Тринадцать месяцев

      Телефон пронзительно звонил без перерыва уже минут десять, действуя на нервы.       Стоявшая последние две недели жара сводила Гилберта с ума похлеще кабинета два на два метра, в котором он был заперт; количество выкуренных сигарет увеличивалось в геометрической прогрессии. Работы вроде бы было достаточно, но при этом почти всё своё время он проводил за печатной машинкой, выполняя бумажную работу. Что его нескончаемо бесило.       Ко всему прочему у него никак строились отношения с людьми. Тщательно выстраиваемая в течение многих лет стена между ними наконец смогла идеально выполнять свою роль и препятствовать тесному общению с обитателями окружающего мира. Но сейчас бы он всё отдал за то, чтобы этой стены не было.       На пятнадцатой минуте страданий телефона, он не выдержал и резко схватил трубку телефона.       — Да! Северо-Западный полицейский участок №18 слушает. Чем можем помочь?       Старая потрёпанная жизнью пепельница приняла в себя очередную полностью выкуренную сигарету, ещё источавшую тонкую струйку дыма и противный запах дешевого табака.       На том конце трубки противно запищал женский голос, заставляя его жалеть о том, что он всё-таки взял трубку. Лучше уж слушать надоедливый звонок телефона, чем этот мерзкий женский голос, напоминающий голос какой-то дешевой и бездарной певички, которую он видел недавно в пабе на окраине.       — Угу… Хорошо… Да… Что-нибудь ещё?       Он старался как можно лучше изобразить заинтересованность в том, что ему говорят, и даже умудрился накарябать на погрызанном листке бумаги, который явно повидал многое, продиктованный женщиной адрес.       — Хорошо, м’м, постараемся прибыть как можно скорее.       Он облегченно выдохнул, положив трубку поперёк, чтобы никто больше не позвонил, и внимательно вчитался в записанный адрес. Мельком посмотрев на часы, он лениво поднялся со своего стула, застегивая пиджак и, поправив черные кожаные перчатки, вышел из кабинета.       Его начальник, препротивнейший выходец из Голландии Тим де Вард, ещё должен быть на работе. До трех дня оставалось минут сорок, а значит этот чересчур порой трудолюбивый сотрудник никуда не успел уйти. Однако, порой он был не прочь пораньше исчезнуть с работы, оставив всю документацию. Байльшмидта, так как «негоже начальству в такую жару в помещении вариться».       Он тихо выругался, ненавидя себя за то, что позволил вышестоящему руководству поставить этого человека на место начальника, а он, пахающий практически двадцать четыре часа в сутки, вынужден сидеть на должности какого-то секретаря и помирать от жары в четырёх стенах, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями и помогать устанавливать в городе порядок.       Он помялся перед дверью в кабинет шефа, но в итоге всё же постучал довольно громко и, улыбнувшись, когда ответили «Входите!», проскользнул внутрь, предвкушая будущую реакцию начальства по поводу очередного дела.       — Разрешите доложить, — он выпрямился и сложил руки за спиной, пристально глядя на усиленно собирающего вещи начальника. — Поступил вызов. Ограбление. Убита горничная. Хозяев не было дома. Вот адрес.       Он положил на стол бумажку и с довольным видом стал наблюдать за изменением выражения лица начальника, который в следующее мгновение разразился самыми отборными ругательствами на голландском.       — Ты ведь специально, да? — де Вард раздражённо уставился на него, сложив на груди руки.       — Ну что вы, герр де Вард. Мне только что позвонили. А в мои обязанности входит тут же докладывать вам обо всех происшествиях. — Губы Байльшмидта растянулись в неком подобии улыбки.       — Отлично. Тогда поедешь вместе с нарядом на место, — Тип захлопнул лежащую на столе парку, так что бумажка с адресом взлетела в воздух и плавно опустилась на пол прямо перед ногами Гилберта.       — Но… Мне нужно оформить ещё кучу бумаг по нераскрытым делам.       — Ничего. Оформишь, — начальник что-то увлеченно начал искать под столом. — Одним делом больше, одним меньше. К тому же я не думаю, что вас там долго продержат. Опросишь всех, всё опишешь. И мне на стол к завтрашнему утру в трех экземплярах по всем правилам.       — Но…       — Всё ясно? — де Вард вынырнул из-под стола.       — Так точно. К завтрашнему утру в трех экземплярах, — с кислой миной, которую так и не удалось скрыть, выдавил из себя Гилберт.       Де Вард удовлетворенно хлопнул ладоши, схватил папку и поднялся на ноги. Он уж точно не собирался оставаться здесь ни минуты. Вроде бы у него должно было состояться какое-то важное совещание. Или всетреча. Гилберт уже не помнил. Однако был точно уверен, что это будет на свежем воздухе. Конечно, Байльшмидт бы тоже предпочел нежиться на пляже, чем сидеть в этой духотище без права на выходной и отдых.       Но это был не он, и всю его жизнь можно описать одним словом. Дерьмо.       Дверь громко хлопнула за его спиной, так что он даже удивился, почему по стенам ещё не пошли трещины от таких закрываний. И это он еще был в хорошем настроении. А вот когда ему приходится сотрудничать с начальством соседнего участка…       Он устало поднял с пола листок и вздохнул, так как идти нужно было пешком, а место преступления на самом краю района. Вообще, ему полагался автомобиль, раз уж его отправили вместо начальства (наверно, где-то умер один ирландец, раз шеф так расщедрился и решил отправить его, а не кого-нибудь другого), но де Вард забрал единственную машину, которую и так с трудом выбили.       До кабинета он добрался за пару минут, — и это с учетом того, что особо не спешил и заскочил в курилку, хотя мог покурить и в своём кабинете, — нужно было взять всё необходимое и потихоньку выдвигаться на вызов. Правда торопиться он не спешил. Всё равно труп никуда не убежит, а он по такой жаре мог идти со скоростью черепахи.       Да и повязку надо было поменять для начала. Нужно было бы более осторожным с ножами. А то когда-нибудь и без руки останется.       Он достал из нижнего ящика небольшую аптечку и вытряхнул всё её содержимое наружу в поисках свежего бинта. Стащил с правой руки перчатку и начал осторожно разматывать пропитавшуюся кровью в районе запястья повязку. Нервно скомкав ее, он кинул ей в стоящую рядом со столом мусорку, надеясь, что у миссис Смит хватит ума не спрашивать откуда. Да и вообще это не её дело, откуда у него берутся кровавые повязки в мусорке! Затем, кое-как свернув новый бинт, достал из внутреннего кармана пиджака флягу со спиртом и плеснул немного на запястье.       Чёрт, он опять забыл насколько это больно.       Вскочил на ноги, держа руку подальше от себя, чтобы не испачкать новый костюм, который он еще и недели не носил, и попытался бинтом собрать капавшую на поверхность стола смоченную спиртом кровь.       — Мне сказали, что вы сегодня с нами на происшествии!              «Бля… То есть, да что ж сегодня за день такой?!»       Он быстро спрятал руки за спиной, прижимая левой рукой к запястью бинт, и широко улыбнулся Лауре, у которой за всё время совместной работы так и не выработалось, что, прежде чем войти, нужно стучаться, так как он может быть занят каким-нибудь важным поручением начальства или…       Чёрт, зачем они делают такое декольте?       — Мисс де Вард, я по-моему ясно выразился во время нашего последнего с вами разговора. Не нужно так врываться ко мне в кабинет. Во-первых, потому что это некультурно, а во-вторых, я…       — Ой, да бросьте. Все знают, что я не в вашем вкусе. Не нужно делать из этого такую проблему.       Лаура поправила выбившийся из прически локон и посильней прижала к груди папку с бумагами, укоризненно глядя на него сквозь свои очки.       — Не понял, — переспросил он, удивленно уставившись на неё.       — Ну, как же, я видела вас на прошлой неделе с каким-то милым молодым человеком. Что ж, все имеют право на личную жизнь. И не волнуйтесь, мы не донесём на вас в полицию.       Он от неожиданности даже забыл про горевшее огнём запястье.       — Это был мой брат.       Он никогда до этого не видел, чтобы Лаура так краснела. По крайней мере она никогда так не краснела при нем. И не заикалась.       — О-о-ой… Ч-что… Извините.       А ещё он никогда не видел, чтобы она вот так вот быстро перебирала своими ножками в этой до ужаса узкой юбке. Он даже не представляю, как она может в ней стоять. Не то чтобы ещё и ходить.       Теперь благодаря тому, что она за четыре года совместной работы так и не узнала, что у него есть младший брат, весь участок будет считать его каким-то извращенцем. В его жизни, конечно, были такие моменты, но уж точно довольно давно и точно не сейчас.       Кажется, в комнате стало ещё жарче. Или ему просто так казалось?       Он поднёс руку поближе к лицу, внимательно разглядывая запястье, на котором уже были отчетливо видны глубокие порезы. Да, однако нож был действительно хорошо заточен. Франциск не обманул.       Быстро обмотав запястье бинтом, он поскорей натянул назад перчатку, взял папку с необходимыми документами и, надев шляпу, вылетел из офиса, намереваясь побыстрей со всем разобраться и вернуться в прохладу своего дома. Ну, он на это надеялся.              

***

      «Чёрт возьми! На дворе двадцатый век, а люди пялятся на меня как будто 1397! Нет, серьёзно, когда окружающие уже перестанут смотреть на меня как на какого-то монстра и начнут воспринимать меня в качестве нормального человека? С другой стороны мне это даже в какой-то степени выгодно. Лучше уж пусть считают меня каким-нибудь «бракованным» по всем пунктам, какие только мог придумать их маленький, замкнутый в четырёх стенах черепной коробки мозг, чем лезут со своими глупыми разговорами и поучениями. Как-то смог без них прожить. Да ещё и брата воспитал… Интересно, из чего они делают это дорожное покрытие?»       Он искоса из-под полей шляпы посмотрел на небо, с которого беспощадное солнце посылает на землю свои лучи, так что на асфальте можно было жарить яичницу. Ну, по крайней мере он так считал. Но у него нет времени, чтобы проверить это на практике.       Ещё один поворот и…       «Ох ты ж, мне б так жить!»       Он замер на месте, медленно обводя взглядом возвысившийся передо ним особняк, куда судя по всему ему и предстоит зайти. На всякий случай ещё раз сверившись с адресом на листке и на доме, он поправил шляпу и осторожно поднялся по ступенькам крыльца, поморщившись, когда под моей ногой начали скрипеть половицы.       Могли бы крыльцо и наладить.       Осторожно открыл дверь, перешагнул порог и оглянулся, заметив своих коллег, которые уже «порхали» вокруг трупа, ноги которого довольно трудно было не увидеть в проходе.       — Старший лейтенант Байльшмидт, — он приподнял шляпу, подойдя к сидящей на диване и заливающейся слезами женщине. — Я так понимаю, вы хозяйка дома?       Он неловко усмехнулся, понимая, какую глупость он только что сморозил, но остался стоять с самым непробиваемым выражением лица. К тому же обстановка не слишком располагала к тому, чтобы шутить.       — Да. Э… Эмили Джонс, — сквозь громкие рыдания выдавила из себя женщина, тут же зайдясь новым плачем.       Он даже опешил, растерявшись, так как всякую реакцию в своей жизни видел, но чтобы кто-то рыдал, воя, будто самка кита в брачный период, он видела. Первый раз.              Вообще, Эмили выглядела весьма симпатичной молодой женщиной с лицом, не обременённым особо тяжкими думами. Его большие голубые глаза блестели от слез, как и щеки, покрывшиеся ярким румянцем. Лицо девушки, обрамлённое прелестными золотыми локонами, раскраснелось. Губы девушки были маленьким розовым бантиком, вызвавшим у Гилберта совершенно ненужные мысли, от которых он тут же постарался поскорее избавиться.              — Я проверил. Наверху все в порядке, — раздался резкий и отталкивающий голос за спиной Гилберта.              Байльшмидт обернулся, обнаружив перед собой мужчину лет под тридцать. Блондина. С типичной внешностью англичанина, которых Байльшмидт за свою карьеру уже вдоволь насмотрелся.              Завидев Эмили, мужчина тут же поспешил к ней, присев рядом на диван и приобняв ща плечи.              — А-Артур. — Девушка вытерла глаза маленьким кружевным платочком. — Э-это Гилберт Байльшмидт. — Говорила она с трудом, так как ее слова то и дело прерывались рыданиями.              Артур еле заметно кивнул Гилберту, сопровождая это таким взглядом, как будто он был чем-то мерзким на его подошве и нужно было от него поскорее избавиться, пока он не начал доставлять лишние неудобства.       — Очень приятно. Вы уже осмотрели место преступления? — холодно процедил Артур.       — Нет, я только пришел и уже собирался…       — Тогда приступайте. И сделайте всё побыстрей, — резко отрезал он.       Байльшмидт тихо присвистнул, ещё раз приподнял шляпу, и направился к снующей около трупа Лауре. Вообще, удивительным было то, как ей вообще разрешили работать в полиции, так как это шло вразрез со всеми устоявшимися правилами и нормами. Хотя Лаура представляла собой самый яркий пример эмансипации, нося короткие платья и короткую стрижку, за что вызывала в свою сторону волны неодобрения со стороны местных дам.       — Мистер Байльшмидт!       Лаура опять покраснела, видимо вспомнив их совершенно недавний разговор о пестиках и тычинках.              «Боже, она такая милая, когда краснеет. Но её брат размажет меня по стенке, если я попытаюсь за ней ухаживать. Странный у неё брат, конечно. Но это уже не мои проблемы. Мне пока моя жизнь дорога», — промелькнуло в голове у Гилберта.       — Мисс де Вард, что тут у нас? — достав из папки карандаш и лист бумаги, он внимательным взглядом обвёл лежащую вниз лицом женщину. Горничная, судя по всему.       — Женщина. Примерно тридцать лет. Чёрной расы. Ей проломили череп чем-то тяжёлым и массивным. Предположительно этим подсвечником, — Лаура указала на стоящий рядом с трупом на полу подсвечник.       «Да я и не предполагая скажу, что это орудие убийства. На нём вон, кажется, чуть-чуть её серого вещества засохло.»       Он сделал вид, что продиктованные сведения были очень важны, и коряво записал всё на желтоватый листок. В конце концов всё равно придётся отчитываться потом перед начальством.       — Что известно о владельцах дома? — на автомате спросил он.       — Брать с сестрой из Америки. Дом приобретён пару недель назад, — затараторила Лаура, то и дело поправляя съежавшие вниз очки. — Когда было совершено преступление дома была только Эмили Джонс. Она услышала крик внизу и решила посмотреть, что случилось. Ну и…       — А этот? — Гилберт кивнул в сторону Артура.       — Ее кузен. Пришёл узнать, как дела, и нашёл ее в истерике в гостиной. Он то и вызвал полицию, — Лаура обернулась и посмотрела на меня.       — Ясно, — он скомкал в руке листок, после чего запихнул его к себе в карман. — Есть ещё что-нибудь важное?       — Ммм… — она что-то активно начала искать в своём блокноте, прикусив нижнюю губу и нахмурив носик, отчего очки в очередной раз попытались отправиться в увлекательнейшее приключение к полу. — Хозяева заявили, что были похищены ценный экземпляр книги одна тысяча семьсот двадцать третьего года издания, китайская ваза времён династии Мин и старинная итальянская скрипка.       Гилберт закатил глаза, фыркнул, услышав последние слова Лауры, а затем положил папку с карандашом на стоящий рядом столик, чуть не смахнув вазу на пол. Благо успел вовремя поймать. Вытащив из кармана платок, он вытер выступивший на лбу от жары пот и, сняв шляпу, начал обмахиваться ею, как веером. Потому что веера-то у него нет. Эмили о чём-то перешептывалась с Артуром, все также сидя на диване и иногда снова заходясь рыданиями.       Платок отправился назад в карман, а он начал машинально искать сигареты и коробок спичек, которые он точно помню, что положил.       Спустя минуту поисков Гилберт всё-таки нашёл то, что нужно, и уже собрался прикурить, как его заметил зоркий глаз Артура, который видимо переживал, что он может потом потушить сигарету о великолепный столик из красного дерева рядом с ним, и резко направился к нему.       А Байльшмидт ведь правда может потушить об его стол.       — Здесь нельзя курить, — он решительным жестом указал на дверь и смерил недовольным взглядом.       Ответив ему точно таким же взглядом, Байльшмидт неспешно направился на крыльцо, по дороге всё же успев поджечь сигарету и пустить облачко едкого дыма в сторону явно недовольной таким осквернением внутреннего убранства дома Эмили.       На улице прохладней, чем внутри дома. А жара ещё усиливала этот и без того приторный запах трупа.       Он даже не заметил, когда на небе появились низкие грозовые тучи, а рядом со ним как будто из воздуха возникла Лаура. И как она только умудрилась так тихо подойти, что он даже не услышал стук её каблучков?       — Я бы хотела пригласить вас к себе на кофе, — она мило улыбнулась, глядя на Гилберта. — Здесь недалеко. У вас был тяжелый день и вам нужно хоть немного отдохнуть. Если вы, конечно, не против.       Он выпустил колечко дыма, обдумывая предложение Лауры.       — Конечно. Не вижу никаких препятствий для этого.       Байльшмидт пожал плечами, надеясь, что его улыбка сейчас не напоминает волчий оскал, и, бросив окурок на пол, вдавил его носком ботинка в деревянную половицу, догадываясь, как сейчас бесятся хозяева дома, которые точно наблюдали все это время. Лаура, как показалось, победно вскинула голову и умчалась назад в дом, громко цокая каблуками по паркету и на ходу раздавая указания подчинённым.       А над городом раздались первые раскаты грома.              

***

      — Не может быть, чтобы не было ни одного отпечатка! Что-то ведь должно быть!       Вошедший в кабинет де Вард, который как раз вернулся со своего внепланового собрания, прервал его гневную тираду, направленную на работников экспертизы, по словам которых на месте преступления не было ни одного отпечатка пальцев. Хотя они там должны были быть. Хотя бы отпечатки владельцев. Вряд ли, горничная настолько ревностно выполняла свои обязанности, что теперь даже выйти на подозреваемого не представлялось возможным.       — Да. Найдите хоть что-то! Всё. Разговор окончен. Перезвоните мне, как только узнаете что-то новое.       Байльшмидт бросил трубку, усевшись обратно на стул и внимательно посмотрел на начальника, который пока не торопился в очередной раз выяснять отношения. Тип ленивой походкой прошёл к столу, остановившись прямо перед столом и пристально глядя на Гилберта.       — Мы осмотрели место преступления, — Байльшмидт решил, что лучшая защита — это нападение, и начал сразу говорить о расследовании. — Потерпевшие утверждают, что…       — Байльшмидт, тебе не кажется, что этот кабинет как-то… не по твоему размаху? — де Вард внимательно огляделся оценивающим взглядом, выпустив колечко дыма из своей трубки, и вновь посмотрел на Байльшмидта.       Мысленно Гилберт уже праздновал свою маленькую победу, ведь теперь ему возможно дадут новое рабочее место. А за новым рабочим местом скорее всего последует и новая должность, а значит не придется больше печатать эти дурацкие документы и выполнять роль мальчика на побегушках.       — Что вы. Мне тут довольно уютно, — как можно спокойней и с непробиваемым выражением лица ответил Байльшмидт.       Тим покачал головой, медленно начав обходить стол, пока он не оказался рядом и не навис надо Гилбертом, прожигая взглядом, от которого становилось слишком уж не по себе. Кажется, если бы он не был его подчиненным, то он бы уже давно его грохнул в каком-нибудь темном переулке, каких полно на пути Байльшмидта от дома до работы и обратно. И ему бы даже не пришлось самому это делать: нанял бы каких-нибудь знакомых из местной мафиозной группировки, под которой ходила добрая половина города.       — А мне кажется, что тебе будет гораздо лучше в той маленькой, освободившейся недавно кладовой.       Он низко склонился над Гилбертом, так что тот закашлялся от пущенного ему в лицо дыма, в котором чувствовался отнюдь не безобидный табак, как все думали.       — Что, простите? — переспросил Байльшмидт, немного отвернувшись от него.       Начальник странно улыбнулся, распрямившись, и оперся бедром о стол.       — Я говорю, что тебе надо бы переехать.       Гилберт постарался в очередной раз сделать самый невинный вид в надежде, что это повлияет на начальство.       — Но мне и здесь довольно неплохо, — он с большим трудом выдавил из себя неестественную улыбку.       Де Вард ничего на это не ответил, о чём-то явно задумавшись, так как он по своей излюбленной привычке поджал губы и задымил трубкой, как паровоз.       — Это хорошо, — он мягко улыбнулся улыбкой, от которой у Байльшмидта каждый раз нестерпимо сводило челюсть.       Он посмотрел на вставленный в печатную машинку чистый, ещё не тронутый чернилами лист бумаги, и наугад нажал пару клавиш, окончательно испортив его, так что теперь этот листок можно было отправить разве что в мусорку. Такими темпами Гилберту и бумагу придется покупать на свои деньги. Затем он всё также молча развернулся и направился к выходу, оставив Байльшмидта недоуменно смотреть ему вслед.       Около двери он резко остановился и посмотрел на меня.       — Не лезь не в своё дело, Байльшмидт. Делом занимается соответствующий отдел, а ты, пожалуйста, продолжай выполнять свои непосредственные обязанности, соответствующие должности, на которую тебя взяли работать. Если не хочешь оказаться на улице, — с непробиваемой улыбкой протянул Тип. — Надеюсь, что мы придем к взаимопониманию.       С этими словами он вышел из кабинета, в очередной раз громко хлопнув дверью. Правда ремонт у Байльшмидта делали очень давно, а посему вслед за хлопком двери послышался треск отваливающейся штукатурки и грохот, который, как подумалось Байльшмидту, слышали во всех уголках здания.       — Ах да, — дверь опять открылась, а в проёме появилась светлая голова де Варда. — Чтобы все отчёты были сданы к пятнице. И да. — В воздух поднялось очередное колечко приторного дыма. — Даю тебе последний шанс. Малейшая провинность — и ты отправишься вон.       Байльшмидт устало кивнул, молясь, чтобы на его голову упал ещё какой-нибудь кусок с потолка. Да потяжелее. Но, как говорится, начальство неприкасаемо, и штукатурка была на стороне Тима, потому как очередной кусок отвалился именно когда де Вард убрал свою голову из дверного проёма и на этот раз уже спокойно закрыл дверь.       Гилберт довольно громко выругался, не заботясь о том, что его могут услышать.       Вытащив из машинки испорченный лист бумаги, он глубоко вздохнул и понял, что сигареты у него в кои-то веки кончились, так как рукой он так и не нашёл столько нужный ему сейчас предмет в кармане. Гилберт закрыл глаза и устало откинулся на спинку стула. И насколько у него ещё хватит сил, чтобы не обращать внимания на происходящее вокруг?       Дверь в очередной раз за этот день приоткрылась. Только вместо начальства на пороге стояла сияющая похлеще Франциска в День святого Валентина Лаура.       — Ну что, ты готов?       Ох чёрт. Он и забыл, что пригласил её в кинематограф.