Если коротко (18+)

Он видел его разным. Пухлым малышом, который яростно сосёт палец и рассматривает висящие над ним яркие пластиковые игрушки. Слюни текут у него по подбородку, и Джин мягко ограждает его крыльями от ветра, чтобы не сохли его мягкие губки. Вредным хулиганистым подростком, который лихо сворачивает на скейте за угол и натыкается на компанию своего соперника в борьбе за сердце юной белокурой нимфы из параллельного класса. И Джин тяжело вздыхает, потому что знает, что пока эти два петуха дерутся здесь за её внимание, она разрешает лапать себя старшекласснику на вечеринке, куда её и пригласили именно с этой целью. А потом щелчком пальцев Джин включает сигнализацию на машине, припаркованной около тупика, в котором почти без сознания лежит его подопечный. Это привлекает внимание проезжающего мимо полицейского патруля. А пока два копа пытаются всё понять и идут на свет включённого Джином на телефоне мальчишки фонарика, сам он греет его пальцы лёгким ветерком своего эфемерного дыхания. Он видел его взволнованным старшеклассником, который судорожно запихивает в карманы парадного костюма, купленного мамой специально к итоговому экзамену, шпаргалки. Он писал их всю ночь, вместо того чтобы нормально лечь и выспаться. И поэтому рассеян и главную — ту, которая ему должна точно помочь, — оставляет прямо посреди стола. И Джин, естественно, против шпор, но… он резким движением крыльев распахивает окно, и ветер несёт забытую шпору прямо к ногам растерянно обернувшегося на звук юноши. Он помнит его задумчивым студентом, который сидит с книгой в руках, но мысли его далеки сейчас от теоретической физики. Или вот — его подопечный стоит в задумчивости, опёршись на перила моста. Он думает о своём будущем, о том, что, возможно, сделал неправильный выбор: надо было идти не на физмат, куда запихнули его родители, а как и хотел — по музыке, которую обожает, но пока боится выразить свою любовь в чём-то более серьёзном, чем пение в маленькой студии, где подрабатывает помощником звукаря. И Джин, тяжело вздохнув, толкает его на камень, запнувшись о который он утыкается носом в столб, прямо в красочное объявление о конкурсе талантов, проводимом одной известной студией. Приглашаются все желающие, пол, возраст, вес и ориентация не важны. Как и наличие музыкального образования. Он видел его счастливым артистом, который, после оглушительного успеха на только что закончившемся небольшом, пробном выступлении в клубе у общего знакомого, сидит, развалясь на диване, на втором этаже этого клуба вместе с музыкантами своей группы, обнимает гитариста и произносит, поднимая стакан с виски: — За будущее, мужики! За наше звёздное будущее! И пьёт до дна. А потом тянется за ещё одной стопкой. И ещё за одной. И ещё… Джин закатывает глаза и толкает его под локоть. Содержимое стопки выливается ему на грудь, а музыканты смеются: — Так, больше Кролику не наливать. Он только продукт переводит. И, не слушая возмущённых возражений парня, вызывают ему такси. А Джин провожает его до подъезда и, когда он, бурча что-то про месть друзьям, ищет ключи, прикрывает крыльями, от проходящих мимо агрессивных подростков, которым не хватило на сигареты и соджу, и они ищут прохожего попугливее, чтобы разжиться баблом. Незадачливого полупьяного музыканта, который никак не может попасть ключом по домофону, они не видят в упор и проходят мимо. Он видел его разным… А теперь видит впервые по-настоящему полюбившим. С первого взгляда. И понимает, что это конец. — Ким Тэхён, — широко улыбается его подопечному парень, которого тот сбил на велосипеде, когда спешил на репетицию в студию. — Всё нормально, просто колено поцарапал, не переживай! — И поднимается, опираясь на протянутую ему руку. — Чон Чонгук, — представляется подопечный Джина. — Прости меня! Прости, прости! Я торопился, я был невнимателен! Я что угодно для тебя сделаю, но сначала давай в больницу? У тебя кровь!.. — Не стоит, — машет рукой Тэхён, — не глупи! Я же сам вылетел тебе под колёса, я тоже спешу. Спешил… — Я могу подвезти! — с готовностью предлагает Чонгук.  — Боюсь, что я лишил тебя на ближайшее время транспорта, — с сомнением говорит Ким, оглядывая сломанную педаль и выкрученный руль велосипеда. — Я на такси имел в виду! — Тогда домой. Куда я в таком виде… Меня точно не примут ни на какую работу! Перезвоню, попробую перенести, — решается Тэхён. — Я подвезу, хорошо? — умоляюще смотрит Чонгук. — Помогу добраться! Ты же хромаешь! — Ну… если ты так хочешь, — нерешительно говорит Тэхён. — А я намекал, что надо хату прибрать! — раздаётся рядом с Джином густой приятный голос. — Но сегодня он был на редкость тормознутым. Джин поворачивается и видит высоченного ангела с серебристо-серыми, блестящими крыльями. Он переводит взгляд с Ким Тэхёна на Джина и улыбается совершенно очаровательной улыбкой, открывающей милые ямочки на щеках. — Джун, — представляется он и делает приветственный взмах крыльями. — Джин, — улыбаются ему в ответ и зеркалят взмах. — Ну что, Джин… — Ангел вздыхает и, прищурившись, оглядывает небо грустным взглядом. — Кажется, наша песня спета? Джин смотрит на Чонгука, который помогает собрать разлетевшиеся из папки Тэхёна рисунки портфолио, на его счастливую и совершенно дурацкую улыбку… — Да, Джун. Видимо, всё. — Никогда бы не подумал, что мой обречён на истинную любовь, — задумчиво говорит Джун. — Такой ведь раздолбай… — Ну, это не так работает, — мягко улыбается Джин. — Что-то их ангел опаздывает… — Ну, какие подопечные, такой и ангел, — усмехается Джун. А потом они видят, как рядом с бодро о чём-то рассказывающим Чонгуком и заливающимся смехом Тэхёном опускается волна сияния. Золотые огромные крылья накрывают их от налетающего откуда-то ветра и не позволяют снова разлететься рисункам Тэхёна, которые держит Чонгук. Ангел поднимает золотокудрую голову и находит глазами Джина и Джуна. Он улыбается им и кивает: всё будет хорошо, он позаботится о них. Необыкновенная лёгкость охватывает всё существо Джина. Он ловит взгляд Джуна и видит, как тот, глядя ему в глаза и печально улыбаясь, начинает рассыпаться лёгкой серебристой пылью. Джин зачем-то протягивает к нему руку и видит, как начинает таять его рука, утекая сквозь время и пространство туда, где находит своё пристанище всё вечное, бесконечное, но отслужившее и уже не нужное…