Если коротко (18+)

— Погуляет и вернётся, — авторитетно сказал Юнги и громко втянул в рот огромный пучок лапши, прожевал, глядя на растерянное лицо Сокджина, и добавил: — Да кому он такой долбанутый нахер нужен? — Мне? — спросил тот. — Вот, разве что такому же долбанутому — тебе. — А ты бы простил Чимина? Ну, если бы он вот так — вернулся? — Джин-хён, солнце ты моё! — Юнги посмотрел на Кима, как на душевнобольного, с состраданием, и терпеливо объяснил: — Оттуда, где бы Чимин оказался, поступи он так, как твой Тэхён, не возвращаются. Это невозможно. Физически, понимаешь? — Ты не простил бы? — кивнул, поняв, Сокджин. — Нет. — А я, значит, прощу? Юнги сочувственно покачал головой и мягко ответил: — Ну, раз ты спрашиваешь… Да, хён, ты простишь. И не спрашивай почему. Юнджуна не простил — так сам же год ходил больной-пребольной. Тебе хуже было, чем этому мудаку, я помню. И второго раза ты не выдержишь. Потому что ты — это ты. Ты просто лучшее, что может случиться с ним в этой жизни. Это я тебе, как прямая твоя противоположность, официально заявляю. И этот долбоклюв это однажды поймёт. И я страстно хотел бы, чтобы было поздно, чтобы ты к этому моменту уже послал его на такой далёкий хер, что он бы и дорогу-то обратную не нашёл. Но этого не будет. К сожалению. Сокджин поправил очки и растерянно посмотрел в свою тарелку, где уже ничего не было, хотя он не съел ни лапшинки. Юнги облизнулся и облизнул палочки. — И готовишь ты потрясающе, хён, — абсолютно не смущаясь, доверительно сказал он. — Я пойду. Меня Чимин ждёт. Мы сегодня «Аватар» хотели пересмотреть. Пойдём к нам? — неожиданно предложил он. — Там Чимин пиццу заказал. И мороженое купил. И пиво. — Чего тогда ты у меня весь рамён сожрал? — недовольно спросил Джин, не сильно, впрочем, сердясь. — Ты ж сам предложил? — удивился Юнги. — Я от еды принципиально не отказываюсь. Пойдём, хён, а? Ты такой какой-то… Не хочу, чтобы ты один остался. Сокджин прислушался к себе. Сердце ныло. Болело уже три дня — с того момента, как он понял, что Тэхён не придёт ночевать. С того момента, когда увидел, что пропущенных от него у Тэхёна уже десять, а он был в Твиттере, но так и не написал Джину. Тоскливая муть бултыхалась у него в душе, периодически заставляя болезненно постанывать от тошноты. Надо было отвлечься. Надо. — Хорошо, я сейчас, — сказал он. — Посуду помой пока. Я соберусь. И, не слушая ворчание Юнги по поводу того, что напрягать дорогих гостей — это минус к карме, скрылся в комнате. Он собрался быстро. Юнги домывал последнюю тарелку, когда Джин появился в дверях кухни. — Пошли? Они обулись, обсуждая возможности сочетания пива с мороженым, и Юнги открыл дверь. Тэхён сидел, привалившись спиной к стене около этой самой двери. Он поднял глаза на вышедшего с улыбкой Сокджина и подался вперёд, что-то желая сказать. Джин застыл, растерянно моргая, не в силах отвести глаз от расцвеченного кровоподтёками лица Тэхёна и его разбитых губ. За спиной у него вздохнул Юнги. — Ну, видимо, не судьба, — сказал он и, кряхтя, пошёл по лестнице вниз пешком. Тэхён и Джин смотрели друг на друга и молчали. — Юнджун? — коротко спросил Джин. Тэхён кивнул и криво усмехнулся: — Просил не быть таким настойчивым с тобой. Вежливо, сука, просил. Без переломов. — Телефон? — Забрал сразу. Покопался при мне, а потом выбросил куда-то. Так ты пустишь? Джин подал руку, а когда Тэхён тяжело поднялся, осторожно притянул его к себе. — Я люблю тебя, слышишь? — прошептал Тэхён. — Я буду только с тобой, поверь, — ответили ему. — Только с тобой.