...and the price is right

      У Сэнь Лу было всё.       Глава одной из самых влиятельных группировок Макао, он был известен не только в своей стране, но и за её пределами. Начинавший с наркоторговли, не скупясь кровавыми распрями, Сэнь Лу добился нынешнего положения исключительно своими руками. И это сближало его со знаменитым сеульским капореджиме — Марком Ли. Не только их пути к власти были схожи, но и амбиции.       У Сэнь Лу было всё. Кроме достойного зятя.       К счастью, когда любимая младшенькая указала ему на Марка, проблема была решена.       Подобный союз обещал многое.              Противоречивые новости о пожаре во время праздничного банкета в доме будущего зятя не поколебали влюбленность дочери, однако изменили мнение её отца.       Теперь Сэнь Лу хоть и считал Марка бесполезным для развития своего бизнеса, он был уверен в одном — этот человек намного сильнее него. Так как смог, достигнув вершины, от всего отказаться.       — Как звали того ненормального, что хотел выкупить твою долю в наших казино? — сказал Сэнь Лу своему старшему сыну, получив от информатора новости о том, что Марк Ли в бегах.       — Чжон Ченлэ, кажется. Зачем он тебе понадобился? Ты же не планируешь…       — Скажи ему, сделка состоится. Но при одном условии. Он должен поспособствовать переезду изгнанного капо в соседний дом.       — Что? — лицо будущего преемника побагровело от злости, ведь соседним домом с их особняком был дом его матери, бывшей любовницы Сэнь Лу. — Тогда мама переедет сю-.       — Найди ей другой дом, — сухо отрезал глава. — Хочу, чтобы моя младшенькая с зятем жили как можно ближе.              Не сказать, что Ченлэ был не в курсе планов Сэнь Лу. О том, что его младшая дочь хочет Марка, знал весь Сеул. Однако, на кону стоял грандиозный план о развертывании собственного бизнеса в Китае. А всё остальное никогда не имело значения. Марк Ли был его любимой «фигурой», ферзём на шахматной доске. И пусть «партии» с его участием оставались непредсказуемыми, Ченлэ обожал за ними наблюдать. Хоть и жаль, но ради собственной выгоды можно было пожертвовать подобным развлечением.       Конечно же Марк наотрез отказался ехать в Макао, ровно как и куда-нибудь ещё. Бывший глава сеульской мафии вообще не проявлял интереса к своей дальнейшей жизни, увлекшись голоданием. Ченлэ не оставалось ничего другого, как прибегнуть к проверенному способу: он обмолвился о «тяжелом» состоянии капо Ли Донхёку. И результат не заставил себя ждать.       Ему было плевать, в каких они отношениях, пока это работало, направляя события в нужное русло.       Когда же Чжон Ченлэ спохватится — будет уже поздно.              Марк знал, чем ему грозит Макао. И пусть мест для укрытия было достаточно и помимо этого порочного города, всё же начинать сначала ему совершенно не хотелось. Для этого требовалось время.       А ждать он не собирался. Не теперь.       Силу его желания обладать опасно недооценили. Прорвав плотину благоразумия, она шла к своей цели, сняв последние ограничения.       …       Лёжа поперёк кресла в кабинете своего покойного отца, Джемин смотрел, как за окном неспешно порхали снежинки. Подчиняясь прихоти ветра, они будто вальсировали, превращая хаос в снежный бал. Красиво, но холодно.       Помпезного вида старинные часы в углу пробили полдень. Пару раз он пытался выбросить их в окно, но они оказались слишком тяжелыми. Из-за чего и остались единственным декором в этой ненавистной комнате. Он бы выкинул и кресло со столом, но с окон сняли ручки…       Обед задерживался. Обычно его приносили ровно в двенадцать.       С тех пор, как На Джемина назначили временным Доном и заперли в особняке родителей, прошло пять месяцев. Пятен крови на обоях, украшенных поедающими собственный хвост белыми змеями, становилось всё больше, мебели в отведенных ему комнатах — меньше, но ничего не менялось. Ему по-прежнему запрещали выходить, пытаться с кем-то связаться, или даже просто заказывать шлюх. Семья Со держала его на цепи, будто породистую собаку, гарант законности их интриг и судейств, пока они активно подминали под себя все оставшиеся после умерших капореджиме районы. В это смутное время их бизнес продажи оружия бесконтрольно процветал, а аппетиты росли. От Джемина требовалось лишь номинальное участие в подобии заседаний удержавшихся у власти глав и печать его перстня с уроборос на нечестных сделках с посредниками. На самом деле, он совершенно не удивится, когда однажды утром его разбудят дулом у виска. Ведь его реальная власть им была не нужна, как и мнение. Прикрываясь его положением законного преемника, они лишь выигрывали время перед решающим сражением.       К Джемину были приставлены надзиратели, что денно и нощно следили за каждым его жестом, докладывая хозяину. Семья Со была убеждена в его равнодушной беспечности и сумасбродности, не учтя одного. Мать воспитывала Джемина, как будущего главу, с самого детства. И он был искусно опасен в закулисных играх. Опаснее кого бы то ни было. Громя от безделья отведенную ему часть дома, прикрываясь жестокой кровожадностью, он со временем перестрелял всех приставленных к нему телохранителей, сетуя на малейшие проступки. И когда Джонни Со ничего не осталось, как начать присылать к нему новых людей, он тщательно отобрал самого внушаемого из них, чтобы соблазнить и переманить на свою сторону. Так появилась связь с внешним миром и информатор. Правда, похоже, что ненадолго…       Часы показывали половину первого, когда замки в дубовой двери наконец характерно защелкали, и в кабинет вошел капореджиме семьи Со с тремя новыми телохранителями и секретарем.       Каждый раз, лично навещая его, Джонни либо требовал что-то подписать, либо пытался вытащить из Джемина информацию о хранителе печати предателя, Ли Донхёке. В поиске точек давления этот хитрый тиран перепробовал многое. Но до сих пор Джемина лишь забавляли его попытки.       — Здравствуй, красавчик. Успел заскучать? Я не устану напоминать о возможности подышать самоуправством, стоит тебе только шепнуть о местонахождении ценного для нас обоих человека.       — Да ты мне даже потрахаться никого не приводишь… Откуда я могу знать, кто и где сейчас находится?       — А если приведу? Кого-то, например, вроде того молодого паренька, что ты прятал у себя в ванной в последний раз.       Мать учила Джемина выдерживать определенный тайминг, с улыбкой поддерживая скучающую мимику на равнодушном лице, в любой беседе, в любом месте, в любое время суток. Всегда. Со временем это стало секретным оружием в покере. Но он и не думал, что однажды эта привычка действительно пригодится.       Продолжая наблюдать за снежинками, он рефлекторно выдержал три секунды и ответил идеально равнодушным тоном:       — Ты так внимателен к моим вкусам, дружище. Это приятно, знаешь ли. Но если хочешь, чтобы у меня открылся третий глаз, и я вытащил из своей башки что-то полезное для тебя, одного для траха будет недостаточно, — он издевательски усмехнулся и перевел взгляд на Джонни. — Нужны как минимум три красавчика и пара грамм героина. Ну… ты знаешь. Как я люблю.       — Хах! В этом дрянном мире существует хоть что-нибудь, способное тебя исправить?       Джемин вернулся к подсчету снежинок и загадочно улыбнулся.       — Кстати, — на стол перед ним бросили что-то тяжелое. Телефон. — Мне опять придётся приставить к тебе новых людей. Только посмотри, что к тебе вместе с обедом пытались пронести! Вот ублюдок!..       Ровное сердцебиение. Тайминг. Скучающий взгляд. Чего в этом мире действительно не было, так это того, к чему надрессированный сын мафии оказался бы не готов.       — Ну наконец-то… Можно мне сделать один звонок? — он приподнялся, потянув руку к телефону, но Джонни перехватил.       — Сдаёшь Ли Донхёка и хоть обзвонись. Я уже говорил.       — Я польщен вашей верой в мои экстрасенсорные способности, но пора признать очевидное. Я уже, мать твою, говорил.       — Ты думаешь, я до сих пор был так терпелив к тебе из-за «веры»? Господин Дон, придите в себя. Вы вплоть до сегодняшнего дня зазря сжигали кислород лишь по той простой причине, что нам нужно было время всё подготовить. Но теперь всё, что нужно, у нас в руках. Поэтому, либо ты помогаешь… либо мы прощаемся до следующей жизни.       — Хах… угрожать ты так и не научился, как я посмотрю… — Джемин громко зевнул и выпрямился, потягиваясь. — Давай… Ну? Давай, давай…       Он небрежно поманил капо к себе.       — Давай, пристрели меня. О! Но сначала, может пообедаем? Ты что-то говорил, про мой обед, если я правильно помню, — красивая улыбка в своих лучших традициях неспеша расползлась до ушей.       Несчастный информатор перед своей внезапной смертью оказался очень полезен, хоть и не смог пронести ему телефон. Через него Джемин узнал, что на следующих выходных у семьи Со, как представителей новой верхушки корейской мафии, должна была наконец состояться первая, после потери Марка Ли, встреча с главным китайским поставщиком, Сэнь Лу. И пока они не договорятся о выгодном сотрудничестве на новых условиях, печать с уроборос должна быть на пальце живого наследника Дона, что бы этот самоуверенный торгаш оружием сейчас ни говорил, угрожая.       Джонни усмехнулся и, сдавшись, поднял руку в знак перерыва. Видимо, сегодняшний раунд был снова за Джемином.       — Хорошо, давай поедим. Но сначала, — капо вытащил свой телефон и протянул. — Ты хотел позвонить, кажется.       — Сразу бы так, — выхватив трубку, под пристальным взглядом Джонни он начал вспоминать номер, морща лоб.       Внезапная щедрость означала лишь новую ловушку. Сыграть нужно было убедительно.       — Алло? Это я. Заткнись и слушай, придурок!.. Да хватит ныть, говорю! Ты сделал, что я просил?.. Что?.. Я спрашиваю не про ставки на собачьи бои, еблан ты херов!.. — Джемин зло пинает ножку стола. — Я же просил тебя перевести все деньги с японского счета на гавайский!.. Что?.. Отлично… Хорошо, я понял… Кстати, насчет боев. Мой черный кобель выиграл, говоришь?.. Дааа? Даже так… Ну хорошо… Заплати им… Нет… Нет!.. Нет, я занят, и не доставай меня, понял?!       В порыве гнева Джемин швыряет телефон об стену, и тот пролетает в паре сантиметрах от головы одного из телохранителей, пугая последнего до смерти. «Где он только берёт этих полудурков?» Разбивать устройство было бессмысленно, но он не смог отказать себе в подобном удовольствии.       — Добавим к твоему долгу.       — Какому долгу?       — Неужели ты думал, дорогой Дон, что убиваешь моих парней бесплатно? Они — часть живого капитала. За каждого ты должен по миллиарду вон.        — Серьезно? Так мало? Ну, ценность их действительно была сомнительна. Семья Со всегда страдала от переизбытка низкосортного контингента.       Несколько секунд они молча прожигали друг друга пристальным взглядом. Секретарю вдруг позвонили и он вышел, сухо поклонившись.       — Что за черный кобель? Не заметил у твоего симпатяги-заправщика хвоста.       Подавив смешок, Джемин наградил капо безмятежной улыбкой и снова уставился в окно.       — Так что за кобель? Скажи кличку, я тоже хочу сделать ставку.       — Босс! — секретарь пулей влетел обратно, растеряв всю былую спесь. Его глаза горели ужасом.       — Что там?       — Сэнь Лу мёртв.       — Что?.. — Джонни поднялся, предчувствуя катастрофу.       — Остановка сердца.       Джемин снова подавил смешок. Сдерживаться было трудно.       — Какого..?       — Марк.       Одно лишь брошенное ненароком имя заставило всех присутствующих напрячься и уставиться на Дона.       — Ты спрашивал кличку черного кобеля, на которого я поставил, — Джемин медленно повернул голову в сторону капореджиме.       Скорее всего на сделку приедет старший сын Сэнь Лу, как полноправный наследник. Вот только был он им чисто номинально. С тех пор, как глава принял в семью сбежавшего предателя, каждый в Сеуле знал, чем это закончится. Эту машину зла было невозможно ни приручить, ни остановить, но на Китай влияния у местных не было никакого. Да и отношения никогда не складывались. До того момента, пока Марк Ли в своё время по поручению На Тхэсока лично не посетил главного партнера в Макао. Сейчас же, он имел там почти такое же влияние, как и здесь до пожара, добившись полного доверия главной семьи всего за пару месяцев. На днях должна была состояться его свадьба с младшей дочерью Сэнь Лу, но теперь её снова отложат из-за траура, что только увеличивает вероятность его участия в предстоящей сделке с семьёй Со. И Сеулу позарез нужен козырь. Иначе переговоры провалятся, так и не начавшись.       Теперь можно и поторговаться.       — Ты сделаешь всё, что я скажу, и забудешь о моём существовании.       — А взамен? — Джонни вернулся в кресло, зло кусая губы.       Джемин сладко улыбнулся и выпрямился. Ставки сделаны. Пора вскрывать карты.       — Я расскажу где прячется наш самый ценный человечек. Но, для начала, давай пообедаем. Я сейчас умру от голода.       …              Хек отнес последнюю коробку гуманитарной помощи в грузовик и сел отдышаться. Пот лил градом.       Виктория-Фоллс был небольшим туристическим городом на границе с Замбией, где располагался один из административных центров фонда, созданного тётей Ли Донхека. Сюда стекались путешественники со всех стран мира, чтобы посмотреть на знаменитый водопад Виктория, что способствовало благотворительной агитации, но не душевному спокойствию.       — Закончил? Нужно съездить на студию печати за новыми листовками для собрания, — его тётя была самой занятой женщиной на континенте, но стоило Хёку присесть, как она тут же вырастала над ним с новым поручением.       Смочив выцветшую бандану прохладной водой, он повязывает ее на голову и садится на велосипед. Сидушка обжигает.       Полгода рутины в адской жаре пролетели слишком быстро, и это пугало. Встречаясь взглядом с отражением в зеркале, он не узнавал себя. "Что я здесь делаю?" Этот вопрос надоедливой мухой жужжал в голове с утра до вечера. Хёку казалось, что его жизнь застыла в ожидании беды.       Забрав из печати сверток, Донхёк покатил к водопаду. Если вернуться сразу в центр, ему снова найдут работу. Поэтому он решил убить время любимым занятием: созерцанием водопада со стороны реки.       Ещё пару месяцев назад, используя канат, что местные гиды заранее перекидывали через бурные потоки воды как раз для этих целей, можно было переплыть на один из островов реки немного выше водопада, затем спуститься и оказаться почти у самого края. Здесь находилась "Купель дьявола" — местная достопримечательность. Естественный бассейн на краю водопада, где от 120-метровой бездны человека отделяла лишь узкая каменная полоса. Но зимой, в сезон дождей, добираться туда становилось небезопасно. И только самые безбашенные гиды продолжали водить сюда туристов за большие деньги даже сейчас. Одним из таких нелегальных провожатых была новая подруга Ли Донхёка — Харин.       Местные считали, что они встречаются. И Донхёк действительно первое время бегал за ней, тайно краснея. Впервые увидев её в центре тёти на собрании сотрудников, он поразился её холодной красоте. В итоге, на одной из пьяных пятничных посиделок в местном клубе он напился до состояния бредовой "смелости" и вытащил Харин, с которой до этого едва разговаривал, на улицу.       Она была на год старше него и на пару сантиметров выше. Её черные холодные глаза обжигали строгостью и так походили на те самые...       В итоге, потеряв равновесие и последнюю гордость, Хёк пьяно повис на ней и выпалил:       — Давай встречаться!       На что тут же услышал:       — Я зоофил.       — Кто?       — Ну... типа... испытываю сексуальное влечение к животным.       — Ого... Да я, наверное, в какой-то степени тоже... Спал с настоящим чудовищем...       — Хах, да ты в стельку. Я пошутила. Просто... уже есть тот, кто мне действительно нравится.       — Нет... не говори так... не хочу... я не хочу! Нет!       Впервые после того, как приехал сюда, Донхёк заплакал навзрыд и спрятался на чужом плече...       С тех пор они подружились.       Харин была единственным человеком на Земле, кто во всех подробностях знал о том, что произошло с Хёком в Сеуле и о его настоящих чувствах. Взамен она делилась своими секретами. И они бережно хранили эти отношения, ненароком поддерживая слухи об отношениях, даже когда ужасно уставали друг от друга из-за совершенно несовместимых характеров.              Наведываясь к Купели дьявола через день, Донхёк хорошо ориентировался на местности и быстро нашел нужное место для переправы. Вода была выше обычного, но канат красной лентой выглядывал из бурлящего потока, выныривая время от времени, будто борясь со стихией. Обхватив веревку, не раздеваясь, Хёк вошел в воду и осторожно перебрался на другой берег. Если Джехён узнает об экстримальных "купаниях" брата, его хватит удар. Но Донхёк больше не жалел чувства хёна, вопреки всем инстинктам устремляясь навстречу любой опасности, лишь бы отвлечься и почувствовать себя живым. Ему было это нужно, чтобы продержаться ещё немного... ещё чуть-чуть...       Каждый раз, наблюдая как река исчезает за обрывом, чтобы там, на дне, с грохотом разбиться на миллиарды брызг, Хёк невольно прокручивал в голове сцену их расставания.       В ту ночь, перед тем как направиться в аэропорт, они сменили машину, но какой бы извилистой ни была дорога, она подошла к концу на подземной парковке международного терминала аэропорта.       Хек окончательно пришел в себя, осознав произошедшее в свете всех вытекающих последствий. Мрачнее тучи, он сидел, вжавшись в сиденье, и медлил, со страхом ожидая прощальных слов.       Но Марк молчал.       Он тоже о чем-то думал…       И каждую секунду реальность вокруг них распадалась на бесконечное число путей с равной вероятностью, но разным концом одного начала.       Вы когда-нибудь задумывались о том, что каждое следующее слово, что сорвется с ваших губ, поменяет направление развития вашей реальности? Как и молчание.       Хёку казалось, прошло уже несколько часов, когда Марк наконец вспомнил о его существовании на соседнем сидении.       — Ты опоздаешь. Выходи.       Донхёк послушно открыл дверцу, но не вышел.       "Вот так отпустишь меня? Мы даже переспали... Ничего не хочешь больше сказать? Кто я для тебя, вообще? Когда мы теперь увидимся? Ты хоть думал о том, чтобы видеться? Куда ты поедешь и что будешь делать? Как мне теперь себя вести с тобой и на что надеяться? Я был когда-нибудь нужен? Тебе совсем не интересно, что я чувствую или думаю? Ты даже не намерен ничего со мной обсуждать... Зачем тогда так обнимал и..."       — Ли Донхёк, ты меня слышишь? Нельзя задерживаться, это опасно.       Донхёк даже не посмотрел на него, боясь того, что увидит в этих красивых холодных глазах. Он резко выскочил и побежал, ненавидя себя за то, что так отчаянно хочет, чтобы Марк остановил его.       Вода в купели была прохладной. Обычно он купался, только когда Харин страховала его...       — С ума сошёл?!       Донхёк вздрогнул и обернулся на голос. Из островного пролеска к нему спускалась его спасательница в компании незнакомого азиатского мужчины. Они переговаривались.       — Кто это?       — Местный сумасшедший. Дерьмо... О чём ты думал?! — ругаясь, Харин села на берегу, упершись ногами, и кинула Хёку веревку. — Держись! Как тебя только до сих пор не смыло? Сегодня течение сильнее обычного... зараза! Вылазь живо, придурок! Не порть мне экскурсию!       Ей приходилось кричать, перекрикивая шум водопада, из-за чего, злая, она выглядела еще более устрашающе.       — Если тебя снова поймают на нелегальных экскурсиях, то точно выпрут обратно в Корею, — выбравшись, Донхёк сел рядом.       — Заткнись... Ну как вам? Впечатляет, верно?       Турист не без опаски обвёл взглядом бурлящую реку с обрывом в ничто и натянуто улыбнулся.       — Да... Очень...       — Забирайтесь в воду и подплывите немного к краю.       — Что?!       — Не бойтесь, я вас подстрахую веревкой, не унесет.       Мужчина как-то странно покосился на Донхёка, отчего последнему стало не по себе. Харин настаивала. Купание в Купели дьявола оплачивалось отдельно...       — Ну... хорошо. Думаю, я действительно потом пожалею, что испугался, — он ещё раз посмотрел на Хёка, будто что-то решая про себя, и, наконец, позволил гиду обвязать свою талию страховкой.       Когда турист отплыл достаточно далеко и Харин принялась его фоткать, Донхёк решил поделиться.       — Этот мужик какой-то подозрительный... Где ты его нашла?       — Тоже заметил? Он прилетел еще вчера утром вместе с друзьями. Говорит, его родственник работает у твоей тёти в центре, но он здесь ненадолго.       — Почему он так пялится на меня?       — Хах! Не льсти себе.       — Я серьезно!       — А вообще, он спрашивал про тебя.       — Что? В смысле?       — Ну, не прям про тебя. Он сказал, что увлекается гоночными машинами и всё такое. Мол, слышал, что местные иногда устраивают заезды, и есть один шумахер-иностранец, который еще ни разу не проиграл...       Донхёк почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вслед за водопадом. Собственный пульс вдруг оглушил, и дикий страх сдавил горло.       — А еще... Я конечно могу ошибаться, но, кажется, у него с собой пушка...       — Харин, отпусти веревку, — стараясь не привлекать внимание резкими движениями, Донхёк встал и начал делать вид, что потягивается, разминая ноги. — Я потом всё объясню. Просто отпусти незаметно веревку, и когда я скажу, мы быстро побежим.       — Ты псих? Он же уто-..       — Я тебя умоляю, пожалуйста, — Хёк посмотрел ей в глаза почти плача.       Харин кивнула и осторожно опустила веревку на землю. Турист сразу почувствовал, что его сносит, и обернулся.       — Бежим! — Донхёк схватил её за руку и понесся в сторону пролеска.       По земле, вторя их шагам, забегали одиночные выстрелы. "Ему приказали притащить живым..." И эта догадка нисколько не радовала.       Сильное течение может запросто утащить из купели в бездну, но Донхёк не торопился рассчитывать на благоприятный исход событий. Поэтому, когда они покинули остров и переплыли реку, он попросил у Харин нож, чтобы обрезать канат.       — Ты уверен, что это необходимо?.. — она была в замешательстве, но его до смерти напуганное лицо её убедило.       Выбежав к дороге, Хёк сел на землю отдышаться.       — Что... что это было? — тяжело дыша, Харин упала рядом.       — Черт! Черт! Черт!! — он бил кулаком по коленке, совершенно не понимая, куда теперь бежать. Если эти люди нашли его — всё кончено. Не прошло и полугода...       — Успокойся, слышишь? Сам он ни за что не выберется оттуда. Никто не знает, куда мы пошли, и искать начнут не скоро. Расскажи, кто этот человек и почему он в нас стрелял?       — Это... гангстер... Они... Они пришли мстить... пришли за мной...       — Ты уверен? Джехён-хён так мило беседовал недавно с этим мужиком в кафетерии.       — Да он со всеми мило беседует! А потом скидывает брата на главного мафиозного ублюдка в городе.       — А разве ты не сам кинулся в его объятия?       — Забудь. Нам нужно убираться отсюда.       Проводив Харин домой, Донхёк взял с неё слово, что она заляжет на дно хотя бы на пару дней, притворившись больной.       Нужно было что-то придумать. И если в Сеуле он мог рассчитывать на Марка, то здесь помощи искать было негде.       Идея ограбить банк, чтобы попасть за решётку, была забракована сразу. И не только потому, что сеульские "друзья" ровно так же могли попасть в соседнюю камеру. Просто гнев тёти всё ещё перевешивал всё остальное.       Темнело. Так ничего и не придумав, Донхёк задворками пробрался к домику, куда они с Дже недавно переехали из общежития центра в надежде хоть немного выйти из-под гнетущей опеки любящей родственницы. Войдя через заднюю дверь, он на цыпочках подошел к гостиной. С книгой в руке Джехён дремал на диване. Вентилятор мирно гудел, ероша мягкие волосы, будто убаюкивая. Хёк неслышно подкрался и выключил его. Лицо спящего хёна успокаивало. Донхёк невольно улыбнулся. Так хотелось остаться и лечь рядом, как в детстве...       "Если я попрошу его отвезти меня домой, на Чеджу. Прямо сейчас. Всё закончится?.."       Донхёк так и не узнал ответ на свой вопрос. Холодное дуло пистолета грубо уткнулось в спину.       — Пискнешь, и я убью его. Пошли, некогда прощаться. Тебя заждались...       Хёк был уверен, даже если Бога нет, то вот Дьявол точно есть.       Всегда рядом. И спешит взять то, что ему причитается.              Everybody will pay for what they take...