Если коротко (18+)

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, хён, — сказал Чонгук, азартно сверкая глазами. — Молодец, — лучезарно улыбнулся Хосок. — Возьми с полки пирожок. — И углубился в конспекты по истории Кореи. Завтра семинар, а Хосоку проблемы с преподавателем Ли нахрен не сдались. Но Чонгук не ушёл. Он положил широкую ладонь на тетрадь, исписанную аккуратным почерком Хосока, и, нахмурившись, нетерпеливо бросил: — Ты не понял. Я хочу тебя. И получу. Хосок поднял на него удивлённые глаза и поправил очки. В выразительно вырезанных очаровательных глазах Чонгука была решимость и совсем немного безумия. — Ты ведь помнишь, что мы братья? — осведомился Хосок. — Ты ведь в курсе, что — сводные? — откровенно передразнил его Чонгук. — Ну, трахаться сможем, но перспектив никаких, — спокойно сказал Хосок, сверху вниз окидывая взглядом начинающего медленно покрываться алым румянцем нахального мальчишку. — Придурок! — бросил Чонгук и под беззлобный хохот Хосока вылетел из комнаты. Старший Чон, отсмеявшись, как ни в чём не бывало снова погрузился в конспекты, надеясь, что урок усвоен и больше брат к нему с этой идиотской идеей не подойдёт. Простительная ошибка, в общем-то. Они всего-то два года как знакомы. Из которых половину пытались в принципе начать хоть как-то контактировать. А потом сдружились быстро, как только родители оставили их в квартире в Сеуле, где оба учились, а сами переселились на Чеджу, где была основная часть бизнеса отца Чонгука. Волей-неволей пришлось привыкать друг к другу. Чонгук оказался незлым, но слегка избалованным. Хосоку он в принципе нравился, так как казался чистым и искренним мальчишкой. Вот и со своими претензиями на хёна пришёл честно и открыто о них заявил. Красава. Другое дело, что Хосок, хотя и открытый гей, никогда в жизни на братца не посмотрит. Так как семья для него не пустой звук, он хорошо видел, как его мама влюблена в отца Чонгука, причём, что ценно, абсолютно взаимно. Так что, извини, Гук-и, для своих проб и ошибок выбери кого-то другого. А лучше продолжай зажимать девчонок по углам, поддерживая репутацию ловеласа и дамского любимца всея универа. Однако Чонгука он недооценил. Отсмущавшись и подувшись на старшего три дня, тот снова оказался на пороге комнаты Хосока. Тот усмехнулся и пустил сесть на свою кровать, на которой сам лежал, читая в электронной книге Хэмингуэя. — Я понимаю, хён, что в прошлый раз не с того начал, — заговорил Чонгук, и Хосок вздохнул и нахмурился: "опять!", но младший упрямо мотнул головой и продолжил: — Выходи за меня замуж, хён. Брови Хосока полезли на лоб, но он всё же смог быстро взять себя в руки и спросить: — А ещё что за тебя сделать? Огласи весь список, пожалуйста, я сразу тебя пошлю, по всем пунктам. Ишь, масленица. Тебе надо — ты и выходи. Чего ты ко мне-то прицепился? Чонгук набычился, но ответное хамство сдержал. — Я всё равно заберу тебя себе, хён. Так и скажи своему драгоценному Юнги. Ты слишком хорош для этого немытого неформала. Я не отдам ему тебя, хён. — Всё? — нетепреливо спросил Хосок. — Высказался? я уже могу тебя послать? — Не надо, хён, — вдруг жалобно сказал Чонгук. — Не надо быть с ним, пожалуйста. Хосок удивился и непонимающе посмотрел на странно скособочившегося и, кажется, собирающегося реветь Чонгука. Вот тебе и дерзкий кролик... Вот тебе и задира... — Это ты ему морду набил? — вдруг осеняет Хосока. — Ты? Чонгук кивает. — А теперь ясно и чётко: за что? И без вот этого всего, пожалуйста. Твоя гетеросексуальность лезет из тебя так, что мне за свою гомо страшно. — Он изменяет тебе, хён, — жалобно отвечает Чонгук. — Я видел его с Пак Чимином, который с третьего хореографического. Они целовались у его машины, а потом в машину полезли... На заднее сиденье... Прости, хён... Прости. Я не хотел, чтобы тебе было больно... Хосок сидит молча, запрокинув голову и прикрыв глаза. Он не знал... И даже не подозревал. Думал, что у них с Юнги всё всерьёз, кажется, был по уши в Юнги. И только сейчас по-настоящему осознал это. Осознал, когда понял, что потерял. — Ты ведь не станешь мне лгать, Гук-и? — тихо спрашивает он. — Я бы лучше умер, хён! — В голосе младшего слёзы. Чонгуку его жаль, это очевидно. И вообще-то такая жалость должна угнетать и унижать. Но Хосок не чувствует себя униженным. Потому что это Чонгук. Добрый и искренний мальчик. Настоящий. Который не предаст. — Хён... — Чонгук осторожно подсаживается и мягко и неуклюже пытается обнять. — Хён, ты просто самый лучший... Понимаешь? А он сука и блядина, этот... — Тшш... — Хосок в шоке смотрит на Чонгука. — Ты как разговариваешь? — Я правду говорю, — упрямо хумрится Чонгук и прячет лицо в выемке плеча Хосока. — Пости меня, хён... я не хотел, чтобы ты узнал об этом ... так... — А зачем замуж позвал, ненормальный? — насмешливо спрашивает Хосок, перебирая жёсткие чёрные пряди младшего. — Да я на что угодно уже готов был! Я ведь тебе пытался намекнуть. Гадости всякие про него рассказывал! Хотя это всё правда, хён, всё правда! Мне надёжные источники рассказывали! Но ведь ты же ни в какую! Упёрся в него... А он ... за нос тебя водит, тварь! В глаза глядит — и лжёт! Я вижу, все видят, а ты... такой умный, такой сильный... Но такой наивный, когда влюблён, хён... — Мог бы просто сказать, что видел... — А ты бы поверил, хён? Просто так — ни с того ни с сего? Он ведь знатно тебе по ушам ездит. С аппетитом, мастерски... Я знаю, я слышал... И ты веришь ему, хён. — В голосе обида и суровость. — А если бы тебе поверил, что ты в меня влюблён, а? Влюбился бы в тебя в ответ? Согласился бы замуж? Чонгук отстраняется и твёрдо смотрит в глаза: — Мне надо было тебя ошеломить, ошарашить, чтобы ты встряхнулся, прежде чем я ... сказал бы тебе о Юнги. Ещё в прошлый раз так хотел, но ты... Переиграл меня, хён. — Чонгук усмехается и качает головой. — Ты мне нравишься, хён, очень. Я никогда о таких отношениях не задумывался, но с тобой... я бы мог, наверно, если бы ты захотел, хён... Только... — Так, стоп, стоп! Даже не думай! — мотает головой Хосок. — Нашим родителям хотя бы от кого-то внуки нужны. Так что ты ври, да не завирайся. Но сам не может не признать: узнай он об измене Юнги как-то иначе, ему было бы стократно больнее. А сейчас у него просто камень с души свалился, когда он понял, что Чонгук не собирается и не собирался его соблазнять. Он рад. Очень рад. Кажется. О Юнги он, конечно, ещё подумает. Привыкнет к этой мысли — и подумает, что с этим делать и как это пережить. Но почему-то уже уверен, что переживёт. А пока... — И как тебе только это в голову пришло? — задумчиво спрашивает он. — Я на психфаке тебе зря что ли учусь? — несмело улыбается Чонгук. — Я начинаю тебя бояться, — серьёзно говорит Хосок. — Не бойся, хён, — подыгрывает ему Чонгук, подмигивая. — Я на твоей стороне, так что это оружие против тебя никогда не применю. Только за тебя. Я всегда буду за тебя, хён. Даже если придётся взять для этого тебя замуж. Чонгук смеётся, да и Хосок тоже, но при этом внимательно смотрит на Чонгука. Мальчик-то вовсе не мальчик. И что вообще знает он о своём милом Гук-и? Сильный, умный, хитрый. Красивый... Жаль...