Пыль разбитых иллюзий

      Цветы поставили в гостиной, как и планировал Чимин. В пузатой низкой вазе, и правда напоминающей горшок, они заняли почётное место посередине столика, загородив экран телевизора для любого присевшего на диван. Впрочем, телевизор редко включался, и без него хватало развлечений.       Исыль нравился букет, что бы там не наговаривал Тэхён. И нежно-розовые цветы нравились, и ярко-красные, и белоснежные, и тёмно-фиолетовые, и бордовые до черноты, и бледно-голубые. И жёлтые, которых добавили не скупясь. Мысль, что Чимин имел в виду что-то такое, намекающее на желание преподнести цветы именно ей, будоражила воображение.       Тэхён, сидевший на диване, пока Чимин и Исыль располагали цветы на столике, вернул насмешливое расположение духа и не стесняясь комментировал действия брата. Исыль старалась не улыбаться, хотя иногда хотелось засмеяться. Всё-таки Тэхён — уникальный парень. Откуда в его голове столько разных знаний обо всём на свете? Чимин рядом с ним выглядел добродушным ворчливым мишкой, мягким и неповоротливым. А ведь при взгляде на Чимина у Исыль подгибались колени, стоило представить ухоженное тело, скрытое дорогой неброской одеждой.       Уходить от букета не хотелось. Исыль трогала нежные лепестки, проводила пальцами по длинным плотным листьям — поправляла цветы в букете. Ей всё казалось, что чуть передвинуть один бутон и получится гармоничнее.       — Всё, хватит! — ворвался в её мысли Чимин. — Пойдёмте ужинать. Я заказал на девять, скоро должны привезти. Как раз займёшь рот чем-нибудь полезным и дашь отдохнуть моим ушам.       — Так не привезли ещё, — буркнул Тэхён.       — Воды попьёшь.       — Я не хочу. Иди сам.       — Хватит смотреть на букет как маньяк. Страшно тебя оставлять с ним наедине.       — Исыль? — низкий голос Тэхёна дёрнул растрёпанные нервы. Исыль вскинула голову, отпустив пушистую хризантему. — Ты идёшь? Пить воду…       Исыль перевела взгляд на Чимина, который тоже застыл, услышав её имя. И снова заглянула в глаза Тэхёна. Робко улыбнувшись, она спрятала ладони за спиной.       — Да, пожалуй, мы можем пойти на кухню.       — Что ж, — Тэхён поднялся с дивана, сразу оказавшись внушительнее и серьёзнее, несмотря на худощавость. — Веди нас, брат, пить.       Чимин фыркнул, но шагнул к выходу.       Исыль осталась на месте: короткий путь ей загораживал Тэхён. Но он не спешил освобождать проход, стоял и смотрел на неё, взглядом пригвождая к месту.       — Исыль, пойдём, — позвал Чимин, обернувшись на пороге. — Тэхён не особо жаждет, а мы…       — Иду я, — перебил брата Тэхён. И отвернулся, придя в движение.       Исыль вытерла вспотевшие ладони о бёдра, вдохнула полной грудью.              Звонок в дверь раздался в названное Чимином время — ровно в девять и ни минутой позже. Облегчение, которое испытала Исыль, устремившись помочь Чимину, удивило её саму. Ей не хотелось вникать в причины повисшего между братьями напряжения. Иначе выходило, что всему виной её выходной на работе. До этого дня они все виделись дважды в сутки и очень недолго — Исыль это устраивало.       Заказанный в ресторане ужин ели молча. Тэхён сосредоточенно жевал стейк, изредка бросая взгляды то на Чимина, то на Исыль. Чимин улыбался своим мыслям и Исыль, которая единственная ела с удовольствием: мраморное мясо прожарили ровно настолько, чтобы оно не потеряло сочность и нежно таяло на языке. Давно у неё не было аппетита, поняла Исыль. И следом пришла следующая мысль, что весь день получился посвящён вкусной еде — ради этого стоило ждать выходного.       Тэхён доел первым. Он откинулся на спинку стула и уставился на Исыль, прищурившись. У неё зачесалось ухо, потом щекотная чесотка сползла на шею. Исыль отложила столовые приборы и сыто вздохнула.       — Спасибо за ужин, — произнесла она, лишь бы разрушить напряжение, повисшее над столом. На её тарелке лежали недоеденные куски восхитительного мяса, а она могла только вздыхать, думая, что объелась.       — Прямо праздничный, — отозвался Тэхён, скомкав салфетку.       — Он и есть праздничный. Я рад, что мы все можем вместе поужинать.       — Я спать. Спасибо за ужин, брат. Исыль.       Тэхён встал и вышел, ни на кого не посмотрев.       — Исыль, — тут же отвлёк её Чимин, — как отдохнула?       — Что?       — Выходной же. Разве не отдыхала?       Исыль прикусила губу. Почему-то из всего, чем она успела заняться за день, на ум пришёл только визит домой и побег по кустам.       — Джинсы испортила… — вырвалось у неё. — Так глупо получилось.       Чимин накрыл её руку своей.       — Исыль, — начал он и осёкся, сжав ладонь, — я… — Он кашлянул, снова запнувшись. Посмотрел на неё, сжал губы.       — Да?.. — Исыль опустила взгляд на его шею, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Тэхён ушёл. На кухне остались только Чимин и она.       — Ты закончила?       Она посмотрела на тарелку — кажется, в неё больше ни кусочка не влезет — и кивнула.       — Сейчас уберу…       — Я помогу, — перебил Чимин, потянув её руку к себе. — Быстрее получится.       Он встал, вынудив подняться и её. Рядом с ним мысли о посуде улетучились, он оказался слишком близко, чтобы она осталась равнодушной.              Исыль начала первой. Робко положила ладонь на грудь, развела пальцы, любуясь расправляющейся под ними тканью. Под тонкой футболкой билось сердце Чимина, наполнялись и сжимались лёгкие, качая руку Исыль на клетке из рёбер. Одно маленькое движение — и Исыль стронет лавину касаний, поцелуев, сжатий… Чимин непременно отзовётся, ответит, перехватит инициативу, позволив ей закрыть глаза и погрузиться в удовольствия.       Рука дрогнула, сморщив ткань.       — Не уверена? — отозвался Чимин.       Его голос прозвучал так спокойно и ласково, будто не было между ними договора, дающего право на её согласие.       Исыль уткнулась в его плечо, жадно вдыхая смешавшиеся запахи одеколона, горячего тела, жареного мяса… и шоколада. Чимин притянул её в объятия, уткнулся в макушку, погладил по голове, по спине.       — Я уже говорил, что не надо спешить, заставлять себя. Мне безумно хочется повторить, это правда. — Он поцеловал в макушку, сжал талию, притиснув к себе. Исыль расслабилась, распласталась по его телу, чувствуя его напряжение каждой клеточкой. — Твоя отзывчивость провоцирует…       — Чимин, я…       — Молчи. Если хочешь остановиться на объятиях — молчи.       Исыль робко положила вторую руку ему на пояс, не рискнув дотронуться до тела.       Чимин склонил голову, поцеловал в висок, щёку, побуждая её поднять лицо. Исыль захотела, чтобы он поцеловал её, невысказанное обещание нежности манило её.       Он тронул губы — медля, прислушиваясь. Смешавшееся дыхание дурманило.       «Поцелуй меня», — просила Исыль, помня, что не должна была говорить вслух. Это казалось игрой в «угадай желание», только Исыль знала, чего хотел и что мог сделать Чимин. Она не рисковала проиграть — пока молчала. Она рисковала, что не справится с соблазном и загадает слишком много.       «Поцелуй меня», — опустились ресницы, скрыв от неё всё, кроме смутных очертаний лица рядом. Рука надавила на его грудь, не решившись обнять за шею или спуститься к талии. Или оттолкнуть, чтобы смотреть на Чимина, любуясь потемневшими глазами, учащённым дыханием, бьющейся артерией на шее.       «Поцелуй меня», — облизала губы Исыль, не выдерживая установившейся тишины. Но не она должна делать следующий шаг. В этой партии она уступала, чтобы выиграть.              Чимин вздохнул, напряг руки, стискивая Исыль. Его поцелуй обжёг ей губы, дрогнувшие под напором. Исыль с восторгом встретила его язык — он угадал, всё-таки угадал её желание.       Обмякая в его руках, окончательно сдаваясь на его милость, Исыль осмелела. Ладошки скомкали ткань майки, намекающе сдвигая её по телу. А Чимин всё углублял поцелуй, давя на поясницу Исыль, перегибая её, вжимая в свои бёдра.       Он переступил с ноги на ногу, задев стол. Тарелки жалобно звякнули, стукнувшись друг о друга. Чимин повернул голову, не выпустив Исыль, не отдав ей ни сантиметра, чтобы вдохнуть. Она скосила взгляд на стол, но там не было ничего примечательного. Часто дыша, она думала только о прерванном поцелуе, о шее Чимина перед её глазами. Не устояв, Исыль ткнулась носом в шею, провела по ней, снова чувствуя запах, который принадлежал только Чимину. Он сглотнул, откинул голову, и Исыль прижалась губами к плотной коже, выступающим жилам.       Чимин развернул их обоих, опёрся на стол, позволяя Исыль пробовать его на вкус, дразнить. Он тяжело дышал, грудная клетка ходила ходуном, но он молчал. Лишь больно стиснувшие талию пальцы выдавали цену его сдержанности.       Исыль втянула живот, нижними рёбрами врезавшись в твёрдое тело. Она потянулась к шее ещё — втянуть кожу между губ, оставить след… Получится ли?..       Чимин задрожал и отодвинул Исыль. Она заглянула в его лицо и удовлетворённо отметила жадный, животный взгляд почерневших глаз, раздувающиеся крылья носа, припухшие губы, резкое частое дыхание.       — Ис… Ис-сыль, — не сразу выговорил Чимин. Хриплый голос прозвучал музыкой. — Я бы рад позволить тебе… — Его дыхание рвало слова, комкало фразу. — Но я не выдержу… Не сейчас… Не с тобой… Понимаешь?       Исыль кивнула. Признание Чимина остановило её попытки нащупать собственные границы чувственности и смелости, но вид Чимина уравновесил потери. Ей нравился такой Чимин — возбуждённый и беззащитный, держащийся на волоске, чтобы не наброситься. И всему этому одна причина — она, Исыль.       Руки сами потянулись столкнуть в пропасть их обоих. Выпустив смятую футболку, Исыль положила обе руки на бёдра Чимина и скользнула ими по джинсам вверх, пока он не перехватил её порыв.       Чимин вздрогнул, когда Исыль накрыла его пах, притянул её обратно, зажав смелые ладошки между телами.       — Исыль, — почти прорычал он, сдерживая стон. — Не играй. Не со мной.       — Я не играю, — шепнула Исыль, удивившись пропавшему голосу.       Чимин встал, толкнув её. Один недолгий взгляд, и он потащил её из кухни, удачно шлёпнув по выключателю — потому что второй попытки у него не было. Свет погас, ослепив их на мгновение, но Чимин уверено вёл их по коридору в спальню.       — Твой последний шанс… Нет! Поздно! — пальцы сжались на её запястье. Исыль промолчала, влекомая его непоколебимым вожделением, отозвавшимся в ней желанием подчиниться.       Он втолкнул её в спальню, сразу тесня к кровати.       Исыль отступала, пятилась — не позволяя появиться лишним сантиметрам между ними. Ей казалось, так их движение походило на танец. А он ослабил напор, замедлился, поверив в её согласие.       Край кровати подсёк Исыль под коленями. Она охнула, упав на плотное гладкое покрывало. Чимин стянул футболку, коленом толкнул её ногу в сторону, вклиниваясь, и придавил горячим телом.       Короткий взгляд блеснувших в полутьме глаз, и Чимин впился поцелуем, сразу перейдя к действию. Исыль застонала в поцелуй, когда Чимин, чуть задрав её футболку, потянул вниз сразу штаны и бельё. Эластичный трикотаж легко сполз, оголив бёдра Исыль почти до коленей. Вместо мягкой ткани по коже заскользила ладонь Чимина, по-хозяйски обхватившая сразу всё бедро.       — Чёрт, — оторвался от поцелуя Чимин, дыша со свистом. Рука сжала бедро. — Чёрт, — выдохнул он, тряся головой. И одним движением встал, упираясь коленями в кровать. Его руки дёрнули пряжку ремня, застёжку джинсов. Чимин буквально содрал с себя одежду, смотря на Исыль голодным взглядом.       Она успела приподняться на локтях, удивлённая его отступлением, а он, уже голый, тянул её штаны к лодыжкам.        Исыль сглотнула, почувствовав прохладный воздух на голых ногах, подтянула освобождённые от пут ноги, согнув в коленях.       Чимин дёрнул ящик тумбочки, его хриплое дыхание оглушало Исыль, а порывистость завораживала. Он напоминал ей стихию — такой же неуправляемый и неотвратимый. Между ног сладко сжались мышцы. А ведь он только целовал её!       Он широко развёл её колени, вставая между ними. Исыль упёрлась пятками в самый край кровати, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь, прежде чем её сметёт ураганом страсти Чимина.       — Удобно? — спросил он, но не дождался ответа, прижался пахом к промежности, давя членом на скользкие складочки.       Исыль бы кивнула, но именно кивать не получалось. Она откинулась на постель, чуть качнула бёдрами, приглашая, и протяжно охнула, когда Чимин вошёл в неё — сразу до упора.       Он задвигался, мощными толчками сдвигая лёгкое тело Исыль по постели. Она вцепилась в его плечо, ухватилась за шею, скользя пятками по покрывалу, срываясь ими с края кровати. Ноги дрожали, сотрясаемые ритмичными рывками. Комнату наполнили шлёпанье, шорох постели, рваное дыхание.       Чимин ускорился, запрокинул голову и зажмурился, крепко впившись пальцами в бедро Исыль. Под ладонью Исыль перекатывались мышцы на его второй руке — опорной, согнутой в локте.       Жёсткий ритм, заданный им, в конце концов распалил Исыль, заставил расслабиться, отдаться Чимину. Взамен внутри Исыль сладко потянуло сжимающиеся мышцы, намекая на удовольствие, пока незнакомое.       Чимин навалился на неё, уткнулся лбом рядом с плечом, задышал прямо в шею. Его мокрая чёлка прилипла к её виску. Под ладонями, соскользнувшими на спину — вспотевшая горячая кожа. Разведённые, придавленные ноги дрожали. Но Исыль была приятна тяжесть Чимина. Внутри её тела по-прежнему тянуло и сжималось, обхватывая наполнивший её член Чимина.       — Исыль, — пробормотал он, не спеша отстраняться.       Исыль погладила его по спине успокаивающе-нежно. Её удовольствие было явно скромнее, но его хватило, чтобы наполнить тело негой удовлетворения. И ей нравилось, как лежал в её объятиях Чимин, как подрагивали его мышцы, расслабляясь. Нравилось, что он придавливал её до сих пор, заставляя держать ноги разведёнными — волнующе-бесстыдно.       — Останешься? — Чимин приподнялся, перенеся часть веса на руку.       Он заглянул в её лицо, но было темно, чтобы они действительно встретились глазами. Ночь окончательно сгустила краски, пригасив огни за окном и раскрасив крупными мазками комнату.       Чимин освободил тело Исыль от своего давления, оставив пустоту. Исыль не успела решить, что она чувствовала, Чимин прижал её к себе, обхватив рукой под грудью.       — Останься, — шепнул он, нежно целуя в висок.       — Не могу. Тэ… Он же…       — Хорошо, — не стал спорить Чимин. — Тогда немного полежим так, ладно?       Он снова поцеловал её в висок, потом за ухом. Рука погладила живот Исыль, расправила футболку.       — Прости.       — За что? — отозвалась Исыль, наслаждаясь поглаживаниями. Она таяла от их нежности.       — Набросился на тебя. Потерял голову. Не сдержался и поспешил.       — А мне понравилось, — пожала плечами Исыль. — Ты был таким страстным!       — Страстным, это точно, — хихикнул Чимин, рисуя по животу Исыль круги всё ближе и ближе к краю футболки. — И сейчас не остыл до конца.       Исыль чмокнула его в щёку. Он был таким милым!       — Наверное, мне льстит твоя нетерпеливость. Ведь это я её вызвала.       Чимин всё-таки задрал футболку, которую недавно с таким старанием расправлял.       — Хорошо, если так, — легла его ладонь на низ живота. Исыль поджала ноги, согнув их в коленях. — Пожалуй, ты права. Если останешься, спать я тебе точно не дам. Как же мне отпустить тебя?       Он легко толкнул её носом в висок, подул на щёку, которую тут же защекотало тонкой прядью волос.       — Мне тогда пора?       — Я не против, если останешься.       — Не могу. Правда.       — Беги тогда. Увидимся утром.       Она зашевелилась, прикидывая, как лучше вылезти из кровати.       — И помни: никаких утренних походов в булочную с Тэхёном! Пусть один идёт. — Чимин навалился на Исыль, снова прижав к постели. В её ногу упёрлось явное свидетельство его готовности повторить недавнее безумие. — Исыль?       Она хихикнула:       — Поняла. Я поняла! Можешь отпускать!       Но расставаться с тяжестью его тела ей не хотелось. Тянуло полежать ещё немного, минут пять… десять…       Чимин откатился, сразу лишив её тепла. Он сел в постели, прислонившись к спинке кровати. Исыль обернулась на него, завидуя лёгкости, с которой он относился к собственной наготе. Смущала мысль, что он будет рассматривать её тело — отдельно от ласк, когда страсть затмевала разум настолько, что не до рассматриваний.       — Ты красивая. Очень. И вот так, прикрытая футболкой только до бёдер, весьма соблазнительна. Вставай, если собралась меня покинуть.       Исыль рассмеялась, натягивая футболку на ноги. Пока она лежала, было возможно скрыть от Чимина хоть что-то.       — Мы вполне можем продолжить завтра.       — Хотелось бы, — взъерошил подсохшие волосы Чимин. — Только завтра у нас планы. Тэхён решил праздновать в караоке, зовёт нас.       — Но я работаю завтра. Я не знала…       — Он про твои выходные тоже не знал, потому в караоке будем петь ночью. Вернее, мы с тобой позже подойдём. В принципе, так даже лучше, — пожал он плечами. — Там его одногруппники будут, друзья, подруги. У него широкий круг знакомых.       — А по какому поводу? — Исыль вспомнила яркую рубашку, которую гладила для Тэхёна, и подумала, что для караоке она очень даже подойдёт.       — Они конкурс выиграли. Заняли первое место. Но там не в самом конкурсе дело, а в том, что их проект обошёл определённых соперников. Он больше за этот момент радуется.       Исыль встала, развернувшись к Чимину и прикрыв футболкой отсутствие белья.       — Хорошо, значит, завтра ночь Тэхёна. Тем более надо выспаться.       — Эй, — возмутился Чимин. — Ночь Тэхёна — звучит не очень! И футболку отпусти, дай полюбоваться.       Исыль показала язык и развернулась, прекрасно зная, что попу футболка прикрыла не всю. Почему-то виднеющиеся ягодицы её почти не смущали. Хотя вряд ли Чимин хорошо видел в полумраке, какой стороной к нему не повернись.       — Занесёшь завтра мою одежду? — посмотрела она через плечо. — Темно, не вижу, куда ты её бросил.       — Надо было и футболку туда бросить, — отозвался Чимин именно так, как она ожидала. — Принесу, конечно. Спи спокойно, душа моя. Пусть хоть один из нас выспится.