая, чтобы стрясти лишний кокос, и кладет в рот. Он мягкий и теплый, а шоколад моментально тает во рту. Ёнджун следует его примеру и выдает удовлетворенное мычание. Субин наблюдает за ним, пока он глотает горячий шоколад и водит взглядом по субиновой стене, увешанной его скетчами. — Я знал, что твои рисунки не плохие, — подмечает он. — Они не лучшие, — отвечает Субин, разглядывая самый недавний свой рисунок. — Они и не должны быть лучшими, чтобы быть хорошими, — говорит Ёнджун и снова делает глоток. Они едят снежки и пьют свои напитки в тишине. Субин пытается придумать, как начать разговор об инциденте в пекарне. Должен ли он? Что, если Ёнджун не хочет говорить об этом? Может, если бы хотел, то уже заговорил бы. В то же время Субин волнуется о нем, а еще его съедает любопытство. Что-то в том, как Ёнджун застыл и как тряслись его руки, перманентно засело в субинов мозг, и он не может избавиться от этой картины. Субин не знает, что выйдет из этого разговора. Может, если подобное произойдет опять, он сможет поддержать старшего или вовсе не допустить этого. Он просто чувствует нужду… знать, чтобы как-то помочь Ёнджуну. Что такое могло случиться, чтобы настолько вывести из себя обычно ничем не озабоченного парня? — Ты хочешь знать, что произошло в пекарне, — нарушает тишину Ёнджун. Если бы хитрость была гонкой, Субин каждый раз выходил бы последним. Ну что ж, уже нет смысла врать. — Только если ты хочешь, Ёнджун. Если нет, мы можем просто заняться работой, — он останавливается. — Просто я волнуюсь за тебя. Ёнджун делает большой глоток, прежде чем поместить свою пустую чашку на стол и посмотреть на Субина. — Почему ты волнуешься за меня? Хороший вопрос, думает Субин. — Потому что… потому что теперь мы друзья. Я волнуюсь обо всех своих друзьях. Ёнджун внимательно изучает его лицо, и Субин борется с желанием прикрыться руками. Он не любит, когда на него так долго смотрят. Ёнджун вздыхает отворачивается, устало потирая глаза, прежде чем закрывает их. — Помнишь ту, маленькую? Ее зовут Йери, а другая девочка – ее лучшая подруга Мина. Думаю, я нравился Йери какое-то время. Странно это говорить, потому что я не особо разбираюсь… Она всегда пыталась заговорить со мной и звала гулять. Я никогда не соглашался, потому что мне было неинтересно, дома много чего происходило. Потом… она позвала меня на вечеринку. Я даже не собирался туда идти. Даже в назначенный день я не планировал там появляться, но потом я… Я поссорился с отцом. Расстроился и просто хотел отвлечься, так что пошел туда… Так как у Ёнджуна закрыты глаза, Субин может спокойно наблюдать за ним вблизи, не боясь быть пойманным. Он замечает мелкие детали, которые никогда не видел. Начиная мягким изгибом его носа и миндалевидной формой его глаз, заканчивая пирсингом, украшающим его ухо. — Я напился, — продолжает Ёнджун. — Очень сильно напился. Это была моя вина, я не должен был пить так много. Я не помню большую часть ночи. Наверное, я целовался со многими незнакомыми людьми, и я не горжусь этим. В какой-то момент я обнаружил себя в какой-то из спален. Думаю, я плакал? Все было очень размытым. Я был один, а потом внезапно кто-то пришел. Мина была там. Она говорила много того, что я не мог понять, что-то о том, что необязательно говорить Йери… Она начала целовать меня. Я не хотел, так что я говорил ей остановиться, но тогда я просто… так устал от всего. Я просто… я просто хотел перестать думать хоть на секунду. Так что я позволил ей. Субин задерживает дыхание, ожидая, когда он продолжит. — А потом она… она стала стягивать мою рубашку, — голос Ёнджуна был едва различим, и Субину пришлось наклониться, чтобы услышать. — Тогда-то ко мне вернулись чувства. Я спихнул ее себя. Я не знаю, насколько сильно, но когда я поднял взгляд, Йери кричала мне в лицо о том, какая я свинья. Ёнджун громко сглатывает. Субин завороженно молчит. Он представлял себе столько всего, но не ожидал услышать такое. — Не могу быть уверенным, но… думаю, Мина сказала Йери, что это я пристал к ней, а потом применил силу, когда она отказала. После такого было очень легко стать козлом отпущения. Я больше никогда не пил и не посещал вечеринки, но это не имеет значения, люди будут верить в то, что хотят. — Но… но почему ты не пытался защищаться? Ты не сделал ничего плохого! — с жаром произносит Субин. Темный и противный узел появляется в его животе, когда он вспоминает, как избегал старшего, потому что он был из тех многих, кто верил слухам. — Сначала я пытался… — Ёнджун открывает глаза и пустым взглядом сверлит потолок. — Не работало, но я пытался. Однако потом меня нашел Бомгю, и мне стало неважно, что думают остальные, потому что он верил мне. Я до сих пор не знаю, почему, но мне его достаточно. Он поворачивается к Субину с внезапно появившимся выражением паники на лице. — Я не могу потерять его… Субин вспоминает о том, как Бомгю схватил его за рукав и настаивал на том, чтобы он убедился, что Ёнджун получит работу. — Не думаю, что это произойдет, Джуни. Бомгю, кажется, сильно о тебе заботится, так же, как и ты о нем, — медленно произносит Субин. Ёнджун в замешательстве смотрит на него. — Что? Субин хмурится. — Я сказал, он заботится о тебе… — Нет, — он перебивает, качая головой. — Перед этим. Субин задумывается, и потом до него доходит. Его рука взлетает ко рту. — Черт, Ёнджун, прости! Просто вырвалось, я не хотел быть грубым… — Скажи это еще раз. Он смотрит на Субина, склонив голову. Волосы немного закрывают его глаза, но он все еще видит за черными прядями, насколько они яркие и настойчивые. У Субина сохнет во рту. — Джуни? Ёнджун улыбается и отворачивается. Они сидят в комфортной тишине, прежде чем Субин сглатывает и прочищает горло, чтобы прошептать: — Эй, Джуни. — М-м? — мычит он с полуопущенными веками. — Ты не устал? — Очень, — признается он, выпуская длинный вздох и открывая глаза. — Но у нас есть работа. Субин не уверен, как он может нормально работать, когда Ёнджун только что вывалил на него ведро травмы. Тем не менее, старший, кажется, хочет двигаться дальше, так что он позволяет ему, время от времени бросая на него взгляды, пока они делают заметки и обсуждают их исследование. Они даже не заметили, как долго работали, пока не услышали стук в дверь от субиновой мамы. Оба мальчика вздрагивают и поднимают взгляд на обеспокоенную женщину. — Ну как вы? Ёнджун смотрит в окно, где небо значительно потемнело. — Сколько времени? — мямлит он, раскидывая их бумаги в попытке найти свой телефон. — Поздно, — отвечает мама Субина, нахмурившись. — Вы ужинали? Они машут головами. — Мы не думали, что так засидимся, — признается Субин. Его мама вздыхает. — Так я и думала. Идем, мы с отцом принесли еду. — Ох. В таком случае я, наверное, пойду, — говорит Ёнджун, вставая и пытаясь собрать все свои вещи в одну кучу. — Это было бы ужасно грубо, учитывая, что мы купили тебе еду, — его мама складывает руки на груди и смотрит на старшего с поднятой бровью. Ёнджун останавливается. — А? Женщина смеется и стучит по дверной раме. — Мойте руки и приходите, пока не остыло, — она улыбается и уходит вниз. — Не стоило… — мямлит Ёнджун, пока они направляются в ванную. — Ёнджун, им правда несложно. Все-таки ты гость, — уверяет его Субин. Он ничего не говорит, но по-прежнему хмурится, когда они идут в столовую. Субин подталкивает его плечом. — Все в порядке, — повторяет он, в этот раз обнадеживающе улыбаясь. Это, кажется, немного смягчает его, и они занимают свои места за обеденным столом. Родители Субина ведут с Ёнджуном разговор во время ужина и задают вопрос за вопросом о его жизни и о том, каково ему работать в пекарне. Субин чувствует смущение и панику из-за внезапного допроса. Ёнджун скрытный, так что, должно быть, ему некомфортно отвечать на такое количество вопросов. — Что насчет твоих родителей, Ёнджун? — спрашивает папа Субина, откусывая свою шаурму. — Чем они занимаются? Если бы Субин не уделял этому внимание, он не заметил бы, как ёнджунова улыбка на мгновение дрогнула. — Мама работает в банке и берет много подработок. У папы бизнес, — вежливо отвечает он, подбирая кусочки еды, упавшие на тарелку. — Бизнес, да? Должно быть, он очень умный человек, — подмечает его отец. Ёнджун фыркает. — Можно так подумать. — Эй, уже поздно, — встревает Субин, когда видит, как его отец открывает рот. Папа хмуро смотрит на него, но он игнорирует это. Тот плох в улавливании намеков, так что все, что делает Субин, так это предотвращает катастрофу. — Тебя подвезти? — спрашивает Субин, оглядываясь на Ёнджуна, посылающего ему благодарный взгляд. — Я хотел просто дойти пешком, тут… — Пешком?! — восклицает его мама. Ёнджун подпрыгивает из-за внезапной смены тона и начинает объясняться. — Все правда в порядке, тут не так… — Неважно, как далеко! — говорит его мама, полностью ошарашенная. — Там темно. А если что-то случится с тобой? — Мам, — прерывает ее Субин с громким вздохом, — все в порядке, я отвезу… — Что, если ты пострадаешь? Водить поздно ночью небезопасно, Бинбин, мы говорили об этом! Ёнджун, Субин и его папа сидят и смотрят на очень красное лицо его матери в тишине. — Эм, — наконец говорит субинов папа, положив руку на ладонь его матери. — Думаю, что твоя мама хочет сказать, Субин, так это то, что она не хочет отпускать никого из вас в такую позднюю ночь. Его папа поворачивается к озадаченному Ёнджуну. — Ёнджун, ты хочешь остаться на ночь? У вас с Субином все равно утренняя смена завтра. Если не хочешь, я отвезу тебя домой. Субин хочет умереть. Смотря на Ёнджуна, он чувствует себя так неловко, что лучше бы он прыгнул в детский бассейн, куда все писают, нежели оставался за столом и был свидетелем этого ужаса. — Ах, мне не хотелось бы отказывать, но я не хочу вторгаться… — он неловко замолкает. Его отец машет рукой. — Не волнуйся, сынок. Джиу хранит запасные вещи, так что она даст тебе все, что нужно, и у нас есть еще один матрас, на котором ты можешь спать. Ёнджун смотрит на Субина, но не может понять, о чем он думает, так что просто беспомощно пожимает плечами в ответ. — Эм, — мальчик прочищает горло, — спасибо за предложение, я останусь, если это не принесет никому неудобств… — он отправляет Субину извиняющийся взгляд. — Глупости! Дайте мне пойти найти матрас, — объявляет папа Субина, вставая и собираясь уходить. Его мама следует его примеру и хлопает в ладоши. — Я пойду в кладовую, возьму тебе щетку и полотенце для лица. Ёнджун и Субин смущенно сидят в тишине. — Я могу уйти, если хочешь. — Можешь уйти, если хочешь. Они произносят это одновременно. Субин останавливается и решает занять руки, убирая со стола, пока Ёнджун внимательно наблюдает за ним. — Я просто… не хочу, чтобы ты оставался только потому, что мои родители на тебя надавили, — он объясняет. — Что, если я… хочу остаться? — осторожно спрашивает Ёнджун, избегая встречаться с ним взглядом. — Я бы позволил тебе, — без промедления отвечает Субин. Ёнджун замолкает на долгое время. — Тогда я останусь, — он отвечает сразу перед тем, как субинова мама возвращается с прозрачной сумкой на зип-локе, наполненной туалетными принадлежностями для Ёнджуна. Позже оказывается, что у них нет еще одного матраса для Ёнджуна. — Прости, Бинбин, — говорит его папа, стоящий в дверном проеме, почесывая затылок. — Должно быть, я выкинул его и забыл. — Да все в порядке, правда. Я просто лягу на пол. Его папа еще раз извиняется, прежде чем оставить Субина одного в комнате, где он ждет, когда Ёнджун закончит мыться. Они пытались еще немного поработать после ужина, но глаза старшего практически не открывались, так что они решили закончить на сегодня. Субин вздыхает и проверяет телефон. Он видит сообщение от Бомгю. Приветик, Субин :) Ты слышал что-нибудь от Ёнджуна после смены в пекарне? Я пытался писать ему, но он не отвечал. Субин уже собирается напечатать ответ, когда тот появляется из ванной. Он никогда не считал Ёнджуна маленьким, несмотря на то, что он выше его, но, одетый в субинову футболку и штаны, он выглядит практически крошечным. Субин видит кусочек его подтянутого живота, когда он завязывает футболку на поясе. Часть его понимает, что он пялится, но он не может перестать. Что-то в нем выглядит так отчетливо… иначе, что Субину с трудом удается отвести взгляд от старшего. — Что ты делаешь? — спрашивает Ёнджун, приглаживая свои мокрые волосы. Он все еще может видеть капли воды, скатывающиеся по его шее. Чем Субин там занимался? Он смотрит в телефон и видит сообщение Бомгю. — О! Бомгю ищет тебя. Ёнджун хмурится и идет к своему телефону. — Я имел в виду, что ты делаешь на полу, но спасибо. — Мой папа не смог найти еще один матрас, так что я посплю на полу, ты можешь лечь на кровать, — объясняет Субин. — Это твой дом, ты должен спать на своей кровати, — возражает он, не поднимая взгляд с телефона, пока печатает сообщение. — Ты же гость, — говорит Субин, качая головой. Они спорят еще какое-то время, пока Ёнджун не сдается и соглашается лечь на кровать. — У тебя не получится хорошо поспать, — он бормочет. И оказывается, что он прав. Пол очень некомфортный, и после часа ворочания Ёнджун раздраженно вздыхает и выглядывает из-за края кровати. — Можешь ты уже, пожалуйста, лечь на кровать? — умоляет он, глядя на Субина в тусклом свете луны. — С чего ты взял, что тебе будет лучше на полу? — мямлит Субин. Ёнджун громко хлопает себя по лбу. — Черт возьми! Почему ты такой упрямый? — он не дает ему шанса ответить. — Тогда давай спать здесь вместе, прошу. Я устал, а твоя возня не даст мне уснуть всю ночь. Субин не знает, почему ему требуется так много времени, чтобы согласиться. Ты спишь на одной кровати с Тэхёном и Каем, когда они приходят, говорит он себе, поднимаясь. В этом нет ничего такого. Ёнджун движется к дальней стороне кровати, чтобы дать Субину места. — Хороших снов, Ямочки, — говорит старший, повернувшись к нему спиной. Комфорт его постели убаюкивает, и он быстро засыпает, находясь на границе сна и сознания. Это длится недолго, потому что вскоре раздраженный вздох и движение на кровати будят его. Он несколько раз моргает, прежде чем переворачивается набок, видя ёнджунов виноватый взгляд. — Прости, — шепчет он. — Я тебя разбудил? Субин качает головой. Ёнджун вздыхает. — Все в порядке, Ёнджун? — тихо спрашивает Субин. Старший вяло пожимает плечами. Он немного колеблется, прежде чем дотягивается, чтобы убрать несколько прядей волос с субинова лба. Его рука задерживается на секунду, прежде чем он убирает ее. — Просто все становится немного громким иногда. Субин задумывается. — Какой у тебя любимый вкус мороженого? Ёнджун поднимает брови, но все равно отвечает. — Мята с шоколадом, эй, не делай такое лицо, Ямочки. Оно вкусное. Субин морщит нос. — Сомневаюсь. Мой – шоколадный. Ёнджун изображает рвотный позыв, и Субин закатывает глаза. — Окей, любимая еда… Субин задает вопрос за вопросом, пока не видит, как глаза Ёнджуна закрываются, а его реплики превращаются в неразборчивое бормотание. И вот он уже спит. — Спокойной ночи, Джуни, — шепчет Субин, проваливаясь в сон. Умиротворенное лицо старшего – последняя вещь, которую он видит, прежде чем закрыть глаза.