Пыль разбитых иллюзий

      Она отвернулась, уставившись в окно, за которым ничего не видела, ослеплённая возмущением.       Щелчок ремня безопасности, звук стартера, машина вздрогнула и завелась.       — А теперь придётся быть очень аккуратным, — сказал Тэхён, сдавая назад.       — Нечего было тут парковаться, — не удержалась Исыль. Он что, ни слова ей не скажет? Поцеловал, получил оплеуху, и этого достаточно? Или он с ней играл?       — Ага, — подтвердил Тэхён, словно услышал мысли. И тут же запутал её размышления: — Красивое место не повод для драки!       Исыль хмыкнула. На такую бессмыслицу ей нечего было ответить.       — Верну в целости, не волнуйся.       — Отлично.       Исыль поджала губы, намереваясь молчать до самых дверей квартиры. Но вздрогнула, когда послышалась бойкая мелодия. Машина остановилась, не завершив разворот.       — О! Как по расписанию. Мой старший брат, — повернулся Тэхён к Исыль, показывая орущий телефон. — Ответим? Или оставим интригу?       — Ответим, конечно! Он же волнуется!       — О чём, интересно, — буркнул себе под нос Тэхён, садясь в кресле ровно. Но Исыль услышала и задумалась.       «Какой повод волноваться у Чимина? Разве он не доверяет Тэхёну? Тогда — не доверяет мне?»       — Да, брат, — всё-таки ответил на звонок Тэхён. — Уже едем. Да. Да. Всё в порядке. Цела. И я цел. И она. Скоро будем. Дома уже? Тогда не скоро. Всё, светофор. Жди.       Исыль смотрела на Тэхёна, открыв рот. Он слишком резко переключался с одной мысли на другую, перескакивал с шутливого на серьёзное, говорил одно и тут же делал противоположное. Нет, она его не сможет понять. Но в те моменты, когда Тэхён дурачился, он казался ей милым. Забавным. Наблюдать за ним, слушать его голос — одно удовольствие.       — Всё, нагулялись, — повернулся к ней Тэхён снова. — Брат уже вернулся, обломщик, и дежурит по окнам как обманутый муж! Поехали.       Он снова сосредоточился на дороге, а Исыль прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Нервное возбуждение резко схлынуло, оставив вымотанное эмоциями тело без сил. Потянуло в сон, она зевнула, едва прикрыв ладонью рот. С Чимином они доезжали до дома быстро, а как будет с Тэ…              — Исыль, проснись сама. Исыль. Исыль. Ты провоцируешь на глупости. Но я помню, что фея не могла быть и спящей красавицей. Исыль! — настойчивый шёпот ввинчивался в висок, а в плечо упорно стучалось что-то мелкое.       — М-м-м, — веки оказались слишком тяжёлыми, чтобы подняться по воле хозяйки.       — Исыль! Чимин ждёт! Он уже звонил. Я не ответил. Но он точно смотрит в окно, а мы не выходим. Исыль. Исы-ы-ыль, проснись!       — Я не сплю почти. Я почти выхожу!       — Если я тебя подтолкну, ты выпадешь. А Чимин выпрыгнет из окна, чтобы поскорее проверить, не труп ли я привёз. Исыль! Мы на двенадцатом этаже живём, пожалей Чимина! Нет! Меня пожалей.       Тэхён хлопнул дверью, волна сквозняка прошлась по телу Исыль, заставив поёжиться. Открылась вторая дверь, с её стороны, и Тэхён потянул её наружу. Он обнял её, прислонив к себе, хлопнул дверцей, пикнул сигналкой.       — Вот теперь точно длинная мораль вместо сказки на ночь мне обеспечена. Даже не знаю, что я такого мог с тобой сделать. И он говорит, что у меня в голове непонятное творится! Я его тоже не понимаю! Иногда. Исыль, идти же можешь? Я держу.       Исыль кивнула, стукнувшись лбом о плечо Тэхёна. Что за странное состояние её охватило? Не иначе, как келпи заколдовал! Она перебирала ногами, шагая туда, куда тащил Тэхён.       — Вот, ступеньки. Осторожно. Дверь. Теперь вторая. Ещё одна. Вечер добрый, господин Бен, хорошей вам ночи. Мне ничего не приходило?       Исыль не слышала, что консьерж ответил Тэхёну, и не видела его. Сквозь едва приоткрытые веки она различала только свитер Тэхёна, края его ботинок и пол, по которому шаркала теперь ногами. Чуть позже в поле зрения попали блестящие двери лифта.       — Осталось немного. Затем последний рывок. И вручу тебя Чимину, пусть убедится в полной комплектации.       Двери распахнулись. Тэхён перенёс Исыль в лифт, где обнял её теснее и прислонился спиной к стенке. Лифт тронулся.       — Но комплектация не полная! — чётко выговорила Исыль.       — И упаковка уже повреждена? Да?       Исыль вздохнула, тяжело и протяжно. Она постаралась выпрямиться и отстраниться, и ей удалось сменить Тэхёна на стенку лифта, приятно прохладную для её горячего лба.       — Не знаю, о чём ты… — пробормотала она, борясь с новым приступом зевоты.       — До постели считанные метры остались, Исыль. Считанные метры, — погладил он её по голове.       А затем двери лифта распахнулись.       — Что ты с ней сделал?! — ударило по ушам Исыль. Она посмотрела в сторону шума.       — Я её довёз и дотащил! Брат! Предупреждать надо, какими характеристиками обладает ценный груз. Я в шоке!       Исыль почти пришла в себя и улыбнулась Чимину, который немедленно перекинул её руку через свою шею, приподнял Исыль, крепко обняв.       Два его шага, и они покинули лифт. До квартиры Чимин сделал ещё пять шагов.       — Открывай!       — Кстати, — нарисовался рядом с дверью Тэхён, чтобы ввести код. — Брат, ты уверен, что из Исыль получится экономка? Может, не будем мучить девушку?       — Всё получится, — прошипел Чимин, перешагивая порог. — Надо только обувь снять. Исыль, как ты себя чувствуешь? Признайся, ты ела сегодня после рамёна? Воду пила? Исыль, молока выпьешь?       — Брат, приподними ногу, разую тебя тоже… Всё, неси дальше.       Исыль было неловко, потому что она никак не могла проснуться, и очень уютно, потому что просыпаться и не хотелось. Чимин пах как всегда чем-то шоколадным, и это навевало мысли о доме, семье, волшебстве.       — Чимин, — позвала она. — Можно я сразу спать?       Он подхватил её под ноги как невесту и понёс по коридору.       — Тэ, открой нам!       — Момент, брат. Открою, придержу, посвечу. Всё что угодно для тебя. Даже просить не надо.       — Лучше буду просить. С тобой опасно не оговаривать все условия.       — Ну да, условия и договоры — твой хлеб. А я люблю круассаны и булочки. Ух ты, давно тут не был! Не скажу, что сильно изменилось. А как же влияние женской руки?       — Выйди, заноза! Нечего тебе делать в женской спальне.       — Хм, я бы поспорил, знаком даже с практикой… Но волнуюсь за тебя.       — Тэ! Прошу тебя. Брысь!       Исыль слушала перепалку, улыбалась и думала, что успела привыкнуть к братьям и их манере общаться. Но глаза закрывались, постель манила неимоверно.       Чимин опустил её на кровать, дёрнул покрывало.       — Спасибо, — благодарно ответила Исыль, — дальше я сама… Приятных снов…       Новый зевок заглушил на мгновения звуки.       — …ночи, — донеслось до неё издалека. — Тэ! Крысёныш, ты всё ещё тут!       — Брат!       Хлопнула дверь, оставив шум в коридоре. Исыль завозилась, стягивая с себя неудобную для сна одежду. Сил переодеваться не было, потому она выпихнула всё мешающееся из-под одеяла и блаженно растянулась в постели.              — Привет! — раздалось сбоку, как только Исыль открыла глаза.       Она повернула голову на звук и не удивилась, встретившись взглядом с Тэхёном.       — Тс-с-с, — приложил он палец к её губам, хотя она здороваться и не собиралась. Разве Тэхёну положено было тут находиться? Нет. Значит она ещё спала. Сон снился странный, но это же сон! — Пойдёшь со мной в булочную?       Сон получался очень натуральным. Сюжет явно перетёк из реальности: что-то такое про булочную всплыло в голове Исыль. Она нахмурилась.       — Завтрак. Помнишь? Вчера круассаны, сегодня что-нибудь ещё. Два кофе и чай. Помнишь? Надо выйти пораньше, прийти к открытию и забрать самое лучшее. Вставай.       Исыль проснулась окончательно. Тэхён действительно пришёл в её комнату, чтобы отвести в булочную. Она села в постели, уставившись на парня. А он вольно лежал на боку поперёк кровати, свесив длинные ноги, и смотрел отнюдь не в лицо Исыль.       Она опустила взгляд и заметила сползшее одеяло. Судорожно подтянув его до подбородка, Исыль хватала ртом воздух. Не может быть, какой позор! И когда она успела скинуть бюстгальтер?! А он? Почему он не отвернулся и ничего не сказал? Исыль зыркнула на Тэхёна.       — Прекрасное утро, — улыбнулся он ей, переворачиваясь на спину. — Злиться уже ни к чему. Феям это не идёт.       Тэхён прикрыл глаза. Вероятно, чтобы она могла покинуть постель и не смущаться. Но Исыль казалось, что он просто по памяти воспроизводил под закрытыми веками вид её голой груди, потому улыбался настолько довольно.       Исыль свесилась с кровати к куче одежды на полу. Вот он, предатель, покинувший её ночью, лишивший защиты. Схватив жёсткое кружево, Исыль поспешила прикрыть грудь. Следом влезла в джинсы. А вот блузу посчитала слишком помятой. К тому же полностью одеваться во вчерашнее ей не хотелось. И она, оглянувшись на Тэхёна, метнулась к полкам, где был разложен её нехитрый гардероб. Под руку попался джемпер, его она и надела.       Исыль посмотрела на парня, лежавшего на её постели. И только в этот момент до неё дошло, что можно было отказаться вставать вообще. Прогнать Тэхёна!       Но она уже оделась, так что пойти за завтраком в ближайшую булочную показалось логичным.              Из квартиры они вышли, стараясь не шуметь. В лифте Исыль накрыло второе озарение: они сбежали от Чимина, будто собирались делать что-то противоправное. Но они же отправились за булочками!       Исыль взглянула на Тэхёна, нахмурив брови. Причина её утреннего волнения расслабленно стоял и смотрел в потолок, чуть склонив голову. Взъерошенные волосы торчали во все стороны, расстёгнутая кофта небрежно сползла с плеча.       — Кстати! — почувствовал её взгляд Тэхён и обернулся. — Ты зря так смотришь. Тебе не идёт.       — Что, прости?       — У меня иммунитет. — И он ей подмигнул.       — Это наглость называется.       — Ага! Чтобы я без неё делал? — он отвернулся, пожав плечами.       Двери лифта распахнулись, и Исыль не стала отвечать Тэхёну. Если эта булочная и правда так хороша, то стоило запомнить к ней дорогу. Каждое утро завтракать булочками, может, и однообразно, но иногда ведь можно? Хорошее настроение вернулось к Исыль, она почти подпрыгивала, шагая к выходу.       — Подожди меня! Ты же не знаешь дороги!       Исыль остановилась, как наткнулась на стену. Тэхён! Возмущение почти выплеснулось горькими словами, но Исыль заставила себя промолчать. Она не поведётся на его подколы. Она останется сдержанной и воспитанной девушкой, дочерью своих родителей…       — Ну на улицу ты могла бы и сама дорогу найти. Не стоит так буквально понимать мои слова.       Исыль почти зарычала, поперхнулась сдержанным гневом, закашлялась. А Тэхён погладил её по спине, успокаивая и подталкивая.       — Пожалуй, лучше за ручку отведу. — И он переплёл их пальцы, найдя ладошку Исыль.       Она не успела ничего сказать, он потянул её за собой, шагая широко и быстро. Исыль пришлось почти бежать, чтобы не выглядеть глупо.              Булочная встретила их ароматами выпечки ещё за углом. Хлеб — самый разнообразный, свежий, горячий, с начинкой, с корочкой, мягкий, ноздреватый… Картинки так и вставали перед глазами Исыль одна за другой, а волшебный запах плыл по улице дальше.       — Пришли, — благоговейно прошептал Тэхён, остановившись на противоположной стороне улицы от булочной. — Вот оно, сердце моё. Что чувствуешь? Вдохни глубже, чтоб до головокружения.       Исыль послушно вдохнула, потому что ей нравилось, как пахло. Она рассматривала фасад здания, которое приютило чудесную булочную, и старательно пропускала мимо ушей речи Тэхёна. Он слишком замысловато изъяснялся, мог бы выражаться проще. А вот смотреть на вывеску, открытые окна витрины и широкую дверь было интересно. Совершенно неприметный дизайн, если бы не запах, Исыль не заметила бы тут булочную вообще.       — Ой-ой-ой, куда же он! — Тэхён дёрнул её за руку, пробуждая от задумчивости. — Надо спешить! Первый хлеб самый вкусный и приносит удачу! Примета такая.       Они перебежали дорогу, спеша ворваться в булочную непременно первыми. Дверь захлопнулась за ними, звон колокольчика стих, и Исыль обернулась выглянуть в окна. Улица была пуста, тот прохожий, которого они хотели обогнать, прошёл мимо булочной.       Исыль не успела поразмыслить над этим, Тэхён потащил её дальше — к рядам свежей выпечки. И к симпатичной юной дочери хозяев, как поняла Исыль, услышав речи Тэхёна:       — Юна! Солнышко! Так рано встала, чтобы меня увидеть? Как мило. Что сегодня пекли? Что-нибудь чудесное?       Девушка, которую он назвал Юной, засмеялась, тряхнув кудряшками:       — У нас всё чудесное, уважаемый покупатель. Рада видеть вас снова. Значит, вы оценили наши труды…       Юна вежливо и чуть насмешливо что-то ещё говорила Тэхёну, а колючий холодок, охвативший сердце Исыль, таял. Она с облегчением улыбнулась и выдернула руку из захвата Тэхёна. Юная булочница оказалась стойкой к чарам мастера запутанных речей и явно не собиралась падать в обморок от его красоты.       Исыль пошла вдоль рядов с выставленными подносами, на которых красовалась свежайшая, ещё пышущая жаром выпечка. Что там любил Тэхён? Круассаны? Ни за что! Тут много другого, что хотелось попробовать.       Тэхён подкрался сзади, положил подбородок на плечо.       — Выбрала? Хочу помочь.       — Не выбрала, но я в процессе.       — Круассаны мне не светят, я правильно понимаю?       — Круассаны уже были.       — Тогда вот эти, кругленькие. Смотри, какие забавные!       Исыль подозрительно покосилась на Тэхёна, но он казался погружённым в выбор булок.       — Нет, не хочу круглые, — пробормотала она, хотя не смогла бы объяснить причину отказа. Все булочки тут выглядели привлекательными.       — О! Придумал! Вот те, с малиновым джемом. Мне кажется, именно они с малиной. Вот те, с краю, видишь. На дальнем подносе.       — Нет! — отреагировала Исыль раньше, чем дослушала. — Не хочу с малиной.       — С вишней?       — Нет.       — Клубника? Банан?       — Не-ет… — отказывалась Исыль, волнуясь, она ли принимала решение.       А Тэхён не останавливался, перечисляя булки в только ему понятном порядке. Пока Исыль не поймала себя на мысли, что откажется брать всё, что понравится ему, просто потому, что не хотела делать ему приятно. И следом пришла вторая умная мысль:       «Он не советует понравившееся ему. Он просто перечисляет всё подряд. Но я-то отвергаю, думая, что в конце останется наименее любимая булка Тэхёна. А он мог её-то и не называть, чтобы она и осталась! Слишком сложно».       Исыль оттолкнула Тэхёна:       — Подожди, дай мне подумать, чего хочется мне.       — Вот это правильно, — покладисто согласился Тэхён и отошёл к Юне, с которой завёл разговор. Но Исыль не стала слушать, что он втирал девочке, наверняка, ещё школьнице.              — Вот и всё, а ты боялась, — сказал Тэхён, когда закрылись двери лифта, который вернёт их к Чимину.       — Чего я боялась? — возмутилась Исыль.       — Остаться со мной наедине.       Исыль фыркнула.       — Вы слишком непочтительны, мастер Тэхён. Уважайте старших хоть немного.       — А ведь верно, ты старше меня. Как-то забыл про это со всеми разговорами про новую экономку и домработницу. Но ведь мы поладили? — резко перескочил он, снова спутав мысли Исыль. На какое из предложений ей теперь отвечать?       — Зови меня нуной, — ответила она, уставившись в его глаза.       — Ну уж нет! — Тэхён усмехнулся. Глаза его блеснули. Недобро, как показалось Исыль.       Он шагнул к ней, она отступила к стенке лифта, прислонилась к ней. Он выставил руку, отрезав ей путь, и склонился.       — День, когда я назову тебя сестрой, будет означать, что я отказался от себя. Я не готов. Лучше буду эгоистом и дураком, чем отступлю сейчас.       — И всё-таки…       — Исыль, лучше помолчи. Дай шанс и себе тоже.       — Какой шанс?.. — Но возмущения застряли в горле, когда Тэхён поцеловал её. Без особой нежности, без суетливости. И на этот раз без сказок про фей.       Он отстранился так же быстро, оставив Исыль с горящими губами и задумавшейся.       — Пойдём завтракать, моя домашняя фея. Половина завтрака у нас уже есть. И думаю, Чимин давно сделал чай и кофе. Он суетливый, когда нервничает.       Через открытые двери лифта виднелась лестничная площадка, совершенно пустая и тихая. Утро всё ещё считалось ранним, несмотря на приключения, которые успели произойти.       — За этот поцелуй я извиняться тоже не буду. — И Тэхён шагнул из лифта. — Кстати, погладишь мне рубашку? Мне завтра нужно быть красивым, а моя любимая рубашка помялась слишком сильно.       Исыль вздохнула. Вот и вторая работа становится настоящей работой. Но зато у неё будет утюг!