Пыль разбитых иллюзий

      Палец Чимина давил на губы Исыль, дразня и отвлекая. Она не верила тому, что услышала, и на самом деле плохо поняла, что он имел в виду. Но лицо над ней и это интимное касание заставили сердце ускориться.       «Я хочу услышать да», — стучало в её голове, а Чимин молчал и смотрел пристально.       Тело Исыль расслабилось, расползлось под одеялом подтаявшим мороженым, сладким и липким.       — Исыль, — позвал Чимин, понизив голос. Его палец дрогнул и двинулся с губ на подбородок, оттуда соскочил на шею и, столкнувшись с одеялом, потянул его вниз. — Я правда хочу этого.       — Чего «этого»? — спросила Исыль хрипло.       Чимин улыбнулся.       — Всего «этого». Я не буду спешить, обещаю. Скажи мне «да».       Он обхватил её лицо рукой, погладил и убрал руку, поставив её рядом с головой Исыль и перенеся на неё часть веса. Исыль оказалась в ловушке его рук, его тела, его взгляда. Чимин склонился ниже, остановившись в нескольких сантиметрах над ней.       — Скажи, — проникновенно шепнул он, — Исыль, скажи «да».       — Да… — еле слышно ответила она, соглашаясь на что-то своё.       Чимин стремительно сократил расстояние, приникая к губам Исыль жаждущим поцелуем. Сразу влажным и горячим. Он старался сдерживаться, Исыль чувствовала это, как и то, что у него плохо получалось не спешить. Чимин сминал её губы, иногда отступая, давая сделать ей глоток воздуха, частью которого непременно становился он сам — снова приникший в поцелуе. Он глухо застонал, когда, проводя языком по нёбу Исыль, столкнулся с её языком.       Исыль не успевала отвечать Чимину, она лишь уступала и позволяла — очень многое, если судить по жару, охватившему их обоих.       Одеяло сползло, одежда задралась, под ладонями Исыль оказались бока Чимина, упругие, напряжённые. Он спустился мокрыми поцелуями к её шее, почти кусая её, спеша побывать везде, всё попробовать. Она провела ладонями по его бокам вверх, с восторгом изучая мужское тело, подвижное, живое.       Исыль плавилась под руками и губами Чимина, а он и не думал останавливаться, поощрённый её податливостью. Джемпер сдвинулся к шее, открыв грудь, закованную в кружево. Рука Чимина тут же захватила мягкий холмик, сжимая.       — Исыль… — протянул он низким голосом. — Ты и правда сводишь меня с ума. Ломаешь выдержку. Что же ты делаешь, Исыль?.. — Он снова нырнул между плечом и шеей Исыль, жадно вдыхая её запах и едва касаясь кожи губами.       Ей нечего было ответить. Она не слушала его, только уловила неприкрытое желание в голосе, смешанное с признанием её чар. Она нравилась Чимину, можно больше не сомневаться. Нравилась настолько, что он забывал о себе.       Она вздохнула, прогибаясь в пояснице и откидывая голову вбок, открывая ему шею. Горячее дыхание Чимина обещало наслаждение, Исыль не была готова от него отказаться.       — Исыль, — пробормотал он неразборчиво, — не оттолкнёшь?       Но она прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, которые он ей дарил. Она не могла ответить, только не в этот момент.       Чимин поцеловал её снова. И снова. И снова. Добрался до губ, приоткрытых и ждущих. Мазнул по ним жадной лаской и отстранился, тяжело дыша.       — Исыль. Будем считать, что сделку заключили. Иди к себе, если не хочешь продолжить прямо сейчас.       Дыхание Чимина обжигало щёку Исыль, он всё ещё оставался так близко… К ней, к поцелую… Шоколад, Чимин пах шоколадом — внезапно поняла Исыль — вкусно, крепко, насыщено. Никогда особо не увлекавшаяся сладостями, Исыль решила, что ей нравился запах Чимина.       Чимин сел, оставив оголённую кожу Исыль прохладному воздуху, стащил через голову домашний джемпер, под которым не оказалось футболки.       Исыль разглядывала полуголого парня, размышляя, что всего один джемпер на голое тело это почти что ничего. Его и задирать не надо, достаточно погладить через ткань, сдвигая её по телу, чтобы Чимин прочувствовал касание кожей. Один единственный джемпер, он же даже не прилегал! Мысль «а под одеждой он голый» не показалась Исыль идиотской, она будоражила её, побуждала жадно разглядывать, запоминать, отпечатывать на сетчатке глаза открывшийся ей вид.       Чимин, отложивший джемпер на спинку дивана, медлил под взглядом Исыль. Ждал. Предлагал. Провоцировал. И она не удержалась, потянулась к нему, садясь рядом, чтобы пальцами обвести напрягшийся пресс и робко тронуть выступающие рёбра.       — Исыль, — позвал он, поймав её руку в плен на рёбрах. — Моя Исыль…       Чимин устремился к ней, прижал к своему телу, пролез руками под одежду — вдоль позвоночника до застёжки бюстгальтера. Чимин снова целовал её, щедро делясь шоколадной сладостью. Голова Исыль кружилась, откинутая назад, захваченная водоворотом новых ощущений. Шея болела, неловко растянутая под его жалящими и тянущими поцелуями.       — Чимин… — простонала она, потеряв равновесие и приникнув к нему окончательно. — Чимин…       Его ладонь сдвинула расстёгнутый лифчик, освободив грудь, которую немедленно обхватила, нежно массируя. Исыль раскрыла рот в немом стоне, задохнувшись, втянула живот. Вторая грудь ныла, кружево казалось колким. Исыль дёрнулась, потёрлась о Чимина, чтобы он унял странный жар. Но Чимин потянулся к джинсам Исыль, пролез под пояс, поглаживая кожу под трусами, протолкнул одну руку глубже, обхватил ягодицу. Тесные джинсы ограничивали его в движениях, он сжал сильнее захваченную плоть, впившись пальцами.       Исыль напряглась, пояс джинсов врезался в живот, рука Чимина заставляла оставаться на месте. А он нажал на пуговицу, которая из-за натянувшегося пояса не желала расстёгиваться. Промычав что-то невнятное, Чимин провёл пальцами по молнии, надавил ниже, ощупывая Исыль между ног. Сквозь грубую ткань Исыль ощущала лишь давление. Осознание, что Чимин касался её с обеих сторон там и так явно; что джинсы не такие уж и плотные, привело в ужас пополам с восхищением собственной бесстыжестью.       Чимин разжал ладонь на ягодицах, засунул руку глубже, нащупывая в тесноте влажные складочки, стиснутые натянувшимися джинсами. Колени Исыль расползались в стороны, но её саму держала рука Чимина, которую и он сам не мог согнуть или расслабить. Его пальцы погладили Исыль, раздвинули складочки, утверждаясь у самого входа, готовые нырнуть дальше.       Натянутый пояс джинсов Исыль мешал обоим. Но Чимин не вытаскивал руку, продолжая ласкать Исыль, распаляя и смущая одновременно.       — Чимин, — пробормотала она, пытаясь ускользнуть от его рук. — Пожалуйста…       Он тяжело дышал, уткнувшись лбом ей в плечо.       — Чими-и-ин, прошу-у-у… — дёргалась она безуспешно.       — Что?.. — услышал он её наконец. — Что, Исыль?       — От... пусти-и…       — Что? — он поднял голову с плеча, попав губами на её ухо.       — Чимин, отпусти, — попросила она, тесно прижатая к его телу.       Он медленно вытащил руку из джинсов, ласково проведя по ложбинке между ягодиц.       — Сейчас, Исыль. Ты права…       Рука Чимина перестала удерживать Исыль, и она покачнулась, неожиданно способная сделать глубокий вдох, расслабить живот. Чимин сразу же потянулся к застёжке джинсов, притягивая Исыль обратно.       — Нет! Не надо! — Но Чимин, успев расстегнуть пуговицу и молнию, обхватил горячими ладонями бока Исыль под поясом джинсов. — Подожди! Не так! — восклицала она, пытаясь говорить внятно. Чимин поймал её губы в новый поцелуй, одновременно сдвигая вниз её джинсы вместе с бельём.       — Исыль, — простонал он в поцелуй. — Нежная Исыль…       Она обхватила руками его лицо, намереваясь оттолкнуть. Но пальцам было слишком приятно трогать его, и они медлили, подводя Исыль. Руки Чимина по-хозяйски обхватили и сжали попу Исыль.       — Чимин! — вырвалась она из поцелуя. — Нет! Не здесь! Не так!       — В смысле? — взгляд Чимина постепенно становился разумнее. — Не так? Не тут?       — Не сейчас!       — Не сейчас? Почему? Что случилось?       Он взволнованно заглядывал в лицо Исыль, а она старательно его прятала, отворачивалась, окончательно смутившись.       Чимин тяжело вздохнул, отпустив Исыль и сжимая в кулаке ткань попавшегося под руку джемпера. Он отстранился, ероша волосы. Исыль поёжилась, вдруг озябнув без тела Чимина рядом. Ослабшими руками она нащупывала пояс джинсов и потерявшееся где-то ниже бельё, намереваясь скрыть следы только что неслучившегося.       Из коридора, от входной двери донеслось пиканье открываемого замка.       Исыль поспешно натянула, что успела ухватить пальцами, судорожно дёрнула молнию и расправила джемпер, скрывая голую грудь. Чимин рядом тоже завозился, спеша влезть в свою одежду.       — Вот принесла нелёгкая беспутного братца.       Чимин встал с дивана первым и подал руку Исыль, не успевшей поправить под джемпером бюстгальтер, так и застрявший на одной груди и сползший со второй.       Исыль не хотела, чтобы Тэхён увидел её с Чимином возле дивана, где всё кричало о её падении. Она поспешила покинуть гостиную, мечтая оказаться в своей спальне. Чимин шёл следом за ней.       В коридоре Исыль не успела вежливо кивнуть, приветствуя второго хозяина, и исчезнуть в комнате. Тэхён радостно улыбнулся, выставляя перед собой два пакета.       — Я ужин купил! Пойдёмте есть.       Он неудачно стоял прямо на пути Исыль, и она не решилась протиснуться мимо. Сбитое бельё неудобно давило ей, намекая на неприличное.       — Откуда деньги? — хмыкнул за спиной Исыль Чимин. — Утром же на бензин не было.       — Это последние! Честно. Давал в долг, сегодня вернули. Круто же.       Чимин хмыкнул повторно.       — Пойдёмте же! Я голоден и угощаю!       Тэхён шагнул к Исыль, будто приглашал её конкретно. Губы его дрогнули, чуть заметно скривившись, когда он оказался слишком близко и заглянул ей в лицо. А ей некуда было отступить, сзади стоял Чимин.       — Накрывай, — отозвался Чимин, кладя руки на талию Исыль и подталкивая её к кухне.       Тэхён бросил на Исыль косой взгляд, снова широко улыбнулся и зашёл на кухню.              — Брат, — позвал Тэхён, когда в принесённых им лотках остался только размазанный соус, — не расскажешь?       — О чём? — уточнил Чимин, задумчиво пялясь на холодильник.       — Об Исыль, — низким, серьёзным голосом пояснил Тэхён.       Исыль вздрогнула. Её одежда пребывала до сих пор в беспорядке, сохраняя лишь внешнюю видимость приличия.       — Нанял домработницей. На полставки с проживанием, — холодно ответил Чимин, развернувшись к брату. — Будет помогать. Мне.       Тэхён пригладил оранжево-красные волосы. Потом опять их взъерошил.       — Круто! Я только за! — Он посмотрел на Исыль и нахально ей подмигнул. — Мы же не будем соблюдать субординацию? Верно, брат?       Исыль не понравилось, куда свернул разговор. Ей показалось, что Тэхён на что-то намекал, но она действительно вымоталась за день, чтобы разбираться в нюансах. Зато ответ Чимина дал понять, что подработку она всё-таки нашла. Жаль, подробности найма ускользнули от неё.       — Исыль, — позвал её Чимин. И когда она на него взглянула, продолжил: — Иди к себе. Приступишь к обязанностям завтра.       Исыль кивнула, благодарная, что её отправляли спать. А потом до неё дошло:       — Завтра? Завтрак?       Чимин, который успел отвернуться к Тэхёну, посмотрел на Исыль удивлённо:       — Утром тогда и покажу, где что на кухне. И какой завтрак я люблю.       — Я тоже тогда встану пораньше, — вмешался Тэхён. — У меня тоже есть пожелания к завтраку.       — Хорошо, значит до завтра, — кивнула она, вставая из-за стола.       — Иди уже. На тебе лица нет. Это, — Чимин указал на пластик, разложенный по столу, — я сам уберу.       Тэхён фыркнул.              Проснувшись утром по будильнику, Исыль лежала и смотрела в потолок, размышляя, как она будет готовить завтраки на троих. Пока что она не могла похвастаться успехами у плиты. Вставать откровенно не хотелось, тем более, что завешенное плотной шторой окно дарило иллюзию безвременья, когда всё в мире — ещё слишком рано.       Исыль повернула голову набок, находя взглядом часы. Шею неприятно потянуло, и рука дотронулась до больного места, нащупывая причину. Перед глазами услужливо всплыли картины вчерашнего досуга с Чимином.       Застонав, Исыль зажмурилась. Каким же резким получился переход от вежливо-дружеского общения к занятию любовью. И ведь ей понравилось! Даже факт, что шею наверняка придётся спрятать от посторонних глаз, вызвал прилив удовольствия. Исыль явно очень-очень-очень сильно привлекала Чимина, без оглядки на давние школьные чувства.       Торс Чимина, лишённый одежды, вспомнился так легко, словно Исыль каждый день его видела и успела изучить. Лицо вспыхнуло, Исыль стало жарко под тяжёлым одеялом, отчасти напомнившим давление тела Чимина. Колени прижались друг к другу, передав напряжение выше по ногам, к низу живота. Вчера всё было так неожиданно серьёзно, так… по-взрослому…       Как странно, совсем недавно Исыль терзалась сомнениями относительно причин заботы Чимина, а теперь его отношение прояснилось совершенно.       Исыль хихикнула.       «Я хочу услышать да».       И низкий, будоражащий, проникающий в душу голос. Приятный голос.       «Да-а-а-а…», — ликовала Исыль, мысленно снова отвечая Чимину.       «Я оплачу все счета… Я могу себе это позволить…»       Исыль почувствовала себя принцессой из самой наивной сказки, чьи проблемы растворялись в воздухе без её участия.       «Ты станешь моей…»       «Моей…»       Исыль натянула одеяло на лицо, смущаясь даже наедине с собой, прикусила губу, чтобы не взвизгнуть.       «Я оплачу все счета, я могу себе это позволить. Взамен ты станешь моей. Я получу тебя…» — вчерашние слова Чимина наконец собрались во внятные фразы, как пощёчиной отрезвив Исыль.       «Получу то, что так сильно хочу».       И снова картинка Чимина, стягивающего джемпер. Уверенного в том, что собирался делать. Потому что она сказала «да».       Исыль глухо застонала, представив обратную сторону своей сказки.       Он её купил. Фактически.       Парень, который нравился Исыль, хотел её тело и нашёл способ его получить. Точка.              Исыль откинула одеяло, садясь на кровати.       Она мёрзла, оценивая собственные перспективы. На одной стороне её честь и надежды на взаимность, на другой неожиданно оказалось постыдное удовольствие и почти оплаченные счета за больницу. Исыль понимала, что даже получив кредит — вернее, кредиты — на лечение и учёбу, упадёт в пропасть, из которой долго не сможет выбраться. Чимин же ей предлагал перейти эту пропасть по шаткому верёвочному мостику.       Исыль встала, рассеяно разглаживая на себе рубашку.       Если она согласится на его предложение, то что на самом деле она потеряет? Свою гордость? Возможность стать с ним настоящей парой? Пф-ф! Кто сказал, что такая возможность вообще существовала? Может, Чимин сразу задумывал её соблазнить — и только.       И если она сейчас откажется от его «щедрого предложения», то просто вернётся в ту точку, откуда начала, только без отца и дома. Придётся и жильё срочно искать, не только деньги. Зато она останется незапятнанной и добродетельной.       Исыль вздохнула, у неё не оказалось ничего за душой, ничего своего.       Впрочем, цену за честь и тело Исыль предложили более чем щедрую.              На кухне оказалось, что завтрак почти готов. Чимин встал заранее, не разбудил Исыль, и сам всё сделал. Ничего сверхъестественного от кулинарии он не готовил — испёк оладьи, к которым заварил чай для брата и сварил два кофе для себя и Исыль.       Чимин улыбнулся Исыль, когда та робко проникла на кухню.       — Привет, — произнёс он ласково. — Садись кушать. Не скажу, что оладьи получились, — Чимин хихикнул и прикрыл рот кулаком, — но и не самые худшие в моей жизни. Вполне съедобные. А с джемом вообще замечательно.       Исыль присела на место, которое как-то привыкла считать своим. Эта мысль всколыхнула болото грусти и самобичевания в её душе. Всё-таки она избалована судьбой, раз так много принимала как должное.       — Исыль, ты в порядке? — Чимин сел рядом, очень даже близко. Он ещё и склонился к Исыль, понизив голос. — Насчёт вчерашнего.       Они не успели поговорить, на кухню ввалился Тэхён. Заспанный, всклокоченный, в пижаме из широкой футболки и свободных штанов. Эта самая футболка сползла на одно плечо, открыв ключицы парня. Исыль распахнула глаза, шокированная слишком домашним видом Тэхёна. По её мнению, он выглядел неприлично.       — Утречка! — заявил Тэхён, ероша морковного цвета шевелюру. — Уже и чай готов, — удовлетворённо протянул он.       Тэхён вольно уселся напротив Чимина, тоже близко к Исыль, которая поспешила незаметно отодвинуться.       — Так значит, у нас теперь есть домработница? Это как горничная плюс? — у Тэхёна получилось придать вполне невинному вопросу пошлый оттенок.       — Это как домработница. Помощница по хозяйству. Не выдумывай лишнего, — еле заметно поморщился Чимин. Исыль увидела только потому, что смотрела на его лицо как раз. Ведь ответ на вопрос, заданный Тэхёном и её крайне волновал.       — Я не против. Я только за, — скрипнула по столу подвинутая тарелка, стукнула донышком чашка. — Так понимаю, ключи, карточка, все дела? Ну, там, продукты, пылесос, мочалки?       — Разумеется, — холодно ответил Чимин. — А ещё, — тут он почти ткнул в брата пальцем, — кое-кому придётся вести себя прилично. Это значит, что и возвращаться домой этот кто-то будет вовремя и…       Чимин не договорил, прерванный зазвонившим телефоном. Он поспешно вскочил, чуть не опрокинув стул и выбежал из кухни.       Тэхён смотрел вслед брату, потирая нижнюю губу указательным пальцем. А Исыль смотрела на Тэхёна, чья лохматая голова загораживала ей дверь.       — Ну что, фея домашнего уюта, будем знакомиться ближе? — резко развернулся к ней Тэхён, сразу поймав её взгляд. — Кстати, — он заелозил на стуле, — это тебе. Пригодится.       Он шмякнул ладонью по столу, чуть задержал её и потом убрал, оставив на виду прямоугольник пластыря телесного цвета. Достаточно большой прямоугольник.       Исыль с недоумением посмотрела на Тэхёна, соображая, что он хотел сказать.       — Это из Японии, я там отдыхал не так давно. Там много куда не пускают, если не заклеить татушки, а мне очень хотелось на горячий источник. Вот, осталось. Тут три штуки, надолго не хватит, конечно.       Тэхён нагнулся над столом, приближая лицо к Исыль. Она застыла, заворожённая его глазами, даже не моргала. Но он ничего не сказал, сдул неожиданно упавшую косо чёлку, улыбнулся как-то невесело и встал, разрывая контакт и позволяя снова дышать.       Захватив чай, Тэхён вышел из кухни.