Let me go

— Прошу, Хани, молчи, — шепчет на ухо мужчина, пытаясь удержать брыкающегося рэпера, который продолжает вырывать ноги, окольцованные чужими, чтобы выбраться из захвата. Минхо сильнее. Хан издает лишь едва слышное мычание через плотно прижатую ладошку, пытается одной свободной рукой царапать ту, что ухватилась за вторую, но старший терпит боль, удачно для него перехватывая и вторую руку. Джисон думает, что нельзя вот так взять и просрать две возможности за день. Почему судьба не на его стороне? Кто его проклял? Знали бы родители, во что их сын попал здесь, в Корее. Они борются на кровати, сплетаясь руками и ногами, точнее, Минхо пытается окольцевать его, чтобы не дать вырваться, а Хан как раз таки пинается и старается давить локтем хоть куда-нибудь и как можно больнее. Очередная мысль, пронесшаяся в маленькой, светлой голове — если у него не получится, и тот человек уйдет, то Минхо будет в ярости за то, что Хан снова пытается спастись и причиняет ему боль физически. А может и морально? Однако внезапно раздавшаяся трель телефона, лежащего на другом конце дивана, заставляет Ли чертыхаться и проклинать сраного Хенджина. Тот продолжает периодически громко стучать, так еще и набрал его номер. Блядь. Если длинноногий принц решит прислушаться, то, вероятно, услышит звонок и поймет, что Минхо дома. Именно с этими опасениями мужчина отцепляется одной ногой от Джисоновой, удерживая её второй. Пытается. Требуется еще несколько секунд, чтобы просто прицелиться пальцем большой ноги к кнопке телефона. Следующий самый важный шаг — вырубить звук так, чтобы нечаянно не принять звонок. — Хан! — шипит Минхо, покрепче перехватывая его, — не зли меня. Мелодия тут же стихает, как Ли удается выключить экран. Он облегченно вздыхает, несмотря на прежние попытки парня выбраться из его рук, хотя заметно, что он уже слабеет и… теряет надежду? Хенджин стучит еще раз и… наступает тишина, иногда лишь прерываемая слабым мычанием Джисона, вцепившегося одной рукой в минхову, но не сумевшую отодрать её от рта. Он сдался. Стук прекратился, и Минхо думает, что коллега, может, ушёл, однако делать такие поспешные выводы крайне чревато. Возня на диване прекратилась, так как Джисон утратил любую надежду спастись именно в этот раз. Понятное дело, что тот незнакомый ему человек ушел. Нет смысла кричать. Он чувствует спиной, как тяжело дышит Минхо. Его грудная клетка широкая, твердая, часто вздымается, поднимая тело над собой. И Сон чувствует себя таким слабым… Они сидят молча, кажется, вечность, а на деле не проходит больше пяти минут. Минхо лишь отпускает его ноги, но не убирает руку от рта. Откидывает голову на подлокотник дивана и прикрывает глаза. Если бы он потерял хоть одну секунду, вся его затея пошла бы прахом из-за появившегося нахера-то Хван-долбаного Хенджина, блять. Как его теперь не убить завтра? Ли выжидает еще несколько минут и всё еще тихо говорит: — Он ушел. Можешь не орать. И Джисон, ошеломленный своим провалом, молчит. Наконец, ему открывают рот и дают вздохнуть полной грудью, не сжимая так сильно руками. Джисон так слаб… Он по-прежнему не находит, что говорить, хотя, стоит ли вообще? Минхо сейчас сидит ровно, опираясь руками в диван, и (понятное дело) смотрит зло. Джисон понимает. — Никак не смиришься, что я не отпущу тебя? Хан сжимается от вновь стального тона, боясь пошевелиться, потому что… он знает, что не знает, чего на самом деле можно ожидать от этого парня. Двое так и продолжают сидеть в тишине. Минхо сверлит взглядом черный экран монитора, а Джи рассматривает свои ногти, колупая их пальцами. — Меня будут искать. — Пускай ищут. — Меня точно найдут. — Кто? — сердито рявкает Минхо. — Кто тебя найдет? Полиция? Эти олухи? Да им даже заплатишь — они не приложат максимум усилий, чтобы откопать тебя. Поверь уж, я знаю, как они работают. Я позаботился обо всем, чтобы ты остался здесь сокрытым от всех. — Чан-хён и Чанбин-хён будут искать. Они не бросят меня, — тихо продолжает Джи, мимолетно взглянув на своего похитителя. Сидя в очередной затянувшейся тишине, Хани думает, что вот, наконец он говорит что-то дельное, над чем этот псих задумался, может, даже испугался. — Значит, мне придется убить их прежде, чем они подумают это сделать. — Минхо… — Да, Хани? — с приторно-сладкой улыбкой отвечают ему. — Минхо. Минхо, умоляю, — Джисон бросается ему к ногам, ухватившись за чужие колени. — Умоляю, я сделаю всё, что скажешь. Не трожь их. Пожалуйста, Минхо, они дороги мне, понимаешь? Тот смотрит на него сверху вниз совершенно с безэмоциональным выражением: — Конечно, понимаю, — фыркает. — Дороги. — Пожалуйста… Минхо поднимает взгляд, задумавшись на секунду. Много чего ему хотелось попросить взамен. Много чего. Интересно, позволит ли он себя трахнуть, если пообещать не трогать его горячо любимых хёнов? Или можно заставить не противиться ничему, что Минхо делает с ним. Или заставить быть его парнем. Точно. Тогда всё остальное будет прилагаться, так? Ли хмыкает с легким отвращением к этим мыслям. «Омерзителен. Бесчеловечно». — Ты обещаешь, что не будешь больше пытаться сбежать, а я обещаю, что не трону дорогих тебе людей, — наконец говорит мужчина. По крайней мере, от этого ему не хочется вырвать себе сердце из груди и скормить собакам. Потому что оно прогнившее до последней клетки. — Я больше не буду! Клянусь! — заверяет его Джисон и всматривается блестящими глазами в чужие, мотая головой. Минхо поддерживает зрительный контакт ещё немного и откидывается на спинку дивана, устало прикрывая глаза. Хани продолжает сидеть на полу, не зная, что теперь ему делать и как двигаться. Лишь медленно опускает руки с колен другого и роняет голову вниз. Он влип. Но его будут искать.

***

— Минхо-хён, — вдруг звучит на всю площадку после съемок. О боже, зачем так орать? — Ты опять приперся так рано? — в чистом изумлении спрашивает Ли, хлопая глазками. — Да. Точнее… Сейчас не об этом ведь, хён, — фыркает Хван и подходит к стоящим у стены двум парням. Вокруг них снуют рабочие, совершенно не обращая внимания. Каждый занят своим делом. — Ладно, что ты хочешь от меня? — наигранно кривится Мин, подпирая стену. — Я вчера был у тебя! Где ты пропадал? Даже не перезвонил мне, — обиженно заявляет Хенджин и переводит взгляд на Сынмина, улыбаясь ему уголком губ. — Привет, Минни. — Да? — мужчина старается создать неподдельное удивление, чуть нахмурив брови. — Почему ты приходил? Я… А, я был у ветеринара, Дуни заболела, я ведь говорил вчера. — Оу… — младший распахнул глаза и округлил губы, удивляясь. — Поздно приехал, устал, не было сил перезванивать, прости, дружище, — Минхо легко толкает его в плечо и смотрит на Кима. Тот мило теребит свою папку и поджимает губы. — О, вы вчера ходили куда-нибудь, голубки? — хихикает Ли. — Эй, — наконец оживает самый младший. — Мы не голубки. Но да, мы ходили в кафе. — Хо-хо, времени не теряете, — мужчина с неким самодовольством вскидывает бровь, совсем безуспешно пытаясь скрыть свою гаденькую улыбочку. А вообще-то он рад, что эти двое потихоньку идут на контакт друг с другом. Они для Ли словно дети. — Кстати, Минни, — Хенджин заправляет светлый локон за ухо и на секунду смотрит на свои начищенные туфли. — Если у тебя есть время, то… мы можем снова… куда-то сходить. Вместе с Минхо-хёном, так ведь? Ли готов заржать в голос, смотря на этот спектакль, потому что он явно им не нужен, у Хенджина на лбу написано, что он рассчитывает только на Мина. — Я думаю, вам и вдвоём нормально, потому расскажите мне, как прошло ваше свидание, — Минхо смотрит со всей серьезностью и крепко держит Хенджина за плечи. — Доверяю моего любимого малышкинса тебе, Хван Хенджин! — Прекрати! — пищат оба в один голос, и Ли приходится быстро сбегать оттуда, чтобы не получить по ушам от любителя так делать Джина, даже несмотря на то, что он младше! — Пока-пока, — улыбается он, помахав им на прощание, ухватившись за свою сумку. Пора делать ноги. Дома ждет, возможно, сладко сопящий комочек, который сегодня ночью даже не брыкался, когда Минхо решил обнять его со спины. Скорее всего, он молчал из-за страха и своего обещания. Хотя, рэпер не обещал позволять делать с ним всё, что захочется, но… Мужчина всё так же заходит в супермаркет, купив продуктов и ведерко мороженого, чтобы порадовать Джисон-и, если он угадает со вкусом. Все люди, наверное, любят мороженое. Квартира в очередной раз встречает его тишиной, лишь Суни и Дори выбежали, чтобы поприветствовать хозяина. Пока они терлись о его ноги, Мин снял обувь и поставил на полку. «Он не сбежал, так ведь?» — наверное, этот вопрос Ли будет задавать себе каждый раз по возвращении домой. Словно по шаблону, он оставляет покупки на кухне и тихо идет в спальню, где утром оставил привязанного спящего Джисона. Сейчас почти десять утра, поэтому… он спит? Он просто спит лицом к стенке, обнимая вторую подушку, вероятно, приватизировав её на время, когда Минхо ушел утром. Где-то с кухни жалобно мяукнул Суни, намекая на то, что они все тут хотят есть, как бы, поэтому хозяину следует уделить им внимание. Как можно быстрее. Как можно больше. Иначе им придется разобрать пакеты с продуктами вместо него. Мужчина решает занять их едой, чтобы не мешались, пока он раздевается, поэтому сыплет корм в их миски, поглаживая каждого по голове. Вымывает руки после улицы и по пути в комнату снимает одежду, чтобы переодеться. Хочется присоединиться к младшему и хорошенько отоспаться. Обычно, он так и делает после работы. Ли тихо садится боком на кровать, согнув ногу, видя, как Джи немного ворочается и переворачивается на спину, продолжая крепко спать. Старший улыбается, смотря на милое личико, и медленно нависает над ним, рассматривая каждую родинку. Самая заметная — на левой щечке, и он не сдерживается, едва ощутимо целуя её. В сердце плещется тепло от того, что он может поцеловать его. Поцеловать в щеку или даже… Может? Он прекрасен. Разве Минхо может винить себя? «Абсолютно ничего не дает тебе права сделать это, пока он спит». «Заткнись». Мин легкими поцелуями покрывает его лицо, приближаясь телом немного ближе. Целовать его лицо, словно самый сильный наркотик, хочется ещё больше и больше. Старший кружит губами вокруг джисоновых, медленно решаясь коснуться их в мимолетном поцелуе. Дыхание спирает от осознания, что он целует спящего Хан Джисона, по которому текут тысячи фанаток. Но никому он не нравится так сильно, как ему. Так ведь? Поддавшись желанию, Минхо накрывает губы, облизнув поочередно верхнюю и нижнюю, теперь действительно целуя его. Он чувствует, как Хани выдыхает прямо ему в лицо, дернув рукой под ним. Влажно сомкнув губы на его верхней, Хо осторожно вплел пальцы в волосы, немного повернув чужую голову в сторону. Он такой красивый с влажными губами. И его шея… Погодите, его кадык напоминает форму сердечка. Минхо хлопает глазами на это, тихо усмехаясь. Он прекрасен. Наклоняется, оставляя влажные поцелуи на шее в области адамового яблока, лижет к ключицам, чувствуя, как Хан ворочается больше, пока в спящем состоянии цепляясь за футболку. Так сильно хочется оставить засос на видном месте… Минхо обдумывает это, продолжая просто вылизывать открытые ключицы, ведь парень под ним снова обнажен, как и требовал Ли. Хочется засосать его красивую кожу. «Ты стал задумываться над действием прежде, чем сделать? Ты ли это, прежний Минхо?» Ли присосался чуть ощутимее, но не настолько, чтобы оставить след. Цепляясь зубами за кожу на венке, поглаживая одной рукой талию. Мин не в состоянии остановить себя. Он словно перестал контролировать тело, прижимаясь больше и больше. Сони шумно вздыхает и мотает головой, вероятно, чтобы отогнать навязчивые прикосновения, полностью просыпаясь. — Мин…хо… нет, — хрипит он, слабо упираясь ладошками в грудь, не находя сил после сладкого сна. — Минхо. Младший заерзал активнее, распахнув глаза в испуге. Он принялся отталкивать от себя заведенного Ли, что прижимал его к кровати и пытался зацеловать его шею полностью, каждый миллиметр. О боже, нет. — Пожалуйста, Минхо, прекрати, — Джисон просит тонким голосом, не оставляя попыток отстраниться, когда Минхо захотел поцеловать его в губы, но, как обнаружилось ранее, мужчина довольно сильный. — Прошу тебя, не нужно! Джисон… плачет? Он звучит так, словно кричит в слезах, продолжая отбиваться от обнаглевшего похитителя. И Мин моментально отрезвляется, нависая над дрожащим телом и смотря в слезящиеся глаза. «Что ты наделал?» — Прошу, — повторяет Хани, пытаясь вжаться в подушки как можно сильнее, как можно дальше от парня. — Не нужно… Ли резко поднимается, присаживаясь на противоположный край кровати. Хан тут же натягивает одеяло по самый подбородок и жмется к стене, даже не смотря на старшего. Дышит тяжело, испуганно. В который раз? Второй тяжело вздыхает и роняет голову в ладони, зажмурившись. Блять. Что-то в этом моменте, в собственных ощущениях новое. Как минимум то, что он не стал продолжать, когда увидел, насколько боится Хан. — Я не должен был этого делать. Я сорвался, прости, — доносится до Сона, и он резко вдыхает, словно боялся до этого мгновения делать это. Простить? — Прошу, прости меня, я больше не буду так делать, — звучит совершенно по-детски и… Джи внезапно задумывается о том, что не думал, что Ли может себя так вести. Нет, речь не о приставаниях и домогательствах, здесь всё понятно, как божий день, вопрос был в том, когда это случится. Речь о том, что Минхо даже не попытался спихнуть вину на другого, мол «я не виноват, ты просто красивый» или что-то в этом роде. Не попытался отвертеться или сказать, что он не виноват. Он буквально понимает, что так действовать нельзя. А воровать людей можно, да? В голове Хана происходила мысленная борьба, взвешивая поведение Минхо на самых четких и достоверных весах. Если он понимает, что домогаться человека незаконно или просто… нельзя, то… «Есть ли у него шанс измениться?» — Я знаю, это очень тяжело, но прости… — в очередной раз повторяет Ли, наконец взглянув на младшего. — Ты… делал вещи и похуже, — робко произносит тот. Хо понимает. Понимает о чем речь. Но у него не было выбора, противостоя своему столь сильному желанию заиметь того, кого хотелось. Они продолжают сидеть на разных концах, думая каждый о своём. Никто не решался нарушить молчание или не знал, что делать дальше. Сделать вид, что ничего не было? Простить его? И вдруг довольно слышное урчание прерывает их слишком громкие размышления. — Это… это твой живот? — краешек губ Ли дергаются вверх, но он действует осторожно и тихо. Чтобы не тревожить и так ошарашенного младшего. Джисон прижимает руку в животу и дует губы. Это так смущающе. Минхо тянется, чтобы снять наручники и подает одежду. — Будешь кушать? Пожалуйста? Я привез продукты и… мороженое. Хан думает, что игнорировать старшего нет смысла, потому что в конце концов ему придется есть. И он ничего не может с этим сделать. Раз он уже попал сюда, в это логово, то просто нужно плыть по течению. Никто не говорит, что нужно прощать и забывать. Нужно выживать. Сони не спеша одевается, наконец чувствуя себя хоть на какой-то процент защищеннее, нежели без одежды. Конченая прихоть конченого психа. К ним вбегает Дори, потираясь о ноги Минхо. «Почему… почему у него целых три кота? Почему они его любят, если он буквально… ужасный?» — Сони, ты идешь? Я пока подготовлю, а ты можешь сходить в ванную, да? «Сони. Хани. Какой ты, блин, противоречивый самому себе». Младший кивает и опускает ноги на пол. Приятно чувствовать их не привязанными к кровати. Надо же, обычные люди так себя и чувствуют всегда — свободными. Хотя, если так подумать, слово свобода довольно многогранное и имеет много нюансов. Ты можешь быть свободным физически, но чувствовать себя замкнутым в четырех стенах, когда делаешь одно и то же изо дня в день, не так ли? Ты можешь быть свободным, но обязанности перед обществом, родными или собственной семьей связывают тебя крепче, чем эти цепи на наручниках. Свободен ли ты, если всё, что тебе приходится делать, это вставать, идти на работу, приходить домой и ложиться спать? Свободен ли ты, если не можешь выразить свои реальные мысли в лирике, которую пишешь сам. Когда тебя могут облить грязью за любое неправильно сказанное слово. Уж к таким людям у общества куда меньше претензий, чем должно быть. Их завтрак проходит более неловко, чем вчера, но Джи совсем не ожидает ничего. И не хочет. Зачем себя расстраивать надеждами на кого-то, если они не могут быть обоснованными? В одной книге говорится, что нельзя надеяться на человека в любом плане. Вероятно, это останется актуальным на века. Минхо хочет сказать хоть что-то. Хочет рассказать, как отправил на свидание своих друзей. Рассказать, как ему сегодня снова выщипывали брови, и что это даже очень больно. Хоть что-нибудь. Эта молчанка очень сильно нагнетает обстановку, и Ли совершенно не понимает, как её прервать? «Может быть, ты такой неумелый и нелюдимый и не нравишься людям». — Ты… ты в прошлый раз не рассказал, какие тебе нравятся фильмы, — в конце концов, Минхо попытался придумать нейтральный вопрос, чтобы задать его Хану. Тот негромко вздохнул и отправил очередной кимпаб в рот. — Ужастики смотрю. Иногда комедию. Аниме ещё, — звучит немного отстраненно. Минхо мычит «мм» и продолжает гонять еду по тарелке. Отлично поговорили. Интересно, как там у Сынмина с Хенджином? Они хоть не сидят молча друг с другом? Внезапно для Ли Джисон решает спросить тоже: — А ты что смотришь? Минхо принялся быстро вспоминать свои предпочтения, не упоминая, что на самом деле те сопливые дорамы он тоже может посмотреть. По настроению. — Боевики. Комедия тоже неплохо. Аниме… Я смотрел лишь «Унесенные призраками» и «Ходячий Замок Хаула». И то, не помню, когда это было. — «Ходячий Замок?» — внезапно глазки Хани загорелись, но он пытался максимально не выглядеть заинтересованным. — Я люблю это аниме. — Как ты давно смотрел его? — Ли позволяет себе слегка улыбнуться, и Хан принялся перебирать свои архивы в памяти. — Значит, последние несколько недель я аниме точно не смотрел никакое, — размышляет он вслух. — Последний месяц мы были довольно заняты, но фильмы я смотрел с хенами. Наверное, несколько месяцев точно прошло с последнего раза. Но я его столько раз видел, что, наверное, нам стоит… Он резко запнулся и замолчал, смотря выразительным взглядом на Хо. То, что он хотел сказать, должно умереть вместе с ним и никогда не произноситься дальше. — Нам стоит посмотреть что-то другое? — Минхо специально делает вид, будто не понимает запинки младшего и бросает кусочек овоща в рот. — Ты можешь выбрать, и мы вечером посмотрим. Когда я освобожусь. Или ты можешь сам посмотреть, в принципе… Минхо почувствовал легкую грусть, задаваясь вопросом, имеет ли он на это право? Это выбор Хана — смотреть одному или нет. Просто… Просто хотелось сделать это вместе с ним. — М-можно вечером посмотреть что-то, — соглашается младший, заставляя Ли широко улыбаться. После завтрака, плавно перетекающего в обед, Минхо прибрал на кухне и оставил Джисона играться с котами в гостиной, пока работал с ноутбуком, иногда поглядывая, как Суни топчется лапками на лежащем Хане, вызывая у него умиление. Мин думает, что это нужно снять на видео и записывает несколько секунд их возни на телефон. Звук сохраненного видео выдает мужчину с потрохами, и Хани поворачивается на этот звук, видя, как второй прячет телефон с виноватым видом. Первый лишь усмехается и продолжает играться. Вечером Минхо наспех соображает лапшу, переносит это всё на столик в гостиной и зовет Хана кушать. Тот долго листает аниме, аж пока Минхо не ворчит мол еда остынет, будет невкусной. Он наконец выбирает одно произведение Хаяо Миядзаки, Джисон включает и тут же принимается кушать, громко втягивая лапшу в рот, немного брызгая в стороны бульоном. — Джисон! — взвизгивает Минхо, дергая салфетку из пачки на столе, чтобы вытереть каплю у себя на руке. — Ой, прости, — Хан внезапно задорно смеется, вытирая рот по примеру. — Не разбрызгивай здесь, — хмыкает старший и успокаивается. Фильм долгий, два часа как минимум, но они не сдаются. После лапши спустя полчаса съели мороженое пополам, небольшую пачку соленого арахиса и выпили по банке пепси, наполнив желудки до отвала. Еще чуть-чуть и поплохело бы. Большинство времени они сидят молча, изредка хмыкая над фильмом или коротко улыбаясь. Коты окружили Минхо и задремали, громко мурлыкая. К концу, когда на экране появились титры, Сони вдруг зовет: — Мин…хо, — словно ему неловко называть парня по имени. — Да, Хани? — тут же отзывается тот. — Я тебе действительно нравлюсь? Минхо быстро моргает и сидит молча еще немного, прежде чем прочистить горло: — Да, я говорил. Ты мне нравишься. Почему ты… почему вдруг спросил? — Просто… — Джисон теперь понимает, какой тупой и бездумный вопрос задал. Не подумав о последствиях. Хотя, по сути, ничего не произошло. — Почему у тебя столько котов? — парень тут же переводит тему. Минхо немного пожевал губу, садясь удобнее на диване. — Двух я нашел на улице, не смог бросить. А одного забрал с приюта, в который жертвую деньги. Ему нужно было лечение, но я знаю, что в приютах обычно не беспокоятся о таком, — Ли подставил руку под голову, смотря на младшего. — Ого, — только и выдохнул Хан. Он был прав, личность Минхо слишком противоречива. — Ты даешь деньги кошачьему приюту? Может ты еще больницы спонсируешь или что-то в этом роде? Минхо по-доброму хмыкнул, немного улыбнувшись. — На самом деле… есть еще одно место, куда я отдаю свои деньги, поэтому не могу позволить себе роскошные апартаменты в центре города. И хотелось узнать, и не хотелось показывать большой заинтересованности. Сон лишь вопросительно посмотрел на мужчину, давая понять, что он его слушает. — Мой отец несколько лет находится в больнице на лечении в Таиланде. Так как у нас больше никого нет, то… я перевожу ему деньги каждый месяц. Сказать, что Джисон даже не мог подумать о таком, когда шутил про больницу, значит ничего не сказать. Ему вмиг стало неловко. Парень потер шею и отвел взгляд в сторону: — Оу, прости, я не знал… — Всё нормально, тебе не стоит сильно беспокоиться об этом. Я планирую заработать ещё, чтобы в конце концов продать эту квартиру и купить получше и поближе к центру. Тут окружение реально желает лучшего, — он криво улыбнулся и потянулся. — Я хотел тебя давно спросить о… тебе? — А что я? — удивился Хан, поерзав на своем месте. — Как давно ты открыл свой талант, например? Как давно влечение к музыке? Ты говорил, что учился в университете, какая специальность? — вопросы сыпались, словно мужчина держал в голове целый листок с прописанными темами. — Оу, талант, — неловко захихикал младший, садясь по-турецки, — не то, чтобы это талант… просто мне нравится то, что я делаю. — Стоп, стоп! Не говори при мне такого больше, иначе я защекочу тебя, — глаза Ли расширились от услышанного. — То есть ты зажигаешь на сцене, читаешь рэп так, словно вообще не нуждаешься в воздухе, пишешь такие крутые песни, а потом «ой, у меня нет никакого таланта»? Джисон расхохотался, прижимаясь к подлокотнику на другом конце дивана. — Эй, прекрати смущать меня, — Сони широко улыбался и прижимал ладони к щекам, пытаясь успокоиться. — Это была чистая правда, ты что, маленький мальчик, чтобы смущаться правды? — хитро спрашивает Ли, хватаясь за чужую голую ступню, начиная её щекотать, вызывая еще более дикий визг от рэпера, который стал брыкаться. Снова брыкаться. Но теперь не от страха, а от предательской щекотки. — Минхо, — смеется Сон, наконец вырвав свою ногу из его рук, — как я смогу ответить на вопросы, если ты мне не позволяешь? — Всё-всё, я весь во внимании, — Минхо выровнял спину, моментально приняв внимательный, слушающий вид. Джисон прочистил горло от длительного смеха и прижал к груди диванную подушку. Взглянув на старшего ещё раз, он слегка улыбнуся и принялся рассказывать: — Я с младшей школы любил бренчать на гитаре, а потом вдруг понял, что хотел бы читать так же быстро и круто, как айдолы с групп того времени. Я много уделял этому времени, что не нравилось родителям, ведь они хотели, чтобы я хорошо учился. — Не, ну это понятно. Все родители такие. — Да. Я знаю. Потом они меня отправили в университет, я выбрал психологию, но так никогда особо и не вникал в неё. Вроде интересно, но немного не моё. Для меня всё — это музыка, — воодушевленно сказал Хан. — Конечно-конечно, — закивал старший, улыбаясь. — А ты мне зачитаешь хоть одну вашу песню? Хан вдруг почувствовал грусть и тоску по своим хёнам. Домой хотелось по-прежнему. Он опустил глаза, рассматривая подушку и ковыряя пальчиком швы. — Потом? Как-нибудь… — робко отвечает он. — Хорошо, малыш, потом, когда захочешь сам, — легко согласился Ли, выключая телевизор. — А ты можешь… завтра… — Что? — Мин заинтересованно уставился на притихшего Сона, даже не догадываясь, что именно он может попросить. — Можешь мне дать какой-нибудь блокнот и ручку? Я соскучился по лирике, — парень глаза поднимает, чтобы посмотреть на реакцию. Хотя, чего бояться, ведь это такая мелочь. — Конечно. Конечно, Хани. Нужно прямо сейчас найти их, чтобы я не забыл утром. Вдруг ты проснешься раньше и тебе будет скучно. Он поднимается, чтобы пойти в комнату и поискать в столе, оставляя Джисона одного. Одного. Но он клялся не убегать.