Вспышка

Дверь закрылась с гулким лязгом. Дарси вскрикнула. Все ее тело вздрогнуло от этого звука. Прошло пять секунд, прежде чем она, совершенно ошеломленная происходящим, запаниковала и бросилась к выходу, шлепая босыми ногами по холодному полу. Она вцепилась в ручку, дергая со всей силой, что у нее осталась. Дверь не сдвинулась с места. Оскалившись, Дарси попыталась еще раз. Кряхтя от усилий, она уперлась ступней в стену, используя ту в качестве рычага, однако дверь так и не поддалась. Когда Танос вел ее через свой корабль, как собаку на поводке, ее тело было во власти камней. Она думала только о том, что ее ждут цепи, ножи, молотки — словом, все виды пыточных устройств, которые только существуют. И оказалась совершенно не готова к пустой и холодной камере, полной теней и заостренных камней, в которой он ее оставил, не сказав ни слова. Темница представляла собой пещеру со стальной дверью, за которую у нее не было шансов выйти. Дарси обхватила себя за талию. У нее застучали зубы. Ледяной холод прогрызал каждый дюйм ее обнаженной кожи, просачиваясь глубоко в мышцы, добираясь до самых костей. — Спокойно, — прошептала она, и изо рта вырвалось облачко пара. — Не паникуй. Думай-думай-думай. Сделав четыре шага назад, она уперлась в ледяную стену и медленно сползла на пол, тяжело сглотнув. — Он не оставит тебя здесь умирать, — прохрипела Дарси. «Но будет держать так долго, чтобы ты вдоволь помучилась», — мелькнула у нее мысль. Она зажмурилась и, скривившись, повернула голову вбок. — Нет, нет, нет! — Она вскочила и надавила ладонями на глаза. — Не стоит размышлять об этом. Вот так. Давай, думай. Дарси попыталась унять дрожь, но, стоило ей поглубже вдохнуть, из горла вырвался сухой, удушающий хрип. Она откинула голову на ледяную стену, желая, чтобы холод проник в тело и разум, смывая горячий ком в груди. — Он сказал… — начала рассуждать она снова; ей нужно было озвучить свои мысли вслух, чтобы дать отпор всепоглощающему страху, грозящему погрузить разум в черную яму. — Он сказал, что ты — разменная монета. «А еще, что ты узнаешь, что значит быть настоящей жертвой». Внезапно Дарси почувствовала, как желудок словно подскочил прямо к горлу. Она резко наклонилась в сторону, и ее вырвало. В основном водой. Выплюнув остатки, Дарси глотнула воздуха. Ее сильно трясло. Заставив себя снова сесть, она сморщилась и провела тыльной стороной ладони по рту. От нее ужасно пахло; моча, пот и рвота покрывали ее кожу. Трудно было поверить, что еще совсем недавно она держала Баки за руку, почти отдавая этому мужчине свою душу, а теперь… Дарси оглядела пустую грязную камеру, приводящую в содрогание, и сердце ее ухнуло в пятки. Она уже давно, с тех пор, как коснулась камня, знала, что потеряла право на жизнь. Камень, возможно, выбрал ее, но наступил момент, когда она тоже выбрала его. И если она умрет… Дарси фыркнула. Она не была идиоткой. Отнюдь. Она прекрасно понимала, что Танос собирается заставить Мстителей обменять камень на ее жизнь. И если те отдадут его, если сдадутся из-за нее… Нет. Дарси зарылась пальцами в волосы, сжимая их у корней, и согнулась пополам. Она должна остановить их. Ее жизнь в качестве болтливого приложения к команде, не обладающей ни единой сверхспособностью, не стоит того. Ни глобально, ни в глазах Мстителей. На кону — миллиарды жизней простых людей. Она знала это и разозлилась бы, если бы те попытались. Однако… она также знала и Стива. Он порвет мир на части голыми руками ради тех, кого любит, послав к черту здравый смысл. Каким-то образом ей придется достучаться до него. Заставить его понять, что речь идет о чем-то большем, чем она, он сам или Баки. Большем, чем то, что могло бы у них быть. Речь о спасении гребаного мира. И это было таким несправедливым — спасать мир, в котором ей не суждено жить. Ничего в этом не было справедливым. Ни по отношению к Стиву, ни к Баки, ни к ней. Не тогда, когда они только что нашли друг друга. Всхлипнув, Дарси открыла глаза и невидяще уставилась в куполообразный потолок. Тело болело, и от жгучего холода становилось только хуже, хотя все это не имело значения. Не в данный момент. Окончательно окоченев, она моргнула, и по щеке быстро скатилась одинокая слезинка. А затем Дарси словно прорвало. Все вышло на поверхность: отчаяние, страх, паника, стресс от необходимости выживать все это время только для того, чтобы в итоге умереть, став не более чем чертовым инструментом в этой войне. Она зарыдала. Горячие крупные слезы стекали, казалось, по всему ее телу. Дарси свернулась калачиком и завыла: глубоко, громко и мучительно. Звук эхом разнесся по камере, окружая ее со всех сторон, угрожая затянуть в депрессивную черноту так глубоко, что она никогда больше не вынырнет на поверхность. Она плакала по Стиву, всем своим существом желая, чтобы он мог обнять ее в последний чертов раз. По Баки, потому что все, что у них было, — шепот о том, что могло бы случиться. Будущее было так прекрасно, ощущалось таким правильным, что его невозможность разбивала ей сердце. И наконец она оплакивала себя. Несмотря ни на что, несмотря на всю свою решимость, она чертовски боялась умереть. Она хотела увидеть, как Джейн и Тор поженятся, дразнить их во время церемонии. Ей хотелось снова отправиться в путешествие без известного заранее маршрута, как тогда, когда Джейн наплевала на карты и планы и просто сидела рядом с ней, высунув ноги из окна. Дарси хотелось еще раз увидеть Рождество, хотелось уютно устроиться возле огня, выключить весь свет и просто посидеть в гостиной, читая. Ей хотелось фейерверков в летнем небе, видеть бегающих вокруг детей с бенгальскими огнями и ощущать вкус арбуза на языке. Ей хотелось подняться на вершину маяка, полюбоваться звездами и потеряться в просторах этой вселенной. Она хотела жить. Дарси хотела, чтобы Баки понял, что жизнь может быть счастливой и приятной, хотела увидеть, как Стив посещает уроки рисования, которые когда-то бросил, и чтобы он в конце концов смог отдохнуть. Хотела увидеть тот дом в Бруклине. Но она не могла. Не сейчас. Дарси кричала до тех пор, пока внутри у нее не стало сыро и пусто. Слезы опустошили ее, не оставив места ни для чего, кроме изнеможения и железной решимости. И вдруг в глубине ее души что-то шевельнулось.

***

В лагере было тихо, если не считать случайного храпа и сонного бормотания. Небольшие палатки были разбросаны по всей территории вокруг костров. Воздух все еще горел: густые клубы дыма превратились в легкую дымку, но не исчезли до конца. Нахмурившись, Тор методично натирал Громсекиру маслянистой тряпкой, пока та не заблестела. Огонь перед ним медленно угасал, но он не обращал на это внимания. Его разум был рекой. Мысли и воспоминания текли сквозь него, не останавливаясь. И хотя ему следовало многое обдумать, сейчас для этого было не время. У ног Тора неподвижно стоял молчаливый Мьельнир. Второй раз за свою долгую жизнь он ощущал силу великого молота не более чем тихий шепот. Он старался не думать о причине. Стал ли тому виной эликсир богини Эйр или то, что сделал потом, Тор знал, что придется заплатить, и все же… не мог заставить себя пожалеть об этом. Ни на мгновение. Уж точно не из-за Дарси. Никогда. Он на самом деле имел это в виду, когда сказал Локи, что она того стоит. От всего сердца. И он сделал бы это снова, если бы она нуждалась в нем. Дарси была… Тор остановился, когда ее лицо мелькнуло перед глазами, молниеносно, но этого оказалось достаточно, чтобы он остановился. Однако то, что Тор увидел, было странно. Арочный потолок. Одинокая слезинка в холодной камере. Босые ноги и стальная дверь. Внезапное движение привлекло его внимание, и Тор резко вскинул голову, вырываясь из видения и сосредотачиваясь на человеке, осторожно приближающемся к огню. — Стивен, — удивленно воскликнул он. Шаги Стива были медленными и размеренными. Он подошел к костру, одетый только в свободные брюки, и Тор уловил его тяжелое дыхание и скованные движения. Он хотел было встать, но Стив остановил его, натянуто улыбнувшись. — Я в порядке. — Тебе следует отдыхать, — обеспокоенно нахмурившись, возразил Тор. — До рассвета еще час. — Насколько я помню, ты сказал, что я довольно быстро приду в форму. Кроме того… — Стив попытался сесть на пень рядом, но все же отказался от этой идеи, поскольку движение оказывало слишком большую нагрузку на его спину. — Чья бы корова мычала. Тор растерянно моргнул, глядя в огонь. — Не понимаю. У нас нет коровы, но если она тебе зачем-то понадобится, уверен, что смогу найти… — Это такое выражение, — оборвал его Стив, лукаво улыбнувшись. — Я имел в виду: кто бы говорил. Разве ты не должен спать? — Я… — начал Тор, и его мысли снова вернулись к Дарси. Он почти чувствовал, как ее пальцы тянутся к нему сквозь время и пространство. Покачав головой, он выдавил легкую улыбку. — Не могу. Стив долго смотрел на него немигающим взглядом, а затем мягко спросил: — Кошмары? — Нет, — тихо ответил Тор, покачав головой. Положив Громсекиру на колени, он взял бревно и подбросил его в угасающий огонь. В воздух взметнулись яркие искры. — Мой разум не может успокоиться: слишком многое произошло, и теперь он отказывается молчать. И… я волнуюсь. — Из-за боя? Тор тяжело посмотрел на Стива. — Из-за многого. Тот не ответил, но кивнул в знак согласия. В палатке позади Тора — палатке Старка — послышался шелест ткани, как будто тот перевернулся во сне. — Как твои травмы? Стив начал пожимать плечами, но тут же замер. — Кожа слишком натянута. И тонкая, как бумага. У меня ощущение, что если я сделаю неосторожное движение, она порвется. В остальном лишь несколько синяков… Мне повезло. Тор мысленно согласился: Стиву действительно очень повезло. — Могу я осмотреть тебя? Стив кивнул и повернулся спиной. Тор отложил Громсекиру и поднялся со своего места. Две повязки закрывали самые глубокие раны Стива, которые пока не затянулись. Остальная кожа была розовой и сморщенной. Она странно блестела, отражая мерцающее оранжево-желтое пламя. — Ты чувствуешь жар? — Ничего необычного, — ответил тот. — Что скажешь? Тор кивнул самому себе и произнес: — Учитывая твою ускоренную регенерацию и проведенное лечение, все равно потребуется некоторое время, чтобы на новой коже образовалось достаточно слоев, и ты мог двигаться без дискомфорта или риска повторного открытия ран. Стив замер, и Тор почувствовал, как воздух между ними словно изменился, превратившись во что-то удушающее. Обернувшись одной головой, Стив впился глазами в Тора. Его взгляд был диким, отчаянным и загнанным. — У меня нет на это времени, Тор, — проговорил наконец он. Повисла тишина, разбавляемая только треском поленьев в костре. — Да… Полагаю, время — это роскошь, если ты на войне, — ответил Тор, выдерживая взгляд Стива, а затем вдохнул так глубоко, что воздух, казалось, заполнил его легкие без остатка. — Что ж, — сказал он напряженным голосом, — тебе не повредит еще одно применение мази. Сядь, я принесу. — Все в пор… — Сядь. Стив мудро решил не сопротивляться приказу и осторожно присел на ближайший пень. Тор подождал, пока тот устроится, прежде чем отправиться к медицинской палатке. Вдоль границ были выставлены часовые, на остатках стен — стражи; они молча провожали его взглядом. Среди них был и Клинт. Он занял позицию на южном фланге, в паре сотен футов от медпункта. Залитый лунным светом, он стоял неподвижно, как статуя, с прямой спиной, глядя в темный лес. Клинт явно выбрал это место, как наиболее нуждающееся в защите. Он не повернулся и не посмотрел на Тора, но заметно напрягся, слегка склонив голову, словно прислушиваясь к каждому движению. Тор остановился у входа в медпункт, глядя на него. Было бы ложью сказать, что он не испытывал обиду. Ему все еще было трудно простить готовность использовать жизнь Дарси ради собственной выгоды. Однако он также понимал, что эта война изменила Клинта, и Тор не был уверен, насколько это бесповоротно. Впрочем он не был настолько глуп, чтобы считать, будто бы и сам остался прежним, если бы не Дарси, что находилась рядом в те недели после Щелчка. На мгновение Тор позволил себе представить обратное. Во что бы он превратился и как глубоко отчаяние поглотило бы его. То, что он увидел, потрясло его до глубины души. Не готовый столкнуться с такой реальностью, он резко выдохнул и откинул полог палатки, нырнув внутрь. В темноте его взгляд сразу же остановился на неподвижной фигуре Наташи. Она лежала на боку, свернувшись калачиком на койке рядом с кроватью Стива, подложив обе руки под голову, и крепко спала. Пряди ее рыжих волос, казавшиеся темно-каштановыми в полумраке, рассыпались по лицу и мерно, точно удары сердца, развевались при каждом мягком выдохе. Она выглядела такой маленькой, почти хрупкой. Резкое отличие от уверенного и компетентного воина, которым ее знал Тор. Стараясь не шуметь, он взял мазь и свежие бинты. Вернувшись к огню, он заметил, что Стив так и не пошевелился. Лишь запрокинул голову, уставившись в ночное небо. Он, казалось, не замечает присутствие Тора и не изменил позы, даже когда тот снял колпачок с мази и положил рядом бинты. — Что ты пытаешься там найти, мой друг? Стив не сводил взгляда с бархатного одеяла, висевшего над головой, и Тор на мгновение подумал, что тот не собирается отвечать. — Звезда… — пробормотал в конце концов Стив. Тор услышал, как он сглотнул. Какие-то глубокие эмоции просочились в его голос, сделав тот низким и хриплым, когда он произнес: — Та… которой Дарси дала имя. Она всегда пробиралась на крышу и находила ее. Это приносило ей большое утешение. Руки Тора замерли, мазь так и осталась не нанесенной на кончиках пальцев, зависших над голой спиной Стива. Сердце его сжалось в груди. Когда он заговорил, слова были медленными и осторожными: — И как она ее назвала? Пауза. — Она назвала ее в честь Баки. Тор услышал ухмылку в голосе Стива и тоже хмыкнул. Звук был тихим и быстрым, словно дуновение воздуха, но в этот момент показался очищающим. Тор начал смазывать раны Стива с мягкой улыбкой, застывшей на губах. Естественно, сестра его сердца — романтик и идеалистка до мозга костей — поступила именно так. — Покажи мне, о какой звезде идет речь. Подняв руку, Стив указал на мерцание в правом нижнем углу луны. — Там. Тор проследил глазами в указанном направлении, и звезда замерцала сильнее, как будто знала, что привлекла их внимание и хотела похвастаться. Он улыбнулся ей, окрестив про себя «дерзкая мелочь». Он не очень хорошо был знаком с сержантом Барнсом, но знал такую ​​истину: когда ты что-то называешь, ты наделяешь это определенной силой. — Мерцает ярко, — прокомментировал Тор спустя долгое время. Стив кивнул, не сводя с него глаз. — Да, — тихо согласился он, а затем, еще мягче: — Он такой. Нанесение мази не было долгим процессом, хотя Тор старался сделать все как можно бережнее. Вскоре он наложил новые бинты на глубокие раны, удовлетворившись отсутствием инфекции или активного кровотечения. — Тор? — сипло позвал Стив, надежно закрепляя на груди конец повязки. Затем он встретился с вопросительным взглядом Тора; его глаза необычайно блестели. — Спасибо за то, что ты сделал. Наташа мне рассказала. Я твой должник и не забуду этого. — Ты хороший человек, Стивен. Я всегда знал, что это так, — Тор сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Но я сделал это не только для тебя. Стиву не нужно было спрашивать, кого тот имел в виду. Он знал. — Ей повезло, что ты на ее стороне. Опустив голову в знак согласия, Тор быстро отвел взгляд и начал заниматься уборкой. — Нет, это я — тот, кто благословлен. Дарси — редкая жемчужина. Она… драгоценна во всех отношениях, — Тор откашлялся и вновь нашел взглядом глаза Стива. — Хорошо бы тебе всегда это помнить. — Я люблю ее. Тор вздрогнул и посмотрел на своего товарища, человека, который снова и снова вел их в битву, которому он доверял свою жизнь, с удивлением признавая насколько правдивы его слова. Они горели внутри Стива пульсирующим ярким светом, чистым и незапятнанным. Это было так ярко и так внезапно, что заставило Тора пораженно замолкнуть. Любовь — слово, которым жители Мидгарда чрезмерно увлекались. Они использовали его для всего, даже для самых крошечных предметов, и поэтому оно потеряло свою силу. Но признание Стива было другим. Свет, который Тор увидел, являлось отражением чего-то гораздо более древнего. Это была богатая почва, из которой возник Иггдрасиль, сила, которая заставила его корни прорасти глубоко, место рождения всего, что было, есть и когда-либо будет. Это не было огнем, но от него все равно веяло теплом, и он видел, как это заполняет каждый дюйм тела Стива от сердца до кончиков пальцев. Это была святыня. — Да, — тихо сказал Тор, и его голос слегка задрожал. — Вижу. — Я не знаю, что Дарси рассказала о нашей ситуации… — Стив замялся. — Мы говорили об этом. — Тогда ты знаешь, что и Баки, и я сделаем все, что в наших силах, чтобы позаботиться о ней. Любить ее. Если она нам позволит. Тор глубоко вдохнул, проглотив комок в горле — отчаянное, раненое, жадное существо, которое велело ему взять то, что он должен защищать, и бежать. Дарси была его семьей во всех отношениях за исключением крови, но… она все же не принадлежала ему. Свет в словах Стива был тому доказательством. Пришло время признать это. — Тебе придется сразиться с ней за это право, просто чтобы ты знал, — внезапно заявил Тор, сделав свой голос намеренно беззаботным. — Она довольно свирепа в своем желании заботиться о других. Стив смотрел на него долгую секунду, а затем улыбнулся. — Не настолько, как Джейн. Дарси всегда говорит, что именно ее стоит опасаться. И теперь Тор по-настоящему рассмеялся, ощутив, как его глаза смягчаются при одном упоминании о любимой. На самом деле было удивительно, как одно только ее имя могло поставить его на колени. — И Дарси права, предупреждая тебя об этом, — Тор уставился на пламя, представляя, как его языки будут отражаться и танцевать в янтарных глазах Джейн, придавая им потустороннее сияние. — Моя Джейн — совершенно другое создание. Улыбка Стива стала шире. Через мгновение он повел плечами, словно проверяя диапазон дозволенного. Его движения стали заметно менее скованными. На горизонте появилась едва заметная серая линия. Тор посмотрел туда, и в груди его что-то сжалась. Приближался рассвет, а вместе с ним и война. — Тор… думаешь, мы победим? — внезапно спросил Стив, и он моргнул, поворачивая голову в его сторону. Вопрос был странной демонстрацией уязвимости с его стороны. Даже после того, как слова вылетели изо рта, брови оставались глубоко сведенными. У него был взгляд, который был слишком знаком Тору. Лидерство — ужасное бремя. — Мое сердце подсказывает это, — тихо сказал Тор. — Однако ему уже удавалось обыгрывать нас раньше. Перед глазами Тора промелькнул образ Громсекиры, раскалывающей грудь Таноса пополам. Слова, которые будут преследовать его всю оставшуюся жизнь, скрипели в ушах, как будто угроза стояла рядом. Надо было по голове. — Некоторые сражения необходимо проиграть, прежде чем их можно будет по-настоящему выиграть, — отстраненно пробормотал Тор. Он моргнул, вспоминая вспышку ужаса, шок от поражения, ноющую дыру горя, которая грозила поглотить его целиком в последующие дни, затем натянуто и горько улыбнулся. Когда он заговорил снова, то постарался смягчить тон: — Плюс, он никогда раньше не дрался с нами дважды. Стивен слегка приподнял уголки губ в улыбке и добавил: — И у нас есть один из камней. — Да, кстати. Я хотел спросить: что насчет камня? Где он спрятан? — Последнее, что помню… — Стив сделал паузу, все его лицо исказилось, когда он попытался вспомнить. — Я поручил заняться этим Груту. Тор замер совершенно неподвижно. Какое-то время он даже не дышал, а затем, будто наступила буря, потрясающая и полностью вышедшая из-под контроля, взревел: — Древо! Рев пронесся по лагерю, и тут же послышались крики шока и удивления со стороны остальных, как асгардцев, так и Скруллов, но самый громкий раздался из палатки прямо позади него. — О Господи! — воскликнул Старк, и стены его палатки затряслись. Из других палаток высунулись испуганные лица, проверяя, не происходит ли внезапная атака. Стив что-то говорил, сообщая, что опасности нет, но Тор не обращал на это никакого внимания. Он обернулся, пронзительным взглядом обшаривая лагерь, прежде чем еще раз громогласно крикнуть: — ДРЕВО! — Я исключаю тебя из завещания, Тор, — застонал Старк. Секунду спустя всего через несколько палаток послышалось тихое: — Мы вписаны в ваше завещание, мистер Старк? — Отлично, теперь ты там, — громко вздохнул Старк из своей палатки, прежде чем крикнуть: — Иди спать, парень, все в порядке. Тор просто… — ДРЕВО, ГДЕ ТЫ?! — Едрить твою налево! — закричал Тони. — Мы больше никогда не устроим групповую ночевку! Все ночевки Мстителей отныне отменяются. Палатка Питера затряслась. — У Грута проблемы? — Не обращай на него внимания, Пит. Я не знаю, в чем, блядь, его проблема, но ему лучше, черт возьми, разобраться с этим, прежде чем я окончательно встану! Тор проигнорировал угрозы Старка, гораздо больше озабоченный поиском юного Флора колосс, которому был доверен чертов Камень бесконечности. Стив отказался от попыток остановить его и просто сидел на пне, зажимая переносицу. Прищурившись, Тор повернулся к нему и прошипел: — Где он? Тот резко поднял голову и, округлив глаза, ответил: — Я не знаю. — Что значит не знаешь? — Я был без сознания, Тор, — резко бросил он. — Вот что я, черт возьми, имел в виду. — Да, но ты… — Я есть Грут? Робкий вопрос прозвучал позади них, и оба замерли, захлопнув рты, а затем Тор развернулся на пятках и увидел Грута, уставившись на него сверкающими молниями глазами. Грут настороженно моргал, его деревянный рот был плотно сжат. — Древо, где камень? — требовательно спросил Тор. — Боже мой, — палатка Старка задрожала, когда он ее пнул, — ты можешь поговорить об этом где-нибудь еще? Дерево-подросток уставилось на Тора и указало на живот пальцем, похожим на веточку. Тор удивленно распахнул глаза, а затем осознание ударило его с силой пузатого чибиса. — Ты… — прошептал он в ужасе, а затем покачал головой, бранясь: — Этот камень — не Скуттлс. Рот Грута открылся, его лицо исказилось от обиды. Его листья задрожали, а лозы опасно зашевелились по конечностям, вгрызаясь в землю под ногами. — Я… — Со всем подростковым настроем, которым только можно обладать, Грут наклонился вперед и, выпятив подбородок, отрезал: — Есть Грут. Помолчав, Тор пробормотал: — Ругательства были неуместны. — Я так не думаю, — заметил Старк, зевая, а затем причмокнул губами. Снова зашуршала ткань, а затем они услышали приглушенное: — Я не знаю, что ты сказал, но молодец, Древобород. А теперь идите спать. Тор стиснул зубы, чтобы удержать язвительное замечание на кончике языка, и погрозил Тони пальцем. Внезапно маленькая деревянная рука осторожно сомкнулась вокруг его руки. Он замер и медленно повернулся к Груту. На него смотрели большие проникновенные карие глаза, и вдруг Тор осознал, что смотрит в глаза не подростка, а существа старше, чем он сам. Во взгляде Грута была определенная неподвижность, твердо укоренившаяся сила и уверенность прожитых жизней, сражений и принесенных жертв. Его рот распахнулся, одновременно причудливо и с оттенком меланхолии. Грут прижал ладонь к своему животу, где теперь находился камень. Слой за слоем живые лозы скручивались, переплетались и сцеплялись вместе, образуя защитный барьер из волокон самого его существа. — Я есть Грут. Послание было однозначным. — Возможно, я слишком остро отреагировал, — признался Тор после долгой паузы, потянувшись к плечу Грута и сжав его. — Мои извинения, если я обидел тебя, дружище. Я не собирался этого делать. Грут просто скопировал его действия и похлопал Тора по плечу; на его лице появилась легкая улыбка, карие глаза ярко сияли. Послышался вздох облегчения, и Стив скрыл тихий смешок за кашлем. Тор покраснел. Его лицо горело, как будто кто-то удерживал пламя в нескольких дюймах от его кожи. Он повернулся к Стиву и обхватил его за шею: — Перед тобой я тоже извиняюсь, Стивен. Я нахожусь в состоянии сильного стресса и… Тор неестественно застыл. Слова замерли у него во рту, а голова медленно повернулась к лесу. Глубоко в чаще, скрытой дымом, раздался одинокий леденящий кровь вой. Похожий на пронзительный лай, он пронзил предрассветное небо,, и кожу Тора закололо: звук не могло издать создание из Мидгарда. Вой был преследующим, как хриплый зов гончих Хелы. Не отрывая взгляда от линии деревьев, Тор медленно шагнул вперед. Все его тело напряглось. Рядом с ним настороженно поднялся на ноги Стив. Во всем лагере воцарилась жуткая тишина, точно такая же, как когда ветер стихает за мгновения до того, прежде чем на небесах разразится великий шторм. Тор медленно наклонился, не отрывая глаз от леса, и обхватил рукой рукоять Громсекиры. В темноте он мог видеть, как деревья начинают раскачиваться, трясутся листья, слышать топот тысяч тел, щелкающее гортанное рычание. Сама земля под его ногами задрожала. — Стивен, — тихо начал Тор, — разбуди… Раздался еще один вой, оглушительный и бесконечно приближающийся. Ветви затрещали. Через мгновение послышались болезненный визг и бульканье кого-то, падающего замертво. Палатка Питера зашаталась, как при землетрясении. Он вывалился из дверей на землю, запутавшись в собственных ногах, волосы его стояли дыбом, на лице играла дикая, неверящая ухмылка. — МОИ ЛОВУШКИ!

***

Дарси вздрогнула, когда дверь распахнулась. Внезапность этого потрясла ее, выводя из ступора. Танос представлял собой темный силуэт на фоне света, заполнявшего пространство позади него. Он смотрел на нее сверху вниз, ничего не выражающими глазами. Неудержимо дрожа, она заставила себя выдержать его взгляд, стуча зубами в тишине. Голова у нее кружилась от холода и плача, конечности давно онемели. Все тело болело, но один взгляд — и она мгновенно насторожилась. Половина лица Таноса была освещена тусклым светом камней. Раньше он глядел на нее с каким-то научным любопытством, но сейчас… Его взгляд был холодным, расчетливым и пустым. — Очистись и оденься, — сказал он, и выражение его глаз словно перешло в голос — все в этом было бесчеловечным. — У тебя есть десять минут. Куча одежды ударила ее по лицу, ослепив. Дарси неуклюже оттолкнула вещи и нахмурилась. Танос наклонился и поставил на пол рядом с дверью небольшое ведро с водой. Она настороженно смотрела на него. «Мне нужно заключить сделку»,— подумала Дарси, и слова вылетели из ее рта прежде, чем она успела их толком обдумать: — Они не отдадут тебе Камень души. Не ради моего спасения. Это не сработает. Моя жизнь не… — Ты думаешь, сделка включает твою жизнь? Дарси открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Танос, казалось, наслаждался ее шоком и замешательством, и его глаза искрились смехом. — Ты спросила, собираюсь ли я убить тебя, — напомнил он ей; его тон был забавным и почти насмешливым. — Каков был мой ответ? Желудок Дарси сжала холодная тошнота. — Не сейчас. Танос молчал, и у нее по коже побежали мурашки. — Ты умрешь сегодня, — произнес он в конце концов, словно подтверждая случившийся факт, — вне зависимости от того, предложат Мстители мне камень или нет. — Я не… — тихо начала Дарси слабым голосом, потом продолжила громче: — Не понимаю. Что это за сделка, черт возьми? — Я не делюсь властью, — просто ответил ей Танос, словно это объясняло все. — Ты заставила меня о многом задуматься, малышка. Я думал: вот истреблю половину, другая будет процветать. Но вы доказали: это невозможно. Пока есть те, кто помнят как было «до», будут и те, что неспособны принять никакое «после». Само твое существование, хранительница камня, является тому доказательством. Осознание со звоном ударило Дарси. — Ты собираешься убить нас всех? — прошептала она в ужасе, отшатнувшись назад. — Я разнесу вселенную до последнего атома, а затем с помощью камней создам новую, — голос Таноса сочился благородством. Дарси уставилась на него, совершенно ошеломленная, а затем медленно перевела взгляд на перчатку и сосредоточилась на пустом слоте Камня души. И тогда она поняла, что, несмотря ни на что, ей придется убедить Мстителей не отдавать камень. Она в любом случае уже давно покойница. Никто больше не разделит ее участь. Чего бы это ни стоило. — Ты потерпишь неудачу, — просипела она и решительно посмотрела на Таноса. — Для этого тебе нужны все камни. Одного не хватает, — слова срывались с ее губ, словно разговаривал кто-то другой, кто-то гораздо более храбрый, чем она. — И пока я его хранитель, ты никогда не получишь Камень души. Танос упер руки в колени и наклонился. Они встретились взглядами, и все, казалось, вылетело у Дарси из головы. — Вот почему ты умрешь первой, малышка, — сказал он ей с жестокой улыбкой. Она выдержала его тяжелый взгляд, но не ответила, неспособная ничего вымолвить из ужаса, сковавшего ее горло. Танос выпрямился во весь рост. — У тебя семь минут. Шевелись.

***

Стелс-костюм грозил натереть ему спину. Каждый его шаг создавал трение материала о слишком чувствительную кожу, раздражая ее, несмотря на дополнительный защитный слой, который он поддел вниз. Следовало в качестве меры предосторожности заставить Тора обернуть всю его чертову спину бинтами, но времени не было. Не тогда, когда весь лес ожил. Вскоре после первого воя Стив бросился на разрушенную Базу и в темноте пробрался в свою комнату. Костюм был спрятан глубоко в шкафу, но он без труда нашел его. Однако облачение стало сущим кошмаром, заставившим его дрожать, ругаться, потеть и задыхаться. К тому времени, когда ему удалось присоединиться к остальным, весь лагерь погрузился в панику. Скруллы и асгардцы бегали туда-сюда, туша костры и собирая палатки. Асгардианка, которую Стив никогда не встречал, шла по лагерю и выкрикивала приказы в манере, которая слишком напоминала ему Пегги. Она привлекала внимание, даже его. Ее доспехи были светло-серыми, с золотыми вставками, а темные волосы заплетены в замысловатые косы, которые гарантировали, что пряди не закроют обзор. Оторвав от нее взгляд, Стив направился обратно как раз в тот момент, когда край солнца появился над горизонтом, прорвавшись сквозь облака и верхушки деревьев. Команда ждала на краю лагеря, все стояли лицом к лесу. Он пришел последним. Стив старался не допустить, чтобы это его беспокоило, но ничего не мог с собой поделать. — Я говорил, что ямы сработают, мистер Старк, — донесся до него голос Питера. Тот прыгал вокруг Тони, дико размахивая руками. — Я говорил вам! Тони кивнул, и его взгляд снова устремился к лесу. — Уверен, что говорил, — отстраненно бросил он. Стив ничего не сказал в знак приветствия, когда наконец добрался до них, просто остановился рядом с Тором. Несмотря на это, все взгляды обратились в его сторону. Их глаза задержались на нем невероятно надолго, и невысказанная озабоченность, сомнения в его способности сражаться заставили его стиснуть зубы. Он никогда раньше не увиливал от боя и не собирался начинать сейчас. — Где твой брат? — спросил он Тора, переминаясь с ноги на ногу, слишком взволнованный и нуждающийся в отвлечении. Тор удивленно поднял брови и обернулся. Его взгляд скользнул по Питеру и Тони, Клинту, Наташе и Кэрол, затем к медицинской палатке, где Беннер и Грут готовили все необходимое для установления очередности оказания помощи пострадавшим. Нахмурившись, Тор наконец поднял руку, указывая сквозь хаос. — Локи там. И тогда Стив заметил его. Среди всей этой суеты возвышающаяся фигура Локи казалась островком тишины. Его взор был обращен к небу, а не к лесу, как у остальных, а изумрудные глаза прикованы к густому покрову облаков над головой. Стив сузил глаза. — Он знает что-то, чего не знаем мы? — Если да, то он решил не делиться этим со мной, — ответил Тор, и Стив пристально посмотрел на него. Тот прочитал невысказанный вопрос, и выражение его лица стало жестким. — Он нас не предаст. — Я не спрашиваю, предаст ли он нас, — возразил Стив мягко. — Мне нужно знать: можем ли мы доверять ему, Тор? Тор выдержал его взгляд, стоя непоколебимый, как гора. — Да. Мгновение молчания. — Хорошо, — кивнул Стив. Его взгляд снова скользнул к Локи, обнаружив, что тот смотрит прямо на него. На этот раз в его глазах не было и следа озорства. И тогда Стив внезапно вспомнил, что это был тот же самый бог, который предлагал защитить Дарси… по-своему. Ему удалось обмануть самого Таноса, он рисковал жизнью, чтобы принести им Камень души. Предложил помощь и даже привел к ним армию Асгарда. Словно прочитав мысли Стива, Локи слегка поклонился ему. Движение было не более чем легким изгибом в талии, но это выглядело изысканно и диковинно посреди разбомбленного поля боя. — Почему они не атакуют? Моргнув, Стив оторвал взгляд от Локи и остановился на серьезном лице Кэрол. Она стояла отдельно от остальных в конце их небольшого отряда, пристально глядя на окружающий лес. Помимо шума в лагере, криков и топота ног, они все еще могли слышать рычание и щелканье челюстей глубоко среди деревьев. — Хороший вопрос, — Клинт поднял голову от колчана, который наполнял стрелами. — Они не похожи на тех, кто способен сдерживаться. Стив вспомнил монстров из битвы в Ваканде. Он никогда не забудет, каково это быть окруженным ими, поваленным и прижатым к земле, пока они пытаются оторвать тебе конечности. — Они ждут приказа, — жестко сказала Наташа. — Может быть, это отвлечение, — предположил Питер. — Военные корабли все еще висят над нами. Если бы я был Таносом, я бы хотел, чтобы наше внимание было обращено на лес, а не на себя. Стив взглянул на шеренгу Мстителей и бросил взгляд на Тони поверх головы Пита. — Парень прав. Мы следим за кораблями? — Трудно это сделать, пока ПЯТНИЦА не в сети, — Тони разочарованно вздохнул, когда его пальцы слегка пробежались по свежим швам на подбородке. Костюм, в который он был облачен, выглядел новым, непроверенным и сильно отличался от сломанного, куда он засунул Стива. Он на мгновение задумался, что из новых гаджетов сегодня использует Тони. — Я могу слетать на разведку, — предложила Кэрол, нетерпеливо шагнув вперед. Из всех них она казалась самой отдохнувшей, и это, подумал Стив, могло бы в конце концов спасти их задницы. — Если ты считаешь это верным, Дэнверс, — протянул он. — Было бы неплохо придержать тебя, пока мы не узнаем, с чем имеем дело. Ты довольно сильный игрок. — Не хочешь оставлять нас без самого крутого оружия, Кэп? Стив искоса взглянул на ухмыляющегося Тони. — Ага. Типа того, — ответил он, и его тон был эквивалентом раздраженному закатыванию глаз. — Подводя итог, думаю, мы проделали превосходную работу. Я имею в виду, это дало гораздо большую отдачу, чем… — Доброе утро всем! Стив резко обернулся на звук радостного приветствия, сдерживая стон, когда его спина вспыхнула. Боль длилась недолго, по крайней мере, она отступила, когда он увидел говорившего. — Твою ж мать. Стив не знал, кто это сказал, возможно, даже он сам, но эти слова отозвались взаимностью у всех. Первым пришел в себя Тор. Он шагнул вперед, звеня кольчугой доспехов, с Мьельниром в одной руке и Громсекирой в другой, в полной мере в то мгновение воплощая свой титул бога грома, и все же... Тор подошел к женщине ростом не больше пяти футов и замер перед ней с великим почитанием. — Джейн? — спросил он. Та лучезарно улыбнулась, глядя в ответ, и, несмотря на то, что она была вооружена до зубов, все поведение Тора тут же изменилось. Взгляд его смягчился и стал обеспокоенным. Он мягко упрекнул ее: — Ты не спала всю ночь, любовь моя? Не следовало этого делать. — Прошу прощения, — прервал его Тони, прежде чем Джейн успела ответить, глядя на Тора так, будто тот сошел с ума. — Мы собираемся игнорировать тот факт, что у нее за спиной самодельный огнемет? А это что, ремни безопасности от Мазерати? Джейн моргнула, опустив подбородок, и рассеяно посмотрела на крест-накрест перекинутые через плечи лямки, удерживающие оружие. — Угу. — Я сказал, что у тебя есть доступ к моим лабораториям, Фостер, не к гаражу! — Ты сказал… — начала Джейн, совершенно сбитая с толку, — я могу получить все, что захочу. Чего бы ни хотела Джейн, очевидно, это означало топливный бак и небольшой баллон с углекислым газом, которые ей каким-то образом удалось одновременно прикрепить к двум ремням безопасности, перекинутым через ее плечи. В качестве топливопровода был подключен садовый шланг, соединенный с клапаном в верхней части устройства, сразу за головой. Шланг повторял изгиб ее тела и вел к большой паяльной лампе, которая была заклеена скотчем прямо под соплом. — Я не видел ни одного такого со времен войны, — пораженно выпалил Стив. — Правда? — спросила Джейн и наклонила голову, чтобы рассмотреть еще одно зловещее на вид оружие, привязанное к ее телу. — У меня здесь еще бомбы с кислотой. О! И, конечно же… — она резко вскинула голову с блаженной улыбкой на губах, указав на два похожих на копья металлических шеста, зажатых у нее под мышкой. — Мои гравитационные палочки. Мне пришлось ради них покопаться в старой комнате Дарси. — Кислотные бомбы?! Это так круто, — выдохнул Питер, бросаясь вперед. — Вы использовали… Тони остановил его, уперев ладонь в грудь. — Нет. — Мне просто интересно, что она… — И нет. Не обращая внимания на негромкий спор, который разгорелся между Тони и Питером, Тор поставил Мьельнир на землю и обхватил лицо Джейн ладонями. — Любимая, ты считаешь это разумным? На самом деле было удивительно, как в этот момент глаза Джейн, казалось, загорелись яростью, будто она стала огнедышащим драконом. Она расставила ноги на ширине плеч, приняв позу, которую узнал бы не только Стив, но и любой другой обученный солдат. — Ты не удержишь меня от этой битвы, — ее голос был похож на лезвие, готовое пролить кровь. — Ты неправильно поняла, — мягко поправил ее Тор. — Я имел в виду, что будет… опасно. Возможно, мы могли бы найти тебе какое-то другое дело? — Я тебя умоляю, — усмехнулась Джейн. — Любую проблему на земле можно решить осторожным применением взрывчатки. Хитрость в том, чтобы не оказаться рядом, когда та взорвется. Клинт фыркнул, но ни Джейн, ни Тор, похоже, его не услышали. Тор взял ее за руку, уводя немного в сторону от остальных, и что-то начал говорить, понизив голос. Стив старался не слушать, но его улучшенный слух улавливал каждое слово, несмотря на то, что он опять уставился в лес, пытаясь обеспечить им уединение. — Я знаю, ты хочешь сражаться, и не буду тебя сдерживать, — говорил Тор. — Но я прошу об одном: не лезь в самое пекло. Оставайся с Древом, охраняй камень в тылу. Это непростая задача. Последовала пауза, а затем взволнованный шепот Джейн: — Ладно-ладно, но как ты думаешь, у меня будет шанс убить хотя бы парочку монстров? Тор усмехнулся, но глубокий рокочущий звук, рвавшийся из его груди, заглушил яростный крик, от которого поднялся каждый волосок на затылке Стива: — Началось! Их реакция была мгновенной: оружие обнажено, тела наготове. Однако из-за границы леса ничего не вырвалось, не было никакого нападения мчащихся к ним существ. Вместо этого они пришли сверху. Ранние утренние облака рассеялись, как клубящийся белый туман, и первый военный корабль прорвался сквозь них, словно приближая судьбу. Гигантская черная сталь, вся сплошь из острых углов и разрушительная, опустилась над лесом с сотрясающим землю гулом. Корабль завис в сотне футов над верхушками деревьев. Костлявые пальцы ужаса сомкнулись на горле Стива. У него возникло странное ощущение невесомости, как будто он снова кувыркался в воздухе, несясь к земле. Он взял себя в руки, глубоко и ободряюще вдохнув. Дрожь страха пробежала по его спине, пульс заколотился в вене на шее. Вдалеке он услышал командный крик асгардианки, призывающей армию построиться. За его спиной застучали ноги, в воздухе раздался металлический звон вынимаемых клинков. А затем из военного корабля вырвалась вспышка света. Стив отпрянул, широко раскрыв глаза и открыв рот, глядя на луч, за которым быстро последовал другой. А потом еще один. И еще. Из корабля не прекращая вырвались бесконечные лучи, десантирующие армию Таноса.

***

Теперь Локи мог видеть их, гротескных существ, свору гончих Хелы, окружавших Базу. Их дикий боевой клич, все еще сдерживаемых каким-то невидимым барьером, был призрачным саундтреком, доносившимся из теней леса. И звук только усилился, когда прибыла армия Таноса. В этот же момент стая бросилась на лучи света, как собаки, приветствующие своего хозяина. Это раздражало. Рядом с ним крылатый зверь Валькирии опасно топал копытами. Локи взглянул на него, и тот бросил взгляд в ответ, как будто все осознавая. Они долго смотрели друг другу в глаза, а затем лошадь тяжело фыркнула, из ее ноздрей хлынул горячий воздух. Она взволнованно переступила. — Не смотри ей в глаза, — предупредила Валькирия, сидя верхом и крепче сжимая поводья, а другой рукой обхватив длинное копье. Локи приподнял бровь. Она закатила глаза и пожала плечами: — Как знаешь. Когда она вырвет тебе кусок горла, я не буду извиняться. Я честно предупредила тебя заранее. — Приму к сведению, — усмехнулся он, бросив последний взгляд на крылатую лошадь. Армия за его спиной молчала, стоя по стойке смирно. Большинство из них были закаленными в боях воинами с каменными лицами. Слева от него находился менее организованный легион Скруллов. Там, где асгардцы были неподвижны, словно замершие статуи, Скруллы постоянно двигались, сгорбив спины, низко опустив головы, а их глаза были голодными. Генерал Талос ходил перед ними, как хищник по клетке, пристально глядя на поле битвы впереди. Это были два разных типа воинов, два разных стиля боя, и оба были крайне необходимы. Тор и остальные стояли впереди, тихо переговариваясь между собой, образовав небольшой круг. На данный момент они просто выжидали… Локи почувствовал прежде, чем увидел. Сначала резкий толчок, как будто сломалась ножка у стула. Весь воздух вылетел из легких. За ним последовала волна холодной смерти, великая невидимая тьма, прокатившаяся по земле, отдергивая завесу мира. Танос появился из леса, точно привидение. Титан был один. Его движения были размеренными. Восходящее солнце выглядывало из-за облаков и отражалось на его золотом шлеме; он держал невероятный двусторонний клинок. Но не оружие заставило сердце Локи сжаться в груди, а перчатка на левой руке Таноса. Глубокий холод пробежал по его позвоночнику, словно ледяной палец коснулся каждого позвонка, пока нечто, похожее на руку самой смерти, не обхватило его череп. Что-то не так. Локи не знал что, не мог определить ничего, кроме присутствия самого Таноса, но и избавиться от этого чувства тоже не мог. Он знал это всем своим существом. Что-то совершенно точно не так. Мир погрузился в тишину. Локи двинулся вперед к линии фронта, прежде чем осознал, что делает, быстро сокращая расстояние до Мстителей — расстояние, которое он не имел права пересекать, но все равно пересек. — Тор, — услышал он слова Капитана Америки, и сердце Локи остановилось. — Тони? Все трое кивнули, приняв решение, и как один повернулись к Таносу. Титан ждал. Само терпение посреди поля битвы со скучающим выражением лица. Как будто у него было все время мира. Что-то не так. — Тор, подожди! — крикнул Локи, и его брат остановился как вкопанный с оружием в руках. Тор обернулся, настороженно нахмурившись. — Что? Остальные тоже замерли. Все взгляды обратились к нему, и Локи попытался справиться с нарастающим внутри неприятным чувством. Он сглотнул, его голос был тихим и осторожным. — Что-то не так. Я… У меня желудок выворачивает наизнанку. Если вы собираетесь встретиться с ним, будьте начеку. Не верьте ничему, что он скажет. Тор бросил быстрый взгляд на товарищей, прежде чем подойти. Локи наблюдал за его приближением и на этот раз не стал противиться, когда тот протянул руку и обхватил его за шею. — Мужайся, младший брат, — прошептал Тор, но в его глазах сквозило что-то еще. Несмотря на то, что Тор был открытой книгой, сейчас Локи не мог его прочитать. И прежде чем он смог получить еще шанс, Тор нежно сжал его шею и просто сказал: — Останься с Джейн, пока я не вернусь. Все, что Локи смог сделать, — кивнуть. Тор одарил его улыбкой, не коснувшийся глаз, а затем повернулся и пошел навстречу Таносу. — Мы знаем, что это ловушка, верно? Стив глянул на Тора, пока они медленно шли к центру поля. Каждый шаг заставлял его пульс биться чаще, адреналин обжигал вены. Тот смотрел прямо перед собой, и его ярость ощущалась в воздухе вокруг него, но когда они шли к Таносу, скрипя ботинками по обугленной траве, Стив понял, что и его тоже. Они ждали достаточно долго, чтобы сразиться с ним, и все будет не так, как в прошлый раз. Нет, если у Стива есть хоть какое-то право голоса. — М-м, да, — пробормотал наконец Тони. — Меня это не особо волнует. — Хорошо, — сказал Тор, и его голос прозвучал странно, отрывисто. — При условии, что мы все согласны. Танос смотрел, как они приближаются, с легкой улыбкой на лице, и беспокойство начало подниматься в глубине живота Стива. Он нахмурился и тихо приказал: — Смотреть в оба. Титан стоял прямо, подняв лицо к утреннему солнцу, позволяя лучам света падать на его кожу. Он даже закрыл глаза, словно купаясь в нем, вдыхая до тех пор, пока легкие не заполнились под завязку, а затем шумно выдохнул, повернув к ним улыбающееся лицо. Как будто он знал что-то, чего не знали они. Стив остановился в двадцати футах, остальные последовали его примеру. Он ничего не сказал, глядя на сукиного сына, и тогда понял, что не просто злится. Он ненавидел Таноса. Это была затмевавшая все на своем пути ярость. Она горела и кипела, и он не хотел ничего, кроме как убить ублюдка за то, что тот сделал. Однако в данный момент он ничего не мог сделать, кроме как стоять и готовиться услышать ложь. Какие бы насмешки ни извергал монстр, Стив физически ощущал, как его гнев разрастается и распространяется внутри, угрожая взорваться. Между ними висела тишина, и Стив не знал, что испытывают Тони и Тор, но представлял, что это было что-то похожее на ураган ярости, прорывающийся через него. — Любопытная вещь о людях, — Танос смотрел на них по очереди, пристально глядя на своих врагов. — Кажется, вы не понимаете, когда вас победили. По обе стороны от него Тони и Тор переминались с ноги на ногу. Пальцы Стива сжались в кулаки под вакандийскими щитами. — Было бы намного проще, если бы вы просто приняли свою судьбу и остались там, где вам самое место. Внезапно Стива захватило старое воспоминание. Он моргнул, и словно очутился на темной кухне в Бруклине с потрескавшимися стенами, протекающим краном и окном, затянутым полиэтиленовой пленкой и заколоченным, чтобы защититься от холода. Он не слышал ничего, кроме шороха стульев, битья посуды о стены, пьяных криков и тихого, упрямого голоса матери. — Почему ты просто не осталась лежать, мама? Окровавленное лицо его матери горело перед ним сейчас, прожигая саму душу, точно клеймя его. — Потому что, если ты слушал меня внимательно, Стивен, — прошептала ему на ухо Сара Роджерс, и он увидел свое отражение в ее стальных голубых глазах, — ты всегда поднимешься. Стоя перед Таносом, перед существом, которое уничтожило половину вселенной, самым большим хулиганом в мире, Стив чувствовал ее присутствие рядом, ощущал силу, а ее слова вертелись у него на языке. — Пока против тебя выступает хотя бы один человек, Танос, ты никогда не сможешь одержать победу, — произнес Стив. Затем наступила долгая минута молчания. — Благородное чувство от того, кто скоро умрет. — Я прожил всю свою жизнь с этим чувством, — ответил он, и слова прозвучали легче и правдивее, чем когда-либо. — Ради них стоит умереть. Титан взглянул на Стива. — Увидим. «Я собираюсь убить тебя», — подумал тот, выдерживая ледяной взгляд Таноса и надеясь, что тот сможет прочесть его мысли. — Хватит, — грубо отрезал Тор. — Скажи свое слово, и продолжим. Словно сок, стекающий по дереву, Танос медленно повернулся к нему и поднял обе брови. — У тебя есть что-то мое. Я хочу вернуть это обратно. Тони вздохнул. Когда он заговорил, его голос был веселым, полной противоположностью смертоносному взгляду, которым он буравил Таноса: — Ничего не поделаешь. Ты швырнул в меня планету и бросил умирать в космосе. Теперь это личное. Не могу сказать, что бы заставило меня посочувствовать требованиям террориста. — Твоя попытка проявить смелость достойна восхищения, — заметил Танос. В его голосе прозвучало что-то странное, но глаза оставались безмолвными, не давая ни единой подсказки. — Мне интересно, как долго она выстоит. Стив почувствовал, что ловушка вот-вот захлопнется, и лихорадочно собирался с духом, прежде чем включиться в разговор. — Против чего? — усмехнулся Тони. Осторожно. Сердце Стива колотилось, как сумасшедшее. Он настороженно вгляделся в лес позади Таноса. Деревья были совершенно неподвижными. Танос улыбнулся, его глаза застыли, впившись в Тони. Он поднял кулак, перчатка вспыхнула, и… — Это… Раздался треск, словно удар хлыста, и вспышка красного света. Прежде чем Стив успел среагировать, воздух рядом с Таносом трансформировался, зарябив. Портал замерцал, открываясь и обнажая… Нет. Ужас ударил его подобно молнии. Сердце Стива на мгновение остановилось, лицо мгновенно побледнело. НЕТ. Его позвоночник ослабел, как будто кто-то перерезал веревки, удерживающие его на месте. Он споткнулся, широко распахнув глаза на посеревшем лице, и в совершенном ужасе закричал: — Дарси! Ее голубые глаза смотрели на него в ответ, огромные и испуганные, почти идеальные круги на ее белом, будто обескровившем лице. Она была в синяках и грязная, лицо было залито слезами. Танос обездвижил ее тело силой камней. Ее дикие глаза блуждали между ними троими, с тихим рыданием поймав Тора, прежде чем снова остановиться на Стиве. Дарси скривилась. Стив инстинктивно рванулся вперед, но руки товарищей на обоих плечах удержали его. Спина ревела от боли, но ему было наплевать, потому что он не мог оторвать от нее глаз. Это не могло быть реальным, не должно было быть реальным, но он видел Дарси, узнавал шрамы на ее руке, тот запутанный беспорядок, в который могли превратиться ее кудри за одну ночь, маленькую щель между передними зубами, и сердце, которое смотрело из глубины ее глаз прямо ему в душу. Это была она. Все было реально, хотя и не должно. Стив ровным счетом ничего не понимал. Баки бы скорее умер, чем позволил бы Таносу забрать Дарси… Стив замер. Страх и ужас обрушились на него с новой силой. Отчаянный рык, которого он никогда от себя не слышал, вырвался прямо из его груди. Мир точно затонул, сузившись до одной единственной мысли. Его легкие словно застопорились, и он никак не мог вздохнуть. Баки бы умер. — Полегче, Стив, — послышался рядом с ним голос, едва слышный, но его уши уловили звук. Рука Тони сжалась на его плече, впиваясь пальцами. — Спокойнее. Стив стоял на коленях, не помня, как упал. Он тяжело дышал, дыхание было прерывистым. Он уставился на Дарси. Ее рот был открыт, распахивался, как у рыбы, — ни звука не срывалось из ее губ, словно что-то полностью украло ее голос. — Теперь ответь, — внезапно произнес Танос, и взгляд Стива оторвался от женщины, которая олицетворяла само его сердце. Титан наблюдал за ним и только за ним, как за единственно выбранной целью. — Где камень?

***

Двигатель застонал, когда он разогнался до максимума. — Эта штука может ехать быстрее? — заворчал Баки, глядя на спидометр, который, казалось, застрял на отметке шестьдесят две мили в час. Он сильнее надавил на педаль газа, но та и так уже была прижата к полу. Скотт поморщился. — Не думаю. Это просто средство передвижения. Руль затрещал под его пальцами, и Баки почти не расстроился. Он бы чувствовал себя хуже, если бы не психопат-убийца, который возникал в его голове каждые пару секунд. Им повезло, что Солдат вел себя хорошо большую часть поездки. Инцидент, когда он физически заставил их остановиться и выдернул Луиса с водительского сиденья, перенеся того на пассажирское, не в счет. Он же никого не убил. Баки бы и сам сделал то же самое, когда понял, что они ехали в неправильном направлении больше часа. Солдат просто оказался менее любезен. Странно, что в его сознании не было постоянного барьера, который держал Солдата на расстоянии. Баки ожидал, что тот полностью возьмет верх, как жадный монстр, которым он его считал, но вместо этого они, казалось, поменялись местами в мгновение ока. Это было более плавно, чем Баки привык, и он знал, что во многом это связано с силой страха, заставившего его отправиться на поиски Дарси. — Он мне чем-то напоминает парней из рекламы «Сникерс», — прошептал Луис Скотту. — Знаешь, тех, которые действительно злые, потому что они голодные и все такое. — Я тебя слышу, — невозмутимо произнес Баки, не отрывая глаз от дороги. Луиса, похоже, не смутило такое явное раздражение. Он просто наклонился вперед, повысив голос. — Ого, у тебя что, суперслух или что-то в этом роде? Это круто, но без обид, мужик, кажется, тебе нужна еда. Мы можем остановиться и купить немного. Я видел… — Мы не остановимся. Челюсть Баки сжалась так сильно, что он подумал: та рискует сломаться. Мышцы его рук дрожали, а сердце, казалось, пыталось пробиться сквозь грудную клетку. Прошло много часов с тех пор, как у него украли Дарси. Часы, когда ее могли пытать, калечить, убивать… — Как ее зовут? — раздался рядом тихий вопрос. Баки моргнул и взглянул на Скотта. Брови его были приподняты, и сострадание или что-то очень похожее на понимание светилось в его темных глазах. — Женщину, которую ты упомянул, та, что... которую мы собираемся спасти вместе с Капитаном Америкой. Как ее зовут? Ему потребовалось некоторое время, чтобы с трудом вымолвить: — Дарси. Ее имя было вздохом на его губах, одновременно болью и обожанием. Он больше ничего не сказал, и Скотт тоже. Они сидели в тишине, и в тот момент Баки осознал, почему был в этой машине и принял их помощь, почему хорошо иногда не быть таким чертовски одиноким. Он медленно выдохнул, сбрасывая напряжение с плеч. И снова нажал на педаль газа, уверенно ведя автомобиль по пустому шоссе.

***

— Где камень? Дарси пыталась заговорить, издать хотя бы какой-то звук, но не могла. Ее ноги зависли в двух футах над землей, мышцы были болезненно спазмировны; сила камней скользила по ее телу, словно огромный заряд электричества, потрескивающий на каждом участке кожи. Танос держал Дарси в качестве пленницы с обескураживающей легкостью. — Д-Дарси! Раздавшийся визг был далеким, но взволнованным и полным ужаса одновременно. Джейн. — ДАРСИ! В другом конце поля ее подруга, эта крошечная женщина, до краев наполненная яростью, билась в объятиях Локи. Тот держал ее обеими руками. Джейн напоминала дикую собаку, рычащую и огрызающуюся. Она брыкалась, дергала ногами, пытаясь вырваться из хватки, и ревела: — Отпусти! Я ОТРЕЖУ ТЕБЕ ГОЛОВУ!.. Крик Джейн оборвался, словно кто-то зажал ей ладонью рот — Дарси не могла видеть, что произошло. Она вообще перестала соображать. Ее разум барахтался в белом шуме ужаса, и все связные мысли вытекали из головы, как вода из крана в раковину. Как бы она ни старалась подготовить себя к этому моменту, все оказалось бесполезно. — Отпусти ее, — прохрипел Стив. Его голос был полон отчаяния и горя. Он был сломлен. Взгляд Дарси метнулся к нему, стоящему на коленях, к его прекрасному лицу с выражением полного поражения. — Она не имеет к этому отношения, просто… отпусти ее. — Он посмотрел на Таноса, тяжело сглотнув, и взмолился: — Пожалуйста. Она почувствовала как что-то внутри нее сломалось с глухим щелчком. Гордый, благородный Стив склонился перед монстром, умоляя его. Ради нее. Дарси беспомощно дернулась снова, борясь с невидимыми цепями, сковавшими ее. — Она имеет к этому самое непосредственное отношение, — ответил Танос тоном, словно объяснял что-то несмышленому ребенку. — Эта хранительница камня в одиночку нарушила равновесие. «К черту тебя и твое равновесие!» — заорала она мысленно, оскалившись и открыв рот в безмолвном крике. Наступили долгие и пугающие пятнадцать секунд тишины. Пятнадцать секунд Дарси наблюдала, как на лице Стива формируется решение, прежде чем слова вырвались из его рта: — Если мы отдадим тебе камень, ты отпустишь ее? — Стив… — голос Тони дрожал; его лицо было очень бледным. — Ты бы выбрал поражение… — начал Танос, затем медленно повернул голову, пока его глаза не впились в лицо Дарси. Она отказалась смотреть на него, лишь стиснула челюсти, когда новая волна слез потекла из глаз. — Ради нее? Последовала долгая минута молчания. — Да. Слово было твердым и окончательным. Сердце Дарси сжалось в груди, выдавая уровень паники, на который она не знала, что способна. Она чувствовала, словно вот-вот вылезет из собственной кожи, ее глаза были дикими, воздух входил и выходил из ноздрей, как у испуганной лошади. Она никак не могла прорваться сквозь хватку камней, которые держали ее. Была недостаточно сильна. — Всего лишь одна жалкая человеческая жизнь, и Величайшие герои Земли внезапно оказались бессильны? — спросил Танос, и в его голосе послышалось что-то вроде улыбки. — Эта планета даже хуже, чем я думал. Она должна была им сказать. Должна найти способ… Веселье мгновенно исчезло с лица Таноса, когда он потребовал: — Принесите камень. — Как мы можем верить, что ты освободишь ее? Дарси сжалась в комок от этих слов, потому что они исходили не от Стива, а от Тора. Тора, к встрече с которым Дарси не была готова. Тора, чей мир, казалось, рушился прямо у него на глазах. Все шло неправильно. Должно же быть что-то, что она могла сделать. Что-то еще. Дарси никогда не молилась, даже не знала, как это делать, но в этот момент обнаружила, что отчаянно молится. «Помоги мне, — шептало ее сердце, сверля глазами Тора. Она яростно сопротивлялась цепям, которые ее держали, желая, чтобы он ее заметил. — Помоги мне. Я не могу этого сделать, я не могу этого сделать, я не могу этого сделать, я-не-могу-я-не…» Неожиданно Тор дернулся, словно его ударили. Медленно его взгляд скользнул к ней, словно она окликнула его по имени. В тот момент, когда их взгляды встретились, это было подобно вспышке молнии. Что-то внутри Дарси взорвалось, хлынув теплым солнечным светом в низ живота, и оттуда полился другой голос, более сильный, спокойный. Он показался... божественным. Время, казалось, замедлилось и растянулось в пространстве между ней и Таносом, между ее жизнью и смертью, и этот голос вытащил слова из глубин ее памяти: «Ты — много больше того, о чем глубокой ночью тебе шепчут твои страхи и сомнения». Слова не просто отдавались эхом под ее кожей, они были выгравированы на белизне костей, вырезаны в плоти сердца. Тор всегда видел правду, которую Дарси не замечала, но теперь и она почувствовала ее силу. Эта правда хлынула и раздулась внутри, заполняя все пустое пространство, оттесняя безумие, пронизанное страхом. — Ты — много большее, — она снова услышала голос Тора, сейчас еще более твердый, будто он стоял рядом. Дарси увидела слова в его глазах, почувствовала, как чуждый и странный свет наполняет ее, скользя под кожей с силой, о которой она никогда не знала. Словно магия. Странное спокойствие успокоило ее истерзанные нервы, и Дарси ухватилась за эту силу в глубинах своей души, дернув со всей мощью. Вены на ее шее вздулись, лицо покраснело… Щелк. Она всего лишь на две секунды вырвалась из хватки Камней бесконечности, но этого хватило, чтобы крикнуть: — Он лжет! Ему нужен камень, чтобы он смог... Танос повернулся к ней, зарычав: — Хватит! Он поднял сжатую в кулак руку с перчаткой, камни засияли, и ее рот захлопнулся. Зубы болезненно лязгнули, врезаясь в язык, и Дарси почувствовала привкус крови. Цепи вокруг нее увеличились в десять раз, так что даже кости болезненно завибрировали, но ей было все равно. «Ты проиграешь», — подумала она, с силой посылая в Таноса этот мысленный импульс. А затем оскалилась, и капля алой крови выскользнула из ее губ, скатившись по подбородку. Триумф сиял в глазах Дарси. Теперь они знают. Они знают, и ты провалишься. — Она странно сильна для человека, — голос Таноса завибрировал в ее теле, когда он заговорил, не отрывая от нее взгляда. Его взгляд впился в Дарси, глаза сузились, словно что-то ища. Он уставился на нее так, будто хотел снять скальп и увидеть, что находится внутри. И тут глаза Таноса расширились, совсем чуть-чуть, как если бы он обнаружил что-то неожиданное. Дарси сглотнула. — Сначала заклинание твоего брата, — медленно протянул Танос, повернувшись к Тору, — теперь — это. Тор старался держать лицо. Его напряжение выдавал только скрип челюстей. Танос довольно долго просто смотрел на него, а затем разочарованно выдохнул: — Асгард действительно пал. Нахмурившись, все еще приходя в себя от произошедшего, Дарси вопросительно взглянула на Тора, но тот не ответил. Она краем глаза видела, как Стив, постанывая от боли, с трудом поднялся на ноги с помощью Тони. — Ты не собираешься ее отпускать, — процедил Тони, его глаза потемнели от ярости. — И, дай угадаю, планируешь уничтожить нас всех, как только получишь камень? Небольшой Щелчок-два-точка-ноль? — Мстители были для меня постоянной занозой. Я думал, вы усвоите урок с одного раза, но теперь мне ясно: этой планете требуется что-то более разрушительное. Она станет первой, — Танос взглянул на Дарси, и его губы растянулись в жестокой усмешке. Понизив голос, он возвестил: — Жертва в ее истинной форме. Дарси глубоко вздохнула. Все ее тело дрожало, потому что она знала, что последует за его словами. Знала, но вдруг поняла, что, на удивление, в порядке. Настолько в порядке, насколько это, конечно, возможно. Она сделала свою работу, предупредила остальных и была готова. — Я предлагаю вам шанс облегчить смерть хранительницы камня, — произнес Танос; его голос был достаточно громким, чтобы разнестись по всему полю. — Принесите мне камень, и она умрет быстро и безболезненно. Сопротивляйтесь, и я разорву ее на части прямо у вас на глазах. Кусок… за куском. В любом случае вы увидите, как умрет ваша хранительница камня. Я предлагаю дар среди этой неизбежности. Глаза Дарси закрылись, не желая видеть выражение их лиц, терять ту малую толику решимости, которую ей удалось найти. Она не хотела, сокрушаясь, умолять. В глубине души Дарси знала, что должна выдержать все, что сделает Танос. Так к чему ей смотреть на неизбежное? Если она своими глазами увидит, как сердце Стива разбивается, это не защитит его от этого факта. — Может быть, вам нужна небольшая мотивация? — спросил Танос, когда все продолжили молчать. Не дожидаясь ответа, он обратил на нее горящие глаза: — Хранительница камня, хочешь сказать последнее слово? — Не поддавайтесь ему, не позволяйте себя победить! — подумала Дарси и с опозданием поняла, что слова сами вылетают из ее уст. — Не отдавайте камень. Не ради моего спасения. Пожалуйста. Это... Я в порядке. Буду в порядке. Она плакала и не могла остановиться. Только не сейчас. Если ее смерть была необходима ради их жизни, то так тому и быть. Ей лишь нужно убедить в этом глупых, упрямых мужчин, которые так сильно ее любили. — Я буду в порядке, — повторила Дарси сквозь слезы. Она закусила губу, стараясь унять дрожь подбородка, и выразительно посмотрела на Тони, затем Тора и наконец на Стива. Глядя на него, она сдавлено прошептала только ему, единственному из всех, кому это нужно было услышать: — Отпусти меня. Глаза Стива показались ей в то мгновение какими-то неистово синими и невероятно яркими. Он тяжело дышал, молчаливые слезы текли по лицу. Стив шмыгнул носом и сжал губы так, что они побледнели. Его лицо болезненно перекосилось, когда он в отрицании покачал головой. Дарси тяжело вздохнула; ее голос был очень тихим, но она знала, что Стив услышит: это было ее последней просьбой. — Ты должен отпустить меня, слышишь? Мы пытались… — ее дыхание сбилось. — Пытались. Я люблю тебя, Стив. Скажи Ба… — У вас есть время, пока я не досчитаю до десяти, чтобы принести камень, — оборвал ее Танос. Когда никто не пошевелился, слишком шокированный происходящим, он поднял бровь и начал отсчет: — Десять. Девять. Восемь...

***

Впереди виднелся знак «Стоп», но фургон не сбавлял скорость. Луис моргнул, глядя на стремительно приближающееся препятствие, подняв брови. Он указал на деревянный барьер, пересекающий дорогу около небольшого поста охраны, и молча повернулся к злому маньяку за рулем. Тот проигнорировал его, сверля дорогу серыми глазами, словно не замечая преграды. БУМ! — Вау! — закричал Луис, вскидывая руки в воздух. Не сбавляя скорости, они проехали прямо через барьер. Деревянный столб взорвался точно фейерверк, осыпая щепками лобовое стекло. Знак «Стоп» заскользил по капоту, затем — по стеклу, пока не слетел с крыши. — О, боже! Мы что, во что-то врезались? — спросил Скот из задней части фургона, где находился. Вместо ответа Баки просто метнул взгляд в зеркало заднего вида. — Ты закончил? — его голос был странно бесцветным. — Немного... сложно... — раздался приглушенный голос Скотта, затем последовал звук застегиваемой молнии и бормотание: — Ох. Луис скривился, представив, что именно мог прищемить Скотт, и, обернувшись, спросил: — Ты в порядке, Скотти? — М-м. Просто отлично, — пискнул тот. Мгновение спустя он просунул голову между ним и Баки, схватившись руками за спинку сиденья. — Как я и говорил, немного сложно переодеваться в костюм со всеми этими острыми штук… Ох! Фургон свернул вправо, и Скотт исчез, с грохотом врезавшись в стену. Луис почувствовал, как его желудок скрутило от резкого движения фургона. Со словами: «Твою мать!» — он вцепился в ручку на двери и часто заморгал, глядя только на дорогу впереди и борясь с тошнотой. Деревья стали гуще, превратившись в настоящий лес, тянущийся к небу и отбрасывающий глубокую тень. Луис бы мог восхититься этим, возможно, даже захотел бы вернуться ради пикника, если бы только его не мутило. Заметив еще один поворот впереди, он резко вдохнул, напрягая живот. Баки и не подумал нажать на тормоз, прежде чем войти в поворот, и Луис был в двух секундах от того, чтобы крикнуть, чтобы тот сбавил скорость иначе его разорвет на куски, и тогда все они увидят… Увидят всего его изнутри. Однако… — ЧТО ЭТО?! — завизжал он, указывая на гигантские плавучие смертоносные лодки в небе. Паника обрушилась на него, как мчащийся поезд, разбивая вдребезги любые связные мысли и действия. Луис закрутился, переводя взгляд с Баки на Скотта. Оба были намного спокойнее. Их выдавали только огромные глаза и бледные лица. А еще оба молчали, поэтому Луис кричал за них: — ЭТО ЖЕ КОСМИЧЕСКИЕ КОРАБЛИ?! — Дай мне щит. Лицо Баки изменилось: он перестал походить на человека и стал больше похож на Арнольда Шварценеггера из «Терминатора», а его голос утратил последние интонации. — НИКТО НЕ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ЭТО ВОЙНА МИРОВ... — Принято! — крикнул Скотт. Луис дрожал, его рука застыла в воздухе, пока он продолжал указывать на чудовищные военные корабли, парящие над обломками и руинами большого комплекса зданий. Фургон продолжал мчаться по дороге к центру всего этого. Лес поредел, многие из деревьев обуглились, некогда прекрасные земли были полны кратеров и мусора, как в каком-то антиутопическом фильме. — Щит у меня! — крикнул Скотт из задней части фургона. Прищурившись, Луис наклонился вперед: что-то привлекло его внимание. Через покрытое насекомыми стекло он уставился на то, что оказалось большой армией, готовой к наступлению. — Это хорошие парни? — спросил он, поворачиваясь к Баки. Тот молча кивнул. Они не были похожи на военных, которых Луис когда-либо видел. А затем его взгляд скользнул на поле, где в самом центре стояла небольшая группа. Он легко узнал троих Мстителей даже с такого расстояния, но там был еще кто-то — фиолетовый гигант, и рядом с ним женщина. Ужас сковал его живот. Хотя Луис, может, и не был Мстителем, он довольно хорошо считывал флюиды, исходящие от людей. И этот фиолетовый чувак источал совершенно неправильные флюиды. — А что насчет того парня? Баки почти машинально проследил за его пальцем, а затем вдруг резко ударил по тормозам. Фургон опасно накренился. Скотт вскрикнул, с грохотом влетев в стену. Луис в последнюю секунду чудом избежал удара головой о приборную панель. Пыль клубилась перед лобовым стеклом, ослепляя их. Воздух внутри фургона, казалось, превратился в вакуум, высасывающий даже звук их дыхания. Баки застыл на водительском сиденье, уставившись в окно сквозь грязь. В его мозгу словно что-то замкнуло. Он не моргал и не шевелился. Только когда Скотт очень тихо спросил: «Это она?» — Баки будто очнулся. Словно кто-то перезагрузил его систему. Он повернулся и молча вырвал щит из рук Скотта, затем закрепил его на предплечье и рывком открыл дверь. Луис закашлялся, вдыхая пыль. Он зажмурился, махая ладонью перед лицом, но только сильнее закашлялся. К тому времени, как он смог снова дышать и открыть глаза, Баки уже не было. Водительская дверь была открыта, однако его самого не было видно. Он исчез без звука, словно призрак. — Он... — пробормотал Скот за спиной Луиса, но осекся, явно расстроенный. — Ладно, значит, мы просто займемся своими делами. Прежде чем он успел что-то сказать в ответ, фургон качнулся, заскрипел металл. Скотт открыл заднюю дверь и выскочил наружу. Застыв на сиденье, Луис почувствовал, как паника снова овладела им. Скотт подошел к водительской двери, маска на его костюме была откинута. Он секунду смотрел на Луиса, а затем пожал плечами с выражением не-могу-поверить-что-я-собираюсь-это-сделать. В ту же секунду, когда он развернулся, чтобы уйти, Луис вздрогнул. — Постой! Скотти, подожди! Тот обернулся, нахмурившись. Луис дико зажестикулировал, а затем, стукнув себя по груди, спросил: — Что мне-то делать? Скотт нажал кнопку под челюстью, и маска полностью закрыла его лицо. — Оставайся здесь и следи за фургоном! «Ох! Ладно», — кивнул сам себе Луис и посмотрел ему вслед, следя, как он подбегает к ожидающей приказа армии. Чувствуя, что должен что-то сказать, Луис крикнул: — Я останусь здесь и присмотрю за фургоном! Он неловко пробрался обратно за руль, с трудом извернувшись и нажав локтем на класксон. А потом начался настоящий ад.

***

— Шесть… — считал Танос, глядя на него холодными, ничего не выражающими глазами. Зубы Стива трещали под давлением челюстей. Он дрожал, задыхаясь, словно астма вернулась после всех этих лет. Невыразимый ужас стиснул его горло, лед сковал пищевод. Что-то глубоко внутри него разбилось, ухнув в пропасть, которой он так долго избегал, но теперь... Баки... Баки, скорее всего, мертв. Боль, как от ножевого ранения в живот, пронзила его. Это было больнее, чем все, что он когда-либо чувствовал. Хуже, чем смотреть, как Баки падает с поезда, хуже, чем прикасаться к пеплу, покрывающему землю в Ваканде. Стив был уверен, что ничего не может быть больнее этих событий, однако боль была еще невыносимей, потому что он не просто потерял Баки. Он готовился потерять и Дарси. Их обоих. Дарси еще имела наглость… — Пять. Она могла бы умолять его сколько угодно, но он ни за что на свете не собирался позволить Таносу убить ее. Он не хотел потерять и ее тоже. Не мог… Внезапно ярость ослепила его, словно внутри разлилась расплавленная лава, затапливая вены. — Стив, — тихо предостерег Тони, но он лишь тяжело дышал и не мог отвести взгляд от Таноса. Стив ощутил это — этот сдвиг — и вдруг понял: вся эта война сводится к ним двоим. В случае катастрофы только один из них выйдет победителем. Танос, будто прочитав его мысли, ухмыльнулся. — Четыре. Тор переступил с ноги на ногу, Громсекира и Мьельнир гудели в его руках. Стив напрягся, сжав пальцы в кулаки, готовясь. Он знал, что ему нужно сделать. — Тр... Танос замолчал, посмотрев куда-то за их спины, и удивленно выдохнул. Через долю секунды раздался взрыв звука: где-то словно затрубил рог. Стив и Тони пораженно замерли. И тогда Тор нанес удар. Он ударил, и словно сверкнула одна из молний, которыми он владел: ослепляющая, внезапная, смертельная. Тор взревел, с мощным свистом замахиваясь своим массивным топором, целясь прямо в шею Таноса. Тот отпрянул, едва избежав обезглавливания. Инстинкт заставил Стива отказаться от участия в бою и броситься к Дарси в безумной панике, в то время как Тони присоединился к Тору. Работая руками и отталкиваясь ногами от развороченной земли, он побежал к ней, чувствуя, как сердце не успевает за его движениями, замирая в груди. Дарси наблюдала за этим с выражением совершеннейшего ужаса. В ту же секунду, когда он оказался рядом с ней и протянул навстречу руку, ее дернули в воздух, как марионетку за веревочки. Дарси закричала. Армия Таноса вырвалась из леса, словно рой разъяренных пчел из рухнувшего улья.

***

Солдат бежал со всех ног. Его ноги едва касались земли, грязь и трава взлетали в воздух позади. Были и другие, бежавшие рядом: армия, с ревом мчавшаяся по изрытому воронками взрывов полю, — но его внимание сосредоточилось на одном и только на этом. На миссии. Дарси кричала, болтаясь в десяти футах в воздухе, как тряпичная кукла, ветер развевал ее спутанные волосы, словно порванный флаг. Странная энергия очерчивала ее тело непроницаемым пузырем, удерживащим на месте. Под ней же разгоралось сражение. Трое на одного. Вспышки света, шквал атак. Массивный двусторонний клинок сталкивался с топором, и огненные искры летели во все стороны; лучи обжигающе белой энергии вырывались из металлического костюма, но меняли траекторию, отраженные кулаком в золотой перчатке; молот сталкивался со щитами из вибраниума, рождая разрушительную волну энергии. Сражение было таким быстрым и текучим, что казалось всего лишь размытым пятном. В то же время из леса посыпалась орда инопланетных существ, больших и маленьких. Они скрежетали зубами, разрывая землю когтями, с грохотом прокладывая себе путь. Он вновь сосредоточился на миссии. Он должен добраться до нее раньше, чем это сделают они, должен найти способ забрать ее… Что-то пронеслось над его головой, и Солдат инстинктивно пригнулся. Вспышка синего и красного пронзила воздух. По небу растянулся огненный след. Объект летел прямиком к рою приближающихся монстров. БУМ! Вспышка уничтожающего синего света. Объект — женщина — врезался головой вперед в массу тел, уничтожая всех в радиусе пятидесяти футов одним гребаным разом. Взрывная волна разнеслась по всему полю, ударив Солдата. В голову полетел мусор, комья грязи. Его темп сбился, всего на мгновение, и… Сквозь окружающий хаос раздались два крика. Один — высокий, режущий уши, другой — более низкий, полный агонии. Он был знаком с обоими. Солдат моргнул, и Баки занял его место. Его зрение слегка затуманилось, но быстро прояснялось от выдоха к выдоху. Сердце колотилось, как сумасшедшее, вокруг слышались взрывы, стрельба, крики и звуки падения тел. И Баки не был уверен, кому они принадлежат: монстрам или части их армии. Его взгляд скользнул по полю битвы. Сквозь дым и пыль он увидел, как Танос отшвырнул ногой Старка и тот пролетел через все поле. Тора нигде не было видно, а Стив лежал на земле, принимая удары клинка Таноса, который тот снова и снова опускал вниз в слепой ярости. Стив все глубже погружался в землю с каждым ударом. Его руки были подняты вверх в защитном жесте, отчаянной последней попытке противостоять, крики и стоны вырывались из груди, когда клинок соприкасался с щитами на обеих его руках. Стив истекал кровью, и было ясно: через несколько секунд его разорвет пополам. Дарси наблюдала за ним из своей невидимой клетки, дико крича, и, казалось бы, времени на страх не осталось, но он все равно наполнял Баки. Не думая больше ни мгновения, он метнул щит, всем телом сообщая направление, с такой силой, что почти повалился вперед. Три вещи произошли одновременно с этим. Щит прорвался через поле битвы прямиком к Таносу. Тот заметил его, от удивления расширив глаза, и поднял ладонь. Но было слишком поздно. Щит врезался в перчатку, сбивая ее с руки под действием инерции удара, и Дарси рухнула на землю с леденящим душу криком. Танос развернулся, оскалившись, наблюдая, как перчатка кружится по пыли. Он все еще смотрел ей вслед, когда из ниоткуда выскочил Тор и врезался в него сокрушительным ударом. Они откатились назад на тридцать футов, ревя как гром, похожие на клубок из конечностей. Два гигантских шара для боулинга, сносящих все и вся на своем пути. Их оружие выскользнуло, и оба вскочили на ноги, впившись друг в друга сверкающими от ярости глазами. Тор выпрямился и раскинул руки в стороны. Молот и топор ответили на призыв, как два магнита-близнеца. Он одарил Таноса кровавой ухмылкой и указал на него топором, бросая вызов. Тот поднялся на ноги, сверкая глазами и наклоняясь, чтобы поднять свой клинок. Вызов был принят. Знакомый всплеск зеленого света заставил Баки отвернуться от двух гигантов, отчаянно окидывая взглядом поле. Стив пробивался сквозь стаю монстров, крича от боли во время каждого удара. Невдалеке на земле лежала Дарси, тяжело дыша, испуганная и бледная. Рядом с ней дымилась лужа — все, что осталось от жертвы заклинания. Еще чуть дальше лежал щит. Баки бросился вперед.