Хворь

– Что, прям шею понюхал? Прям носом? – Угу. Будто трюфели вынюхивал. – Дурак, что ли?       Камила пожала плечами и продолжила растирать в ступке семена кориандра. Если она срочно не отправит горшок с гуляшом в печь, она не успеет к приходу отца Киары. А та и рада стараться отвлекать её разговорами. Альберто Росси любил хорошо поесть. И запить хорошую еду хорошим вином, которое он, будучи владельцем обширных виноградников и прибыльной винодельни, приносил собой. Камила, в свою очередь, любила готовить и всегда старалась порадовать своей стряпнёй человека, который оказал ей немалую финансовую помощь, когда Камила в ней нуждалась. Не говоря уже о том, что он ежемесячно отстёгивал ей приятные суммы за обучение его дочери знахарскому мастерству. Киара не отличалась постоянством, поэтому синьор Росси души не чаял в женщине, умудрившейся хоть чем-то заинтересовать его дочь всерьёз и надолго. – Расскажи ещё раз, какой он красивый, – мечтательно попросила Киара и потянулась пальцами в мисочку с ванильным сахаром. Камила стукнула её по руке пестиком. – Он очень красивый, – в четвёртый раз за этот вечер произнесла она. – Нет, давай с подробностями. – Неприлично красивый. Как молодой бог запретного желания и плотских удовольствий. – Милли! – Я же уже всё рассказала! – разозлилась Камила. – Синие глаза, светлые волосы, стройные ноги, очаровательная улыбка. – А задница? Задница какая? – Понятия не имею. – Ты должна выяснить! – Киара всё же добралась до сахара и закинула щепоть себе в рот. – Должна снять с него штаны, посмотреть на задницу и во всех деталях рассказать мне, какая она. Это важно. – Ничего я не должна, – Камила закончила со специями, и, наконец, отправила горшок в печь. Теперь надо её растопить, чтобы гуляш разогревался постепенно, а потом томился пару часов в нестерпимом жаре, источая дразнящие ароматы, пока мясо на свиных рёбрах не начнёт отваливаться от костей, – это не значит, что я не хочу. Но он же стражник. – И что? – Представь себе восторг Ринальди, когда он сможет называть меня не только ведьмой, но и грязной шлюхой, раздвигающей ноги перед городской стражей. – Он же не расскажет, – с сомнением сказала Киара. – Если он хороший человек. Я не знаю, какой он человек. Я вообще его не знаю. – Так узнай. – Теперь, когда я ответила на твои вопросы, могу я задать один тебе, Киара? – С радостью отвечу на любой, – ответила девушка, снова залезая руками в сахар. – Если ты сидишь сейчас здесь, мешая мне готовиться к визиту твоего отца, то кто присматривает за лавкой?       Киара посмурнела и отдёрнула руку от миски. – Я присматриваю. Над дверью колокольчик, если кто-то зайдёт, я услышу. – Вернись за прилавок, пожалуйста.       Киара нехотя поплелась к выходу из кухни, но остановилась и повернулась к Камиле. – Милли, не пытайся принимать решения так, чтобы Ринальди было не в чем тебя упрекнуть. Если он захочет тебя оскорбить, он найдёт повод. Потому что он тупой козёл. – Иди уже, оратор.       Киара скрылась за дверью, а Камила тоскливо посмотрела на сахар с отпечатками пальцев. Альберто же не узнает, что дочь поковырялась в его еде, правда? Сейчас она перетрёт его в пудру, от Киары в сахаре и следа не останется.       Взбивать крем всегда было одним из её самых любимых занятий. Что может быть более успокаивающим, чем взбалтывать венчиком яичные белки. Быстро, резко, монотонно. Похоже на секс. Киара права, нельзя строить свою жизнь, переживая, что скажет начальник стражи. Он в любом случае обольёт её дерьмом по самые уши, даже если она будет сидеть и не отсвечивать. Он придёт в её лавку и скажет: “Что-то ты как-то неправильно сидишь, ведьма! Не сутулься! Выпрями спину! Чего ты ухмыляешься, колдовское отродье, я что-то смешное говорю?!”. Киара утверждала, что добрая улыбка действует на людей обезоруживающе, но начальника стражи аж колотило, когда он видел, что у Камилы хорошее настроение. Интересно, улыбка нового подчинённого его тоже бесит? Нет, конечно, в этом парне мага не заподозришь.       Камила начала осторожно вбивать в крем сахарную пудру. Если поторопиться, весь труд пойдёт прахом. Кулинария – в своём роде тоже магия. Тонкое искусство для терпеливых.       Мысли о магии вернули Камилу к воспоминаниям о трупе на опушке. Его, должно быть, уже сожгли. Ринальди наверняка видел труп и так же, как она, сразу признал Хворь, так что в морге заражённое тело искать бесполезно. Не осталось никаких зацепок, кроме, собственно, самой опушки, да запаха лаванды, который учуял её новый знакомый. Камила вспомнила его руки на своей талии и хлопнула ладонью по столу. Демоны бы побрали эту Киару с её вопросами и советами. Ей сейчас не до чужих задниц. Свою бы уберечь.       Спустя пару часов Камила окинула довольным взглядом накрытый к приходу гостя стол. Глинянный горшок на деревянной подставке источал такой аромат, что даже начальник стражи, может быть, захотел бы помириться с Камилой, чтобы получить хотя бы ложку её фирменного гуляша. Испечённые днём раньше корзиночки из песочного теста были наполнены воздушным кремом и украшены малиной, виноградом и черешней. Кувшин с лимонадом и ваза с фруктами служили освежающим дополнением к основной трапезе. Камила сняла фартук и собралась подняться наверх, чтобы убедиться, что по её виду не заметно, что она три часа провела на кухне, но из лавки раздался возглас Киары: “Дорогой папенька наконец-то припёрся”.       Камила поспешила в лавку. Альберто Росси обнимал дочь, и Киара совсем утонула в его медвежьих объятиях. Вслед за ней наступила очередь Камилы. Владелец виноградников Росси был мужчиной представительным, высоким и, надо сказать, весьма объёмистым, отчего его супруга Мадлен старалась держать его на строгой диете. Поэтому к Камиле он приходил отъедаться и жаловаться на нечеловеческие условия, созданные женой, неизменно заканчивая каждую жалобу комментарием: “Иностранка, что с неё взять”. – Как дела, девчата? – зычным басом поинтересовался Альберто, безошибочно проследовав на кухню на запах гуляша. – Никто не обижает? – Как будто ты сам не знаешь, – проворчала Киара, усаживаясь на стул. Камила достала фарфоровые тарелки, украшенные росписью с нежно-сиреневыми ирисами и начала накладывать еду. – Как учёба? – резко сменил тему Альберто. – Подожди, сейчас я достану свой табель об успеваемости… ах да! У меня его нет. – Почему она сердится? – обиженно уточнил Альберто у Камилы. – Вчера опять приходил Ринальди. – Он её ударил! – наябедничала Киара. – Формально, он меня не бил. – А на практике – у тебя синяк на подбородке! Дорогой папенька, не мог бы ты, наконец, перестать жрать гуляш и заняться этим вопросом? – Киара Росси! – гаркнул Альберто и отложил ложку. – Ты как с отцом разговариваешь! – Как он того заслуживает!       Камила тяжело вздохнула. Ещё одна часть обязательной программы – семейная ссора. Непонятно, как обладая одинаковым сумасшедшим темпераментом, они ещё не убили друг друга, живя в одном доме. – Ты же вино в королевский дворец поставляешь! – продолжила бушевать Киара. – Скажи королю, что он будет до конца жизни кислятину из собственной винодельни хлебать, если не приструнит своего бешеного барбоса! – Ты же знаешь, я не могу. – Ну, разумеется! Вы, мужчины, сидите там в своих кабинетах, пьёте вино, курите сигары и покрываете грешки друг друга! О, а не избить ли мне сегодня целительницу? Конечно, друг, а потом пойдём в бордель, зарежем пару проституток! – Киара… – Не киарь мне тут! Думаешь, я не понимаю, почему ты ничего не можешь?! Потому что боишься до усрачки, что твою жопу в начальственном кресле будет некому защитить, когда маги захотят вернуть то, на что имеют полное право! Поэтому вы и бережёте так эту сумасшедшую псину, чтобы в случае чего, спустить его с цепи! А если бы он ударил меня?! – Этого не произойдёт. – Пока ты жив, – ядовито произнесла Киара, – подумай на досуге о том, что будет, если меня некому будет защитить так же, как Милли.       Она вышла из кухни, демонстративно громыхнув дверью, и Камила услышала, как по лестнице стучат башмаки. – Неудобно вышло, – нарушила она повисшую на кухне тишину. Альберто поднял на неё виноватый взгляд. – Камила, ну, хоть ты понимаешь... – Я ничего от вас не жду, и тем более не требую, – быстро заверила она его, – этот, как выразилась Киара, бешеный барбос, только лает. Громко и назойливо. – Бешеный барбос, – повторил Альберто, – надо же. Ну и язык у этой девчонки. Вся в мать. – Кстати… – Камила придвинула к нему пару заранее запакованых свёртков с гуляшом и пирожными, – это для Мадлен. Только не съешьте по дороге, а то знаю я вас.       Альберто расхохотался, но резко осёкся, словно испугавшись, что дочь обидится на него ещё сильнее, услышав, что ему тут очень весело. – Я, наверное, пойду, – сказал он, вставая из-за стула, – передашь ей, что я её люблю? Когда остынет. – Обязательно.       Камила заперла за Альберто дверь и вернулась на кухню. Мыть посуду не было никаких сил, поэтому она отправила её в таз отмокать до утра и поднялась в спальню. Киара лежала на её кровати, завернувшись в одеяло с головой. – Умоляю, скажи, что в этот раз ты разулась.       Киара высунула из-под одеяла голую пятку. Камила присела рядом и погладила кокон из одеяла. Киара злобно сопела внутри, не торопясь превращаться в прекрасную, готовую к осмысленному диалогу бабочку. – Почему он так себя ведёт? – жалобно пробурчала она из-под одеяла. – Как? – Как будто ему насрать, что с тобой будет. – Ему не насрать. – Нет! – Киара отбросила одеяло и резко села, явив подруге заплаканное лицо. – Это мне не насрать! Милли, ты в жопе! Тебя либо Ринальди скоро доконает, либо ты подцепишь Хворь, и тогда… тогда… – От начальника стражи я могу себя защитить. Будь он хоть трижды ветераном войны и безжалостным убийцей магов. А про Хворь твой отец скорее всего не в курсе так же, как про мои магические таланты. Судя по тому, что я не вижу паники на улицах, информацию о её возвращении решили скрыть. Оно и к лучшему, если честно. – Если ты попытаешься себя защитить, вскроется, что ты маг, – горько заметила Киара, – и тогда тебе придётся бежать. Куда ни кинь… – Пока что я никуда не бегу, – Камила легла на кровать, – Киара, отец тебя любит. Он мне сам только что сказал. Но он скован обязательствами и страхами. Поэтому, если у него есть силы защитить только одну из нас, пусть это будешь ты.       Киара ткнулась мокрым лицом ей в плечо, шмыгая носом. – Можно я сегодня у тебя останусь? – Можно, конечно. Но завтра поговори с отцом, хорошо? – Хорошо.