Лёд и пламя

Чуя завозился в постели и медленно открыл глаза. Голова болела ужасно, а во рту стоял такой привкус, будто кошки насрали. Хотелось встать и попить воды, но дичайшая боль в висках заставила снова откинуться на подушку. Накахара повернулся на бок и уставился в окно… или точнее, на какой-то тёмный силуэт, стоявший рядом. В комнате был полумрак. Наверное, уже вечер, — промелькнула мысль в голове эспера. Разглядеть человека он не смог; лишь понял, что тот довольно высокого роста. — Кто здесь? — простонал Накахара. Наверное, если бы это был грабитель, у него не хватило бы сил, чтобы ударить его гравитацией. Человек молчал. Более того, он открыл окно и закурил. Довольно странное поведение для грабителя, но всё же Чуя решил атаковать Смутной Печалью или хотя бы попытаться. Но пришелец, как стоял у окна, так и остался стоять. Совсем плохой стал, — подумалось Накахаре, когда стул, стоявший рядом с окном, рассыпался на кусочки — значит, он всё же попал по ночному гостю. — Полегче, — прозвучал очень знакомый голос, который сейчас Чуе совсем не хотелось слышать. — Не разнеси свою мебель. — Дазай? Какого хрена ты тут делаешь? — Босс прислал Акутагаву проверить, как ты, а Рюноске позвонил мне, когда не смог до тебя достучаться. — Акутагаву? В каком смысле… он жив что ли? — Чуя не знал последних новостей из Порта. После битвы с Камуи он сначала отключился, а когда пришёл в себя, пошёл в бар, потом к Осаму. Когда Накахара применял Порчу, босс не настаивал на его появлении в Мафии в тот же день, давая ему возможность отдохнуть. — Живее тебя выглядит. Накахара снова завозился, всё же решив встать и дойти до кухни, чтобы утолить жажду, но обнаружил, что он без одежды — совершенно голый. Его аж в жар бросило от мерзкой догадки. — Почему я без одежды? — с нотками гнева в голосе спросил он. — Маленькая месть, — коротко ответил Дазай. — Что? Если ты что-то сделал, пока я был в отключке, клянусь, я убью тебя! — Что такое, Чуя? Боишься? — издевательским тоном поинтересовался Осаму. — Значит, для тебя в порядке вещей — трахать человека в бессознательном состоянии, но если вдруг коснётся тебя, так сразу убить готов? — Я не… — Чуя замолчал, не зная, как продолжить, но потом всё же нашёл слова: — Для меня это не в порядке вещей. Просто так получилось… — Как получилось? Случайно? — Да, случайно! — почти заорал он. — Я не хотел этого и не собирался делать ничего подобного. — Вот как? И член случайно встал и трахать не собирался. И давно ты по парням, Чуя? — Осаму наконец развернулся к Накахаре, отвернувшись от окна. — Я не по парням. Мне не нравятся парни и уж тем-более ты! — Тогда интересно получается, Чу-уя. — Осаму подошёл к кровати, на которой лежал мафиози и посмотрел в его глаза. — Ты всегда трахаешь тех, кто тебе не нравится? — Слушай, чего ты ко мне прикопался? — взвился эспер. — Я тебя сюда не звал. Вали уже домой, пока я тебя не придушил! Подумаешь, трахнулись, не велика беда. Не делай из этого трагедию. — Да я вообще не особо переживаю по этому поводу. Это ты тут три дня из запоя выйти не можешь. Осаму прошёл на кухню, растворил в стакане холодной воды две таблетки от похмелья и протянул его Чуе. — Что это? — спросил Накахара, всматриваясь в стакан. — Двести граммов яда, что же ещё? — съязвил Осаму. — Пора уже прийти в себя. Чуя взял стакан, сделал несколько глотков и осушил его до дна. Осаму присел на край кровати рядом с ним, словно наблюдая за каждым его движением. — Не волнуйся, ничего я не сделал. Не люблю насилия в сексе. Чуя отвёл взгляд в сторону, но Дазай всё так же упрямо смотрел на него, не моргнув ни разу. Хорошо хоть в комнате было темно — иначе Накахара, наверное, натянул бы на голову простынь и прятался под ней, лишь бы не встречаться глазами с Осаму. Он и сам догадался по своим ощущениям, что никто его не трахал. Правда не сразу это понял, так как ужасно себя чувствовал. Но сейчас ему стало гораздо легче, наверное, начало действовать лекарство. — У тебя в холодильнике мышь повесилась, но я кое-что купил. Ты что-нибудь ел эти дни? — С чего такая забота? — прищурился Чуя. — С того, что босс завтра ждёт тебя на работе, и ты должен быть в форме. Но, конечно, есть или нет — это твоё дело. — Ладно. — Чуя встал с кровати, завернувшись в простынь, и клацнул выключатель гравитацией. Комната слегка осветилась желтоватым светом. Подойдя к шкафу, он порылся в нём в поисках нижнего белья и какой-то одежды. — Отвернись, а лучше — выйди. — Чего я там не видел? — усмехнулся Дазай. Но когда Чуя резко развернулся к нему, Осаму поднял обе руки в примирительном жесте и сказал: — Хорошо, ухожу. Осаму прошёл на кухню и засунул в микроволновку два куска пиццы. Через минуту к нему присоединился Накахара. — У тебя кофе есть? — спросил Осаму. — Ага, в шкафу. — Чуя указал направление рукой. Дазай сварил две кружки кофе и протянул одну из них Чуе. Пили кофе и ели пиццу молча, а потом Осаму сказал: — Иди в душ. — Зачем? — прищурился Накахара. — А сам-то как думаешь? — Ладно. — Желательно — похолоднее воду сделай. Накахара ничего не ответил и отправился в душ — правда, не в холодный, а лишь чуть тёплый. Закончив с водными процедурами, он почувствовал себя так, будто родился заново: похмелье исчезло окончательно, словно его и не было. Выйдя из ванной и пройдя в гостиную, Чуя увидел Дазая. Тот сидел на диване перед телевизором. — Дазай, — произнёс Накахара. — Ты у меня что, ночевать собираешься? — О, Чуя! С лёгким паром! — слишком уж весело откликнулся Осаму и внимательно посмотрел ему в глаза. — Неужели ты думал, что я просто уеду домой и оставлю тебя одного? — Мне не нужна нянька. — А вот я в этом совсем не уверен. Босс меня убьёт, если ты снова нажрёшься и не выйдешь на работу. — А я думал, ты хочешь умереть. — С прекрасной дамой — возможно. Или, на худой конец, с тобой. Но уж точно не от руки босса. Дазай по‑прежнему не отрывал взгляда от Чуи, и в его коньячных глазах плясали весёлые черти. — Да-а-а-зай, — протянул Чуя, на удивление спокойно, без привычной злобы. — Ты точно своей смертью не умрёшь… и боюсь, что с прекрасной дамой — тоже. — Чу-у-уя, так ты всё-таки решился? — Осаму поднялся с дивана и шагнул к напарнику. — Решился? На что? — не понял Накахара и отступил на назад: ему показалось, что Дазай стоит слишком близко. — На двойной суицид со мной. Осаму приблизился ещё. Чуя снова отступил, пока не упёрся спиной в стену. Раньше за такую наглость Накахара, не раздумывая, набил бы напарнику морду. Но сейчас он не мог так поступить — совесть не позволяла после того, что Чуя сделал. Как ни странно, она у него всё-таки была. Но что задумал этот суицидальный ублюдок? — хотя Чуя догадывался, похоже, что Осаму понравилось и он явно хотел ещё. Дазай приблизился вплотную, нагло положив одну руку на талию Чуи, а второй взял его ладонь в свою. Он наклонился так близко, что дыхание касалось шеи Накахары. В воздухе ощущалось напряжение, которое заставило эспера замереть. Язык Осаму заскользил по шее Чуи вверх, переместился к уху и коснулся чувствительной точки за ним. Обе руки Дазая проникли под футболку Накахары и прошлись по контурам стройной фигуры, отчего Чую пробрала дрожь, а по спине табуном пробежали мурашки. Всё, что делал сейчас Дазай, выглядело и ощущалось довольно эротично и моментально завело Чую. Он с трудом сдержался, чтобы не застонать. Вовремя одумавшись, Накахара оттолкнул Дазая и отрывисто произнёс: — Повторения не будет. Можешь лечь на диване. После этих слов Чуя поспешил проскользнуть в полуоткрытую дверь спальни и, захлопнув её за собой, исчез из гостиной. Накахара прижался к стене спиной, пытаясь унять учащённое сердцебиение и выровнять дыхание. Но самое неприятное во всей этой ситуации было то, что он возбудился. Чуя знал, если не будет разрядки, начнут болеть яйца, а это неприятно. Может, зря я ушёл? — думал Чуя, — Какого чёрта я должен теперь терпеть дискомфорт? Накахара отошёл от стены. Дверь распахнулась, и комната словно стала теснее. Осаму был не из тех, кто сдаётся, — Чуя знал это, как и то, что Дазай уже почувствовал его возбуждение. Притворяться дальше не имело смысла. Накахара медленно развернулся к Осаму и встретил его взгляд — слишком долгий, слишком пронизывающий, чтобы остаться просто взглядом. Дазай подошёл к нему ближе, а в следующий миг его губы жадно впились в уста Чуи жарким поцелуем. Осаму проник языком в рот Накахары и принялся исследовать потаённые уголки неизведанных ещё глубин. Его пальцы зарылись в рыжую копну влажных после душа волос. От поцелуя у обоих парней голова пошла кругом, дыхание стало учащённым и неровным, а сердца забились быстрее. Чуя запустил руки под одежду Осаму, лаская его спину, прижимая к себе, целуя партнёра в ответ. Дазай видел с какой страстью любовник отвечает на его поцелуй и почувствовал при этом какое-то странное волнение. Сердцебиение Осаму ускорилось ещё более, в то же время он ощущал насколько безумно и часто бьётся сердце Накахары. Он даже начал немного волноваться за него: всё-таки человек только что вышел из запоя. Слегка отстранившись от Чуи, Дазай поинтересовался: — Всё нормально? — Да, — немного охрипшим от желания голосом, ответил тот и подтолкнул Осаму к кровати. Повалив его на постель, он уселся на ноги Дазая, чуть ниже бёдер, но секунду спустя оказался на спине: Осаму нависал над ним сверху. Рука эспера проникла под нижнее бельё Чуи и принялась ласкать член, приводя его в ещё более возбуждённое состояние. — Дазай, — протестующие выдавил Чуя: в его планы вовсе не входило оказаться снизу сегодня. Сегодня? — поймал себя на мысли Накахара. — Да о чём я вообще думаю, что это будет происходить между нами регулярно? Бред. — Что? — невозмутимо спросил Дазай и принялся целовать лицо Чуи. — Я не согласен быть снизу. — Чу-уя, неужели ты боишься? — Я не... — Чуя застонал, когда Осаму начал играть языком с его ушком, слегка посасывая мочку. Затем переместился за него и прошёлся по волшебной точке, едва касаясь её кончиком. — Я даже сидеть нормально не могу на заднице, — признался Дазай, медленно стягивая с Чуи футболку, а затем и шорты вместе с нижним бельём. — Так что, снизу быть не смогу, придётся тебе принимать меня в сегодня. В руках Осаму появилась какая-то баночка. Он открутил крышку и обильно нанёс вязкую субстанцию на пальцы. Отложив баночку на кровать, он развёл ноги Накахары в стороны и нащупал колечко мышц, обильно смазывая его лубрикантом и медленно вводя указанный палец внутрь. Ощутив напряжение Чуи, он шепнул ему на ухо: — Расслабься, больно не будет. Дазай протолкнул палец глубже, сгибая в суставе и быстро нащупывая простату, срывая непроизвольный стон с губ Накахары. Новые ощущения накрыли Чую горячей волной, когда Дазай принялся двигать пальцем внутри него, то едва касаясь чувствительной точки, то надавливая на неё чуть сильнее. Накахара неосознанно подался бёдрами вперёд, словно пытался насладиться на палец сильнее. Его расфокусированный взгляд встретился с потемневшими от желания карими глазами напарника. От очередного его движения рукой, Чую пробрала дрожь. Он не смог сдержать невольного стона. Дазай добавил второй палец и принялся двигать уже двумя. Затем провернул их и резко толкнулся рукой вперёд. Накахара вновь застонал, прикрывая от удовольствия глаза. — Мне остановиться? — вдруг прошептал Осаму в губы Чуи и провёл языком по нижней. Затем принялся её нежно посасывать, но не долго. Слегка отстранившись, он вновь даинул рукой вперёд, срывая короткий стон с губ любовника. — Что? Не-ет! — От очередного толчка пальцами Чуя снова застонал и прогнулся в спине, сейчас он согласен был на всё, лишь бы Дазай не останавливался и продолжал эту сладкую пытку. Он даже не представлял раньше, что можно испытывать ещё и такое, тем более в постели с парнем, хотя это были всего лишь пальцы. Чуя задвигал бёдрами, насаживаясь на них, ощущая, как Осаму протолкивает в него ещё один палец. А через пару минут в нём было уже четыре пальца. Дазай вводил их в него до упора и почти полностью вытаскивал, тут же снова толкаясь внутрь, то осторожно и медленно, то более резко и быстро. Иногда он проворачивал пальцы, но не прекращал стимулировать простату, чем доводил Чую почти до безумия. Давай отметил про себя, что голый и раскрасневшийся Накахара выглядит сейчас чертовски сексуально. Сексуально, серьёзно? Если Дазай мог говорить так про парня, значит, с его ориентацией действительно что-то не так. А может быть, это касается только Чуи? Впрочем, Осаму не стал ломать голову над этим вопросом. За последние несколько дней он примирился с подобными мыслями Вытащив пальцы из партнёра и быстро раздевшись, Дазай склонился над Чуей. Его губы накрыли губы Накахары, а язык проник в рот, сплетаясь с чужим в диком безудержном танце. В то же время Осаму почувствовал на своём возбуждённом члене шаловливые пальчики. От их движений он застонал в поцелуй. Затем немного отстранился от лица эспера, неотрывно глядя в его глаза, и вновь быстро нанёс смазку на анальный проход парня. Раздвинув его ноги в стороны, Осаму устроился между ними. Чуя ощутил давление на свою дырку. Его сердце забилось быстрее от возбуждения и страха перед неизбежным. Он запаниковал и попытался выползти из-под Дазая, но тот крепко прижал его к кровати всем телом. Губы Осаму снова накрыли уста Накахары поцелуем, словно он пытался его успокоить. Дазай двинул бёдрами вперёд. Для Чуи его толчок стал неожиданностью. Он почувствовал, как что-то твёрдое проникает внутрь, раздвигая нежную плоть, постепенно заполняя его без остатка. Паника всё ещё не оставила Чую. Он упёрся руками в грудь Дазая, пытаясь его оттолкнуть, но нежный поцелуй подействовал успокаивающе. Боли Чуя не чувствовал: партнёр хорошо его растянул. Ощущения были непривычными и странными. Накахара попытался расслабиться. Тем более что Дазай на какое-то время замер, находясь уже в нём, и не двигался. Боже, что я творю? — промелькнула мысль в голове Чуи. — Как я до этого докатился, как позволил сделать с собой такое? Однако, несмотря на внутренние метания и борьбу, было очень волнительно и странно ощущать в себе член Дазая. От осознания происходящего, сердце забилось ещё чаще. А когда Осаму снова толкнулся вперёд, мысли Накахары улетучились. Низ живота окатило горячей волной и словно прошибло электрическим разрядом. Чуя вскрикнул, цепляясь за плечи Осаму и подаваясь бёдрами ему навстречу, закатывая от удовольствия глаза. Дазай оторвался от его губ и попытался поймать расфокусированный взгляд Накахары. Положив руки на его талию, он сжал на ней пальцы и двинул парня на себя, проникая в него без остатка. Чуя снова вскрикнул, обхватывая Дазая ногами за бёдра, прижимаясь к нему всем телом, со стоном резко насаживаясь на его орган. Осаму снова толкнулся в парня, осыпая его шею горячими поцелуями. Затем сжал пальцы на ягодицах Накахары и, тут же взяв ускоренный темп, принялся резко и быстро вбиваться в разгорячённое нутро, интенсивно насаживая Чую на свой член. Накахара коротко вскрикивал, подаваясь навстречу Осаму, пытаясь попадать ему в такт. Их разгорячённые и раскрасневшиеся тела покрылись прозрачными капельками пота. Они двигались навстречу друг другу в бешеном ритме. Кровать жалобно скрипела под любовниками, казалось, она не выдержит безумного темпа и просто развалится. В комнате слышались звуки быстрых шлепков, прерывистое дыхание и стоны обоих партнёров. От каждого толчка Осаму внутри у Чуи разгорался настоящий пожар. От ощущений у него кругом шла голова, а сердце колотилось так громко и быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Внизу живота всё горело и полыхало. Пламя продолжало нарастать, превращаясь в бушующую стихию, угрожая вырваться наружу разрушительной лавиной и уничтожить всё вокруг. Возможно, так бы и произошло, если бы не способность Дазая, которая не позволяла Арахабаки взять верх, когда Чуя терял контроль, как и в случае с Порчей. Толчки Дазая ускорились и стали более проникающими, а безумный огонь внутри Накахары был уже нестерпим. Чуя задрожал всем телом, резко насаживаясь на член и впиваясь ногтями в плечи Осаму. Его громкий крик разрубил пространство, когда пламя достигло своего апогея и вырвалось наружу извержением не вулкана — но семени. Дазай ещё некоторое время яростно вбивался в обмякшее тело, затем с хриплым стоном излился внутрь. Он обессиленно свалился на Чую сверху, обдавая его шею горячим дыханием, пытаясь прийти в себя и взять чувства под контроль. Накахара прижимал его к себе, оглаживая вспотеашую спину, всё ещё часто и прерывисто дыша. Как же охуительно. Такого у меня не было ни с одной девушкой, — мелькнула мысль в голове Осаму, когда затуманенный от страсти мозг немного прояснился. Разгорячённые и потные любовники всё ещё лежали в объятьях друга, приходя в себя. Руки Чуи зарылись в каштановую шевелюру. Это движение было неосознанным, произошло как-то само собой. Чуя и подумать ни о чём не успел. Затем всё же в голове промелькнула мысль: Что я творю? Накахара не стал убирать руки. Ему было приятно касаться волос Дазая, ощущать на себе тяжесть его тела. — Не жалеешь? — спросил Дазай, слегка приподнимаясь и глядя в голубые озёра своими карими. — Нет, — ответил Чуя, и это была чистая правда. Если по-началу, до того как член Осаму вошёл внутрь, у него были какие-то страхи и сомнения, то через пару минут после этого они исчезли. — Это было так... охуительно. Дазай... — Что? — Нужно было раньше попробовать. — Кто ж знал? — Дазай усмехнулся и чмокнул Чую в губы. — Где ты этому научился? Откуда ты знал, что нужно делать, как растягивать правильно? У тебя уже были мужчины? Дазай отрицательно качнул головой. — Ты был первым, — ответил он. — Мы живём в век цифровых технологий. Во всемирной паутине сегодня можно найти любую информацию. — Значит, ты заранее всё спланировал? — Чуя приподнялся на локтях и посмотрел в глаза цвета виски, которые при искусственном освещении спальни, отдавали золотистым отблеском. Осаму пожал плечами. — Ну, не всё. Я же не знал, что ты был в запое все эти дни. — Да ладно, не знал, — Чуя усмехнулся без веселья. — Всё ты знал. Меня не было на работе три дня — ты не мог этого не заметить. — Скажем так… я догадывался, — ответил Дазай после короткой паузы. — И зачем ты это сделал? — Чуя посмотрел прямо на него. — Ради мести? — Чу-уя, — Дазай протянул его имя тихо, почти ласково. — Ну какая месть? Если бы я правда хотел тебе отомстить, то поступил бы с тобой так же, как и ты со мной. Он сделал паузу, не отводя взгляда. — Тем более ты был в таком состоянии… Еби — не хочу. — Тогда зачем? — не унимался Накахара. — Зачем тебе заморачиваться этим вопросом? — Хочу знать. — Ладно, — вздохнул Осаму, — тогда отвечу. Мне понравилось в тот раз, хоть всё и было достаточно жёстко, поэтому хотелось попробовать по-другому — по обоюдному согласию. — Откуда ты знал, что я соглашусь, тем более быть снизу? Не боялся, что по морде отхватишь, ещё там, в гостиной? — Нет. — Осаму отрицательно мотнул головой. — Правда? — Чуя приподнял левую бровь. — Я хорошо тебя знаю, — сказал Дазай тихо. — Ты вспыльчивый, но не лишён сострадания. Тебя мучила совесть, и из-за этого ты не смог ничего мне сделать. Он говорил спокойно, почти мягко, и от этого слова резали сильнее. — Но какое теперь это имеет значение? Ты сам сказал, что ни о чём не жалеешь. Дазай посмотрел на него глубже, ближе, словно сокращая расстояние взглядом. — И я тоже ни о чём не жалею. Так что дай своей совести отпуск… хоть ненадолго. Пусть она не мучает тебя из-за меня. Я не в обиде. — Какой же ты всё-таки коварный ублюдок, — выдохнул Чуя. Он шутливо стукнул Осаму в плечо, но удар получился слишком слабым, словно ласковое касание. Ладонь задержалась дольше, чем нужно, прежде чем Чуя всё же отдёрнул руку и сказал: — Пошли в душ.