Если коротко (18+)

Конечно, они были друзьями. Обычная история, о чём говорить? Когда в детском саду к новенькому Юнги, одиноко сидящему в углу с книжкой и увлечённо рассматривающему картинки, подбежал главный задира группы и вырвал эту книгу, а потом кинул её в строну и с радостными воплями ускакал, Намджун, который за всем этим наблюдал, с удивлением понял, что Юнги не собирается реветь или жаловаться воспитателям. Он просто поднял книгу, отряхнул её и снова сел рассматривать. Намджун подошёл к нему, чтобы выяснить, что там было, в этой книге. Юнги поднял на него светло-карие глаза, прячущиеся в тени длинных ресниц, и спокойно спросил, протягивая книгу: — Тоже заберёшь? На, только не бросай. Она может порваться. А здесь картинки красивые. Намджун присел рядом и деловито попросил: — Покажи. Вот где-то с этого времени они везде рядом. В младшей и средней школе на уроках сидели за одной партой или за соседними. На переменах — плечом к плечу защищали право Юнги на мятного цвета волосы и яркий жёлтый шарф под форменной рубашкой. В столовой ели одно и то же, вызывая неизменные насмешки остальных в их компании. Перешли в старшую школу — вместе выбрали одни и те же факультативы и пошли в музыкальный клуб, чтобы вместе рэповать. Юнги был спокойнее и ленивее. Намджун — увереннее и заинтересованнее в жизни. Но друг без друга им было тошно. И когда Юнги поехал в лагерь после первого класса старшей школы, куда его усылали заботливые родители на пол-лета, то звонил Намджуну оттуда каждый день и зло, едва сдерживая невозможные слёзы, звал его приехать. А как Намджун приедет? — Я не знаю как, Джун, но если не приедешь, я здесь сдохну от тоски. Ни одной нормальной рожи, все какие-то дебильно-жизнерадостные. И вставать в семь. На зарядку, мать её, представляешь? Меня — на зарядку! Намджун утешал. А потом уговорил отца поехать на Чеджу, где был лагерь Юнги, пообещав оставшиеся пол-лета помогать матери на огороде и самому отцу в гараже — выбил таким образом три дня. Они договорились забрать Юнги из лагеря на эти три дня, заручившись согласием родителей друга, с которыми семья Намджуна уже, естественно, была хорошо знакома. Вот тогда, на выходе из этого чёртового лагеря, Юнги впервые его и обнял. Эти объятия… Лучше бы их не было. Юнги так прижался, так отчаянно задышал Намджуну в шею, что тот растерялся и сжал друга, видимо, чуть сильнее, чем надо было. Потому что Юнги пискнул и замер, упираясь животом в то, чего не должно было бы быть. Слава богу, отец Намджуна, засмеявшись, обнял их обоих за плечи и, потрепав по макушкам, потащил к машине, восхищаясь их теплой и верной… дружбой. И длинная футболка Намджуна пришлась как нельзя кстати. Эти три дня были шикарными. Юнги смеялся не переставая, не покрывая своих розовых дёсен. Он так рассказывал о лагере, что отец Намджуна вечером третьего дня пообещал отправить туда сына в следующем году. — Ну, спасибо, друг, — возмутился Намджун, укоризненно глядя на коварно сияющие глаза Юнги. Такие красивые… такие… такие… — А почему я должен один страдать? — прошепелявил Юнги и показал Намджуну язык. — Меня тоже сюда теперь каждый год посылать будут. Настоящие друзья страдают вместе! Друзья. Конечно, они были друзьями, о чём говорить? Поэтому когда той ночью в гостиничном номере, куда отец их благополучно поселил вместе, Юнги быстро забрался под одеяло Намджуна, тот испугался. — Ты чего? — спросил он, широко открывая глаза. — Ты зачем? — Хочу кое-что проверить, — ответил Юнги и повалил его на спину, впиваясь в губы. Дружба… Ага.