Чёрный одуванчик

Найти хороших друзей тяжело. Но потерять злейшего врага куда труднее.

      Утром, несвойственно рано для деловых разговоров, телефон у Минхо вибрирует, уведомляя о входящем звонке. Джисон приоткрывает глаза и видит, как старший приподнимается на локтях с трудом открывая глаза. На часах едва шесть утра.       — Алло? — хриплым голосом отвечает Минхо.       Кто же звонит любезному врагу с утра пораньше? Джисон не может расслышать даже голоса.       — Да, это я, — Минхо напрягается, готовясь подорваться с постели, а взгляд его меняется, тут же становится серьёзным и даже напуганным.       Джисон не торопится раскрывать своё бодрствование, поэтому, когда Минхо поднимается из тёплой кровати, он продолжает лежать и тайно смотреть, как Минхо пытается одной рукой напялить на себя брюки, а другой — не уронить телефон.       — Понял. Я сейчас же там буду, — тараторит он.       Минхо убирает мобильный в карман. Джисону сначала кажется, что он бредит, потому что он никогда раньше не видел, чтобы руки Минхо тряслись настолько сильно. Напуган не по-детски. С кем он говорил, Джисон не имеет ни малейшего понятия, однако он знает одно: куда бы Минхо ни собирался, одного его он туда не отпустит. А судя по тому, с какой опаской Минхо оглядывается каждые десять секунд на него, проверяя, не разбудил ли, Минхо точно не хочет, чтобы Джисон следовал за ним. Значит, следовать определённо надо.       Минхо выбегает из комнаты, и Джисон тут же подскакивает на ноги. В глазах темнеет от резкого подъёма. Находя на стуле-складе более-менее чистые джинсы и немятую футболку, он начинает одеваться, периодически теряя равновесие. Что-то ему подсказывает, что Минхо без него не справится.       Получив звонок от Крапивы, Минхо действительно испугался. Звонок от Крапивы значит лишь смерть. И будь Минхо один, он бы плюнул на этот звонок и не поехал бы никуда, однако у него есть команда. Команда, которую ни в коем случае нельзя подвергать опасности.       После аукциона у всех словно открылось второе дыхание. Минхо не хочет его перекрывать. И никогда не простит себе, если перекроет. Они слишком долго шли к этому моменту, слишком дороги обошлись им пройденные шаги к этому моменту. Нельзя в один момент разрушить целый мир, собранный по песчинкам. Минхо сделает всё, чтобы Чёрный одуванчик дошёл до конца. К тому же, есть вероятность, пусть и ничтожно маленькая, что Пак Джинён просто хочет поговорить.       Пак Джинён. Минхо никогда не произносил это имя вслух. Никогда не смел смотреть ему в глаза. Сложно посчитать, сколько раз Пак Джинён вмешивался в истории обычных семей. Он охотник-коллекционер в мире Особенных, а Крапива — его коллекция. Точнее та часть, которая смогла выжить после всех мук, которые Джинён доставлял собственноручно. Минхо знает об этом не понаслышке: он и сам подчинялся Джинёну довольно долгое время.       И именно Пак Джинён помог Минхо освоить свою силу в полной мере.       История их знакомства наполнена насилием. Сначала банда, которой руководила Крапива, убила его родителей. Позже Минхо узнал, что его отец как-то не угодил Джинёну: то ли написал плохой отзыв на его компанию, то ли ещё что-то по мелочи. Джинён никогда не разбирается в мелочах, просто вносит имена в списки, чтобы те Особенные, которые хотят присоединиться к Крапиве, доказывали свою верность убийством любого человека из списка.       Второе касание Минхо с Крапивой произошло в тот день, когда Крапива пришла за Феликсом в деревню. Один Особенный, Минхо не знает его имени, пришёл в детский дом, чтобы найти Феликса. Однако поиски не обвенчались успехом. И тогда этот Особенный просто щёлкнул пальцами: через секунду дом, и без того еле держащийся, заполыхал. Минхо и его друзья в тот момент были внутри. К сожалению, никто кроме Минхо не смог выдержат столь высокую температуру. И Минхо, будучи подростком, видел, как его друзья погибли. Ни в чём невиновные. Просто оказавшиеся не в том месте не в то время. И они не просто сгорели: они расплавились, как сыр в микроволновке.       При повторном обыске деревни, спустя несколько дней, тот самый Особенный вернулся. Он и нашёл Минхо в развалинах детского дома. Минхо не стал скрывать свою особенность. И тогда его забрали в Сеул, к Джинёну. В лаборатории.       Тех дней, которые он провел взаперти с пробирками, шприцами и наручниками на руках, Минхо уже не помнит. Его мучали настолько, что он едва был в сознании те месяца. Джинёну понравилось то, как тело Минхо реагирует на те вещества, на те триггеры, которыми его истязали. И тогда Джинён пришел к Минхо лично. С щенком в руках.       — Убей.       И Минхо убил.       Минхо взяли в одно из подразделений Крапивы на замену тому самому Особенному, который сжег детский дом в деревне. Несложно догадаться, куда он исчез. Теперь Минхо искал Феликса вместо него.       Феликса Минхо нашёл спустя несколько лет, когда внимание Джинёна уже было переключено на другую сферу. Поэтому Минхо не составило труда утаить свою находку и прекратить совместную работу с Крапивой: он сослался на то, что хочет открыть своё дело и создать свою группировку. Джинён отпустил его только под предлогом того, что Минхо навсегда останется верен Крапиве.       Минхо планировал свою месть ещё со смерти родителей. Жизнь словно слышала его желание, она помогла Минхо приблизиться к Крапиве максимально близко. За те годы, которые Минхо работал в этой группировке, он изучил её настолько, что знал адреса всех лабораторий, знал, как ловят необычных Особенных, знал, как найти слабые места у любого из них.       Слишком много известно Джинёну. Обо всём. Минхо уверен, что и о Танпопо, и об Айве, и даже об их объединении Черного одуванчика, старику известно всё. Рано или поздно их должны были приставить к стене, это был лишь вопрос времени.       Минхо буквально бежит вниз по лестнице, не опасаясь споткнуться. Он не сразу замечает уже проснувшихся или вовсе не ложившихся спать Феликса и Хёнджина, которые смотрят на него большими испуганными глазами. Минхо смотрит Феликсу в глаза, и тот считывает его пульс, понимая, что случилось что-то ужасное.       — Где мы могли ошибиться? — шёпотом спрашивает Феликс чуть дрожащим голосом.       — Мы привлекли много внимания, — отвечает Минхо, параллельно натягивая на себя туфли. — Если я не выйду на связь в ближайшее время, вам лучше бежать.       Феликс кусает изнутри губу и опускает взгляд вниз, понимая, что бежать надо будет изо всех сил. Однако сил уже нет. Из года в год всё становится лишь уже. Сложнее бежать, сложнее прятаться, сложнее дышать.       — Я с тобой, — Феликс подрывается с места, но тут же впадает в ступор от резкого ответа.       — Нет! — хрипит старший, — И Джисону ни слова.       Захлопнувшаяся дверь заставила весь дом покрыться дрожью.       Вот так. Минхо ушёл, не прощаясь. Он знает, что вряд ли вернётся назад. Знает, что Феликс думает сейчас о том, что Минхо напрасно идёт на эту встречу. Но выбора нет, ноги сами несут Минхо к машине. То ли от страха, то ли из чувства долга перед ребятами, Минхо хочет, чтобы цепочка расследований закончилась на нём. И чтобы никто другой не пострадал.       Выпрямляя спину, расправляя плечи и набирая в грудь воздух, Джисон уверенно спускается по лестнице вниз, слыша, как затихают голоса. Феликс сидит с Хёнджином, Чанбин что-то готовит на кухне, но все в одну секунду поднимают взгляды на сонного озадаченного Джисона.       — Всем доброе утро, — протягивает Джисон, смотря на Феликса, чуть встревоженного.       Феликс улыбается, чтобы скрыть своё волнение, а Чанбин с опаской смотрит, надеясь, что Джисон не станет расспрашивать о Минхо.       — Знаешь, где находится кафе, которое называют конопляным? — Феликс даже не дожидается вопроса.       — Феликс, — шикает Хёнджин.       — Как думаешь, если Минхо позвали туда, какова вероятность того, что он вернётся? — возражает Феликс, а затем вновь поворачивается к Джисону. — Так знаешь?       — Это тот, где постоянно находят обкуренных богачей? — Феликс кивает. — И зачем его туда вдруг вызвали?       — Мы не уверены, что именно туда, — отвечает Хёнджин. — Но именно это место считается главной переговорной Крапивы.       Джисон озадаченно хмыкает, ускоряя шаг в сторону дверей. Ни Минхо, ни Чан, ни кто либо ещё не говорили об этом месте. Он слышал лишь рассказы отца, но не более.       — Его собираются убить? — прямо, без завуалированных фраз.       Молчание в ответ говорит лишь о том, что никто не знает наверняка. Это объясняет трясущиеся руки Минхо, объясняет его спешку. Объясняет и то, что старший ничего не рассказал Джисону. Злит невероятно.       — Не молчите, — протягивает Джисон, неспешно натягивая на себя обувь на том же месте, где пару минут назад делал это Минхо. — Отвечайте, когда я задаю вопросы, — говорит уже с нескрываемой злостью в голосе.       — Джисон, — осторожно отвечает Феликс. — Он вряд ли вернётся.       — Джисон, давай не будем торопиться, — вмешивается Чанбин. — Вряд ли мы можем что-либо с этим сделать. К тому же, Минхо простил ничего тебе не говорить.       — Если он имеет право скрывать от меня что-то, то я имею полное право шпионить за ним, — сквозь зубы говорит Джисон, подходя к входной двери. — Я скоро вернусь, — добавляет, замечая на себе полный надежды взгляд Феликса, а затем выходит из дома, заставляя стены затрястись от громкого хлопка дверью.       — Никогда не видел человека, который так любит неприятности… — вздыхает Чанбин.       — Это неприятности любят его, — тихо отвечает Феликс. — Но он единственный, кто может помочь сейчас.       Минхо выходит из машины, поправляя пиджак, и направляется ко входу в кафе «Кассиопея», которое редко называют столь изящным словом. Сердцебиение учащается, а в глазах темнеет. Он ненавидит это место всей своей душой, но если бы он не пришёл, то было бы намного хуже.       Он чувствует, как жар покидает тело. Его способности в этом месте — пыль.       Входя в помещение, Минхо видит девушку администратора, изящно улыбающуюся. Он чуть приподнимает уголки губ, ожидая, куда укажет молодая особа. Есть два пути — в подвал и в основное кафе. От этого зависит, останется ли человек, вошедший внутрь, жив или погибнет в кошмаре. И видя, как девушка указывает на дверь, ведущую в основное кафе, Минхо еле сдерживается, чтобы не упасть от облегчения, и с натянутой улыбкой проходит внутрь.       Перед ним открывается небольшой полупустой зал, украшенный дорого, но при этом лаконично. Некоторые гости курят кальян с утра пораньше. Время в этом заведении словно течет по-другому: на улице раннее утро, а ощущение, что сейчас глубокая ночь.       Минхо видит одиноко сидящего мужчину за одним из столов. Тот также его замечает и, не меняя позы и взгляда, ожидает, пока его гость сядет на место перед ним.       — Задерживаешься, Ли Минхо, — произносит Джинён четко, выдерживая паузу после каждого слова.       На столе стоит уже давно остывшая чашка кофе, а Минхо ан мгновение теряет дар речи. Джинён смотрит прямо в глаза, словно насмехаясь над своим гостем, надеющимся, что вызов ложный.       — Господин Пак, — Минхо кланяется и садится на место перед Джинёном.       — Можно просто Джинён. Мы давно знакомы, — с улыбкой произносит мужчина.       Пак Джинён — синоним слову проклятье.       — Что же вас вынудило встретиться со мной лично, господин Пак? — Минхо просьбу обращаться по имени и делает вид, что и вправду ничего не понимает.       Джинён ухмыляется, отпивая напиток из небольшой чашки, а затем поднимает тёмный взгляд на его гостя.       — Ходят слухи, что ты вздумал перейти мне дорогу... Глупо, правда? — спрашивает глава Крапивы, а Минхо кратко кивает, откидываясь на спинку кресла. — Вот и я этим слухам не верю. Но дорогу мне и вправду кто-то собирается перейти. Ты ведь был на недавнем аукционе, верно?       «Значит, всё-таки где-то прокололись,» — проносится в мыслях.       Боковым зрением Минхо замечает плавно двигающуюся тёмную фигуру, от которой несёт его дорогим одеколоном. Джисон. Минхо готов поклясться, что этот дьяволёнок проследил за ним. Делая вид, что не заметил никого странного или знакомого рядом, Минхо не отводит взгляд в сторону. Но он знает, чувствует, что это Джисон. На душе от этого сначала беспокойно, но затем становится на секунду спокойнее. Но лишь на секунду.       — На этом аукционе должна была пройти презентация моего продукта, однако что-то или кто-то сорвал её, — мужчина кладёт на стол фотографии и пододвигает их к Минхо. — Я предполагаю, что этот человек замешан.       — Понятия не имею, кто это, — сухо отвечает Минхо, сдерживая долю тревоги. — Там было много людей. Может, кто-то из официантов?       — Каким бы ненужным он ни был, мои сотрудницы сказали, что он замешан, — спокойно говорит господин Пак. — Хан Джисон, — произносит Джинён по слогам. — Если поможешь найти его и приведёшь к нам, то обещаю, что ни один слух не заставит меня поверить, что ты идёшь против меня.       — Вы считаете, что он опасен для вас?       — Вовсе нет, — хмыкает Джинён. — Для меня обычные люди не опасны.       Джисон, сидящий за соседним столиком, прислушивается к разговору, понимая, что лучше ему покинуть это кафе, однако бешеный интерес, буквально раздирающий изнутри, не даёт покоя. «Значит, Крапива теперь ведёт за мной охоту? Но зачем было вызывать Минхо на разговор, если поймать меня — проще простого для такой масштабной группировки?» — Джисон тихо шикает, поворачиваясь лицом к барной стойке и делая вид, что рассматривает предлагаемые заведением напитки, а сам продумывает план.       Что-то внутри подсказывает, что лучше начать бежать прямо сейчас.       — Я не хочу искать логику в ваших словах. Однако осмелюсь спросить, — Минхо делает паузу. — Почему именно я должен вам помочь его найти?       Джинён усмехается, пронзая Минхо холодным взглядом, невербально задавая вопрос: ты что, за дурака меня держишь, Ли Минхо?       — А вот здесь, Минхо, начинается серия неизвестных мне совпадений, — Джинён показушно вздыхает. — Уверен, что ты помнишь, почему мы в тот день оказались в вашей деревне. Помнишь ведь? — Минхо кивает. — Этого парнишку ты знаешь, хоть и делаешь вид, что это не так. Возможно, не узнал его сейчас, потому что вы повзрослели. Это Хан Джисон. Друг парня, за которым мы тогда активно вели охоту.       — Феликс, кажется? — Минхо сглатывает накопившуюся слюну. — Припоминаю.       — Такое забавное совпадение, — Джинён с усмешки переходит на открытый смех. — Ты, Джисон и Феликс оказались на одном аукционе. Мой человек сказал, что видел там и Феликса. Да. Представляешь? — и вдруг улыбка пропадает. — Я уверен, что этот парень знает Феликса. Понимаешь? Я всё ещё хочу Ли Феликса в свою коллекцию. И так совпало! Вы все из одной деревни! Представляешь?       Минхо молчит. Он понимает, что Джинён знает всё, но не может доказать. Поэтому приходится подыгрывать, строить из себя дурака, ведь Джинён именно этого и ждёт. Игры.       — Я знаю, что у Феликса не осталось родственников. Помню, как отдавал приказ поймать его сестру, но она, малолетняя шлюха, выбрала упасть и разбиться о камни. Мне нужен Джисон. Нужен живым. Это поможет мне поймать Феликса. И ты, Минхо, мне поможешь.       — Я понимаю, что не могу вам отказать, но...       — И ты не откажешь, — отрезает Джинён. — Как там дела у Айвы? Вы всё пытаетесь подружиться с людьми?       — Да...       — Просто приведи Джисона к моим дверям. И тогда, обещаю, я закрою глаза на вас. Мне плевать, чем вы занимаетесь. Но мои планы нарушать не следует.       — Мистер Пак, насколько я помню, вы никогда не рассказывали о своих планах, — Минхо выпрямляет спину. — Если я каким-то образом нарушил ваши планы, то лишь от незнания.       — Ну... теперь ты знаешь, — Джинён приподнимает брови. — Я всё это время изобретал эликсир. Один укол, и человек перестает чувствовать что-либо. Живая кукла, которой можно управлять. К сожалению, ресурсы, необходимые для его создания, имеют свойство заканчиваться.       — Ресурс — это силы Особенных?       — Да. И на днях умер последний лечащий из моей коллекции. Бедолага не выдержал нагрузки.       — Я вас понял, — отвечает Минхо, замечая, как фигура Джисона исчезает. — Но я правда не понимаю вас. Ваша цель — Феликс. Уже долгие годы вы за ним гоняетесь. Зачем вам этот парнишка Джисон?       — Веселья ради, — глава Крапивы разводит руками. — Знаешь, когда люди находятся на пике ощущения власти? — Минхо отрицательно двигает головой. — Когда в их руках находится что-то, что дорого их жертве. Это увлекательно, Минхо. И я жду твоего согласия.       Минхо наиграно усмехается, понимая, к чему клонит мужчина. Сдерживать порывы эмоций получается с трудом. Он поднимается с кресла и кланяется, прежде чем молча покинуть это чёрствое заведение.       «У Чёрного одуванчика осталось мало времени,» — эта мысль сводит с ума, разбирая душу по клеточкам. Всё, ради чего Минхо жил, может быть уничтожено в любую минуту. Минхо не знает наверняка, но прямо сейчас господин Пак должен отдать приказ, согласно которому Айва должна быть поймана из-за отказа подчиняться. И по истечению трёх дней этот приказ обязан вступить в силу. Или же, если Минхо прямо сейчас отдаст Крапиве Джисона, они выиграют время и подготовят наступление. Однако Джисона убьют.       Но Минхо не может так просто отдать Джисона.       Свежий воздух ударяет в лёгкие, а лучи солнца слепят глаза. Минхо делает несколько шагов от выхода из кафе и останавливается. Возле вывески стоит человек со свежей сигаретой во рту и нетерпеливо дёргает ногой. Чёрные очки прилежно висят на кармане джинсов, а растрёпанные волосы резвятся на горячем ветру, как на американских горках. Минхо без слов щёлкает возле сигареты пальцами, зажигая её кончик, а Джисон вдыхает никотин так глубоко, как только может.       — У тебя с собой ключи от Танпопо? Нужно забрать там кое-что, — спокойно произносит Минхо, поправляя пиджак, будто только что ничего не слышал.       — С собой, — так же спокойно отвечает Джисон, выдыхая ядовитый запах, от которого Минхо непривычно щурится. — Но я не думаю, что мне следует уезжать далеко отсюда, — намекает на то, что Минхо может сдать его в лапы Крапиве прямо сейчас, сопротивления не будет.       — Выкидывай эту дрянь и поехали, — игнорирует всякие намёки.       Минхо проходит мимо, направляясь к машине, а Джисон улыбается ему в спину, туша сигарету о каменную стену. Он знал, что Минхо не сможет. Минхо слишком хороший, чтобы быть плохим. Но ничего, за это Джисон его и любит — противоположности притягиваются. И если Минхо не может что-то сделать, то Джисон сделает, не задумываясь. Он сам сдастся Крапиве.       — Не расскажешь, почему кафе на самом деле называется конопляным? — спрашивает Джисон, запрыгивая в машину.       Минхо выдыхает горячий от гнева воздух, трогаясь с места. Он хотел провести дорогу в раздумьях, но кажется, что Джисон несильно напуган повисшей над ними угрозой.       — Конопля — организация, входящая в состав Крапивы. Она занимается пытками в подвале этого кафе. От запаха, которым там воняет, любая сила нейтрализуется.       — А ты знал, что можешь умереть, когда сюда ехал? — Джисон чувствует себя дураком, задавая подобные вопросы, но он действительно не понимает, почему Минхо поехал один, если был в курсе, какая опасность может ему угрожать.       — Я был уверен, что попаду в подвал, — отвечает Минхо. — Видимо, судьба сжалилась.       — А если бы не сжалилась? — раздражённо усмехается Джисон. — Ты бы бросил Феликса и остальных? Знаешь, Минхо, как бы силён ты ни был, иногда ты невероятно тупишь. Если бы с тобой что-то случилось, что бы стало с остальными? Они же не выживут без тебя.       — Они сильные, Джисон. Ты не представляешь, насколько, — Минхо крепче сжимает руль, стараясь не отвлекаться на Джисона, который, кажется, из последних сил сдерживает слёзы.       — О да, сильнейшая команда из человека, считающего себя убийцей и при этом никого не убивающего, человека, которому осталось жить считанные месяцы, и подростка, который в любую свободную минуту заходит поиграть в гонки на телефоне.       — А ещё в моей команде есть человек, который всем сердцем хочет уничтожить тех, кто убил его семью, человек, который готов отдать свою жизнь за жизнь другого, и человек, который готов пойти в огонь и воду, лишь бы добиться своей цели, — тараторит Минхо. — И если бы со мной что-то случилось, последний человек довёл бы нашу миссию до конца.       Джисон возмущённо набирает в лёгкие воздух, собираясь высказать всё, что у него в голове и на душе в самых ярких красках, однако Минхо опережает его.       — Но этот человек увязался со мной, потому что он полнейший придурок.       И на этой фразе Джисон взрывается окончательно.       — Это ты полнейший придурок! Они могли убить тебя, идиота кусок! А ты даже не попрощался! Всё, Минхо, не говори мне больше ни слова, я не хочу тебя слышать, — Джисон отворачивается к окну, чувствуя жжение внутри, как во рту после большой порции васаби.       «И чего меня это так злит?» — спрашивает себя Джисон, однако ответ он знает прекрасно, просто не хочет принимать. Минхо молчит всю дорогу, чувствуя ком в горле от того, что наговорил лишнего, но признавать вину — не в его стиле.       Машина останавливается уже через пару минут. Джисон узнает дряхлое здание его бывшего места работы и нехотя выходит на улицу. Минхо глушит автомобиль и идёт следом за поникшей фигурой, останавливаясь лишь возле двери, пока Джисон пытается отпереть замок невидимкой. Разумеется, он соврал о том, что взял с собой ключ, поэтому, когда Минхо раскрывает его обман, замок слетает с двери, расплавляясь от горячей руки старшего. Внутри ничего не изменилось. Лишь стены сильнее потускнели и появилась пара паутин в новых местах, а диван, столы и стулья стоят на прежних местах, покрытые слоем пыли. Джисон проводит пальцем по своему рабочему месту, вспоминая, как ему приходилось засыпать прямо за столом, а Минхо роется в шкафу Кристофера.       — Нашёл? — нетерпеливо спрашивает Джисон, подходя ближе.       — Нет, — быстро отвечает Минхо и подходит к Джисону, заламывая его руки.       — Ты чего?!       Одним движением он забрасывает Джисона на плечо, чувствуя, как младший тут же начинает колотить по спине. Однако Минхо это не останавливает: он проносит Джисона за решётку, усаживая его на деревянную лавку, и выходит, сплавляя дверь с основанием насмерть, чтобы Джисон не выбрался.       — Ты что творишь? — возмущённо спрашивает Джисон, пиная ногой решётку. — Я всё слышал! И я совсем не против, если ты собираешься отдать меня этим придуркам!       — Поэтому я тебя здесь и закрыл! Единственный придурок здесь — это ты! — Минхо успокаивается лишь немного, когда садиться на стул. — Я не собираюсь тебя отдавать Крапиве. И я не выпущу тебя отсюда, если не пообещаешь, что не сдашься им сам.       — Ты совсем? — Джисон нервно смеётся. — У тебя есть шанс выиграть время для своей команды.       — Ты — часть моей команды, — рычит старший, а в глазах загорается пламя. — И по-моему, ты только что меня отчитывал за то, что я не ценю свою жизнь. Так почему сам поступаешь так же?       — А ты почему не хочешь меня убить, когда подвернулся такой шанс? Всегда же твердил о том, как меня ненавидишь.       Минхо замолкает. Джисон тоже. Лучшие враги стали ближе лучших друзей, ближе даже семьи.       Джисон до последнего отрицал теплые чувства, так внезапно появившееся у него. Ещё на аукционе, когда охранники схватили Минхо, не оставив ему и шанса, Джисон понял, что ему не плевать на его.       Влюбиться в лучшего врага в планы Джисона не входило. Может, это и не любовь вовсе, но без Минхо Джисон смысла в своём существовании не видит. Только старший принимает его таким, какой он есть, только он позволяет делать всё, что вздумается, только он смотрит восхищённо, стоит Джисону сделать что-нибудь «в своём стиле». Никто кроме Минхо не видел Джисона таким.       Больше всего Джисон боялся открыться перед кем-то, снять все маски и показать все секреты, потому что знал, что может быть отвергнут. Джисон далеко не самый приятный человек, и он это знает. Но перед Минхо он был настоящим, он показал ему всё, что было утаено на долгие годы. Ему казалось, что это весело, когда кто-то знает его с ног до головы и всё равно не может доверять. Ему нравилось играть с Минхо, показывая себя с разных сторон. И он проявил слабость, пропустив Минхо в своё сердце.       — Не лучше ли будет, если я исчезну из твоей жизни?       Минхо поднимает взгляд на Джисона. Он думал, что ненавидит его всей душой, но сейчас, видя, как Джисон готов пожертвовать собой, Минхо понимает, что никогда и никем не дорожил настолько сильно.       Без Джисона Минхо не стал бы тем, кем является сейчас. Джисон научил его быть смелым, самоотверженным и безумным, научил его верить в себя и свою цель, пусть и неосознанно. Минхо ненавидит его лишь потому, что что бы Джисон не делал, как бы не подставлял его в детстве, как сильно бы не ударял ножкой от стула, как наигранно бы ни улыбался, Минхо хочет его всё больше.       — Ты говорил, что больше всего в жизни хочешь убить меня, так убей уже наконец! — кричит Джисон.       — Мне, как твоему врагу, будет неприятно, если тебя убьёт кто-то другой, — шепчет Минхо, стараясь подбирать правильные слова.       — Хочешь убить меня сам? — усмехается Джисон. — Так вперёд! Я всё равно пойду к ним и умру там, если ты не прикончишь меня сейчас!       — Они не достойны тебя, — повышает голос Минхо. — Я запрещаю тебе позволять им лишить тебя даже волосинки!       — Ненавижу тех, что запрещает мне что-либо! Ты же знаешь!       — Отлично, тогда ненавидь меня сколько угодно, хоть до конца своих дней! Чёртово животное. Ты никогда не сможешь понять, какого это, чувствовать страх за кого-то. — Минхо рычит последние слова, чувствуя, что задыхается. — Бездушное, самовлюбленное животное. Я проклинаю тот день, когда встретил тебя. Ненависть — единственное, на что ты способен и на что ты годишься.       Джисон затихает.       Воздух не лезет в лёгкие, и Джисон не понимает, почему силуэт Минхо вдруг становится нечётким, расплывчатым, а на щеках мокро, словно он только что попал под сильнеший ливень. И в груди что-то жмёт, мешая сердцу биться в привычном ему темпе. Джисон даже на секунду подумал: как было бы здорово, если бы оно сейчас остановилось. Он касается тыльной стороной ладони щеки и понимает, что по ней течёт слеза.       — Иди ты к чёрту, Ли Минхо... — шепчет Джисон, не в силах больше кричать       Руки начинают дрожать, а глаза покрываются пеленой всё плотнее, мешая Джисону смотреть на лицо Минхо. А чувство, раздирающее внутри на миллионы частиц, мешает говорить. Минхо поднимает взгляд на Джисона, а тот скатывается вниз по стене. Ещё вчера казалось, что победа у них перед носом. А теперь кому-то из них придётся от неё отказаться.       — Выпусти меня, — просит Джисон, не переставая шмыгать носом. — Тысячи жизней вместо моей. Если она ничего не стоит, чего же ты ждёшь?       — Не могу, — мотает головой Минхо.       — Почему? Почему не можешь, Минхо? — Джисон ударяется головой о стену. — Я же животное. Я же достоин только ненависти. Так ведь?       Минхо чувствует, как его сердце разрывается от стыда. Он сказал это на эмоциях, сказал это зря. Ему жаль, но Минхо не может связать больше ни слова, видя, как по щекам младшего стекают слёзы. Минхо видит их впервые и не знает, куда себя деть.       — Не могу, — старший отводит взгляд, чтобы не видеть мокрых глаз.       — У нас нет столько времени, чтобы тратить его на это, Минхо, — Джисон на коленях подползает к холодной решётке и хватается за неё тёплыми ладонями. — Будь ты на моём месте, что бы ты сделал?       — А будь ты на моём месте, отпустил бы меня?! — Минхо вновь кричит.       Оба знают, что не отпустили бы друг друга. Но ничего сказать не могут, предпочитая слушать злое тяжелое дыхание друг друга. Минхо вновь смотрит Джисону в глаза, ожидая увидеть там что угодно, но никак не мольбу. Но Джисон умоляет взглядом. Умоляет искренне.              — Ты — моя команда, Джисон, — сбавляет тон Минхо. — Я не отдам тебя. Никому.       — Терпеть тебя не могу, — Джисон больше не может слышать его голос. — Ненавижу тебя, Ли Минхо, — всхлипывает красным носом. — Чтоб ты провалился…       — Я знаю.       — Ты проклинаешь день нашей встречи, но не хочешь отпускать, — Джисон всхлипывает. — А я хочу уйти. Но при этом наше встреча — лучшее, что случалось со мной за все эти годы.       Минхо просовывает руки сквозь решётку, притягивая Джисона к себе и поглаживая по голове, чтобы тот успокоился. Но Джисон не успокаивается и Минхо прижимает его к себе крепче, вдыхая запах его волос.       — Я так хотел, чтобы ты восхищался мной, — шепчет еле слышно. — Я, как полнейший придурок, хочу услышать от тебя похвалу. Хотя бы раз. Но всё, что я слышу сейчас... то, что я животное.       — Ты никогда меня не слушаешь, Джисон, — тихо говорит Минхо, не отрываясь. — Слышишь, но не слушаешь.       — Так повтори, — просит Джисон и прижимается плотнее.       — Я не хочу, чтобы ты умирал.       Минхо отрывается от Джисона, накаляя каждую клеточку тела и касаясь решётки, которая в ту же секунду становится мягкой, как пластилин. Минхо раздвигает её в стороны так, чтобы Джисон смог выползти из неё без проблем. И Джисон, подтирая красный нос, вылезает, становясь на расстояние вытянутой руки.       — Одна жизнь, — Джисон делает шаг навстречу, — Вместо всего человечества.       — Слишком высокая цена, — мотает головой Минхо. — Я не готов отдавать твою жизнь.       — Тогда я обещаю, что не умру.       Минхо грустно усмехается, накрывая Джисона объятиями. Джисон не говорит, что Минхо забыл остудить тело, что в эту секунду он делает Джисону очень больно, он вообще не произносит ни звука, желая лишь сгореть дотла на месте.       — Один добрый человек сказал, что объятия созданы, чтобы прятать лица, — Минхо выдыхает прямо на ухо, а Джисон тает, наконец обнимая в ответ. — Ты ведь в любом случае пойдешь?       — Да, — Джисон вздыхает. — Ты же сам понимаешь, что это наилучший вариант. Для всех.       — Для всех, кроме меня, — поправляет Минхо. — Попрощаешься с остальными?       — Нет времени на это, — Джисон мотает головой. — Уверен, что Пак Джинён знает о Чёрном одуванчике. Он просто играется, делая из нас идиотов. Нам нужен план.       — Тогда не будем терять время?       — Да. Отпускай меня уже. Надоел, — наконец, смеётся Джисон.       Минхо сдался уже давно. Ещё в ту самую секунду, как понял, что Джисон подслушивает. Он знал, что Джисон никогда не упустит шанс оказаться в центре событий. Бежать от страха быть убитым — не в стиле этого сорванца. И всё же, Минхо очень грустно от того, что Джисон считает, что его смерть ничего не значит.       Они выходят из Танпопо уже через несколько минут. Те минуты они провели в молчании, обдумывая разные варианты действий. Взгляды на будущее у них отличаются, потому что Джисон готов на всё, лишь бы довести миссию до конца, а Минхо его ограничивает тем, что нельзя погибать. Джисон не горит желанием умереть в логове Крапивы, но избегание смерти создает некоторые ограничения:

Нельзя язвить

Нельзя тыкать

Нельзя убивать себя самого       Когла Минхо заводит машину, а Джисон прыгает на переднее сидение рядом, приходит время поделиться, что у кого в голове. Минхо смотрит на Джисона вопросительно, а тот думает, с чего бы лучше начать разговор.       — Во-первых, мне нужно убрать все подозрения с вас, — начинает Джисон. — Для этого я уже придумал кое-что, но рассказывать об этом не хочу. Это сюрприз.       — Не очень мне нравятся такие сюрпризы, — недовольно мямлит Минхо. — Куда едем?       — Пока что в сторону центра, — отвечает Джисон, и машина трогается. — У Джинёна же есть бизнес, да? Чем он занимается и кто он вообще такой? Расскажи мне всё, что знаешь       — У него есть своё парфюмерное производство и сеть магазинов. Я слышал, что он вёл свой бизнес ещё до войны людей с Особенными, но именно большие деньги он начал приносить, когда война закончилась.       Джисон кивает, попутно собирая пазл в голове.       — Он был никем до войны. А когда война закончилась, он внезапно стал героем. Первые участники его группировки — добровольцы, которые участвовали в восстановлении мира. Джинёна уважали. А потом он словно сошёл с ума.       — Ты знаешь, что он делает с обычными людьми, которые попадают к нему в лаборатории?       — До этого, насколько я знаю, он использует их, как приманку. Ты будешь приманкой для Феликса, — Минхо почти уверен в своих словах. — Вся семья Феликса мертва, потому что они отказывались от сотрудничества. Попробуй притвориться, что ты с ним за одно.       — Да, я тоже думал об этом, — признаётся Джисон. — За сколько вы сможете забрать армию?       — Думаю, нам хватит пары дней, — отвечает Минхо. — Нам нужно организовать засаду. Можем сейчас продумать место, куда вы с Джинёном "выманите" Феликса.       Джисон соглашается. Этот план выглядит хорошим, так как он минимизирует риск быть убитым. Конечно, Джинён может обмануть Феликса, сказав, что Джисон жив. Тем не менее, Джисону кажется разумным попробовать взять дело в свои руки и убедить Джинёна в том, что он на его стороне.       Опять это чувство. Чувство, как кровь бурлит от интереса, как строится безумный план, как глаза блестят с каждой секундой всё ярче.       Джисон кивает и достает из кармана телефон, вбивая в поисковике имя Пак Джинёна. В ленте высвечиваются различные новости о его компании, даже о его публичных выступлениях. Джисон заходит в комментарии — ему нужно изучать как можно больше информации об этом человеке, пока у него есть такая возможность.       — Минхо, как думаешь, почему люди так быстро забыли о войне? — спрашивает Джисон, листая очередной сайт.       — Это загадка. Для всех нас.       — Поехали в парфюмерный магазин. Его парфюмерный магазин. Продолжение следует…