Пыль разбитых иллюзий

      Чимин и правда был недоволен. Но он улыбался брату и Исыль, когда расставлял чашки и слушал болтовню Тэхёна. Исыль тоже прислушивалась краем уха к описанию самого настоящего приключения, в котором только гоблинов и драконов не было, а феи и принцессы имелись. Исыль смотрела на Чимина, чьё лицо то розовело, то бледнело, будто он не мог выбрать, злиться ему или не верить.       — Там девушка была, очень красивая, — воспользовалась паузой Исыль, пока Тэхён жевал булочку с яйцом и зеленью. — Юна, кажется. Очень-очень симпатичная. И характер мне показался сказочным. Думаю, поэтому у нас булочки сегодня.       — Эй! Не так всё было, — проглотил кусок булки Тэхён.       Но Исыль заметила, что на лицо Чимина вернулось благодушие, а сам он расслабился и посмотрел, наконец, что попало к нему на тарелку.       — Вкусные булочки, — одобрил он. — А какие там ещё были?              Исыль предложила не подвозить её до медцентра: завтрак затянулся, и парни опаздывали на учёбу. Но её за руку потянули из квартиры, одарив двойным недовольным взглядом. И на заднем сиденье за ней тоже «присматривали». Чтобы на ходу не выскочила, что ли? Но Тэхён сидел рядом, заняв две трети сиденья, болтал без умолку и косился в сторону Исыль. Чимин спешил, вёл нервно, пару раз даже ругнулся, как показалось Исыль. И он постоянно посматривал на неё в зеркало заднего вида.       У медцентра Исыль выскочила из машины и встала, чтобы «помахать ручкой на прощанье» — знала, что обычно Чимин не сразу отъезжал, предпочитая удостовериться, что она отправилась в здание. Машина с парнями стартанула, а на Исыль снизошло облегчение. Задышалось свободнее, вернулось желание улыбаться. День явно сложится удачно.       К отцу она вошла в приподнятом настроении. И её «здравствуй, папа!» прозвучало весело и оптимистично. Впрочем, Исыль была рада увидеться с отцом.       Она захватила с собой учебник, который и зачитывала вслух — верила, что так запоминалось лучше. А ещё ей казалось, что отец услышит её голос и потянется к нему, выйдет из комы. Был вариант рассказать ему про двух парней, которые успели смутить её за прошедшие сутки, чтобы отца выдернул из сна шок. Исыль решила к таким крайним мерам не прибегать, всё-таки отец тут из-за больного сердца оказался.       Язык перестал чётко выговаривать звуки примерно через полчаса. Он начал заплетаться, голос охрип, в горле пересохло. Исыль расстроенно отпила воды. Она не так много успела прочитать и запомнить.       В голову тут же полезли мысли о Чимине и Тэхёне. И если Чимин вспомнился волнующе-раздетым, то Тэхён представлялся разным. Потому что он и в жизни был таким, решила Исыль, чтобы не думать, зачем вообще про него вспомнила.       Но Тэхён и тут оказался вредным. Он упорно вытеснял Чимина своей улыбкой и пристальным взглядом. И почему поцелуй с ним казался Исыль важнее потери невинности с Чимином?       Исыль взглянула на отца. Он не мог помочь ей в этих вопросах. Он был бы разочарован в дочери, расскажи она ему, как теперь жила.       — Папа, всё будет хорошо, ведь так?              Исыль приехала на работу с головой, забитой знаниями по экологии. Проведав отца, она вернулась домой и взялась за учебники. Ни утюга, ни рубашки Тэхёна нигде не было, и Исыль решила, что погладит её позже, когда вернётся Тэхён и выдаст необходимое. Погладить — это не долго, она справится и перед сном. А больше занятий по хозяйству она не смогла придумать.       И вот, когда Исыль переоделась для смены, её попросили поменяться выходными.       Она согласилась. Никаких особых планов на заслуженный выходной у неё не было, она про него совсем не думала, занятая другими проблемами. Потому она согласилась, осчастливив коллегу, и теперь стояла у ресторана совершенно свободная.       В отличие от часов до работы, которые у неё были каждый день, эти казались более личными. Исыль не хотела их тратить на непременно полезные дела. Она задумчиво посмотрела в сторону стоянки, где неоткуда было взяться Чимину, развернулась и отправилась просто по улице.       В городе явно ощущалась осень. А казалось, что Исыль бросила университет совсем недавно. Когда отец объявил себя безработным, у неё оставалось оплаченное время до конца учебного года. Потом пришла весна, и новый семестр одногруппники начали без неё. И закончили. И начали следующий. А она — копила на оплату.       Тёплый ветер обдувал лицо, смахивал выбившиеся пряди. Сентябрьское солнце ласково гладило по макушке, заставляло щуриться. Деревья, кусты, трава всё ещё зеленели. Но лето ушло, оставив после себя ворох конспектов, в которые Исыль редко заглядывала, и счета, в которые боялась смотреть.       Исыль плелась по тротуару — без цели, без спешки. Впервые она не думала об отце, потерянной семье, проданном доме, брошенном университете — и о будущем. Мимо проходили люди, но её никто не задевал и не отвлекал. Мир вокруг, занятый своими делами, успокаивал. Жизнь продолжалась, подарив Исыль передышку.       Где она оказалась, Исыль поняла, только когда увидела знакомый адрес на фигурном почтовом ящике за низким забором. И точно, она пришла на улицу, которую раньше считала своей. Если перейти на другую сторону дороги, пройти мимо пяти домов, то она увидит родную калитку и чуть дальше, в глубине двора — дом.       Смотреть, как в её бывшем доме жили другие люди, было не за чем. Исыль топталась на месте, борясь с соблазном прикоснуться к калитке или забору. Это — её прошлое. Разве она с ним не попрощалась уже? Разве не забрала с собой всё самое важное, чтобы начать в новом месте?       Но её тянуло к дому, и Исыль не устояла.              Медленно, словно на каждом шагу давая себе шанс передумать, Исыль шла по улице. Она рассматривала дома соседей, по-прежнему нарядные, застывшие в своём благополучии. Улица даже пахла по-старому — подстриженным газоном и цветами, с неуловимыми нотками готовящейся еды. Исыль вспомнила, что как раз наступило время обеда. В ресторане она бы получила тарелку с чем-нибудь от помощника повара и села в уголке, имея в запасе минут десять-пятнадцать. Но сегодня у неё выходной.       Живот заурчал, подтверждая, что уже привык обедать в это время и ждал. Исыль оглянулась, не зная, как поступить, и наткнулась взглядом на крышу и верхний этаж «своего» дома. Она почти дошла, осталось с десяток шагов и пересечь улицу. Как магнитом потянуло её к калитке.       С середины улицы Исыль разглядывала окна, которые уже хорошо видела. Показалось, что они не изменились, что даже тюль висела прежняя, знакомая ей.       «Разве там не новые жильцы?»       Исыль шагнула, ещё.       Справа взвыл мотор машины, Исыль вздрогнула и обернулась. С конца улицы прямо на неё летел чёрный джип. Она кинулась к калитке, чтобы прижаться к ней, спрятаться. Но джип вильнул, выбрав для проезда сторону, на которой находилась Исыль.       Бежать обратно было поздно. Исыль зажмурилась и навалилась на калитку.       Визг тормозов заглушил скрип калитки и крик Исыль, её обдало горячим пыльным воздухом. Исыль судорожно вдохнула, падая на колени перед калиткой, которая её впустила. Больно ударившись о камни дорожки, Исыль всхлипнула и отползла в сторону, чтобы калитка закрылась, отделив её от улицы и страшной машины. Прислонившись к забору, Исыль сидела на камнях дорожки и радовалась, что родители предпочли построить его из камня, частично укрыв двор от любопытных глаз, а не сделать его лёгким и изящным, как у некоторых соседей.       Сквозь шум в ушах Исыль прислушивалась к звукам с улицы, но ничего не могла понять и не решалась подняться и посмотреть. Руки дрожали, и Исыль прижала их к груди. Взгляд заскользил по двору, клумбам с завядшими цветами, заросшему газону… А вот и кресло, в котором раньше сидел на веранде отец — валялось опрокинутым.       Исыль подняла глаза на дом, всмотрелась в окна, вспоминая, как они выглядели не так уж и давно. И ей показалось, что занавеска в бывшей комнате отца дёрнулась, опускаясь.       «Это не жильцы. Это не могут быть новые жильцы. Никто не живёт в доме!»       Новая волна страха накрыла Исыль. Вспомнились случаи, когда машины так же проносились мимо неё возле дома, чуть не сбив. Неужели, эти случаи были связаны? Но тогда её тут ждали?       Идея подойти к дому, чтобы «посмотреть на потерянное прошлое», теперь казалась глупой. Ведь ей действительно было чем заняться в свой выходной, зачем она пришла сюда?       Окна дома смотрели на Исыль равнодушно и слепо. Сколько она не высматривала движение за ними, ничего не происходило. Хотелось поверить, что ей просто показалось. Но проверять она не собиралась. Был ли кто подозрительный в доме, или дом пустовал — её это больше не касалось. Она попала на чужую территорию. И этот дом, пусть там и оставалось всё знакомым, принадлежал другим людям.       Вот только выйти на улицу Исыль тоже не могла себя заставить.       Она отряхнула ладони, отметив на них полосы крови и грязи, смахнула пыль с коленей, заправила выпавшие из причёски пряди. Держась за стену забора, Исыль попыталась встать. Ноги подгибались, будто тело считало опасным выглядывать поверх забора.       Хмурясь, Исыль подумала, что могла бы помыть руки, пока она тут. Вряд ли в уличном кране совсем не было воды. Исыль не пойдёт в дом, она только сполоснёт руки…              Пробравшись вдоль забора — так и не поднявшись в полный рост — Исыль рванула к крану через декоративные кусты. Они росли в стороне от главного входа, так что их можно было посчитать укромными. Отгоняя мысли, насколько подозрительно она выглядела, Исыль добралась до крана.       С первого раза открыть его не получилось. Исыль дёргала вентиль, надеясь, что он сдвинется хоть немного, а дальше кран откроется как по волшебству. Вентиль не поддавался. Пальцы соскальзывали с металла, намертво присохшего, как казалось Исыль.       — Ты точно дура! — раздалось шипение справа от Исыль, от чёрного хода, о котором она с ужасом вспомнила. Тонкая рука схватила Исыль за локоть и потянула.       — Нет! — дёрнулась Исыль, выворачиваясь из хватки незнакомки.       — Дура! Угомонись! Мы не одни тут… — Незнакомка перехватила Исыль в другом месте, больно ущипнув, и снова потянула в сторону от крана. И от дома.       — Кто вы? — прошептала Исыль слабо.       — Исыль! Глаза раскрой наконец. Не так давно мы и разъехались!       Исыль прищурилась, повернув голову к незнакомке.       — Джиу, — ахнула она, остановившись.       — Шевелись. Ну же…       — Но…       — После, всё после…       Джиу толкнула Исыль в заросли высокой травы на заднем дворе, Исыль и не помнила, чтобы ходила тут, когда жила в доме. Приходящего садовника рассчитали одним из первых, а больше некому было следить за садом и газоном. Но буйство растительности впечатлило Исыль.       Они с Джиу продирались между царапающих стеблей, стараясь остаться незаметными. И Исыль не выдержала:       — Зачем нам сюда?       — Разве не тебя машина чуть не сбила?       — Откуда ты знаешь?       Джиу вздохнула, передёрнула плечами. А Исыль догадалась:       — Ты видела?       — Конечно, — отозвалась Джиу. — Думаешь, тебя одну чуть не сбили возле дома? Кстати, это тоже причина, почему мама меня увезла. А вот тебя она забрать не могла. Да и не хотела, если честно. За это прошу прощения.       — Не поняла? За что прощение?       — За машину. Вернее, за тех, кто ею управлял. Мама надеялась, что если спрячет меня, то следить будут только за тобой.       — Но кто они?       — Мы не знаем. Но это наверняка связанно с внезапным банкротством твоего отца. Кстати, он ничего тебе не отдавал? Никаких бумаг?       — Нет. Ты же видела, он и про больницу, и про то, что выписался, совсем не мне сообщил, — приуныла Исыль. Воспоминание о словах отца, что в вещах, которые Исыль заперла в снятом им хранилище, были и важные документы, пришло позже. И Исыль не стала о нём говорить. Все равно она не знала, что было в тех документах.       — Вот странно, — продолжила Джиу. — Что-то явно должно было остаться. Весь дом перерыт, пол вскрыт, стены. Представляешь? Кстати, там и тайники отца открыли. Не уверена, что нашли в них что-нибудь…       — Джиу, подожди… — перебила сестру Исыль. — Ты сказала, что мы не одни. Это в доме? В доме кто-то был ещё? Прямо сейчас там?       — Был. На первом этаже ходил. Исыль, я спускалась через окно! Представляешь! А тут ты, вертишься возле двери.       — Но я не собиралась в дом заходить! Подожди, ты не через дверь вышла?       — Нет, мне страшно было.       — И куда мы сейчас? — успокоилась Исыль, перестав удивляться и возмущаться присутствию Джиу.       — Мы перелезем на соседний двор. Я оттуда заходила сегодня. И потом незаметно уйдём по соседней улице. Или уедем. Вызовем такси.       — Джиу, мы будем вызывать такси к чужому дому? И как ты попала в чужой дом?       — Зашла в гости, Исыль. Там живут знакомые, почти друзья. Их бизнес тоже немного пострадал, когда твой отец обанкротился. Но к счастью — нашему тоже — их задело совсем легко. Потому что так удалось сохранить хотя бы отношения. А вот чем серьёзным помочь они не могут.       — Странно…       — Неважно. Главное, сейчас нам это на руку.       Исыль посмотрела на сводную сестру, про которую почти забыла в последние дни. Джиу осталась такой же невысокой и симпатичной. И резкой на язык, такой, как Исыль помнилось. А ещё Джиу знала больше о том, что происходило с их семьёй. И так было всегда, поняла Исыль, коря себя за невнимательность и витание в облаках. Джиу — никогда нигде не пропадёт, в отличие от неё.       Вот только и Джиу умела переживать и волноваться. Её покусанные губы и лихорадочно горящие глаза нашли отклик в сердце Исыль. Она вспомнила и тот день в ресторанчике, когда Джиу была на свидании с Чимином…       Чимин. Нет, про него Исыль не будет говорить сестре. И спросит у Чимина, что за отношения с Джиу у него сложились.              Перелезть через забор оказалось легко: ящик, специально оставленный в кустах, очень помог. Спрыгнув на той стороне на похожий ящик, Исыль задумалась, сколько же раз Джиу ходила в старый дом.       — Исыль, — встала рядом с ней Джиу. — Будь осторожна, пожалуйста. Я точно не знаю, что произошло у твоего отца. Но слышала, что огромные суммы просто пропали. Они ушли с одних счетов, мигнули на вторых и не появились на третьих. Уверена, что отец оплатил всё, как договаривались, но… деньги испарились. А вместо них появились их искатели. Кстати, думаю, но это только мои домыслы, отец был не единственным, кто так попался нечестным дельцам. И ещё думаю, что у тех обманщиков слишком тесные связи везде. Остаётся надеяться, что им попадётся рыбка пошипастее, тогда есть шанс, что раскроют и старые махинации. И было бы здорово найти деньги или документы. — Джиу вздохнула.       — Да что за документы? Я не понимаю, если честно.       — Тоже не знаю. Услышала про них краем уха. И что их ищут. Хочу найти первой. — Джиу взглянула на Исыль, нахмурилась. — Потому что они точно не принадлежат тем людям. А меня твой отец несколько лет воспитывал. И это были хорошие годы.       Исыль кивнула. Если уж выбирать, кто найдёт документы и богатство, то пусть это будут Джиу и её мать. А сама Исыль даже не слышала про «наследство», чтобы действительно ощущать потерю.       — Ты голодна? — спросила Джиу, проведя Исыль к беседке в глубине чужого сада.       — Немного, — вздохнула Исыль, что-то такое смутно припоминая.       — Тогда на такси доедем до закусочной, там поедим. А потом каждая пойдёт своим путём. Идёт?       — Отлично! Мне подходит, — обрадовалась Исыль, что приключение скоро закончится с совсем небольшими потерями для неё лично. Спрашивать, как Джиу жилось у родственников, не хотелось. Выяснять про банкротство отца и интриги — тем более. Потому Исыль решила поставить точку на этой станице свой жизни: — Спасибо, Джиу, что вытащила. Я правильно поняла, что нас путают и потому дежурят у дома?       Джиу кивнула, заказывая такси через приложение:       — Видимо, знают только, что есть девушка, и не знают точно, какая. Будь осторожнее, Исыль. Через пять минут поедем обедать.       Джиу присела на лавочку, сложила руки на коленях и посмотрела в ту сторону, откуда они пришли.       — А всё-таки странно… — заговорила она внезапно и так же неожиданно оборвала себя, — странно…       — Ты про то, что дом разгромили? Кстати, не знаешь, кто его купил? Туда так никто и не въехал.       — И это тоже странно. Вроде бы покупатель самый обычный был. И нашёлся очень быстро. Заплатил первую названную цену. Представляешь? Так что вместе с распроданными остатками бизнеса хватило на покрытие официальных долгов. Остались только пропавшие между транзакциями деньги. Но они не числятся за отцом, это, вроде, удалось доказать.       — Такая большая сумма?       — Полмиллиарда.       — Вон?       — Долларов, как я поняла. Исыль, ты совсем не интересовалась компанией отца?       — У отца были такие деньги?       — Исыль, ты безнадёжна. Просто живи счастливо! — Телефон Джиу пикнул, известив, что такси подъехало. — Пойдём, угощу тебя.       Исыль хотела возразить, что сможет сама за себя заплатить, но увидела свои грязные джинсы, которые в её гардеробе прописались слишком давно, чтобы претендовать на модность. А следом оценила наряд сестры — шикарный даже после спуска из окна и прогулке по кустам. К тому же Чимин не уточнял, могла ли Исыль использовать выданную им карту, чтобы оплатить обед.       Она молча села следом за сестрой в машину, которая довезла их до выбранной Джиу закусочной. И также молча ела твендян тиге, острую похлёбку с мясом и овощами, оказавшуюся выше всяких похвал.       С Джиу они не разговаривали. Даже когда сестра заказала десерты и кофе — одинаковые сразу для обоих — она это сделала, не уточнив у Исыль.       — Правда, тут здорово? — спросила Джиу в самом конце обеда, когда на дне её чашки остались только следы пены от кофе. — Случайно нашла, — она сыто улыбнулась, откинувшись на спинку сиденья. — Я теперь тут часто ем, хотя далеко от дома. Зато никаких странных личностей не встречу. А ещё отсюда в университет близко. Так что я даже на занятия успею, некоторые.       Исыль не успела ответить сестре, та встала, завершая совместный обед:       — Всего хорошего, Исыль. Увидимся как-нибудь.