Illicit Affairs

— Это значит, что мы снова вместе? — шепчет Джэён на ухо, прежде чем оставить поцелуй на субиновой шее. Субин изо всех сил старается не закатить глаза. Он потерял счёт дням, проведенным у Джэёна. Субин возвращался сюда каждый день с того момента, как впервые приехал к нему и полез целоваться, потому что пойти больше некуда. Он решил оставаться в джэёновом доме настолько долго, насколько это возможно, из-за страха, что Ёнджун появится под его окном. Сообщения старшего он игнорирует уже целую вечность. Вибрация телефона не дает Субину ничего ответить. — Погоди, — он тянется за ним, игнорируя Джэёна, и хмурится. Это субинова мама. Бинбин, ты где? Торт для праздника готов. Если ты сейчас не придешь его забрать, то опоздаешь. — Чёрт, — бормочет Субин, поднимаясь с джэёновой кровати. — Что? — Джэён ловит его за руку и пытается притянуть обратно, но Субин стряхивает его ладонь. — Мне нужно идти, — говорит он, собирая свои вещи. — Что там такого важного? — Джэён выглядит раздражённо. — Увидимся, — произносит Субин, не удосуживаясь ответить на вопрос. Джэён бормочет что-то себе под нос, но Субин пропускает это мимо ушей, решая взглянуть в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит прилично. Когда он приедет домой, времени переодеться не будет. — Мне больше нравились черные волосы, — последняя вещь, которую он слышит от Джэёна, прежде чем уйти. По пути домой – как и всю неделю до этого – он думает о том, чтобы не идти на день рождения Ёнджуна. Какой от этого будет прок? Они с Тэхёном и Каем до сих пор не разговаривают, а с Ёнджуном все кончено. Бомгю всегда был классным, но они не то чтобы сильно близки. Он может забить на вечеринку, и никто не моргнет и глазом. И все же Субин едет домой, чтобы забрать торт. Он даже останавливается у своего стола, где лежит рисунок Ёнджуна в рамочке, раздумывая над тем, чтобы взять его, но в итоге фыркает и трясет головой. Это бессмысленно. Сев в машину, он пишет Бомгю, сообщая о том, что уже выезжает. Бомгю не отвечает, вероятно, потому что слишком занят разговором с кем-то, кто уже на месте. Субин всё ещё сомневается в своем решении, когда ему открывают ворота, и он стоит у дома Бомгю с тортом в руке. Дверь распахивается и открывает вид на слегка покрасневшего Бомгю. Субин моментально обнаруживает этому причину, когда тот оборачивает свои руки вокруг него и утягивает в крепкое объятие. — Я думал, ты уже никогда не приедешь! — выкрикивает Бомгю, слишком взволнованный, чтобы быть трезвым. Субин может учуять алкоголь в его дыхании. — Прости, что опоздал, — извиняется он, с небольшим энтузиазмом обнимая Бомгю в ответ. Он примечает две фигуры да плечом младшего. Тэхён и Хюнин Кай. — Наш почетный гость ещё не прибыл, не волнуйтесь, — Бомгю отстраняется и щипает субинову щёку, прежде чем потащить его к столу, за которым ждут друзья. — Я знаю, что вы в ссоре, но будьте паиньками, хорошо? Сегодня день рождения Ёнджуна, не хочу, чтобы что-то испортило его, — он подталкивает Субина и подмигивает, прежде чем налить себе ещё один стакан и осушить его меньше чем за минуту. Субин не понимает, почему Бомгю уже настолько пьян, но он не уделяет этому много внимания, когда поворачивается к Тэхёну и Каю. Субину трудно определить, что несёт в себе взгляд Тэхёна. Гнев? Незаинтересованность? Сложно сказать. Тэхён игнорирует его и садится, пялясь в свою тарелку, будто бы Субина там и нет. Хюнин Кай же… — Привет, Субин, — мягко здоровается он, глазами цепляясь за что угодно, кроме субиновых глаз. — Мне нравится твоя прическа. Он выглядит так грустно, что внезапно Субин чувствует сильнейший укол вины. — Кай… — Он прерван громким стуком. Ёнджун. Бомгю вскакивает и бежит к двери. Тогда-то Субин и осознает, какую ошибку совершил, придя сюда сегодня. Прежде чем Ёнджун переступает порог дома, субинова рука автоматически тянется к спрятанному месту на ключице, где Ёнджун оставил свою метку. Субин чувствует, как она горит. И даже если он изо всех сил пытается не отводить взгляд от тарелки перед собой, у его глаз, кажется, есть собственная воля, потому что они инстинктивно движутся к Ёнджуну, ступающему в комнату. Субин пытается успокоить свое сердце, но все оказывается безуспешно, когда он слышит голос Ёнджуна, приветствующего Бомгю. Сердце скачет как бешеное, и он снова чувствует одышку. Субин так сильно старался забыть, насколько красив Ёнджун, последние несколько дней, но все его усилия оказываются напрасны, когда он видит, как тот выходит на свет. Прекрасен, как и всегда. Одет в простую пару синих джинсов на высокой талии и черную футболку оверсайз, заправленную в них. Его вид не должен вызывать у Субина такую реакцию, но он вызывает, и когда Ёнджун подходит ближе, Субин и вовсе забывает, как дышать, потому что это не просто черная футболка. Это субинова чёрная футболка. — Ты пьяный? — слышит он Ёнджуна и заставляет себя вернуться в настоящее. — Да всего-то пару стаканов выпил, Ёнджи, не будь глупеньким. Садись, мы тебя ждали. Особенно Субин, — Бомгю тянет Ёнджуна вперёд, и Субин даже не осознает смысл его комментария, потому что ёнджуновы глаза останавливаются на нем, а не его лице сменяется тысяча разных эмоций. Тэхён и Кай радостно приветствуют его и поздравляют с днём рождения, но взгляд Ёнджуна остаётся на не двигающемся все это время с места Субине. Он не пытается встать или поздравить старшего и в конце концов заставляет себя отвести взгляд, сжимая скатерть в руках, чтобы унять дрожь. — Давайте есть! Я умираю с голода, — Бомгю выглядит единственным, кто действительно счастлив здесь находиться, когда возвращается с кастрюлей пасты, но все всё равно накладывают себе по тарелке. Атмосфера, по меньшей мере, неловкая. Бомгю единственный заинтересован в том, чтобы говорить. Тэхён и Кай пытаются наладить контакт с Ёнджуном, но его ответы кажутся отвлеченными, поэтому в итоге они сдаются. Тишина повисает за столом. Во время еды Ёнджун пару раз пытается поймать субинов взгляд, но Субин решает сфокусироваться на украшенной Бомгю комнате. Несколько шаров парят в воздухе, другие привязаны к стулу; конфетти разбросаны по столу, а над входом в столовую висит гигантский баннер, на котором огромными заглавными буквами написано «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЁНДЖУН». — Чего все притихли? — бубнит Бомгю, наливая себе ещё один стакан. — Бомгю, полегче, — предупреждает Ёнджун друга. — Это же вечеринка, Ёнджун. Расслабься, — отвечает он, прежде чем сделать большой глоток и вытереть рот тыльной стороной ладони. Ёнджун хмурится, глядя на поведение друга, но прежде чем он может отчитать Бомгю, тот указывает на Субина. — Субин. Где ты пропадал? Никто не видел тебя уже очень давно-о-о. — Я был занят, — как можно более непринужденно отвечает Субин. — Настолько занят, что не мог ответить на сообщения своих друзей? — спрашивает Ёнджун. Субин смотрит на него. Они впервые за весь вечер признали присутствие друг друга. Вопрос скорее шуточный, но Субин не глупый. Он слышит то, что на самом деле подразумевается, громко и ясно. — У меня тоже есть жизнь, — пожимает плечами Субин. — Я заметил, — говорит Ёнджун, сделав глоток воды. — Чем же ты был так занят? — Какая тебе разница? — выплёвывает Субин. Ёнджун лишь молча пялится в ответ, пораженный субиновым тоном, и уже собирается ответить, когда его прерывает Тэхён. — Друзья все друг другу рассказывают, разве не так, Субин? — произносит он с издёвкой, наклоняя голову вбок. — Если они не делятся всем, значит, они плохие друзья, ведь так? Ёнджун заслуживает знать. Субин в неверии смотрит на Тэхёна, но тот остаётся непреклонным, лишь сверля взглядом, пока Субин не прочищает горло и не отворачивается. — Я был с Джэёном. Он переводит глаза обратно на Ёнджуна, чтобы увидеть его реакцию. Лицо того выглядит абсолютно безразличным, но Субин не упускает из виду, как шок в его глазах сменяется болью, а затем гневом. — Ты мог хотя бы сказать, что сошёлся со своим бывшим, чтобы я не волновался. — И зачем же мне говорить тебе об этом? — выдает Субин. — Потому что мы друзья, — выпаливает Ёнджун, и его лицо краснеет, а Субину хочется кричать, потому что как смеет он расстраиваться из-за Джэёна, когда сам игрался с его чувствами и встречался ещё с бог знает сколькими… — У Джэёна хорошо поставлен удар, — неожиданно вставляет Бомгю. Субин замолкает и хмурится, глядя на него. Тот чешет щеку и смотрит расфокусировано, будто что-то вспоминая. — Что? — Ёнджун поворачивается к Бомгю, моментально забывая о Субине, что злит ещё сильнее. — Паста была очень вкусной, Бомгю, — вмешивается Кай, его взгляд нервно мечется между людьми за столом. Это вырывает Бомгю из его транса. Он широко улыбается Каю и говорит: — Спасибо, я обязательно передам маме. Думаю, мы должны сыграть в игру! — он вскакивает и старается устоять на ногах. — Скоро буду. Бомгю плетется в кухню. Кай взволнованно бормочет что-то себе под нос и спешит за ним. На время Тэхён, Субин и Ёнджун остаются наедине. — Мы можем поговорить? — Ёнджун встаёт со стула и смотрит на Субина. — О чем? — Почему ты был с Джэёном? — тот недоверчиво смотрит на него. — Я писал тебе, волновался… — Субин волнуется только о своих собственных чувствах, — встревает Тэхён, складывая руки на груди и сверля его взглядом. — Не так ли? — А ты волнуешься только о чувствах Кая, не так ли? — Субин хмуро глядит на друга в ответ. Тэхён так быстро поднимается со стула, что тот падает. — Я не рассказал тебе одну-единственную вещь. И сделал это не просто так, но ты даже не удосужился выслушать меня. Все, что ты сделал, это накричал на ни в чем не повинного Кая и… — Ребята, мы играем в «Я никогда не»! — сообщает Бомгю и возвращается в комнату, пошатываясь, с пятью красными стаканчиками в одной руке и бутылкой водки в другой. Кай беспокойно держит его за талию. — Идёмте, — он жестом зовёт их к себе, усаживаясь на пол в гостиной. — Бомгю… — Ёнджун бросает на него раздраженный взгляд. — Звучит отлично! Давайте сыграем, — восклицает Субин и следует за Бомгю, плюхаясь на пол и хватая один стаканчик. Тэхён и Кай присоединяются спустя мгновение, так же принимая стаканчики. — Ну не будь таким занудой, именинник. Немного алкоголя не убьет тебя. Давай повесели-и-имся, — Бомгю хлопает по месту рядом с собой и предлагает стаканчик. Ёнджун смотрит на него недоверчиво, но когда становится ясно, что все планируют играть, он трясет головой и резко садится на пол, принимая стакан. — Кто… хочет начать? — невнятно мямлит Бомгю, уже наливая им слишком много водки и в процессе проливая немного на ковер. — Давайте, я, — нервно спешит предложить Кай. — Я никогда не… плакал над фильмом. Это настолько мило и невинно, что Субин тут же разрывает зрительный контакт с Ёнджуном, чтобы улыбнуться Каю, делающему крошечный глоток своей выпивки и кривящему лицо из-за вкуса. Субин даже не успевает сделать глоток, прежде чем заговаривает Тэхён. — Я никогда не раздувал из мухи слона, — он смотрит прямо на Субина. — Пей, — настаивает он. Субин упрямо сжимает стаканчик в руке, отказываясь пить. — Если никто не пьет, значит, твоя очередь, Субин. — Я никогда не делал что-то за спиной своего друга, — выплевывает в ответ Субин. Тэхён закатывает глаза, но делает глоток из своего стаканчика. — Ну, по крайней мере, ты не отрицаешь, — фыркает Субин. — Это называется «признавать свои ошибки», тебе следовало бы попробовать, — парирует Тэхён, посылая ему хмурый взгляд. — Ёнджун, теперь твоя… Бомгю, почему ты пьешь? Бомгю приподнимает палец, выпивая большое количество алкоголя. Закончив, он как-то по-сумасшедшему ухмыляется Тэхёну в ответ. — Я пью за двоих. Ёнджун, твоя очередь. Ёнджун осторожно смотрит на Бомгю, и на его лице мелькает беспокойство. — Давай уже, мы же не будем здесь всю ночь сидеть, — ворчит Субин, тем самым зарабатывая недовольный взгляд от старшего. — Я никогда не сходился со своим бывшим даже несмотря на то, что он относился ко мне, как к дерьму, — бесстрастно произносит Ёнджун. Субинов глаз дергается, но он пьет, чувствуя, как алкоголь жжет глотку и согревает грудь. И пусть до него очередь еще не дошла, он заговаривает: — Я никогда не врал о своей семье, потому что был слишком большим трусом. Ёнджун кривится, но делает глоток своей выпивки. Субин терпеть не может то, как даже сейчас его взгляд опускается к ёнджуновым губам, и он думает о том, что алкоголь был бы намного вкуснее, если бы он слизал его прямо с них. — Я никогда не оставался в кровати три дня подряд, потому что мне было грустно, — насмехается Ёнджун. Субин чувствует, как тысячи крошечных иголок вонзаются в его сердце. — Сейчас очередь Бомгю… — пытается прервать Кай. — Я никогда не держал отношения с человеком в секрете, потому что слишком его стыдился, — язвит Субин. Ёнджуново лицо болезненно кривится. — Я не поэтому… — Пей или не пей, все очень просто, — обрывает его Субин. Ёнджун сужает глаза. — Я никогда не обижался на своих друзей, как какой-то пятиклассник, за то, что они не рассказали мне малюсенький секрет. Субин хмурится и пьет. — Думаю, сейчас очередь Бо… — Кай снова пытается вмешаться, но все субиново тело будто заходится огнем, и он винит алкоголь в том, что произносит следующие слова. — Я никогда не бил девочку, — практически рычит Субин. В его голове раздаются предупреждающие звоночки, говорящие, что это неправильный поступок и что он в шаге от того, чтобы сотворить что-то непоправимое, но все, что Субин видит, это красная мишень, и Ёнджун – его цель. — Субин, — шипит Тэхён, и на место его злости приходит беспокойство. — Что… — Ты знаешь, что это неправда, — выдыхает Ёнджун, буквально излучая гнев и закипая до такой высокой температуры, что Субин может почувствовать его жар со своего места. — И почему я должен верить тебе на слово? — недобро усмехается Субин. — Пей или не пей, это… — Я никогда не встречался с человеком даже несмотря на то, что он стыдился меня, просто потому что никто другой меня бы не полюбил, — презрительно насмехается Ёнджун, и его лицо превращается во что-то настолько уродливое, что Субин едва ли узнает в нем прежнего Ёнджуна. Субин трясется весь с ног до головы, а предупредительные сирены оглушают своим звоном, но он уже натянул тетиву, и стрела направлена на Ёнджуна. Субин смеется и опустошает свой стаканчик. — У тебя еще осталась водка, Джуни? Потому что ты будешь в восторге от того, что я скажу, — язвит он. Ёнджун смотрит на него вызывающе, настолько сильно сжимая в руке стаканчик, что он сминается. Субин стреляет. Он неторопливо и обдуманно произносит следующие слова: — Меня никогда не избивал отец. Вот оно. Ёнджуново лицо становится абсолютно бесстрастным. Тэхён и Кай в ужасе смотрят на Субина. — Иди ты, — выдыхает Ёнджун едва слышным шепотом, — нахуй. Он пытается встать, но Бомгю тянет его обратно. — Бомгю, дай мне… — Моя очередь, так что заткнитесь нахуй и слушайте, — требует Бомгю резким голосом. И только теперь Субин понимает, что ошибочно принял порозовевшее лицо Бомгю за лицо выпившего человека. Бомгю не пьян. Он в ярости. — Меня никогда не избивали за то, что я защищал своего лучшего друга! — маниакально выкрикивает Бомгю. Он делает большой глоток из стаканчика. Он не ждет остальных, продолжая: — Я никогда не делал все, что в моих силах, чтобы убедиться, что мой друг получил работу и не оказался на улице. Еще один большой глоток. — Бомгю… — Ёнджун выглядит обеспокоенно. — Не волнуйся, Джуни, тебе выпадет шанс выпить в следующий раз, — обещает он и наливает себе еще водки. — Я никогда не терял друзей, защищая Ёнджуна! Он пьет и поворачивается к Ёнджуну, чье лицо выражает абсолютный ужас. — Я никогда, — презрительно усмехается Бомгю, смотря прямо в ёнджуновы глаза, — не врал своему лучшему другу в лицо. Ёнджун становится совершенно неподвижным. — Пей, — Бомгю наливает ему водки. — Бомгю… — тот сглатывает. — Я сказал, пей, — шипит Бомгю, его глаза огромны и безжалостны. Ёнджун пьет. Субин не знает, что происходит. Он может лишь наблюдать за развитием медленно разворачивающегося перед ним ужаса. — Я никогда не целовал кого-то в этой комнате, — заявляет Бомгю, прежде чем поднять свой стаканчик в направлении Тэхёна и подарить ему широкую пьяную улыбку. Тэхён смотрит на него с самым грустным выражением, которое Субин когда-либо видел на лице своего друга. — Ох, Бомгю. Но Бомгю опустошает стаканчик и смотрит на все еще не смеющего пошевелиться Ёнджуна. — Бомгю, — шепчет он. — Почему ты не пьешь? — слова вылетают из его рта, полные яда, и он смотрит на Ёнджуна со всей ненавистью, которую только может изобразить на лице в нынешнем состоянии. Когда Ёнджун не отвечает, он смеется и переходит с него на Субина, так же застывшего на месте. — Субин, возможно, тебе стоит выпить за обоих, потому что у Ёнджуна кишка тонка. Происходит что-то необъяснимо неправильное, но Субин слишком запутался, поэтому просто молча делает глоток. Тэхён издает возмущенный звук и указывает на него с обвинением. — Ты злился на меня за то, что я не рассказал тебе, а сам… — Тэхён! — кричит Кай. Тэхён в шоке поворачивается к нему. Кай никогда не кричит. — Сейчас не время, пожалуйста, давай заберем Субина и просто уйдем, — молит он и выглядит так, будто сейчас расплачется. Субин знает, что Кай прав. Что бы ни происходило между Бомгю и Ёнджуном, это не его дело, но у него не получается отвести взгляд от ошеломленного и наполненного болью выражения лица последнего. — Бомгю, пожалуйста, — взмаливается Ёнджун, стараясь взять руку друга в свою. — Я не… — Ты не что? — выкрикивает Бомгю. Он плачет. — Не хотел делать все за моей спиной и врать мне месяцами после того, как я сказал, что доверяю тебе? Каждое слово, покидающее рот Бомгю, кажется, остается пощечиной на лице Ёнджуна. — Я просто… — Может, ты не хотел целовать Субина, — шмыгает Бомгю и отталкивает Ёнджуна. — Скажи мне прямо сейчас, что все это ничего не значило. Скажи, что ценишь нас больше, чем то, что между вами было. Скажи, что я действительно важен для тебя и что все это было гигантской ошибкой. Слезы потоком льются по его лицу, пока он умоляет Ёнджуна. Субин действительно должен был послушать, когда Кай сказал им уходить, потому что если до сих пор его сердце не было разбито, оно разбивается с ёнджуновыми следующими словами. Он хватает руку Бомгю, глядя на него в отчаянии. — Все это ничего не значило, Бомгю, пожалуйста, он ничего не значит… Бомба взрывается в субиновой груди. Все происходит предельно медленно. В ушах глухо, а мир вокруг замирает. Он видит, как рот Ёнджуна двигается, но ничего не может услышать. Субин понимает, что руки Кая на нем, но совсем не чувствует этого. Он смотрит на свою грудь, ожидая увидеть кровь, льющуюся из обожженной дыры в том месте, где должно быть сердце. Однако он видит лишь след от алкоголя. А затем в одно мгновение вспышкой проносятся кадры перед глазами. Ёнджун держит его за руку. Ёнджун целует его. Ёнджун говорит, что он красивый. Ёнджун обнимает его, пока он плачет. Все это просто Ёнджун. Он ничего не значит. Нечеловечный звук доносится откуда-то из комнаты. Кай приседает перед ним с отчаянным выражением лица и говорит ему дышать. Голова кружится. — Тэхён, пожалуйста, закажи такси, и побыстрее, — поторапливает Кай, смотря за спину Субина в поисках Тэхёна. — Субин, просто смотри на меня, хорошо? Но он не может. Его взгляд прикован к Ёнджуну, сидящему на коленях перед Бомгю в субиновой футболке и все еще пытающемуся достучаться до лучшего друга. Бомгю его прерывает. — Ты все еще не понимаешь! — кричит Бомгю, пытаясь подняться на ноги, но снова и снова падая. Он рыдает еще сильнее, чем раньше. — Боже, Ёнджун, ты такой жалкий, просто… просто проваливай. Он наблюдает за тем, как Ёнджун встает на дрожащих ногах, и Субин не знает, почему, но тот будто двигается в замедленной съемке. Ёнджун смотрит на Бомгю, а затем на Субина. Субин слышит этот звук снова, когда видит, как старший выбегает из дома. Только теперь он понимает, что этот звук издает он сам, когда Кай встает прямо перед ним. — Тэхён! — взволнованно кричит он. — Оно снаружи! — кричит в ответ тот. Субин не уверен, но кажется, что он тоже плачет. Кай, не теряя времени, вытаскивает Субина на улицу. Тот не понимает, как ему удается это сделать. Все его тело будто стало свинцовым. Но они все-таки добираются до машины, и пока Субин смотрит за исчезающим из вида домом Бомгю, он позволяет себе заплакать. Хотя «заплакать» – это слабо сказано. Кажется, будто наступает апокалипсис, а землетрясение прямо сейчас проходится по земле. Однако это не земля трясется, а субиново тело, а единственное, что распадается на части, это он сам. Субин рыдает сильнее, чувствуя, как пара рук оборачиваются вокруг него. — Прости. Это Тэхён. Он тоже плачет. Еще одна пара рук обхватывает их обоих. Хюнин Кай. Теплый, милый и невинный Хюнин Кай. — Все хорошо, — говорит он. Это ложь, но Субин цепляется за его слова и руки, как за спасательный круг, и просто плачет. Он никогда не чувствовал такой сильной боли. Он думал, что знал, что такое разбитое сердце, когда понял, что Джэён не вернется. Однако сейчас он понимает, что то был лишь синоним. Ёнджун только что поменял для него смысл этого слова всего тремя простыми словами. Он ничего не значит.