Если коротко (18+)

Смотреть, как от твоего прямого вопроса высокомерное выражение на лице «звезды» смывается ливнем краски, — особое удовольствие. Жаль? Нет, нисколько. Соглашаясь на интервью с Чон Хосоком, имеющим репутацию самого острого и безжалостного ведущего программы «Вечер со звездой» на К-TV, Ким Тэхён должен был осознавать последствия. На расспросах о планах, домашних питомцах и счастливом детстве хорошее интервью не построишь. А вот вопросы о переходе в другую компанию, втайне готовящемся менеджерами айдола, о погибшем фанате, растоптанном толпой возбуждённых школьниц перед гостиницей, куда Тэхёна привезли перед концертом в Инчхоне, о двоюродном брате-наркомане… Вот это уровень. Чон всегда был безжалостен, потому что именно репутация в его мире делает всё. Его ненавидели и боготворили. Его ставили в пример и боялись до дрожи. Его программы всегда были верхом профессионализма и имели самые высокие рейтинги. К нему приглашали только самых-самых. И он никогда не встречался со звездой до эфира. Вопросы обговаривали заранее, но так хитро, что всегда оставалось место для манёвра. Этот манёвр всегда и играл. И наплевать было на звезду: её пиарят, пусть радуется. Хосок оставался твёрд, спокоен, непоколебим. Так и должно было быть всегда. Но судьба — редкостная сука. Чон просто пришёл в здание К-TV на час раньше — не рассчитал время после встречи с издателями своей будущей книги. И просто заглянул в репетиционную, чего сроду не делал. Но оттуда звучал такой голос… мягкий, низкий, таинственный… Чона бархатом завернуло и окунуло в тёплое море от него. И он пошёл, идиот. Как крыса на зов дудочки. В репетиционной на подоконнике сидел Ким Тэхён. Его голова была запрокинута, а глаза закрыты. И никого рядом. Он пел негромко, для себя, явно не рассчитывая ни на публику, ни на оценку. Пел на японском, с которым у Хосока была напряжёнка, но явно что-то грустное. Хосок слушал, привалившись к косяку, и в какой-то момент ему тоже захотелось закрыть глаза. Но он не мог. Лицо Тэхёна… Его ресницы, его губы. Его шея и руки… Хосок не мог от этого всего оторваться. Весь образ этого парня так органично сплетался с песней, которую он пел, что не запечатлеть всю картину хотя бы в памяти — раз уж Чон не умеет ни рисовать, ни фотографировать особо — было бы преступлением против прекрасного. О том, что тогда Хосок его подслушал и подсмотрел за ним, Тэхён узнал гораздо позже, после одной из их жарких ночей, когда жажда тела удовлетворена и приходит пора откровений души. — Мм… Это поэтому ты меня тогда на интервью отодрал как последнюю сучку? — обиженно тянет Тэхён, отталкивая крепкие руки Чона. — Мог бы быть и помягче тогда со мной, тоже мне — влюбился он. — Это интервью принесло тебе столько популярности, что ты стал зарабатывать в полтора раза больше! — возмутился Хосок, силой притягивая его обратно. — Ты заставил меня зарыдать! — О, боже, а то ты не знаешь, как у нас любят тех, кто может вот так искренне-искренне заплакать на камеру! Иди ко мне, чувствительный ты мой… Отодрал, как сучку, говоришь… Хмм… Звучит соблазнительно.