Пыль разбитых иллюзий

      Чимин перекатился на бок, освободив Исыль от тяжести своего тела. Рукой по-хозяйски обнял за талию, поглаживая большим пальцем.       Исыль молчала, прислушивалась к его дыханию, угадывала настроение. Она не смогла бы сказать, что с ней случился фейерверк, в непременности которого убеждали некоторые романы, но было определённо приятно. Упругая чистая кожа Чимина, крепкие мышцы под ней, его тепло, дыхание, движения… — Исыль нравилось ощущать всё это. Как и смотреть украдкой на голое тело красивого парня.       Его рука лежала поперёк её живота, не мешая. Но Исыль казалось, что так у неё был повод не шевелиться, оставаться на месте, сосредоточась на приятной усталости и удовлетворении, что соитие свершилось.       Ноги гудели, даже сведённые наконец. Казалось, что внутри тела образовалась пустота, которая помнила ощущение наполненности. Исыль сжала мышцы, прогоняя новое чувство, тепло возбуждения лёгкой волной прошлось под кожей.       «Я сделала это!» — накрыло Исыль бурлящей радостью. Она прикрыла глаза, пряча непонятный ей по силе восторг. Девственность осталось в прошлом, будущее терялось в тумане, а настоящим оказалась постель, на которой она стала всего лишь любовницей богатого красивого парня. Благородные мотивы спасения отца меркли перед фактом — Исыль отдалась, не имея перспектив. Это было немыслимо для её прошлого статуса. И оказалось приемлемым теперь.       Чимин склонился, поцеловал в щёку, сжал бок Исыль, напрягая всю руку.       — Спасибо, — шепнул он, касаясь носом её уха. Исыль показалось, что он улыбался.       — За что? — неловко спросила она, растерявшись.       Он хохотнул. Чмокнул в висок и сказал:       — Иди в душ. Кажется, ты уже опаздываешь на работу.       Исыль подскочила в постели, садясь. Его рука соскользнула ей на бёдра.       — Я подвезу, это быстрее метро и автобуса, не волнуйся, — он тоже сел, касаясь её. В отличии от Исыль Чимину было комфортно раздетым и доступным любопытным взорам. Как будто он часто так сидел рядом с голыми девушками, потому давно привык. Исыль вздохнула, склонив голову. Взгляд тут же наткнулся на пах Чимина, где среди курчавых волос покоился член, недавно побывавший в ней.       Она зажмурилась, сглотнув вязкую слюну. Его руки притянули её за плечи к горячему телу, погладили. Её вновь осыпали краткими поцелуями, перемежающимися ласковыми словами:       — Стесняешься… Милая такая… Исыль… Сладкая… Нежная… Моя… Пора уже, милая, — обхватил её лицо Чимин, развернув к себе. Исыль утонула в блестящих глазах. — Только в этот раз не затягивай с душем. Вечером можем сходить вдвоём. Надолго. Ладно?       Она не могла кивнуть, крепко удерживаемая им, лишь поморгала, соображая, что он имел в виду. Смущение не покидало её. Казалось, что слова Чимина полны намёков — и всё они неприличные.       — Иди, — отпустил он, отстраняясь и откидываясь на руки, которыми упёрся в постель позади себя.       Исыль нерешительно встала, оглянулась. Чимин любовался — смотрел только на Исыль, улыбаясь и довольно щурясь. А она смогла бросить совсем беглый взгляд на его тело, рассматривать в открытую постеснялась.       Её одежда валялась то там, то тут. Исыль не стала нагибаться за ней, не уверенная, что это уместно теперь, когда они стали близки. Выбежала из комнаты — спешила в душ и на работу, а на деле хотела спрятаться и не быть уличённой в этом желании.              Чимин молчал, пока вёз Исыль к ресторанчику. Заехать поесть они не успели, и Исыль малодушно решила, что это к лучшему. Облачившись в закрытую блузку и джинсы, скрыв своё тело за «бронёй» одежд, она чувствовала себя даже более неловко, чем когда лежала с раздвинутыми ногами, прижатая Чимином, доступная взглядам, рукам, губам… всему! Одежда тёрлась о её кожу, сдавливала, врезаясь пряжкой ремня, жёстким воротничком, тугими манжетами, будто укоряла за бесстыдство, которое вынуждено прикрывала.       Так что молчание Чимина было подарком, возможностью унять расшалившиеся сердце и заглушить мнительность. Исыль хотела выкинуть из головы мысли о сексе с Чимином. Ей предстоял обычный рабочий день, стоило сосредоточиться на этом.       — До вечера, — повернулся к ней Чимин, припарковавшись у ресторана. Он мягко улыбался, расслабленно сидя на водительском месте. — Заеду как обычно, — потянулся он к ней, отстегнув ремень безопасности, — удачного дня. — Его губы коснулись губ в короткой ласке. А затем Чимин вышел из машины, чтобы открыть дверь Исыль.       Она ступила на тротуар, желая обхватить ладонями пылающие щёки, но позволила себе только пригладить тоненькую прядь, щекотавшую висок.       — До вечера, — пискнула она, сжав лямки рюкзака.       Чимин кивнул. Улыбка ни на секунду не покинула его лица.       — Иди же, — сказал он, продолжая смотреть на неё.       Исыль неловко развернулась и поспешила в ресторан, стараясь идти как обычно. Такой радости, что у неё была работа, Исыль не испытывала даже в день, когда её наняли — и когда она ещё не подозревала о тяжёлом физическом труде.       За её спиной закрылась широкая стеклянная дверь, которая позволяла Чимину видеть Исыль и внутри ресторана. А Исыль чувствовала, что надёжно отделена от парня, который оставил слишком много следов в её мыслях, теле и жизни.              До окончания смены Исыль бегала между своими столиками, улыбаясь широко и приветливо каждому гостю, официанту, повару, администратору. Лица сливались в одно, которое неизменно улыбалось в ответ, делая заказ или выдавая блюда. Как заведённая игрушка, Исыль записывала, передавала, принимала, относила, приносила, подавала, протирала и полировала. И всё равно фоном в мыслях звучало: «Чимин, Чимин, Чимин…»       А когда Исыль вышла после работы, спеша к Чимину и возможному интиму — кстати, сколько его теперь будет в её жизни? — в мысли ворвался Тэхён, который стоял там, где она ожидала увидеть не его.       — Привет! — восторженно воскликнул Тэхён, подняв в приветствии руку. И улыбнулся, растянув улыбку на половину лица, сощурив глаза.       — Тэхён?       — Не ожидала? Я с миссией!       Исыль невольно хмыкнула. Прозвучало очень в духе Тэхёна: легкомысленно и непонятно. Она огляделась, выискивая машину Чимина.       — Брат не приедет, — сказал Тэхён и уставился на Исыль.       Она взглянула в его лицо, неожиданно задумчивое. И как он так быстро менял эмоции? Какой из них тогда верить?       — Его отец срочно вызвал. Что-то там семейное, банковское, денежное. Очень важное, короче.       Исыль сжалась, вспомнив суммы на больничном счёте отца. Неужели Чимин превысил лимит платежей, заключив с ней сделку? Но он убеждал, что мог позволить себе… Неужели, на этом всё и закончится? Или он извинится, что дальше платить не сможет? Но она уже спала с ним и осталась довольна… Если теперь отказать в близости, получится, что спала из-за денег? Продолжать жить с ним как любовница, потому что с её стороны «были чувства, а не расчёт»?       Голова закружилась, слишком резко проблемы сменили направление.       Может, всё-таки съехать? С договором не получилось, а отношения уже не сложатся — нормальные, достойные то есть.       — У вас планы были? Ночью? — поинтересовался Тэхён, удержав покачнувшуюся Исыль за локоть. — Настолько интересные?       — Нет, — пробормотала она, — не было планов.       Уж точно шутливое замечание, что вернувшись вместе примут душ, на планы не тянуло. И в душ с Чимином тоже не тянуло так скоро после потери невинности.       — Тогда всё отлично! Поехали домой. Представляешь, с каким лицом Чимин доверил мне тебя встретить? Будто ребёнка за ребёнком отправил. Совсем в нас не верит. Но со мной тебе нечего бояться, уверяю.       Тэхён потянул Исыль за рукав, попятившись в сторону машин. Она машинально шагнула за ним, удивлённо рассматривая изящные пальцы, сжавшие тонкую ткань.       — Представляешь, он даже расщедрился на финансирование. Подкинул на бензин, — Тэхён остановился, сократив расстояние между собой и Исыль, которую продолжил тянуть за рукав. — Но я теперь тоже ответственный. Буду бережно относиться к дарованным благам. Потому продолжу ездить с ним по утрам! — Он отступил, разворачиваясь, и взмахнул свободной рукой: — Кстати, карета подана!       Исыль хихикнула. Машина Тэхёна походила на своего хозяина, но никак не на карету. Явно дорогое авто покрывала замысловатая аэрография, неожиданная по цветовым сочетаниям и сюжетным элементам. А ещё она смотрелась чужеродно, инопланетно среди обычных машин на стоянке. Тэхён и припарковал её не совсем как другие, выбрав неудобное место между столбом и газоном. Туда обычно ставили машины помельче и поскромнее, потому что большим сложно было вписаться.       — Фиолетовый единорог? А где радуга? — глупо спросила Исыль, высматривая силуэт сказочной лошади среди завитушек, похожих на водовороты.       — Келпи! Опасный водяной дух! Не советую связываться! — Тэхён прошёл к своей машине, ласково обвёл уши лошади и то, что Исыль приняла за рог. — Занятный монстр. — Он обернулся к Исыль, оставшейся на месте. — Кстати, радуга ему тоже полагается. Иногда. Как и девственницы, если что.       Тэхён пожал плечами, подчёркивая, что не его это вина, просто келпи — вот такой.       — Зелёное небо? — Исыль рискнула подойти ближе и всматривалась в детали рисунка.       — Может, и не небо.       — Море? Океан? Волны? Космос?! — перечисляла Исыль наугад. Но Тэхён мотал головой каждый раз. — А что тогда? — сдалась Исыль.       — Подозреваю, что такого цвета машина была в день покупки. А в день, когда к ней присоединился келпи, его устроил цвет. Сочетается же, разве нет? Смотри, как драматично смотрится насыщенный фиолетовый на местами проглядывающем тёмно-зелёном.       Исыль смотрела, действительно обдумывая, сочетались цвета или не очень.       — Хм, а если бы машина изначально была голубой, то получился бы день.       — Я хотел зелёную. Посчитал, что дриады из лесной чащи предпочтут прохладу мшистых лесов.       — Что? Дриады и лес? Но…       — Они тут были. Их победил келпи.       — Как победил?!       — Дриады приглядывали за моей первой любовью. Она была старше меня. И старше Чимина, кстати, но выбрала тогда меня. Наш роман разгорался, мы пылали страстью, всё летело в полную романтику. Но она неожиданно променяла моих дриад на автобус футбольного клуба и укатила с тренером, поблагодарив меня за «милую экскурсию по задворкам Пусана» в прощальной смс. Это была цитата, кстати. Так что дриады не выдержали вероломства той, которой доверили меня, хорошего мальчика, и погибли. Смысла таскать с собой обломки деревьев я не видел. Потому — келпи! Он затопил умерший лес, погребя тела дриад на дне своего царства.       Исыль слушала и таяла от низких мягких ноток в голосе Тэхёна. Из всего, что он витиевато изложил, она уяснила главное: у него когда-то почти была девушка, а машину раскрашивали дважды.       — Постой! Пусан?       — Ага. Родной город.       — Но как там вероломная любительница футбола встретила Чимина?       — Всё элементарно просто, Исыль. Он гостил у нас на каникулах. И заодно практиковался в делах банкирских важных. И кстати, как он ржал, когда меня тоже отвергли! Брат, называется!       — Подожди, подожди… Так тебя успели предпочесть и бросить всего за одни каникулы?       — А что там тянуть? Дурное дело всегда простое. Садись, Исыль, мой конь застоялся! А Чимин скоро начнёт названивать, проверяя, куда я тебя ускакал…       Он приоткрыл дверцу, которая не должна была удариться о заборчик газона, Исыль постаралась протиснуться, не толкнув её. И когда Тэхён вполз на своё место за рулём, продолжила расспрашивать:       — Так дриады погибли совсем вскоре своего появления?       — Ага! Недолго со мной были. Отвели беду и погибли, выложившись полностью. Вот это самоотдача, согласись!       — И что, когда тебя минует следующая любовная беда, собой пожертвует келпи? Оставив один скелет?       — Не вижу любовных бед в ближайшее время. Небосвод чист, солнце ласково, всё указывает на удачу в любви. Собственно, я уверен, что келпи не подпускает ко мне неподходящих вертихвосток. Так что я могу влюбляться спокойно. Рядом только исключительные девушки. — Он гипнотизирующе посмотрел на переносицу Исыль, почти заставив её скосить туда глаза. А потом хихикнул, легко протянул руку и вытянул ремень безопасности для Исыль. — Во-о-от, так что всё вполне безопасно, верь мне. — Щёлкнул замок, фиксируя ремень. Лицо Тэхёна осталось в опасной близости от Исыль. Она видела каждую пору, пробившуюся щетину, длинные пушистые ресницы, точёные ноздри…       Исыль отстранилась, поняв, что начала думать о Тэхёне совсем в подозрительном ключе.       — Кстати, — положил он руку ей на колено, нахмурился. — А ты мой номер сохранила?       — Номер? — слабо переспросила Исыль, перестав соображать. Колено жгло сквозь джинсы под его ладонью.       — Ага. Я тебе писал смс, помнишь? Ты их прочла. Уверен, что и последнюю тоже. Она короткой была. Так сохранила?       — Не уверена…       — В чём конкретно? В смс? В телефоне? Во мне?! — его брови проехались вверх, превратив его лицо в маску нарочитого недоумения. — Исыль!       — Не уверена, что прочла последнее смс. Не помню. Если я его не прочла, то могу и не знать, что оно было. А раз я про него не знала, как бы прочла? А если я думаю, что прочла, а там пришло ещё? Что точно могу сказать, я не проверяла, приходили ли сообщения с неизвестных номеров.       — Значит, не сохранила номер?       Исыль и правда забыла его сохранить, но ведь она собиралась! Потому посчитала нечестным признать правоту Тэхёна:       — Почему ты так решил? В момент первых смс от тебя номер мне был незнаком. А ещё ты мог слать сообщения с разных номеров. Я знаю, так делают некоторые личности!       — Ого! Интересный опыт. Расскажешь?       — Про что?       — Про некоторых личностей, которые пишут с разных номеров.       — Нет!       — Почему?       — Зачем мне тебе идеи странные подкидывать?       — Но там явно интересная история кроется!       — Нет! Не интересная! Банальная! Один урод получил отказ и начал засыпать одногруппницу оскорблениями и плохими комментариями. С разных номеров. Убеждал её, что это разные люди едины во мнении, а она жалкая. Говорю же, урод!       — Согласен! Но моё сообщение было о другом.       — О чём?! — ляпнула Исыль, распалившись в перепалке.       — Моё было романтичным. Я уверен, что так.       — Романтичным? — совсем запуталась Исыль.       — Ага! — Он склонился к Исыль, вновь поймав её взгляд в ловушку своего. — Про поцелуи с феей. Представляешь, — он слегка облизнулся, кончиком языка смочив пересохшие губы, — я целовал настоящую фею.       Исыль фыркнула, не оценив шутки. Звучало же глупо!       А Тэхён продолжал:       — И у меня есть доказательства. Могу продемонстрировать в любой момент, если любопытно.       Исыль точно помнила, что ничего не оставила ему той ночью в коридоре. Она же просто оттолкнула его и ушла! Так что никаких доказательств у него быть не могло, Исыль была уверена. Потому она приблизилась, сощурив глаза, и смело заявила:       — Не верю!       Он растянул рот в кривой улыбке, хмыкнул как-то слишком довольно.       — Отлично!       И внезапно сократил расстояние, накрыв её губы своими — твёрдо-нежными, жасминно-сладкими, прохладно-горячими.       Исыль инстинктивно закрыла глаза, когда он качнулся к ней, и застыла, когда поняла, что он поцеловал.       Тэхён не давил, на настаивал. Он касался губами, обхватывал ими, медленно елозил — до щекотного сладко, и изредка шалил, высовывая кончик языка, который пробовал Исыль на вкус и сбегал.       Тэхён оказался свежим, юным, игривым и дурманяще-нереальным. Голова пошла кругом, и прежде чем Исыль сообразила, зачем ей целоваться с Тэхёном, она наклонила голову и приоткрыла рот, выдохнув короткий стон на его губы. Он отреагировал сразу. Запустил руку в волосы, удерживая её голову на весу, и углубил поцелуй. Невинные шалости сменились полноценными ласками, Исыль едва успевала встречать его язык и отвечать так же смело и раскованно. И даже запах жасмина, который всегда казался Исыль душно-сладким, пришёлся к месту — он подходил Тэхёну и его поцелуям.       — Вот видишь, я целовался с феей. Теперь дважды, — сказал Тэхён, едва оторвался от губ Исыль.       Она распахнула глаза.       Его лицо оставалось интимно близко, рука гладила ей затылок. Тэхён не сомневался, что поступил правильно, украв и этот поцелуй. Но ведь Исыль не давала повода так с собой обращаться!       Она оттолкнула его, улыбающегося широко и насмешливо, развернулась к нему и, насколько позволили габариты машины, со всего размаха отвесила пощёчину.       Возмущённо сопя, Исыль не находила слов, чтобы выразить своё негодование. А Тэхён даже за щёку не схватился, на которой уже проступил отпечаток её ладони. Он улыбался!       — Поздно, Исыль! Келпи выбрал тебя, ничего не поделать.