А3 и 10x15: автор неизвестен

О Тэхёне

— Чимин, какого хрена? С утра и без того низкий голос Тэхёна вполне мог бы принадлежать пожилому курильщику со стажем минимум лет сорок, который по юности увлекался гроулом и скримом в металл-группе. — Я тоже рад тебя видеть, солнышко! У блондина лицо слишком бодрое и весёлое, бьёт по глазам своим сиянием ярче утреннего солнца и на нервы действует. Зарядить бы по нему чем-нибудь тяжёлым за то, что будит в такую рань, но Ким спросонья соображает туговато. Чимин этим, конечно, пользуется: в руках волшебным образом оказывается пакет с едой, а с тэхёновыми плечами здороваются коротким объятьем. И ретируются под возмущённое: — Ты знаешь сколько времени? — Ровно пять-двадцать-четыре! — Довольно скандирует нежданный гость, устроившись на стуле в небольшой кухоньке, и дарит невиннейшую улыбку во все тридцать два хмурому Тэхёну, вошедшему в комнату следом. — Я точнее швейцарских часов. — Не мог бы ты быть точнее швейцарских часов где-нибудь в Швейцарии? Так рано и с продуктами Пак мог заявится только по одной причине: у него закончилась ночная смена в круглосуточном магазине, где он подрабатывал, и, списав через кассу продукты с подходящим сроком годности, направился сразу в гости к Тэхёну. Хотя “в гости” — выражение давно уже изжившее себя в их крепкой дружбе, потому как Пак тусовался здесь иногда чаще, чем в собственном доме, выбирая между чересчур заботливым родителями и лучшим другом последнее. — Будешь выёбываться — хер тебе, а не кимпаб! — У Чимина есть полное право надуть от обиды пухлые губы. — Кимпаб? — В слипшихся глазах сверкает заинтересованный огонёк. — Овощной? — Овощной. Не веря своим собственным ушам, черноволосый ныряет в шуршащий пакет, вытаскивая оттуда пару пачек лапши быстрого приготовления, медовые булочки и свое любимое блюдо — рисовый ролл с овощной начинкой, кимпаб. От одного вида вкуснятины живот урчит жутко. Всё ещё непроснувшийся, но теперь и голодный, хозяин жилища лезет в шкафчик за кастрюлькой, чтобы наполнить ее водой. — "Спасибо большое, Чимин-щи, ты мой самый лучший друг, не знаю чтобы я без тебя делал!" — Причитает светловолосый. — "Если бы не такой внимательный, сексуальный, очаровательный, заботливый, милый, трудолюбивый, добрый…" — Скромный, — подсказывает Тэхён, стараясь каким-то волшебным образом не пролить всю воду на пол и поставить посуду на огонь. — Вот именно! — Соглашаются с ним, пропуская очевидный сарказм мимо ушей. — Короче, если бы не богоподобный я, помер бы ты с голоду! Ким не спорит, потому что это бесполезно и потому что это правда: с лучшим другом ему повезло сильно, с Чимином они знакомы с младшей школы и с тех пор были вместе не разлей вода. Оба понимали друг друга с полуслова, подшучивали (это обязательно!), но, что самое нужное, — в любых счастливых и грустных моментах жизни поддерживали друг друга. Нет, не так. Они были друг для друга самыми близкими людьми. — Как прошла смена? — На стол приземляются два ароматных кофе, списанные кимпабы и липкие булочки, от которых аппетитно пахнет сладостью. Искренность в каждом слове. Чистосердечность. Тэхён всегда учился у Чимина этому поразительному и редкому в современном времени таланту не бояться быть собой. Пак всегда яркий в характере и внешности, громкий, его всегда очень много. До встречи с Тэхёном жизнь этого сияющего молодого человека состояла из “нельзя” и “нужно”, из блондина с особым старанием пытались слепить кого-то ещё. Ценность скромности, которую так усердно привить желали, слишком преувеличена. Любой идеал — фантастичнее вымысла. — Да нормально. — Маленькие пальчики хватают медовую выпечку и беспощадно макают кусок булки в кофе, после чего отправляя её в рот. Сладковатый вкус сдобы смешивается с горечью напитка и получается потрясающе вкусно. — Не считая парочки алкашни, которые подрались за бутылку соджу в зале, разбив при этом еще пять штук. А так прошло спокойно. Это ещё ничего! Вот на Чхусок можно сразу на сосисках у мясного вешаться! О своей ориентации Пак рассказал ему в туалете старшей школы. Они стояли, заперевшись в кабинке, обнимались и оба горько плакали, Чимин — потому что больше всего на свете боялся потерять своего единственного, дорогого сердцу, друга; Тэхён — потому что знал, как тяжело далось такое признание светловолосому и как страшно ему было решиться. Чимин боялся быть другим для Тэхёна, совсем не таким, каким себе его рисовал друг. Не оправдать его ожиданий. На весь остальной мир Паку с высокой колокольни. А юноша его понял. Как всегда. Принял его настоящим вместе с вагоном недостатков и тележкой отклонений от нормы. Это было так драгоценно. Такая зажигалочка, как Чимин, никогда не вписывается в принятые рамки, он далеко за их пределами. Словно о чём-то вспомнив, Чимин хлопает себя по лбу рукой и тут же морщиться, потому что пальцы медовые клеятся к коже и волосам. В поисках полотенец испачкавшийся гость натыкается на бумажные, и единственное, что делают салфетки — прилипают к маленькой ладони. Попытки всё исправить оставляют после себя белые ворсистые кусочки, избавится от которых теперь можно только водой и мылом. — У тебя какие новости, плейбой? Как прошло свидание? Сухая лапша выпала из рук прямо в закипевшую кастрюлю, расплескав кипяток, и Тэхёну пришлось отпрыгнуть, чтобы не обжечься. — Какое свидание? Светловолосый хитрец, аки чеширский кот с зубастой улыбкой в форме луны, сверлит растерянного Кима взглядом и языком цокает, мол “ой, ну не придуривайся, ты знаешь о чем я”. — Как мы покраснели… — Обескураженный Тэхён отворачивается, притворяясь, что помешать лапшу, а на деле прячется от этого паразита, заглядывающего прямо под кожу (Чимин и так всё знает). — Я про Чонгука, конечно. Как погуляли? — Да нормально, — в ночной рубашке едва видно, как юноша небрежно дёргает плечами, — прогулялись, сделали несколько фото ночного Сеула. Было… Хорошо. Если бы только Тэхён не стоял спиной к собеседнику, то обязательно бы поймал эту мимолетную тень, которая полупрозрачной вуалью легла на лицо Чимина. Даже в свете оранжевых лучей, пробивающихся сквозь небольшое окно, лицо гостя выглядит очень серым. Бесцветным. Кислым. Только что вымытые руки сами по себе в кулаки сжимаются. Благо гаснет блондин всего лишь на несколько мгновений, совсем бесследно восстает из пепла и продолжает освещать тэхёновское утро собой вместе с ранним солнышком. — Ясно. Может быть поэтому Чонгук раздражает Пака до безумия? Он вписывается в стандарты. Чон так обворожительно смущается при посторонних, что мимиметр зашкаливает. Он очень красивый. И он тааак нравится Тэхёну. От глубоких блюд, которые приносит Ким, идут облака пара и пленительно пахнет специями. Отваренная ровно шесть минут лапша залита чёрным соусом, что готовый шел прямо в пачке, и оставалось только перемешать. — Тэхён-и, — такое милое обращение не предполагает ничего хорошего, — скажи, чисто теоретически. Если бы тебе нравился Чонгук-и, ты бы с ним замутил? И без того долго соображающий и сонный фотограф, кажется, повисает. Хорошо, что в этот момент парень ничего не пил, иначе закашлялся бы от такого прямого вопроса в лоб. Почти выстрел в голову с летальным исходом от игрока по имени "Пак Чимин". Надо что-то ответить. Желательно нейтральное и толерантное, чтобы друг больше не приставал с этой темой. — Если бы (с ударением на "если") мне нравился Чонгук, то да, я бы с ним замутил. — Рассуждает он вслух, доставая рисовый ролл из индивидуальной упаковки, чтобы есть его вприкуску. Усмешка. — Но пока единственный мужчина, которому я бы дал, — это "неизвестный автор". Слышите звук? Это челюсть Чимина пробивает пол. В этот момент, видя растерянный дружеский взгляд, Тэхён очень доволен собой. Честно говоря, он даже предположить не мог как сильно гость озадачится, что будет сидеть минуту с раскрытым ртом и огромным спектром эмоций на лице от сильного потрясения до… испуга? Или Киму кажется? Глупости какие, привидится же. Чимин совершенно не такой, его до изумления довести по сложности как забраться на Эверест или найти философский камень. И с чего бы шокироваться от этой шутки невинной? Точно показалось. Определено. Хриплый голос добавляет: — Но я вряд ли его встречу, так что, увы, придётся остаться натуралом. Тэхён смеётся. Но Чимину не очень смешно, он ведёт себя странно, словно призрака перед собой увидел. Немое удивление с трудом сходит с лица, обращаясь уже знакомой ухмылочкой, такой свойственной Паку. — Ну почему же. Может и увидишь когда-нибудь. — Горячая и сочная лапша отрезвляет и немного успокаивает; она обжигает язык, есть её совершенно неудобно, весь рот остается заляпанным в соусе. — Какие планы на пятницу? Губы Тэхёна тоже грязные, он откусывает овощной кимпаб, и начинка хрустит. Громкий причмокивающий звук, символизирующий отличный завтрак, сопровождает долгожданную трапезу. — Буду отдыхать дома ("с Чонгуком" остается неозвученным). — С Чонгуком. — Догадывается Чимин. — Поня-я-ятно. Рекомендую с вишней. — Что? — Смазку. Ты же любишь вишню. — Быстро тараторит блондин, пожимая плечами, мол рассказывает такие элементарные вещи, и с каждым словом глаза Кима увеличиваются в геометрической прогрессии. — И не забудь резинки, хотя бы ультратонкие — здоровье превыше всего, но так хотя бы ощущения сохранишь! Потому что даже в зад… — Фу, Чимин, мы же едим! — В плечо рассказчика прилетает предупреждающий кулак. — Нахер иди! — Тэхён-и, ты такими предложениями не раскидывайся, вдруг я не захочу тебя какому-то Чонгуку отдавать! Правда не знаю кто из нас под кого ляжет, мы оба с характером… — О Боже, прекрати пожалуйста! — Восклицает побагровевший от такой неожиданной интимности, как варёный рак, Тэхён, и прячет лицо руками, вжимаясь спиной глубже в стул в надежде исчезнуть из разговора. Сейчас бы очень пригодился плащ-невидимка или билет в уже упомянутую ранее Швейцарию. Неловко до жути то ли от того, что свои угрозы Чимин и правда может воплотить в реальность, то ли от того, что воображение категорически отказывается это представлять. При всём желании Пак никак не воспринимается объектом эротических фантазий. Даже вон к Чонгуку, например, испытываешь больше сексуального влечения, чем к лучшему другу, который годами проверен и ближе к родному брату, чем к любовнику. На интересных мыслях ловишь себя, Ким. Давай, попробуй спихнуть это на крепкие чоновские бедра или на пошлые шуточки Чимина. Гость, который, казалось бы, готов был продолжить разговор на пикантную тему, печально восклицает: — Да чё такого, всё естественно! Не переживай, Тэхён-и, я просто пошутил по-дружески. Но ты так миленько краснеешь. — По-дружески ты сегодня поспишь на диване, голубок. — Недовольный возглас прилетает со стороны Тэхёна, который рисовым роллом очень хочет выскрести из опустевшей тарелки остатки соуса вкусного. — Но у тебя же… Нет дивана… — Вот именно! — Пальцем указательным несколько раз себя в висок тычет с ухмылкой, аля задумайся над этим в следующий раз, когда юморить вздумаешь. Они шутили и плотно завтракали под звонкое пение птичек на деревьях у окон многоэтажки. Вот-вот они расправятся с едой и отправятся досыпать необходимые организму часы для восстановления. У них всё хорошо. Вот же. Тогда почему на душе так кошки скребутся? — Тэхён, ты же знаешь, что напоминаешь тихий тип латентных гомосексуалистов? Они частенько нервничают при упоминании подобных тем для разговора. Ведут себя тише воды и ниже травы, но про себя думают “да не, я не такой”. А сколько оправданий придумывают своим слюням во рту, ой, не счесть! — Зевает Чимин, вставая со стула и потягиваясь, как ленивый котенок, пока сонный друг домывает тарелки и ставит их на место в навесном шкафу. — Но, в любом случае, тебе следует узнать Чонгука получше. Ким вздыхает. Проглатывает услышанное. Отфильтровывает. И спрашивает только: — Что такое латентный? (вряд ли что-то хорошее) — Скрытый. — Вот как. — Потенциальный. — Не унимается Чимин. — Ясно. — Внешне не проявляющийся… — Я понял, спасибо. И за завтрак тоже. — Мокрые руки спешат вытереть влагу об полотенце, а способность Ким Тэхёна "смена темы" — достичь максимального уровня. — Спать пошли. Так и быть, смилуюсь над тобой и пущу в свое драгоценное и единственное ложе! Утягивая светловолосую сопротивляющуюся голову в спальню и, по совместительству, гостиную, Тэ слишком задумывается. И чего Чимина черт дёрнул на такие откровенные темы с самого утра завести разговор? Чего привязался? Проблема в том, что себе самому на такие вопросы сложные ответа дать не получится будучи в добром здравии, светлом уме и трезвой памяти. Не только физическая усталость ломит кости во всем теле: Ким чувствует, что попал в виртуальный мираж художника, имя которого он даже не знает, но тот с самого начала привязал тонкой нитью к себе Тэхёна; а теперь в эту воображаемую картину мира, где были только “автор” и сам юноша, беспардонно пытается втиснуться некто по имени Чон Чонгук. И этот водоворот мужчин кружит, не давая возможности отдышаться и перевести дух. Под боком слышится недовольное чиминовское: "мне надо в душ", “дай переодеться” и он выныривает из хватки, чтобы убежать в ванную, смыть с себя остатки работы и облачиться в домашнее (на случай утренних смен здесь всегда есть вещи Пака) прежде, чем лечь в чистую кровать. Тэхёну на его месте было бы всё равно, он слишком измотан: плюхается на такую желанную сейчас постель, тонет щекой в одеяле и чувствует себя самым счастливым человеком. Под особенно мягкой в этот момент подушкой нащупывается телефон, к которому Ким не прикасался со вчерашнего вечера. Стоит пальцам утончённым за него взяться, экран мигает и оповещает: автор неизвестен отправил вам сообщения. … Что? Стоп. Тэхён моргает на случай если ему почудилось. И ещё раз для закрепления. Строчка с уведомлением на месте и никуда исчезать не собирается. Блять, это что? Откуда это? Сколько он спал? Или это сам юноша барахлит и у него галлюцинации на фоне недосыпа? Даже если да, то надо разблокировать телефон как можно скорее и нажать на чат, в котором впервые за долгих три года появилась запись, которую отправил не Тэхён. Сердце бьётся где-то со скоростью миллион ударов в секунду и не ясно только как фотограф вообще ещё живой. Представьте, что вам написал ваш кумир. Кажется, будто ты за секунду оказался на вершине Бурдж-Халифа или полетел в космос — ощущение нереальности или тайного сна, который одним утром удивительным стал явью. От подобного любой поклонник ментально покинет собственное тело. И такой большой текст, ах… автор неизвестен: анненхасейо, мой дорогой друг (надеюсь ты не против что я тебя так называю?). автор неизвестен: первое, что я должен и очень хочу тебе написать — огромное спасибо за поддержку, которую ты оказывал мне с первых шагов. для любого человека, который стоит на распутье своей творческой жизни и боится начать, очень важна вера. “ты молодец” и “у тебя все получится” — вот настоящие двигатели прогресса, которые ты безвозмездно отдавал мне все эти годы. иногда у меня получалось ответить взаимностью, иногда, особенно в последний год, когда аудитория выросла, — нет. и это очень тревожило. пожалуйста, не думай, что я зазнался, это не так (я надеюсь), и внутри моей памяти свежи воспоминания каждого комментария даже под очень посредственными картинами. автор неизвестен: во-вторых, тот факт, что ты фотографируешь места, которые появляются в моем творчестве, меня сильно смущает и одновременно очень льстит. я вижу каждую отметку с моим профилем и читаю каждый пост с упоминанием меня. особенно такие длинные сообщения, как твоё: в нем чувствуется душевность, которая передаётся даже через телефон, когда человек под безостановочным потоком вдохновения пишет текст. ты же живешь в Сеуле, да? может коварная злодейка-судьба смилуется и нам удастся когда-то встретиться. автор неизвестен: так что большое спасибо тебе за всё, vante. я очень давно хотел это написать. Время где-то после шести утра. В спину сопит моментально вырубившийся Чимин, с работы уставший. Во сне он не постеснялся закинуть ногу на своего друга, посчитав, что его товарищу объятья будут не лишним. Ужасно прав сам того не зная. Тэхён лежал с застывшим от удивления лицом, как мраморная статуя, не шевелился и почти не дышал. Единственное, что он делал — читал это длинное многобуквенное сообщение, пытался распробовать каждую буковку и знак препинания, наслаждался им. Доходил до конечной точки, а потом снова возвращал диалог в начало, чтобы перечитать еще один раз. Очень жаль, что редким даром фотографической памяти Ким не обладает, иначе запомнил бы слово в слово. А он очень хотел его запомнить. "мой дорогой друг… " Ощущение трепетное, где-то между зареветь навзрыд и прыгать до потолка. Где-то между жизнью и смертью. Большая такая амплитуда разных эмоций. Поэтому мозг Кима заклинивает, откровенно лагает и не выдает вообще ничего. Словно тэхёновский организм самозащищается от переизбытка чувств, отрицает возможность происходящего наяву и замораживает юношу шоком с перевесом к радости. Не верится до сих пор. Так не бывает. И засыпать как-то страшно. Вдруг, стоит только поклоннику отпустить телефон из рук, аккаунт по имени “неизвестный автор” захочет изменить сообщение или вообще отменит отправку? Не пойдет, это виртуальное письмо с благодарностью слишком драгоценно для Тэ, поэтому тот впопыхах скринит открытый чат как вещественное доказательство, что он не тронулся головой и не обезумел. “нам удастся когда-то встретиться” Это сообщение. Оно сделало Тэхёна таким счастливым и усложнило ситуацию в десятки раз. Пожалуй, лучше не отвечать. В грудной клетке болезненно ёкает и дышать становится трудно. Возможно, учащённое дыхание — результат того, что Чимин навалился на него почти всем телом, а руками на чужой шее делает почти захват с удушением. Возможно, дело в Чоне Чонгуке, которого он сам же (кто за язык тянул) пригласил к себе, а эта мерзавец, по красоте не уступающий олимпийскому богу, согласился на предложение. Но, скорее всего, проблема в самом Ким Тэхёне и в его безудержном желании создавать в голове сюжет с незнакомым художником, который никогда-никогда не сбудется. Здравствуйте, я — Ким Тэхён, и я — хронический проблемаголик. Человек сам по себе пустой, потому изобретающий приключения для своей пятой точки из ничего, зато самостоятельный. Истинная любовь в книгах и дорамах — она идеализированная, возвышенная до невозможности, очень понятная для зрителя и самих персонажей. Все знают, что герои созданы друг для друга. Мимолетная искра проскакивает между потенциальной парой с самой первой встречи, а начало отношений — всего лишь вопрос времени. “Как же быть?” — звучит в голове так громко, что даже Чимин может услышать во сне. Темноволосый накрывает их одеялом, чтобы беспокойный сон друга выровнялся и он случайно не проснулся от утренней прохлады. Сам он теперь вряд ли уснёт. Чон, всё-таки, не предел его мечтаний, раз голова Тэхёна переполнена беспокойствами и сомнениями. Они с Чонгуком вряд ли созданы друг для друга. Наверное.