Хворь

      Риган жевал запеченную в сметане картошку с грибами и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Камила сдержала обещание, и вот уже третий вечер подряд он ужинал у неё. По всем признакам, это была победа. Его кормят, его окончательно допустили на священную кухню, а значит есть неиллюзорная вероятность, что скоро впустят и в сердце. А ещё он уже и забыл, когда в последний раз нормально ел. В страже кулинарными изысками не баловали. Ригана там вообще не баловали. – Ринальди мне четыре смены подряд нарисовал, – пожаловался он Камиле, замешивающей тесто в кадке, – может, я слегка преувеличиваю, но мне кажется, что он меня ненавидит. – Существует ли в Объединённых королевствах, кто-то кого Ринальди не ненавидит? Кроме самого Ринальди. – И то верно, – согласился Риган и отхлебнул вино из стакана. Вино было разбавленным, но всё равно очень вкусным. Если Киара правда унаследует виноградники Росси, с ней стоит дружить. – Что ты собираешься делать с тестом? – Пирожки с капустой. – Ооо! – Но ты получишь их после того, как поговоришь с хозяином “Усталого путника”. – Выходной послезавтра. С самого утра двинусь туда, – пообещал Риган, – пойдёшь со мной? – Зачем я тебе там? – Нууу… – Риган растерялся, – за компанию. К тому же, дорога через лес, а там уже минимум один человек умер. Не боишься за меня? – Ты маг? – Нет. А ты?       Камила накрыла кадку крышкой и задвинула под стол. Затем повернулась к тазу с водой и принялась очень медленно мыть руки. – Ты специально тянешь время, чтобы я занервничал? Камила, не оборачиваясь, пожала плечами и промолчала. – Я ведь правда о тебе ничего не знаю       Камила, наконец, повернулась, вытерла руки полотенцем, и села за стол, напротив Ригана, подтянув к себе свой стакан с вином. – Я не маг. – Хорошо. – Я тоже о тебе ничего не знаю. Кто ты?       Риган сглотнул. Камила смотрела на него своими глазами цвета горячего шоколада, который он обожал пить, когда был ещё совсем маленьким, и взгляд её был внимательным и пытливым. Врать под таким взглядом было тяжело. Да и бессмысленно. Не сегодня-завтра Ринальди всё равно всем растреплет. – Я принц, – пробормотал он и потупился. – Что, прости? – Принц я.       Камила прыснула, и Риган поднял на неё обиженный взгляд. Такой реакции следовало ожидать, но он всё же надеялся, что она достаточно взрослая и умная женщина, чтобы сначала обсудить услышанное, а потом уже смеяться над ним. – Наконец-то мою скромную лавочку посетил прекрасный принц из сказки, – сдерживая смех, Камила поднялась со стула и изобразила изящный реверанс, – что венценосная особа забыла на нашей помойке? – Вот теперь я вижу, что вы с Киарой лучшие подруги, – пробурчал Риган, – спроси у Ринальди, если мне не веришь. Он обо мне справки навёл и уверен, что я шпионю в пользу Севера.       Камила опустилась обратно на стул и одним глотком опустошила стакан, наполненный вином наполовину. Ехидная улыбка сползла с его лица, и она снова вперилась в Ригана цепким взглядом. – Зачем ты лгал? – Я не лгал. Я не говорил всей правды. Какой придурок будет представляться: “Привет, я королевский сын, не хочешь со мной переспать?”. – Да, я бы отказалась, пожалуй. А как насчёт остального? Папаша-бабник, дворянские дочки… – Ладно, я всё же солгал кое в чём. Папаша мой и правда бабник, и дворянские дочки поминают меня добрым словом… но из дома меня выперли не за это. – А за что? – Я отвечу, но сначала хочу, чтобы ты рассказала что-то о себе. Признание за признание. – Ты просто создан для работы стражника, – съязвила Камила, – что ты хочешь знать? – Почему ты меня сторонишься? – Я тебе пирожки печь собираюсь. – Ага. Прикрываешься от меня пирожками, отличным чувством юмора и сексом. – Я не поняла, ты жалуешься? – Да, – подтвердил Риган, – потому что я не понимаю, что между нами происходит. Мой постоянно упоминаемый к ночи папаша был бы счастлив, если бы красивая женщина с пирожками приходила к нему потрахаться, а потом исчезала бы, будто её и не было, не сношая мозги разговорами и прочей бабской чушью. Моя мама всю жизнь пыталась быть для него тем самым идеалом, и я уже не могу вспомнить, как она выглядит без бутылки в руках. Всё детство я смотрел, как они с отцом изображают на людях счастливую королевскую чету, а потом слушал пьяные мамины рыдания, потому что она отчаянно хотела любви и внимания от человека, которому на неё плевать. – Я не твоя мама. – Да, вы совсем не похожи. Скорее, это я – моя мама. Я хочу быть ближе к тебе, но боюсь, что ты этого не захочешь. Если это так, лучше скажи сейчас. – Это не так. Но пока я не готова откровенничать с кем бы то ни было. – Ладно. Я подожду, пока будешь готова.       В кухне стало тихо настолько, что Риган слышал, как в ночи стрекочут сверчки. Камила так ничего о себе не рассказала, а вот он испытывал острую потребность поделиться с ней очень важной вехой своей биографии. – Мы с отцом поругались не из-за моих любовных похождений. А из-за одного конкретного. Я был знаком с одной девушкой, она работала прачкой. Она была чем-то похожа на тебя. Такая же… не знаю… самостоятельная? Независимая? Мы весело проводили время вместе, без каких-то обязательств и планов, она была мне даже больше другом, чем любовницей. Пока в один день в прачечной кое-что не произошло. Меня там не было, но говорили, что её напарница несла таз с кипятком и уронила его. Кипяток обварил бы ей ноги, если бы Уна, так её звали, не отбросила таз вместе с водой. Магией. Её арестовали в тот же день. У нас тоже есть свои охотники на магов. Я умолял отца не казнить её. Разве что в ногах не валялся. Хотя нет, валялся, на самом деле. Но он сказал, что законы придумали люди гораздо умнее меня, что я молод и глуп, что зря он сослал меня подальше, когда шла война, тогда бы я воочию увидел, на что способны маги. Я и так видел. Уна была хорошей, она никому не сделала ничего плохого. А её голова упала в корзину, как кочан капусты. На вечер после казни я напился так, что у меня мостовая под ногами плыла, когда я шёл домой. Я завалился в спальню к родителям и наговорил много всякого и отцу, и матери. На неё я тоже злился. Орал, что она тряпка, о которую отец вытирает ноги. В общем, у папаши защемило седалищный нерв и он выгнал меня со словами: “Посмотрим, как ты проживёшь без денег старого тупого мудака, щенок”.       Риган закончил свой рассказ и упёрся взглядом в стол. Картошка остыла, но доедать не хотелось. Он убежал как можно дальше от дома, чтобы не вспоминать историю с Уной, но она его всё равно настигла. Когда он увидел, как Ринальди нападает на Камилу в её лавке. Он услышал скрип стула и шорох ткани. Камила опустилась ему на колени, обвила руками шею и прижалась своим лбом к его. Он коснулся её щеки, чувствуя под пальцами тёплую, бархатистую кожу, провёл пальцами вниз, коснулся губ и поцеловал её, прислушиваясь к глубокому, размеренному дыханию. Риган был рад, что хоть Камила и не настроена с ним откровенничать, его исповедь её не напугала. Она поцеловала его в уголок губ и взъерошила волосы. – Я схожу с тобой на постоялый двор. Надеюсь, Киара не развалит мою лавку.