Как понравиться богине

***

      «Проводится сканирование периметра… Обнаружен новый пользователь. Проводится анализ данных… Требуется вмешательство администратора», — так встречает Дориду измерение Хаоса. Механическим голосом неизвестной машины, скрытой где-то за чёрной пеленой, белым полом и высокими колоннами из непонятного камня, чёрными ветвями-лозами с вкраплениями фиолетовых шипов… Богиня не раз слышала, что измерение Хаоса может отличаться у каждого входящего в него, будь то бога с горы или бога хтонического. К Хаосу охотно ходит только Ноктис, богиня ночи.       Дорида проходит чуть дальше, оглядывается вокруг себя. Слышится бег электричества по тайным, невидимым проводам, плеск чёрной воды у некоторых платформ вдали. Воздух прохладный, стерильный от каких бы то ни было запахов. Из-за дальней колонны слева выплывает огромная чёрная фигура в длинной мантии. Дорида стопорится от испуга и лишь раскрывает рот; крик застывает где-то в глотке. Фигура движется к ней. Поверх головы накинут чёрный капюшон, половину лица скрывает чёрная маска. Видны лишь большие глаза — космические, с проблесками звёзд. От самой шеи до низа живота зияет рваная рана, в которой можно разглядеть… пустоту, полную планет и созвездий, чёрных дыр и красочных туманностей. Это — воплощение Хаоса в понимании вошедшей в измерение богини.       — Я Дорида, о великий Хаос. Это правда, что вы согласились помочь преступникам Флегетона изменить мировой порядок?       — Нам нравится ваш подход в решении подобных задач, требующих нашего вмешательства… — Хаос звучит и как женщина, и как мужчина, и как целый хор голосов, сливающихся воедино. — Анализ социального круга небесной горы Коцит показывает, что вы являетесь удочерённым отпрыском Царя и Царицы богов Коцита. Известно ли вам об этом? Ответьте.       — Нет. — честно отвечает Дорида, не показывая бурных эмоций, хотя лицо её всё равно краснеет. — Но я давно подозревала, что не принадлежу к семье Ортуса и Белинды.       — Почему? Ответьте развёрнуто.       — Я с рождения не чувствовала тепла от отца и матери. Меня воспитывал Арод. Более того, Царь богов не соизволил наделить меня частью своей силы, как того велит вами же созданный закон, о Хаос.       — Теперь нам всё ясно… Позвольте представить отчёт о вашем происхождении, удочерённый отпрыск. Вашим настоящим отцом является бог любви по имени Арод, который воспитал вас и даровал свои силы. Вашей матерью является… — Хаос вдруг запнулся ненадолго, — богиня ночи, Ноктис, наша первородная дщерь… Реакция?..       — Значит, я ваша внучка. — с лёгкой улыбкой заключает Дорида. — А я ведь спрашивала у Арода, не крутил ли он роман с любимой дочерью самого Хаоса…       — Дщерь не рассказывала нам о своей связи с богом любви… Следует внести данный вопрос в актуальный список тем для разговора… Возвращаясь к твоему вопросу об изменении мирового порядка. — Хаос плавным движением руки создаёт около себя и Дориды простенький столик с двумя стульями и жестом предлагает своей внучке присесть, — Мы провели комплексный анализ геополитической ситуации в мире смертных и в мире небожителей, и пришли к выводу, что план бога градостроительства и изобретательства Тахо-Года, что был в нашем измерении некоторое время назад, несостоятелен и слаб на практическом уровне. Числовой показатель успеха представленного плана: одна миллионная процента. Можешь не отвечать.       — А вы не хотите начинать свой новый эксперимент с плохого старта… — тихо комментирует Дорида, стараясь не смотреть на первозданное существо.       — Нынешняя система правления в мирах не нуждается в коренных изменениях. Протоэксперимент показывает стабильно высокие параметры жизнедеятельности и самообеспечения. Показатель обновляемости пантеона богов находится в пределах нормы. Что касается идеи отступников из туманной бездны Флегетон… Что бы ты предприняла на месте Царя богов, дитя Ночи? Ответь развёрнуто.       — Хаос, вам должно быть известно о зверствах, что творили эти гады. На месте Ортуса, я бы отправила их… Хм… Не хочу показаться грубой, — Дорида позволяет себе слегка посмотреть в глаза дедушке Хаосу и даже ухмыльнуться, — но ваше измерение, о всемогущий Хаос, не похоже на место, где можно комфортно существовать до скончания веков. Здесь им самое место. Тут нет еды, нет удобств. К тому же, вы, наверное, способны создать для каждого своё карманное измерение…       — Нам ясен ход твоих мыслей, дитя… Туманная бездна Флегетон вышла из нашего поля зрения и превратилась в иную переменную в уравнении правосудия… Мы признаём эту ошибку и намерены исправить её. Потребуется некоторое время на поиск и смену переменной. Что ты об этом думаешь, дитя? Ответь.       — Я понимаю, что мы вынуждены подождать… и всё же Тахо-Год сказал своим друзьям, что вы им поможете и даже даруете свои благословения, когда Флегетон откроется в мире смертных… И ещё я хочу добавить, многоуважаемый дедушка, что они планировали… выкрасть Ноктис, чтобы вы были посговорчивее и охотнее им помогали. — глаза Хаоса, до того большие, вдруг сузились до маленьких щёлок. Первозданное существо явно глубоко оскорблено.       — Откуда тебе известны эти данные, дитя?! Ответь! — хор голосов стал громче и дисгармоничнее в это мгновение. Хаос действительно не может сдерживать эмоции, когда речь заходит о посягательстве на жизнь его любимой дочери.       — Тахо-Год затащил меня во Флегетон с собой, о Хаос. Мне пришлось следить за ним и за его друзьями. Я подслушала их разговор, перед тем как найти портал в ваше измерение… Можете даже проверить меня на ложь. — чуть тише добавляет Дорида, дрожа от страха. Ей действительно жутко и боязно лишь от одной мысли, что с ней может сотворить это могущественное, страшное существо… Глаза Хаоса расслабляются.       — Нам стало яснее… Мы не выявили в твоих словах лжи, дитя. — голоса вновь обретают гармонию и становятся тише, спокойнее. — Но они нас глубоко опечалили… Бог-предатель намеренно умолчал о тайных планах своих соратников, а мы были вынуждены ответить согласием, пока проводили комплексный анализ плана… Мы намерены сформулировать сценарий отмщения. Ты поможешь нам, дитя Ночи? Ответь.       — Да, о Хаос. С большим удовольствием.       Дорида остаётся в измерении Хаоса и ждёт, когда дедушка Хаос спланирует как наказать преступников Флегетона за одну лишь мысль о том, чтобы лишить его Ноктис. Никто не смеет покушаться на свободу дочери самого могущественного создания во Вселенной.       

***

      Хлипкая дверь со сломанной щеколдой и опознавательным знаком… Не будь у богини справедливости Астрид магических способностей, ей пришлось бы переодеваться в этой незащищённой женской раздевалке на свой страх и риск. Мужской глаз никогда не дремлет. Щелчок пальцев, и купальник надет без особых проблем. Астрид надевает резиновую шапочку на голову, когда вдруг видит в незакрытой до конца щели двери чьи-то чужие, похотливые глазёнки. Они хотели зрелища, но остались ни с чем, потому быстро уплыли куда-то дальше.       Диоскурида слышит, как Иккинг за стеной читает одноклассникам нотации о том, как вести себя в бассейне. Те молчат и явно его не слушают. Астрид выходит к бассейну и встаёт у самой стены. Чувствуется запах хлорированной воды; куда же без него. С гоготом из мужской раздевалки выходят остальные одноклассники. Иккинг выходит одним из последних. Он мрачен, напряжён, слегка хмур; на щеках мелькают желваки.       Богиня быстро разглядывает своего сердечного друга, отворачивает голову в сторону… И понимает, что ей этого мало. Ей хочется рассмотреть его ещё немного. Но он далеко, и неприлично это — пялиться на объект воздыхания при посторонних; особенно когда это такие же молодые ребята со своими физиологическими особенностями… Дорида довольно подробно рассказывала младшей Диоскуриде о мужских телах в этой уязвимой, порой неприятно-противной, но по-своему очаровательной фазе. Теперь Астрид лицезреет слова сестры на практике. У кого-то довольно волосатая грудь и низ живота, иной и вовсе голышок. От кого-то смердит за километр потом, кто-то не так вонюч или маскируется дезодарантами. Один похож на вазу, другой — на маленькую табуретку. И так далее.       Иккинг в какой-то степени уникален. На ногах рыжеватый пушок, слегка кучерявый, жёсткий. Это кажется Астрид забавным, потому что немногочисленные волосы на груди её сердечного друга — русые (они довольно короткие и мелкие, их почти не видно из-за загара). А голова каштановая. «У Иккинга довольно оригинальный покрас, да и сама растительность тоже нестандартно выглядит. Я тебя предупредила», — всплывают в голове слова Дориды, когда обе богини обсуждали его физиологию.       — Та-а-а-к, а вот и восьмой «Д» к нам пришёл. Все присутствуют? — к классу выходит мужчина-тренер в синей спортивной форме. Он быстро ставит галочки в списке и откладывает его на столик около доски с ключами. — Так, на первую линию идут те, кто не умеет плавать или плавает плохо, на вторую — все остальные.       — А на третью можно экспертам? — интересуется кто-то в середине шеренги, подняв предварительно руку.       — Нет, её не занимаем. — строго заявляет тренер. — Вперёд.       Астрид, чисто из соображений личной безопасности, прикидывается, что не умеет плавать, поэтому идёт к первой полосе. С ней идут ещё два мальчика, неказистых на вид. Иккинг же движется ко второй полосе и первым входит в воду.       — Если кто замёрзнет, говорите мне и можете идти под душ погреться. Только недолго.       — А сколько тут градусов? — спрашивает Диоскурида, перед тем как ступить на дно своей полосы.       — Двадцать семь, стандартная температура… Подогреть не можем, сразу говорю.       — И не надо. — спокойно отвечает на ухмылку учителя Астрид.              Пока тренер возится с теми, кто плавать не умеет, вторая линия бассейна, полностью занятая толпой мальчуганов, плавает туда сюда или на спор задерживает дыхание как можно дольше. Иккинг же опирается руками о бортик бассейна и внимательно смотрит на одноклассника около Астрид. Юноше кажется, что тот парень плавать-то умеет, просто прикидывается; даже представить противно, что этот гад задумал на самом деле, если он действительно симулянт.       Вторую линию заставляют учиться делать какое-то навороченное упражнение, по которому пару уроков спустя будет зачёт. Иккинг вынужден прервать своё наблюдение и заняться подготовкой к зачётному уроку. Астрид же терпит двоих одноклассников около себя. Один так и норовит коснуться её тела руками, чтобы «помочь, а вдруг воды нахлебаешься». Богиня держится из последних сил, чтобы не вмазать прилипчивому юноше по его смазливой роже. Тренер отчитывает мальчугана, требует держать дистанцию, потому что видит, что девочке некомфортно рядом с ним.       Когда Иккинг всплывает на поверхность, он видит ужасающую картину: тренер стоит у стола и что-то пишет. Астрид выполняет упражнение и как раз всплывает на поверхность, и вдруг этот подлый гад тут же прижимается к ней со спины и… лапает своими ручищами её грудь. Юная богиня с силой вырывается и начинает дрожать всем телом, когда она садится на бортик; в глазах стоит ужас, граничащий с умопомрачением. Иккинг вскрикивает, алеет от головы до пят и с яростью кидается через буйки на подлого одноклассника. Его пытаются удержать, но праведный гнев нельзя удержать никакими способами, особенно когда враг маячит перед глазами. Юный преступник пытается вылезти с другой стороны и бежать, но Иккинг хватает его за ногу, затаскивает обратно… и начинает топить. Тренер с ошеломляющей скоростью подбегает к краю бортика и вытягивает Иккинга из воды за руки, прекращая таким образом самосуд.       Астрид пытается успокоиться, но перед её глазами стоит совсем другая картина… Пещерный грот. Бушующее море. Её тело наго, а ноги раздвинуты. И над ней нависает какой-то страшный человек, тоже обнажённый…       — Иккинг, это уже перебор. Я на тебя докладную напишу! — оба парня сидят в кабинете тренера, пока Астрид, точно в тумане, запирается в душе.       — А я этого гада засужу за преступление против половой неприкосновенности! — вопит алый, взбешённый Иккинг. — Вы прекрасно знаете, кто мой отец!       — Так, успокойся. Я знаю, что Тонта попросила тебя следить за Астрид, но… не так радикально. — тренер смягчает тон и пытается говорить аккуратно. — Что на тебя нашло, Харви? Ручки свои никак при себе держать не можешь?       — В следующий раз я их тебе отрежу. — обращается Иккинг к однокласснику с жуткой улыбочкой и немигающими, но дёргающимися от нервного всплеска глазами. — Как и то, что между твоих ног болтается.       — Та-а-а-ак, наш благочестивый и спокойный Иккинг сломался. Не ожидал я такого поворота событий. — комментирует точно для себя тренер и тяжело вздыхает. — Сейчас я позову завучей и мы продолжим разбирательство в кабинете директора.       Диоскурида так и заперта в душе бассейна… Астрид душит страх и ужас, слёзы льются бесконечными потоками из её глаз. Вот он, недостающий пазл подчищенной памяти… Именно таким образом, как это сделал Харви, юную богиню справедливости Астрид схватили сзади за грудь и утащили невесть куда, чтобы лишить чести, на прошлых Коцитских играх… Вот что от неё и остальных богов пытались скрыть. Преступление высшего порядка, караемое низвержением во Флегетон. И был преступником никто иной, как… старший брат Чары. Астрид вспомнила лицо Хукса, его оскал и ругань, его оскорбления и прочие гадости, какие он наговорил ей в момент нескончаемой пытки…       — Астрид, открой дверь. Ты должна рассказать завучам, что именно произошло. — снаружи стоит мисс Тонта.       — Дайте мне ещё минутку, пожалуйста. — шёпотом просит богиня.       — Ты сидишь тут уже сорок минут. — давит женщина. Диоскурида тут же вскакивает с места и с силой раскрывает дверцу. В голубых глазах мигает жажда крови.       — Тебя когда-нибудь насиловали, смертная? — жёстким шёпотом выговаривает Астрид и вдруг хватает Тонту за шею. — Душили вот так, как я тебя сейчас? Я вижу, что нет… А я эту пытку теперь и во второй раз пережила. Знаешь, сколько я мучилась, смертная? — лицо богини близко к лицу Тонты, смертная падает на колени и в ужасе начинает плакать, губы бесшумно молят о пощаде, — Ты бы сдохла в первые же пять минут. А я это терпела часами… Не забывай, жалкая смертная, кто тут главный! — Диоскурида отпускает Тонту.       — В-вы нужны нам, чтобы подтвердить вину Харви и обезопасить Иккинга от разбирательства в его сторону за попытку самосуда. — быстро тараторит женщина, резко вставая на ноги. Услышав имя суженого, Астрид чувствует некоторое облегчение.       — Самосуд?.. Что он сделал?       — Узнаете, если пройдёте со мной. — Тонта еле волочит языком от ужаса. Юная богиня глубоко вздыхает, великим усилием своей бессмертной души велит рукам и ногам стать твёрже, а голове — перестать вспоминать ужасающие подробности.       — Веди. — приказывает Диоскурида, щёлкая пальцами и тут же переодеваясь в свою школьную форму.       Кабинет Карлоса, директора «Альтеры», был весь забит людьми. Завучи, полицейские, директор. Когда Астрид входит в помещение, все устремляют на неё взгляды. Иккинг невольно вскакивает со своего стула, но его тут же усаживают на место. На худых руках — наручники. Харви, главный преступник, тоже в наручниках.       — Прошу прощения за задержку. — извиняется Астрид, держит небольшую паузу. — Видите ли, у меня был травмирующий опыт… — она видит, как Иккинг прожигает Харви глазами. Если бы не наручники и полицейский…       — Какого рода опыт, Астрид?.. В виде нарушения половой неприкосновенности? — мягко уточняет директор.       — Да, так и было. То, как меня схватил вот этот молодой человек, — богиня показывает рукой на Харви, — напомнило мне о том, как… меня украли и изнасиловали годом ранее.       Взрослые напряжённо молчат. Иккинг сильно клонит голову и начинает странно дёргаться и кашлять. Астрид подходит к нему, беспардонно отодвигает полицейского и приобнимает своего суженого за голову. Он явно чувствует вину за то, что не смог уберечь подругу, как обещал днём ранее…       — У нас довольно строгое законодательство по части половой свободы. — говорит один из завучей. — Астрид, твой отец не берёт трубку, поэтому мы вынуждены отложить разбирательство до тех пор, пока он не выйдет с нами на связь.       — Не нужно никаких разбирательств. — строго говорит Диоскурида, ещё немного погладив Иккинга по голове и тут же отходя в сторону. — Харви не знал, что у меня есть психотравма. Иккинг тоже не знал, но поступил по совести и отомстил за меня… Вы поставите под угрозу репутацию господина Хэддока. И вы все явно этого не желаете.       — Тогда не будем задерживаться. — полиция тут же снимает с обоих юношей наручники. — Разбирайтесь в своём кругу, мы оставляем это дело вам.       — Спасибо, что приехали. До свидания. — Карлос провожает стражей правопорядка и своих завучей и закрывает за ними дверь. В помещении остаются одни подростки. — Ох, ну и натворили же вы дел, господа! Харви, это низко и подло, на девочку так!.. Иккинг, тебе тоже должно быть стыдно! Ты же не такой!.. Что мне твоему отцу говорить?..       — Ничего. Это моё личное дело и я сам ему всё расскажу. — твёрдо, с хрипотцой говорит Иккинг, не вставая с места и не поднимая голову.       — Ох, ни дня покоя нет… — тяжело вздыхает Карлос и машет рукой. — Свободны. Все трое. А вас двоих ставлю на особый контроль. Поблажек не ждите.       Харви тут же убегает куда-то налево, как только он выходит из кабинета директора. Астрид ведёт Иккинга за руку направо, в сторону выхода из школы. Им нужно многое прояснить между собой. Ноги сами заводят обоих на поляну с пионами. Облака медленно плывут по небу, солнце же прячется за ними и выходить не хочет.       — Мне жаль, что так всё обернулось. — начинает первой Астрид.       — Астрид, почему ты не сказала?.. — Иккинг берёт в свои дрожащие руки ладони подруги и держит их. В зелёных глазах, слегка красных, всё ещё стоят слёзы.       — Можешь не верить мне, но я… ничего не помнила, — признаётся богиня и начинает краснеть. В голову снова лезут кошмары, — пока это не произошло… Иккинг, я не виню тебя. Нисколько. Ты же не знал!       — Я ведь думал, что Харви какой-то подозрительный… Но ничего не сделал. — шепчет он, тяжело вздыхая.       — Иккинг, пожалуйста, выслушай меня. — мягко говорит Астрид, пристально глядя ему в глаза. — Мы не можем всё контролировать, как бы мы этого не хотели… Прошу, не кори себя. Что тебя беспокоит?       — Боюсь, что Диоскуриды проклянут меня. За то, что я чуть не убил Харви. И за то, что не сдержал обещание.       — Если бы они хотели, то прокляли бы тебя в то же мгновение… Наверное, они поняли, что ты заступился за меня. — Астрид слегка улыбается и кладёт свою правую руку на плечо Иккинга. — И решили оставить тебя в живых.       — Да, очень великодушно с их стороны. — горько улыбается Иккинг. — Меня мучает другой вопрос, Ас. Как ты могла не помнить?..       — После инцидента мне давали много разных таблеток. Кажется, всё дело в них. — с некоторым сомнением произносит юная богиня. Ей ещё предстоит выяснить первопричину провалов в своей памяти и в памяти других богов.       — Не могу представить, что ты пережила. — совсем тихо шепчет он, рвано вздыхая. — И всё же ты так… крепко держишься.       — Я умею себя контролировать, когда этого требует ситуация… Но даже самые спокойные люди могут выйти из себя. Как думаешь? — Астрид снова позволяет Иккингу взять её за руки. Лёгкая улыбка сияет на бледном девичьем лице. — И ты ещё легко отделался. Значит, Астрид уберегла тебя.       — Тут уже не стадо нужно в жертву приносить, а целый коровник. — юная богиня слегка хихикает. — Ты чего?..       — Что? Ты так забавно сказал это. — с улыбкой недоумевает Астрид. Иккинг некоторое мгновение пристально смотрит на неё, а затем быстро и с жаром целует ладони подруги сердца.       — Астрид, я хочу, чтобы ты знала… Я тобой восхищаюсь. — Он не краснеет и не бледнеет, хотя вполне мог. Юная богиня обескуражена словами своего суженого, потому хлопает глазами и снова краснеет. — Ты просто… невероятная девушка. Таких как ты я ещё никогда в своей жизни не видел. И я очень рад, что мы с тобой дружим… Дружим же, да?       Эта небольшая, нервная и всё же такая яркая улыбка на губах Иккинга говорит громче любых слов. А его глаза?.. Сколько в них надежды и нежности. И, безусловно, силы. Ради них хочется жить. Жить вопреки всем горестям и бедам, что всегда ждут за углом.       — Да, мы дружим. — спокойно отвечает Астрид, смотря куда-то в сторону. Ей приятно, что Иккинг так… мягко и аккуратно описал их отношения. Точно он не претендует на что-то большее, пока она сама того не захочет… Они познакомились от силы неделю назад, но Диоскурида чувствует, будто знает своего суженого уже очень давно; хочет узнавать и понимать его натуру.       — Рад, что это так.       — Не хочешь повысить планку?       — А?       Иккинг явно об этом мечтал в своих снах, когда видел её. Об одном лишь поцелуе. Даже самом маленьком, коротеньком, как лето на Олухе. Губы Астрид горячие и мягкие. Она так сильно прижимается к Иккингу, что он ощущает биение её сердца своей собственной грудью. Поцелуй быстро прерывается, но затем происходит крепкое, продолжительное объятие; до неприличного горячее и приятное.       Диоскурида вдруг вспоминает слова Дориды: «Хочу заранее предупредить тебя, дорогая сестрёнка. Мужская боевая готовность может неожиданно проявить себя, и всё будет зависеть от того, ты ли это спровоцировала или что-то иное. Если страх — не обращай внимания. Если же ты вдруг решишься его таким образом поверить, то… Поступай по ситуации. Но без глупостей!» Когда же Астрид отстраняется, Иккинг натужно смеётся и даже отворачивается от неё. Юная богиня всё поняла в это мгновение.       — Это было слишком для тебя? — и всё же не может сдержать улыбки.       — Угу. — кивает он.       — Поняла… Прости, пожалуйста. — Иккинг мотает головой. Астрид шепчет следом ему на ухо: — Мы всё ещё дружим, Иккинг. Только теперь… чуточку поближе. — она встаёт со скамейки и преспокойно уходит к зданию общежития, не оборачиваясь. Он так и сидит, не в силах встать и здраво соображать.

***

      Вернувшись домой на Коцит, Астрид пишет в своём личном дневнике о всём произошедшем за день. О том, как её лишили памяти. О том, что Иккинг, сам того не понимая, заступился за её поруганную честь. Не всякий смертный предпринял бы это, она уверена. «С каждым днём я люблю его всё больше. Да, в моей вечной жизни много разной боли. Но когда он станет моим мужем… Мне кажется, что это наконец-то прекратится. Никто больше не посмеет пользоваться или помыкать мной. Он защитит меня. Я теперь искренне в это верю».       Затем младшая Диоскурида приходит к Ароду и заявляет с порога: «Я всё знаю». Бог любви, впервые за сотни тысяч лет, рыдает. Он становится перед юной богиней на колени и просит у неё прощения за всю ту боль, что она пережила в тот кошмарный день.       — А ты помнишь, что было после?.. — тихо спрашивает старик Любовь после своего раскаяния. Астрид немного кривит лицом на это. — По просьбе Дориды я… восстановил твою честь.       — Так можно? — холодно спрашивает Астрид, явно не поверив словам старого бога.       — Да… Всё-таки я прислушиваюсь к словам своей… дочки.       — Что?! — Диоскурида в ужасе отшатывается от Арода.       — Ты разве не знала? — грустно улыбается мужчина, вставая с колен. — Ну, теперь знаешь. Дорида — моя дочь.       — Так значит… мы не сёстры? — Астрид не может сдержать слёз. Эта новость разбивает ей сердце.       — Мы все семья, девочка моя. Просто кто-то ближе, а кто-то не очень.       — И кто же её мама?..       — Подумай сама. Дорида — богиня сексуального желания. — принимается размышлять Арод, чтобы привести свой дух в норму. — Секс — это акт любви. Который довольно часто происходит…       — Ночью. — договаривает Диоскурида, кивая. — Ноктис… Но как тебе это удалось? В смысле, ну…       — Даже хтонические богини иногда бывают одиноки, девочка моя. — мягко воркует Арод, явно вспоминая момент встречи с богиней ночи. — И им тоже порой хочется любви. Хотя бы на одну ночь.       — Вот почему ты передал Дориде свои силы, а не Ортус… Невероятно. — заключает Астрид, глубоко и тяжело вздыхая.       — Что ещё ты хотела узнать?       — Кто стёр мне память?       — По приказу Ортуса этим занялась Мемория. Если тебе интересно, кто помимо него и меня знал… Дорида и Чара.       — А они тут причём?.. — Астрид сильно хмурится и скрещивает руки на груди. Дело принимает скверный оборот.       — Дорида первой сумела найти тебя и пристанище Хукса. Чара же нашёл её и сумел задержать Хукса до нашего прихода… Чара еле выжил, но его исцелила Астра. Дальше, думаю, ты уловила… Астрид, милая, я понимаю твою чувства. Но ты прекрасно знаешь своего отца. Особенно его отношение к тому, когда кто-то нарушает пакт о неразглашении.       — Вы что, реально пакт подписали? — Диоскурида желчно ухмыляется. — Написан кровью и скреплён печатью Царя?       — Да. — спокойно подтверждает Арод, чем повергает Астрид в шок. Она думала, что это просто такая байка смертных об Ортусе и его страсти к бюрократии.       — И что грозит за нарушение молчания?..       — Теперь уже ничего. Ты сама всё вспомнила. Ортус предусмотрел это, поэтому в пакте был отдельный пункт. «Если младшая Диоскурида, богиня Астрид, каким-то образом вспомнит о произошедшем не от указанных лиц, пакт признаётся недействительным и самоуничтожается».       — И всё же… Что вам грозило?       — От временного изгнания до низвержения во Флегетон. Всё зависело от того, кому именно мы бы это рассказали и как быстро бы информация распространилась среди пантеона.       — Как мило. — констатирует Астрид, чувствуя небывалое отвращение к Ортусу. — Мой отец… помешанный на контроле.       — Как и положено Царю, девочка моя.       — Раз пакта больше нет… Все теперь узнают, да? И в чём тогда был весь смысл?       — Если бы пакт ещё был, всех нас ждала бы очередная показательная казнь. Но при таком раскладе… — Арод приобнимает Астрид за плечи. — Ортус просто потеряет часть авторитета. Но это будет означать, что никто из юных богинь не защищён. Этого он и боится.       — Бунта?       — Да. Глава Коцита не смог уберечь собственную дочь от лап нерадивого преступника из Ахегона. Опять будет разрушена дружба с Гадесом…       — Ничего не меняется. — хладнокровно заключает Астрид. — Интриги, подковёрные игры, ложь во благо… А теперь ещё и этот слух о восстании всех разобщил.       — Оставим это дело госпоже Фаталь… Не хочешь чаю?       — Нет. Я пойду домой. — Диоскурида тут же идёт к выходу из жилища.       — Ой, милая моя, погоди минутку! Я тут кое-что нашёл…       Арод вручает Астрид небольшую брошь с изображением белого цветка сирени. «Она хотела подарить тебе это на случай… если ты вспомнишь». Юная богиня держит эту брошечку в своих ладонях… и невольно окропляет её своими слезами. Старик Любовь мягко, по-отечески обнимает Диоскуриду. Она слышит милый голос в своей голове: «Ты чиста. Ты свободна. И ты не одна, моя дорогая сестрёнка». Астрид благодарит Арода и убегает домой со всех ног.       Ближе к ночи, проходя мимо архива, Ортус замечает, что один из активных пактов отсутствует на своём месте. Царь Богов внимательно проверяет все документы, перечитывает их и наконец понимает… Все стеллажи архива складываются как карточный домик в одну огромную груду. Могущественная рука неистово дрожит. Ортус предал свою дочь… Всё, на что его хватило, так это создать пакт о молчании. Но теперь всё тщетно. В пыльном, старом архиве стоит не глава Коцита, а жалкий старик, которому плевать на собственную семью, которую сам и породил…       — О Хаос… Покарай меня. — тихо шепчет Царь, падая на колени от бессилия. Пространство искажается, наполняется вакуумом.       — Ответ: отрицательный. — сообщает механический голос из-под потолка.       — Я только что разгромил все протоколы…       — Примечание администратора: «Копии протоколов отсканированы и хранятся в облачном хранилище измерения Хаоса». Примечание администратора: «Богиня сексуального желания Дорида, кому вы приходитесь опекуном, находится в измерении Хаоса».       — Она что, до центра Флегетона добралась? — Ортус встаёт с колен и держится рукой за сердце.       — Ответ: положительный.       — Это она сказала моей дочери про Кошмарный день?..       — Ошибка доступа.       — Час от часу не легче… — хрипит глава Коцита и прокашливается. — Переформулирую: пакт о неразглашении у вас, о Хаос?       — Ошибка доступа. Примечание администратора: «Пакт о неразглашении не подвергался процессу копирования по просьбе Царя Богов, бога молний Ортуса. Логика: документ утратил силу безвозвратно».       — Ясно… Спасибо.       — Сеанс завершён.       — Ортус, ты время видел?.. Ты что, блядь, натворил?! — вопит Белинда, увидев позади мужа погром. Она хватает за голову.       — Небольшая вспышка гнева, не более. — отмахивается Ортус, проходя мимо жены как ни в чём не бывало. — Копии у Хаоса есть.       — А убраться не хочешь?!       — Завтра поручу кому-нибудь. Пошли спать, дорогая.       Царица Богов топает ногами, неистово трясётся и быстро уходит куда-то. Ортус же ложится на свою сторону супружеского ложа и крепко засыпает. Белинда же проводит остаток ночи за уборкой архива. Она не терпит, когда во дворце царит бардак. Вот они — высокие отношения главных богов Коцита…