Пыль разбитых иллюзий

      Чимин забежал на кухню минут через пять после исчезновения Тэхёна. Поспешно сел на своё место, придвинул тарелку с оладьями к Исыль, глотнул остывший кофе и поинтересовался:       — Не голодна? Ты совсем ничего не съела.       Ответить ему, что она просто не успела, потому что разворачивающиеся вокруг неё события оказались слишком смущающими, Исыль не решилась.       — Тэхён не стал завтракать, а мне одной не хотелось есть. Всё-таки, это завтрак… — она пожала плечами, скомкав конец фразы, который и для неё прозвучал неубедительно.       Но Чимин улыбнулся, широко и ласково.       — Хорошо. Тогда и я поем. У нас не так много времени, ты же поедешь к отцу?       Исыль разрезала оладью на кусочки и просто кивнула, благодарная, что Чимин помнил про её отца, что он вообще продолжил заботиться о ней. После вчерашнего.       — Днём оформлю карту для расходов, хозяйственных, на всякий случай, — продолжал Чимин.       — У меня есть карточка.       — Исыль, та карта связана с бизнесом твоего отца, я бы предпочёл не волноваться, что кто-то решит, будто твой отец припрятал суммы. Его ведь и в растрате обвиняли?       На это Исыль рвано вздохнула, подозревая, что даже Чимин знал о ней и её семье больше, чем она. Ну почему отец ничего ей не рассказал? Не предупредил?       — Когда спустимся вниз, запишу тебя как постоянного жильца, чтобы охрана пропускала. Код от квартиры ты выучишь. Кстати, ты адрес запомнила? Здесь твой дом. Теперь тебе не обязательно выходить вместе со мной, можешь проводить время тут, когда тебе не надо на работу.       — Чимин, — позвала его Исыль, смущённая тем, что собиралась сказать.       — Да, Исыль.       — Какие у меня теперь обязанности?        Руки Чимина опустили палочки, легли на стол.       — По дому? — помолчав, спросил он.       — Да, — еле услышав саму себя, ответила Исыль.       — Полагаю, — он остановился, прочистил горло, — полагаю, что немного похозяйничать тебе придётся. Прости, так вышло.       — Это ничего, — поникла Исыль, подумав, что она всё-таки стала оплаченной любовницей, а работа по дому — случайное прикрытие.       — Ничего особо делать тут не надо. На самом деле сюда приходит женщина, которая убирает, стирает и прочее. Она только не готовит. Еду я обычно заказываю или сам стараюсь. Ну и за Тэхёном мелкий мусор собрать. Но и это не часто.       — Чимин, я немного про… — начала и не смогла закончить Исыль то, что ложилось горящим клеймом между лопаток, заставляя прятать глаза и сутулить плечи.       — Не будем спешить, Исыль. Полагаю, что нам пора, — Чимин встал, смотря на неё. Ей не осталось ничего другого, как подняться следом. — Сколько тебе надо времени, чтобы собраться? Минут за пятнадцать уложишься?       — Да. Да, мне только рюкзак взять.       — Отлично! Я…       — И я готов! — влетел на кухню необычайно радостный Тэхён. — У меня всё с собой, жду вас у входа! — Он подмигнул Чимину, и тот закатил глаза, прежде чем направился в сторону своей комнаты.       Увидев, что Чимин почти исчез в коридоре, Исыль дёрнулась, не желая оставаться наедине с Тэхёном.       — Ты пластыри забыла, — остановил её Тэхён. — Неужели не нужны?       Исыль замерла, чувствуя, что почти утонула в чувстве стыда. Похоже, эта горечь станет её постоянным спутником. Она подтянула пластыри по столу к себе, не решаясь их забрать и не решаясь оставить.       — Давай помогу. Так будет быстрее, — предложил Тэхён, не пуская её к выходу. — Исыль, я… я просто помогу.       Он тронул её за рукав, и это решило исход дела. Исыль схватила пластыри, обогнула стол, устремившись к выходу:       — Я сама. — И лишь в дверях обернулась, не сумев остаться грубой до конца: — Спасибо.              Больница встретила Исыль отстранённой суетой. Все вокруг были заняты, спешили, боролись. А ей с отцом никаких особых забот не предстояло. Его окружало затишье.       Исыль присела рядом с кроватью, взяла руку отца, уже совсем старческую, с крупными синими венами, дряблой кожей желтовато-землистого оттенка. Исыль хотела, как в детстве, чтобы отец погладил её по голове, хваля за мелкое достижение или утешая после промашки. Она прижалась щекой к прохладной ладони и закрыла глаза, представляя, что ей шестнадцать, а отец в полном расцвете сил.       Ей захотелось рассказать ему, что с ней случилось. Не ради мифического совета или поддержки, а потому что он не сможет её отругать или отговорить.       Сквозь неплотно прикрытые жалюзи пробивались тоненькие лучи света, аппаратура мерно гудела — и больше ничто не нарушало покой палаты. Исыль смотрела на лицо отца, на кислородную маску, на закрытые веки и с трудом не поддавалась панике. Ей казалось, что вот это тело, к которому его душа была привязана на слишком тоненькой нити, это — всё, что держало и Исыль. Граница между прошлым образом жизни и новым оказалась здесь, перед ней — чёткая, болезненно-ясная, без возможности ошибки.       И какой бы «самостоятельной» она теперь не стала, будущее всё равно зависело от отца, от того, как быстро он очнётся. Или уже незачем будет этого ждать.       Невольно Исыль представила, что бы ей сказал отец, узнав про Чимина, договор и совместное проживание. Вряд ли похвалил бы. Она представила его лицо, сжатые в узкую полосу губы, сдвинутые к переносице брови. Он бы наверняка промолчал, чувствуя и свою вину. Но кто на самом деле был виноват?       «На новом месте, которое ещё надо найти, не будет важным, сколько раз и за какую сумму я пересплю с Чимином. Там про это никто и не узнает. Там у нас не останется старых связей или знакомых».       Исыль вздохнула, поняв, что черту она уже пересекла.       Не в силах оставаться рядом с отцом, который всё ещё частично принадлежал старому времени, она погладила его руку и встала. Она придёт завтра, послезавтра и послепослезавтра. И столько дней будет приходить, сколько понадобится. А то, что произойдёт между ней и Чимином между её визитами в больницу, отца не касалось.       При очередной мысли о Чимине и приближающейся ночи Исыль смутилась. Лёгкое возбуждение прошлось по телу волной дрожи, скрутилось в узел в области живота. Чимин… он совсем не худший вариант, как ни посмотри.       Обхватив ладонями горячие щёки, Исыль сглотнула.       «Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо».              Оставшееся до работы время Исыль провела в столовой Медицинского центра. Её никто не трогал, не гнал, не расспрашивал и не пытался сочувствовать или делиться своей больничной историей. Здесь оказалось на удивление спокойнее, чем в библиотеке в читальном зале, где следили за обязательной тишиной. В столовой тихо не было. Там просто никто не разговаривал и не смеялся громко.       Люди вокруг неё сменялись, а она сидела возле огромного окна, разложив на столе тетрадь, и подсчитывала расходы и доходы. Первая зарплата на книжку пришла незаметно, не подарив ожидаемого праздника гордости.       Калькулятор на телефоне устал убеждать хозяйку, что в ближайшие лет сто ей богатство не светило, даже если она найдёт банк для займа на такой срок. Деньги, оставленные отцом, оказались не такой уж большой суммой, их хватит, чтобы внести залог за квартиру, если Исыль решит жить отдельно, но и всё. Дальше придётся изобретать, как выкручиваться на зарплату официантки. Так что — Чимин.       Но следом вставал вопрос, что делать с личными деньгами, которые она заработает праведно? Судя по всему, Чимин не просто оплатит счета отца за больницу, а практически возьмёт Исыль на содержание. Даже карточку ей персональную оформит, может, даже сегодня.       Мысли Исыль унеслись в сторону банка, к которому Чимин имел отношение. Исыль даже не поинтересовалась, чьим сыном был Чимин, что он наследовал. Она вообще ничем не поинтересовалась на самом деле, думая только о себе. А ведь её теперь окружали совсем незнакомые люди, что на работе, что… дома. Странно было называть домом квартиру Чимина, но другого дома у неё не было, а без дома она не знала, как существовать.       Телефон пиликнул, доставив сообщение:       «Исыль, как ты? Как отец? Вечером заеду в больницу посмотреть на счета, чтобы там не волновались. Так что если отцу что-то нужно, договаривайся».       Она поводила пальцем по столу, размышляя. Действительно, как она? И как отец?       Телефон снова пискнул, новое сообщение оказалось с неизвестного номера:       «Привет, это Тэхён. Подсмотрел твой номер, каюсь. Но мы же теперь вместе живём, так что… не злись, пожалуйста, и сохрани мой номер».       Не успела Исыль решить, насколько она возмущена, как пришло следующее сообщение:       «Исыль, на случай, если обидел утром. Прости-прости-прости. Я честно хотел, как лучше, и ничего такого не имел в виду!»       Исыль дёрнулась потрогать всё-таки наклеенный пластырь, скрывший следы страсти Чимина, но сдержалась. Лишь сжала руку в кулак. Она хотела знать, как много Тэхён понял? Вот он ответ. Недвусмысленный.       Телефон снова ожил:       «За поцелуй извиняться не буду».       Это сообщение Исыль не стала открывать, успев всё прочитать на вспыхнувшем экране. Мстительно подумала, что оставит Тэхёна в недоумении и ожидании. Пусть гадает, прочла ли она, злится ли она, и вообще…       Спрятав телефон в рюкзак, Исыль собрала остальные вещи, подхватила пустой стакан из-под чая и освободила столик.       Решение, как быть с финансами, пришло само собой. Всё заработанное в ресторане пойдёт на оплату университета, потому что закончить обучение крайне важно. И пусть это случится не так скоро, пусть только года через два, диплом ей нужен. Она будет собирать свою жизнь по кирпичикам. А до того момента, когда отец покинет Медицинский центр, она будет с Чимином, и пусть он волнуется, что с ней делать. И про Тэхёна голова болит пусть тоже у Чимина.              После работы её опять встречал Чимин, приехавший с запасом времени, чтобы ей было удобно. Он терпеливо ждал её возле ресторана, не маяча у входа и не смотря на часы. Это смотрелось мило, как сообщили другие официанты, улыбаясь Исыль.       «Да, мило», — соглашалась Исыль, принимая их радость за неё. Они же не знали про договор. Они действительно переживали за Исыль, помня про её больного отца.              Чимин поприветствовал Исыль кивком, кинув удивлённый взгляд ей за спину. Она не стала оборачиваться, подозревая любопытных коллег.       Взяв Исыль за руку, Чимин довёл её до машины, предупредительно открыл дверь, помог сесть. От его галантности всё внутри Исыль замирало. Она соединила колени, усаживаясь изящнее, как старалась сидеть всегда, помня о манерах и положении, которое обязывало. Подняла глаза на занявшего водительское место Чимина — её настоящее.       — Как прошёл день? — спросила Исыль ласково.       — Как обычно, но вполне неплохо. Как прошёл твой?       — И мой неплохо, — Исыль растянула губы в улыбке. Как там следовало вести себя девушке, которую содержал парень?       Исыль невольно засмотрелась на губы Чимина, приятная волна тепла снова зародилась внизу живота, распространилась по телу.       «Как следует вести себя девушке, которую содержит Чимин…» — поправила она саму себя. Ведь ей и правда повезло.       Голова её откинулась на подголовник, тело расслабилось на удобном сиденье.       — Исыль, — позвал Чимин, развернувшись к ней. — Тэхён уже вернулся. Так что мне не хочется везти тебя домой. Хочешь погулять? У реки? В парке?       Предоставленный выбор вернул Исыль хорошее настроение. У неё осталась возможность управлять своей жизнью. И даже Чимином.       — Поехали к реке, — выбрала она, тоже не желая видеть Тэхёна так скоро. Пусть его присутствие и означало, что Чимин не решится повести её в спальню прямо сегодня.              Чимин припарковал машину возле набережной реки Хан. Несмотря на поздний час, тут ещё гуляли люди, любуясь цветной подсветкой моста вдалеке и фонарями набережной.       Коротко взглянув на Исыль, Чимин вышел из машины, чтобы так же вежливо, как ранее усаживал Исыль, помочь ей вылезти. Он не отпустил её руку, когда захлопнул дверцу и пикнул сигнализацией, переплёл их пальцы, уверенно потянув за собой.       Они медленно пошли вдоль каменного парапета, за которым гордо несла свои воды река. От воды тянуло свежестью, ветра не было, небо сияло звёздами. Исыль запрокинула голову, окунаясь в бесконечность неба. Вдали гудел город, отсечённый потоком воды. Лишь встреченные пары напоминали, что Исыль с Чимином не были тут одни.       Их догнала компания молодых людей, заразительно хохочущая и весело толкающаяся. Исыль невольно подсчитала, что и в ней все парами. Ей показалось, что парень, положивший руку на плечо девушки, так выражал своё расположение, а девушке, которая руку не сбросила, явно приятно такое внимание. Исыль косилась на компанию, высматривая малейшие признаки, что там все были в отношениях. Её интересовало, в каких — романтических, дружеских или просто знакомые. Чимин что-то сказал ей, но она не расслышала, занятая подглядыванием.       Наконец компания обогнала их, устремившись дальше по набережной. Чимин дёрнул Исыль за руку, останавливая возле незанятой скамьи.       — Исыль, ты точно в порядке? Такая задумчивая…       Она развернулась к нему, с удивлением отметив заботу в его голосе. Надежда, что она ему всё-таки нравилась по-настоящему, встрепенулась в сердце. Губы Исыль дрогнули в нерешительной улыбке:       — В порядке.       — Боишься?       Чимин смотрел ей прямо в глаза, и Исыль смутилась. В голове сразу всплыл договор, особенно та часть, которая касалась её отложенной, не до конца понятной обязанности. Воздух уплотнился, с трудом попадая в лёгкие. По телу пробежалась противная дрожь, ослабив ноги в коленях. Исыль судорожно вздохнула, на мгновение теряя ориентацию в пространстве.       Она покачнулась, Чимин поймал её, придержав за локоть.       — Значит, боишься… — пробормотал он, медленно отстраняясь.       — Нет! Нет, я не боюсь. Я… Я только волнуюсь.       Исыль поспешила опровергнуть его версию, сама не поняв, зачем.       — Исыль, — протянул он, — тебе не обязательно спешить. — Он сжал её локоть и отпустил его. Она торопливо шагнула к нему. — Исыль, — он снова поймал её свободной рукой, удержав расстояние между ними, — у нас есть время…       — Чимин, — перебила она, схватившись за планку застёжки куртки, пытаясь притянуть его ближе, — я и правда боюсь. Но… не этого.       Он не успел ответить. Сзади послышались голоса, показавшиеся Исыль знакомыми. Она всхлипнула, утыкаясь в плечо Чимина, надеясь одновременно, что её не узнают и что некому будет узнавать.       Чимин обнял её за талию, положил вторую руку на затылок.       — Уйдём? — шепнул он прямо в ухо.       Она кивнула, еле качнув прижатой головой, но он понял, дождался, когда мимо них пройдут, и развернул Исыль в обратный путь. Чимин снова взял её за руку, крепко обхватив ладонь.       Он остановился только у машины.       — Мы можем съездить в безлюдное место. Ханган хорош везде.       Исыль кивнула, тронув его за рукав.       — Тогда садись.       Он пикнул брелком, разблокировав двери, потянул Исыль к машине. Она послушно шагнула за ним, споткнувшись в последний момент и схватившись рукой за Чимина.       — Что?.. Исыль… — Он развернулся, ловя её в объятия. Она не устояла, качнулась в сторону машины. Он последовал за ней, нечаянно прижав её к боковой дверце. — Исыль, — прошептал он сдавленно, смотря на её губы.       Его тяжёлое дыхание легло на её лицо, она закрыла глаза. Странно, но вот так, прижатой к боку машины телом Чимина, ей было комфортно. Он не давил, не настаивал на близости, только стоял и смотрел, Исыль чувствовала его сдержанное желание, невольно проникаясь уважением.       Тепло расползлось от груди, живота, бёдер, к которым прижимался Чимин, по всему телу, затушевав холодящее касание металла к спине.       Исыль осмелилась провести руками по рукам Чимина вверх, погладить по скрытым курткой ключицам и дотронуться до шеи. Не видя, скользнула вдоль жёсткого воротника куртки, ведя пальцами по горячей коже до мягкой колкости коротко подстриженных волос.       Давление на неё усилилось, превращая тепло в жар. Чимин шевельнулся, подставив ногу ближе к машине — и плотно прижав её к ноге Исыль.       — Сводишь с ума… Ты же не играешь? — шепнул он, выдохнув ей на губы. — Потому что я ведусь.       Он мягко коснулся её губ, потёрся о них, будто спрашивал разрешения, обхватил их своими губами. Исыль приоткрыла рот, вспомнив недавний опыт. Чимин тут же провёл языком по внутреннему контуру губ Исыль и мягко толкнулся в зубы.       Его руки сжали бока Исыль, сдавливая и притягивая к напрягшемуся животу Чимина. Исыль обхватила его шею, зарывшись пальцами в волосы. Под задрожавшими веками поплыли круги и вспышки неяркого света.       Чимин целовал — всё раскованнее и свободней. Он не переходил границ приличия, не пытался залезть под одежду. Он по-прежнему прижимал Исыль к машине всем телом, поддерживая между ними жар. И Исыль отчего-то становилось спокойней и радостней, она отвечала Чимину, лаская его затылок, упиваясь ощущениями нежности и неги, которые Чимин ей дарил.       — Поехали домой, — часто дыша, выговорил Чимин, оторвавшись от поцелуя.       — Хорошо, — отозвалась Исыль, продолжая водить пальцами по его затылку, где волосы были не такими короткими, оттого особенно мягкими.       — Ты голодна? — уточнил он, осторожно отодвигая Исыль в сторону, чтобы открыть ей дверь.       — Нет, — ответила она, послушно отступив и потом вернувшись, чтобы сесть на сиденье. Она посмотрела на лицо Чимина, случайно пройдясь взглядом от его колен до ширинки и поспешно переведя глаза выше. Состояние Чимина, о котором она прекрасно догадывалась, пока целовалась с ним, шокировало её своей откровенностью. О чём он спрашивал? О еде? Нет, есть ей совершенно не хотелось.       Но он всё равно протянул ей бутылку с водой, когда уселся на своё место.       — Вот, ты наверняка мало ела сегодня. Ты хотя бы пообедала перед работой? Таешь на глазах.       — Спасибо, — взяла она воду. — Чимин, я ем достаточно. Наверное, просто нет аппетита. Столько всего случилось. Когда смотрю на отца, еда — это последнее, что приходит в голову.       — Исыль, про твоего отца…       — Не надо, Чимин. Спасибо, что предложил оплатить все счета и приютил на совсем неопределённое время…       — Исыль!       — Подожди, я правда благодарна тебе. Я не очень поняла, что мне следует сделать. То есть, о чём мы договорились… Но я приложу все усилия, чтобы не разочаровать тебя.       Она подняла на него взгляд. Чимин смотрел прямо перед собой, чуть сощурившись и сжав челюсти. Исыль открутила крышку с бутылки с водой, и вздрогнула от неожиданности, когда вода пшикнула.       — Чимин, — позвала она, — я правда не знаю, что мне делать как экономке в твоём доме. И… другого опыта у меня тоже нет.       — Другого? — повернулся он к ней.       — Совершенно никакого нет, ты, наверное, и сам это понял.       Исыль глотнула воды, надеясь, что Чимин не заметит её смущения и неловкости. И что лицо её не запылало красным, потому что ей снова стало жарко, но этот жар приятным она бы не назвала.       — Исыль, думаю, что ты будешь официально считаться экономкой и моей личной помощницей. Всё остальное, полагаю, случится само собой. — Он замолчал, смотря на её колени, которые ей тут же захотелось сжать, но Исыль заставила себя не шевелиться. — Случится рано или поздно. Если ты мне позволишь.